Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ есть новые публикации за сегодня \\ 22.08.18


ВУДРО ВИЛЬСОН - БУРЖУАЗНЫЙ РЕФОРМАТОР

Дата публикации: 10 февраля 2018
Автор: Б. Д. КОЗЕНКО
Публикатор: Шамолдин Алексей Аркадьевич
Рубрика: БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ
Номер публикации: №1518265559 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Б. Д. КОЗЕНКО, (c)

найти другие работы автора

С надеждой и страхом ждали в США исхода президентских выборов 1912 года. Страна переживала острый социально-политический кризис. В основе его лежал завершившийся переход американского капитализма к его высшей стадии - империализму и резкое обострение в связи с этим всех противоречий буржуазного строя. Финансовый капитал добивался ликвидации несоответствия между экономическим базисом империализма и государственно-правовой надстройкой, сложившейся еще во времена "свободного" капитализма, требовал изменений в законодательстве в интересах монополий. Широкие массы населения поднимались против всевластия горстки монополистов. Увеличились масштаб и сила рабочего движения, возросли численность и влияние социалистов. Напуганные подъемом борьбы пролетариата, мелкая и средняя буржуазия и связанные с нею интеллигенция, духовенство и другие социальные слои и группы выступили под знаменем буржуазного реформизма (в США "прогрессизма"), пытаясь ликвидировать "крайности" империализма и откупиться от поднимавшегося пролетариата с помощью реформ.

В лагере буржуазии произошел раскол между реакционно-монополистической и консервативной фракциями и прогрессистами, сторонниками той или другой системы реформ. Из состава республиканской партии выделилась национальная прогрессивная партия, лидер которой экс-президент Т. Рузвельт незамедлительно развернул борьбу за возвращение в Белый дом. Обострилась борьба фракций и в демократической партии. Возникший кризис привел к разложению буржуазных группировок, кризису всей политики, подогреваемому откровенно реакционной линией президента У. Тафта. Широкие массы открыто осуждали такую линию. На политической арене в тугой, казалось, неразрывный узел переплелись интересы и противоречия всех классов и слоев. Накал борьбы был невиданным. Вот почему выборы 1912 г. имели "мировое значение"1 . Не случайно В. И. Ленин из всех выборов президентов США, проходивших при его жизни, выделил именно кампанию 1912 г. и посвятил ей несколько специальных статей2 .

Результаты выборов были необычны. Вдвое против 1908 г. возросло число голосов, поданных за социалистов. Из 15 млн. избирателей 12 млн. отдали голоса кандидатам, обещавшим перемены в политике. Необычайно ярко выступил на выборах - и в этом Ленин видел их основное значение - буржуазный реформизм как средство борьбы против социализма3 . Итоги выборов убедительно характеризовали настроение народа и вызвали тревожное чувство в реакционных кругах буржуазии. Противникам кардинальных перемен пришлось в противовес партии Т. Рузвельта бросить все силы на поддержку более умеренного кандидата - демократа В. Вильсона. Либеральные элементы республиканской партии, сообщал царский посол в США Ю. П. Бахметьев, поддержали демократов4 . За Вильсона голосовало множество людей не потому, что они одобряли его доктрины, но просто потому, что желали поражения Рузвельта5 . Это обстоятельство, а также раскол республиканцев объясняли успех демократов. К тому же их кандидат профессор В. Вильсон пользовался славой "честного и порядочного человека, еще не запачканного грязью политических интриг"6 .


1 В. И. Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 192.

2 См. В. И. Ленин. Успехи американских рабочих; Итоги и значение президентских выборов в Америке; После выборов в Америке (там же, стр. 109 - 110, 192 - 194, 212 - 213).

3 См. там же, стр. 192.

4 Архив внешней политики России (АВПР), ф. Канцелярия МИД, 1912 г., д. 126, N 29, л. 9.

5 "The Commercial and Financial Chronicle", 1913, March 8, p. 673.

6 АВПР, ф. Канцелярия МИД, 1912 г., д. 126, N 29, л. 92.

стр. 133


Он был новичком в большой политике и первым после Э. Джонсона южанином в Белом доме. Появление демократов у власти после 16-летнего перерыва казалось тревожным симптомом. Возникал естественный вопрос: способны ли новый президент и его партия решить труднейшие проблемы "нового века"?

Вильсон, начавший политическую карьеру на 55-м году жизни, многими был встречен недоброжелательно и даже откровенно враждебно. До конца своих дней с неукротимой запальчивостью воевал с ним Т. Рузвельт. Дж. Харви, некогда открывший Вильсона в качестве кандидата в президенты, после 1912 г. регулярно помещал в своем журнале подборку хулящих Вильсона цитат из европейской и американской прессы. Он писал о нем не иначе как о "деспоте" и "автократе"7 . Вместе с тем современники вскоре начали петь дифирамбы президенту, "знающему, что он говорит и делает". Борьба вокруг имени Вильсона не утихала и после его ухода из Белого дома. В литературе 30-х годов Вильсона предали анафеме как человека, втянувшего США в войну ради корыстных интересов Уолл-стрита8 . Во время второй мировой войны началось его возвеличивание буржуазными учеными как "пионера мировой демократии". После войны перед лицом успехов социализма и роста притягательной силы идей марксизма-ленинизма те же авторы поднимают Вильсона на щит как идеолога и практика буржуазного либерализма, "великого реформатора", который будто бы способствовал обновлению американского капитализма; как политика, нашедшего рецепт "спасения" капиталистического строя от социалистической революции9 . Вильсону посвящена колоссальная литература. О нем ставят фильмы, пишут пьесы, создают мюзиклы. Буржуазная историография изображает Вильсона великим государственным деятелем, политиком и теоретиком не только американского, но и мирового масштаба10 .

Каким же он был на самом деле? Вудро Томас Вильсон родился 28 декабря 1856 г. в г. Стаитонс, штат Вирджиния. Он не мог похвастаться своей родословной. Его предки прибыли в Америку из Ирландии и Шотландии лишь в первой половине XIX века. Отец был священником, а в годы Гражданской войны - капелланом армии рабовладельцев-конфедератов. От отца Вудро унаследовал глубокую религиозность, пиетет перед политическими и культурными ценностями Англии и расизм. Вильсон оставался религиозным всю жизнь, много писал о религии11 , строго придерживался пуританских догм. До конца жизни он был "джентльменом с Юга", галантным с дамами и равнодушно презрительным по отношению к неграм. Он никогда не оспаривал сегрегацию и дискриминацию черных американцев и далее поощрял ее, будучи президентом страны. В своих работах он выражал сожаление о "внезапном" освобождении негров, "неопытных в свободе, не обученных самоконтролю, без трезвой дисциплины и самовоздержания", опасных для себя и для других12 .

Еще в детстве вошли в жизнь Вудро английская история, культура и литература, а позже и политика. Преклонение перед всем английским, от моды до идей, было в традициях американского Юга. Портрет Гладстона, "этого героя либеральных буржуа и тупых мещан"13 , висел над столом 16-летнего Вудро, мечтавшего стать американским Гладстоном. Будучи студентом, он сочинял проекты конституций разных обществ и клубов, в которых состоял, писал трактаты об идеальном государственном руководителе. Его симпатии привлекали Д. Вебстер, Д. Кэлхаун, А. Стеффенс, Г. Клив-


7 "The North American Review", 1916, February, p. 313; 1917, February, p. 161.

8 См. К. Б. Виноградов, З. М. Гершов. Первая мировая война. "Основные проблемы истории США в американской историографии 1861 -1918 гг.", М. 1974.

9 Э. А. Иванян. Белый дом: президенты и политика. М. 1975, стр. 30.

10 Критику американского "вильсоноведения" и марксистскую оценку Вильсона см.: И. А. Белявская. Буржуазный реформизм в США. 1900-1914. М. 1968; К. Б. Виноградов, В. В. Сергеев. Вудро Вильсон в дни войны и мира. "Новая и новейшая история", 1975, NN 5 - 6; Э. А. Иванян. Указ. соч.; Б. Д. Козенко. Президент Вильсон в изображении Артура Линка. "Американский ежегодник, 1972". М. 1972; "США: политическая мысль и история". М. 1976; В. В. Согрин. Истоки современной буржуазной идеологии в США. М. 1975; Н. Н. Яковлев. Преступившие грань. М. 1970, и др.

11 W. Wilson. When a Man Comes to Himself. N. Y.-L. 1915, etc.

12 "Woocirow Wilson Papers". Vol. XI (1898 - 1900). Princeton. 1971, pp. 466 - 467

13 В. И. Ленин. ПСС. Т. 24, стр. 366.

стр. 134


ленд14 , из европейских политиков - А. Тьер и О. Бисмарк. Властные, гибкие и коварные, ханжи и лицемеры, не страдавшие "излишним" демократизмом, - вот политики, которым собирался подражать будущий американский президент.

Но утоление честолюбивых желаний оказалось трудным делом. Пришлось отказаться и от более скромных планов стать сенатором от Вирджинии: не было денег и связей для прыжка "наверх". Отложив на время политические вожделения и потерпев фиаско в роли адвоката, к тому же обзаведясь семьей15 , Вильсон занялся преподаванием, а затем научной деятельностью. Он получил хорошее образование: учился в Принстонском и Вирджинском университетах, занимался в аспирантуре (по нашей терминологии) университета Джона Гопкинса (г. Балтимор). После опубликования в 1885 г. книги "Правление конгресса" Вильсон становится доктором философии и одним из буржуазных теоретиков государства и права. Он начал преподавать в привилегированных учебных заведениях: женском колледже Брин Мур, Веслианском, а затем Принстонском университетах, возвращается в alma mater профессором и ведет курсы международного, конституционного, административного и общеанглийского права16 .

Вильсон не был человеком высокой культуры или глубоким и самостоятельным мыслителем, но обладал определенными знаниями и вполне отвечал тогдашним стандартам университетского профессора, а в своих предметах - государствоведение, история - являлся эрудированным специалистом17 . Вильсон-преподаватель быстро завоевал популярность у студентов и авторитет среди коллег. В 1902 г. он избирается президентом Принстонского университета и отдает много сил и времени административной деятельности, читает лекции, пишет книги, среди которых - многотомная история США. Правда, большая часть его работ - поспешные, поверхностные, но они, как и лекции, приносят Вильсону деньги и известность. Его замечают в "высших сферах" штата Нью- Джерси, а затем и на Уолл-стрите. А самого Вильсона все больше привлекает политика. "Политика - это то, для чего я предназначен,.. мой инстинкт постоянно влечет меня на этот путь"18 , - писал он в одном из писем.

Консервативный издатель и публицист Дж. Харви устраивает обеды-смотрины, на которых "сильные мира сего" - банкиры Т. Райан, А. Белмонт и другие стараются оценить профессора и возможности его использования в политической борьбе. Вильсон заверяет нью-йоркских магнатов в своем консерватизме, уважении к трестам, почитании конституции, готовности к умеренным реформам19 . Его, наконец, одобряют, и в прессе начинается усиленное рекламирование президента университета как будущего президента страны. В 1910 г. Вильсон терпит неожиданное поражение в университете, не сумев провести некоторые нововведения в структуре Принстона. Совет опекунов не поддержал его, и он был вынужден уйти в отставку. Это был удар для болезненно самолюбивого профессора. Но фортуна уже повернулась к нему лицом. Пресса изображает конфликт администраторов в Принстоие как битву президента-новатора и косных консерваторов. Вильсон неожиданно предстает в ореоле реформатора, почти прогрессиста20 . Покровители предлагают ему баллотироваться в губерна-


14 Д. Вебстер - юрист, партийный и государственный деятель США первой половины XIX в., лидер вигов; Д. Кэлхаун - политик, военный министр США в 20-е годы XIX в., экспансионист, поддерживал рабовладельцев; А. Стеффенс - вице-президент рабовладельческой Конфедерации в 1861 -1865 гг.; Г. Кливленд - консервативный демократ, президент США в 1885 - 1889 и 1893 - 1897 годах.

15 Вильсон женился в 1885 г. на дочери священника из Джорджии Э. Эксон. Умная и тактичная женщина, она благоприятно влияла на мужа, особенно с помощью "говорящего молчания", обеспечивая ему спокойные условия для работы и карьеры. В 1914 г. он овдовел, через год женился вновь на вдове богатого ювелира Э. Голт, с мнением которой считался, особенно в конце жизни.

16 R. S. Baker. Woodrow Wilson: Life and Letters. Vol. II. 1890 - 1910. N. Y. 1931, p. 9.

17 М. М. Ковалевский относил Вильсона к числу "оригинальнейших критиков... англо-американского государственного строя" (М. Ковалевский. Предисловие к кн. В. Вильсон. Государство. Прошлое и настоящее конституционных учреждений. М. 1905, стр. XL).

18 R. S. Baker. Op. cit. Vol. III. 1910 - 1913. N. Y. 1931, p 47.

19 Ibid., pp. 32 - 35.

20 W. L. O'Neill. The Progressive Years. N. Y. 1975, p. 117

стр. 135


торы Нью-Джерси, и он соглашается. Д. Морган, Райан, Т. Джонс и другие миллионеры, местные партийные боссы поддерживают его. Против Вильсона выступают прогрессисты-демократы и профсоюзы. Он устремляется на них в атаку. Но обстановка в штате и стране в целом была такова, что открытое выступление на консервативной платформе означало бы для Вильсона возможный закат еще не начавшейся политической карьеры. Тогда-то и произошло, как выразился А. Линк, "одно из чудес современной политики"21 : крестник монополистов и реакционных боссов превратился в ходе избирательной кампании в лидера прогрессистов.

Биографы Вильсона считают события 1910 г. чуть ли не поворотным пунктом в его жизни, обозначавшим переход к прогрессизму22 . Если не переход, то начало такового действительно имели место в тот год. Уже тогда в действиях Вильсона обнаруживаются оппортунизм, гибкость, порой напоминавшая беспринципность, недюжинные способности к лицемерию и демагогии. Но нельзя отрицать и того, что он проявил чуткость к давлению не только "сверху", но и "снизу", известную смелость в поступках и еще большую - в высказываниях, подогреваемую неистребимой жаждой власти. Изменив позицию, Вильсон становится губернатором Нью-Джерси и проводит в жизнь ряд законов, несколько улучшивших положение рабочих и ограничивших произвол трестов. Эти реформы оказываются в центре всеобщего внимания, ибо их автора прочат в президенты США23 . Вильсон без угрызения совести проваливает помогавшего ему босса Дж. Смита на выборах в сенат - штрих тоже характерный. Но в прессе это изображается как вызов боссизму и реакции. Губернатор Вильсон, однако, во всем соблюдает определенные границы и умудряется предстать перед страной в качестве автора "конструктивного законодательства" в духе прогрессизма и одновременно сохранить на Уолл- стрите репутацию консерватора.

Губернаторство оказывается удобным трамплином, Вильсон вступает в большую политику как один из кандидатов демократической партии в президенты. Начинается неофициальная - до съезда партии - кампания. В течение восьми месяцев он совершает турне в 9 тыс. миль, произносит множество речей, в которых касается многих острых вопросов общественной жизни, а более всего толкует о моральной их стороне, объявляя себя борцом за "христианскую социальную демократию", и проповедует "собственнический протестантизм" среднего класса24 .

В ходе предвыборной кампании 1912 г. главную угрозу для Вильсона представлял Дж. Бьючеми (Чеми) Кларк, "брайанист", один из лидеров демократов, только что захвативших большинство в конгрессе. Он оказался впереди Вильсона и в ходе первичных выборов в штатных организациях партии, и в ходе 45 туров голосования на съезде. В 46-м победил Вильсон. "Перст судьбы указал на Вильсона!"25 - восторженно писал Дж. Харви. В данном случае судьбу представляла пестрая коалиция "брайанистов", южных "аграрных" демократов, либеральных буржуа и интеллигентов из северо- восточных штатов, городских прогрессистов из числа молодых демократов и реакционных боссов, поверивших в счастливый шанс профессора. На заднем плане стояли Дж. Шифф, Ел. Додж, С. Маккормик и другие дельцы, обеспечившие Вильсону денежные фонды. Морган же и его группа, пока еще довольные своим "найденышем", оставались в тени.

В избирательной кампании Вильсон сражался с двумя президентами: действующим - Тафтом и бывшим - Т. Рузвельтом. Итоги схватки известны. 4 марта 1913 г. Вильсон стал 28-м президентом США. Ю. П. Бахметьев нарисовал довольно верный портрет нового президента. Он выделил неуемную жажду власти и повышенную требовательность к подчиненным нового хозяина Белого дома, его "слишком большую независимость", "слишком авторитетный тон". Вильсон не терпит советов, а угрозы укрепляют его упрямство. Бахметьев отметил умение президента подчинять себе пра-


21 A. S. Link. Wilson. The Road to the White House. Princeton. 1947, p. VII.

22 R S. Baker. Op. cit. Vol. III, p. 38; A. S. Link. The Progressive. "The Greatness of Woodrow Wilson. 1856 - 1956". N. Y. - Toronto. 1956, pp. 141 - 142; "The Political Thought of Woodrow Wilson". Indianapolis. 1965, p. XLIX.

23 "The American Economic Review", 1913, June, pp. 452 - 453.

24 A S Link Wilson. The Road to the White House, pp. 320 - 326.

25 R. S. Baker. Op. cit. Vol. III, p. 43.

стр. 136


вительство и конгресс, способность "дисциплинировать своих зрелых питомцев", усмирять "наиболее строптивых из них"26 . Идентичные наблюдения подытоживал один либеральный журнал: новый президент будет хозяином в собственном доме, у него - решающий голос27 . Бахметьев называл и такие черты Вильсона, как лицемерие, ханжество, склонность к демагогии, имея в виду обыкновение президента уклоняться от решения острых вопросов или, наоборот, предпринимать сомнительные шаги, ссылаясь на общественное мнение, на необходимость "чувствовать пульс народа" и т. п.28 .

Вильсон с первых дней президентства принял позу крестоносца и реформатора, ведущего страну к моральному совершенству, и постоянно произносил "проповеди" с целью пробудить национальное сознание, честность, мораль и т. п., хотя, как раздраженно заметил консервативный журнал, никто его на это не уполномочивал29 . Свойственно было Вильсону и коварство, жертвой которого пали многие близкие сотрудники президента, в их числе У. Брайан. Последнего Вильсон вынудил в 1915 г. уйти из кабинета, но сохранить, хотя бы внешнюю, лояльность по отношению к главе партии. "The Nation" писал, что разорвать с влиятельным политиком и заставить его при этом воздать себе хвалу не так уж плохо для профессора, который раньше слабо разбирался в практической политике30 . Вильсон всегда старался заручиться поддержкой законодателей, чтобы свалить затем на них часть ответственности перед избирателями31 .

Природа не обделила Вильсона недостатками. Современники отмечают его эгоцентризм, неуважение к чужому мнению. "Мне жаль тех, кто не согласен со мной... Я знаю: они не правы", - часто говорил он. Вильсон не терпел критики и даже различие мнений обращал в резкие личные разногласия. Он был настолько переменчив в своих суждениях, что многие из его сотрудников не успевали приспосабливаться к быстрой смене позиций президента. Вильсон, писал Г. Кроули, имеет нестойкий односторонний ум, убежден в правильности собственной роли, окружая себя туманной риторикой32 . Линк вынужден был признать, что требуется большая изобретательность для примирения очевидных противоречий в воззрениях Вильсона33 . Одно очевидно: недостатки Вильсона-человека явно осложняли и затрудняли деятельность Вильсона-политика. Он был наделен умом не глубоким, но острым и цепким, имел талант легко поглощать и "переваривать" чужие идеи и информацию, отбирать в них существенное и затем ярко излагать. Если решение было, с его точки зрения, верным, то он с упорством фанатика добивался воплощения его в жизнь. Он часто игнорировал критику "снизу" и даже "сверху", уповая на то, что бог и потомки оправдают его. Вильсон обладал большой работоспособностью, не угасавшей с годами, поразительным самообладанием и хладнокровием, энергией и настойчивостью. Он искусно владел всеми средствами политического руководства: от грубого нажима и окрика до лести и униженных комплиментов, сочетал напор с готовностью к компромиссу. Вильсон показал умение работать с таким сложным и разноречивым инструментом, как американский конгресс. Пристрастный к Вильсону царский посол отмечал, что президент любит в конгрессе ковать железо, пока оно горячо, "умеет с помощью ловких маневров, польстив самолюбию конгрессменов,.. снять ответственность с плеч администрации" или "повернуть в свою сторону нерешительную и даже строптивую" палату34 . Современники признали эффективность методов Вильсона, который при необходимости не боялся "пришпоривать" конгресс35 .


26 АВПР, ф. II департамента, оп. 408, д. 732а, л. 10; ф. Канцелярия МИД, 1913 г., д. 104, л. 35; ф. посольства, 1914 г., on. 512/I, д. 362, лл. 69, 76 - 77, 79.

27 "The Nation", 1913, February 13, p. 96.

28 АВПР, ф. посольства, 1914 - 1915 гг., оп. 512/I, д. 369, л. 278; ф. Канцелярия МИД, 1915 г., оп. 470, д. 60, N 305, лл. 234, 338.

29 "The Commercial and Financial Chronicle", 1913, March 8, pp. 672 - 673.

30 "The Nation", 1915, October 14, p. 311.

31 АВПР, ф. Канцелярия МИД, 1917 г., д. 62, N 72, л. 35.

32 A. S. Link. Woodrow Wilson and the Progressive Era, 1910 - 1917. L. 1954, p. 80.

33 A. S. Link. The Progressive. "The Greatness of Woodrow Wilson. 1856 - 1956", p. 139.

34 АВПР, ф. посольства, 1914 г., оп. 512/I, д. 362, лл. 76, 69.

35 "The Nation", 1914, February 12, p. 150.

стр. 137


Столь же властно руководил Вильсон и правительством, обращаясь "со своими министрами скорее как с учениками, нежели как с советниками"36 . В то же время он всегда был готов отступить перед силой, вовремя пойти на уступки, нимало не смущаясь необходимостью совершать крутые, резкие повороты. Недаром в консервативных кругах президента прозвали "quickchange-artist" ("артист-трансформатор")37 . По мнению многих американских историков, Вильсон оказался одним из первых "современных, политиков", проявивших талант "административного компромисса". Но более всего подчеркивается удачное воплощение Вильсоном его же идеи о роли президента как самого сильного национального лидера, главы партии, правительства и нации, руководящего и законодательной, и исполнительной властью38 . В политику он вступил в полосу острых идейных битв. Некоторые буржуазные идеологи, всеми средствами пытаясь остановить продвижение революционного марксизма, отказались от "открытой, принципиальной, прямой борьбы со всеми основными положениями социализма во имя полной неприкосновенности частной собственности и свободы конкуренции..." и выдвинули лозунг социальных реформ, политику "частичного штопанья" капитализма. "Не либерализм против социализма, а реформизм против социалистической революции - вот формула современной "передовой", образованной буржуазии"39 , - писал Ленин.

Эту формулу принимала тогда не вся буржуазия США: часть ее оставалась на идейных рубежах времен "свободного" капитализма с его верой в идеологию и политику "свободного развития" и в индивидуализм, освященный и подкрепленный догмами социал-дарвинизма Г. Спенсера. Консервативное большинство оказывало упорное сопротивление новым веяниям, идеям буржуазного реформизма. Вильсон, правда, далеко не сразу, сумел принять основные воззрения прогрессизма, увидев в нем сильнейшее средство для "отвлечения от революции". Буржуазная историография именно за это прославляет его и даже пытается представить провозвестником государственного интервенционизма, президентом, при котором, по словам Г. Коммейджера, история официального отречения от "свободного развития" и триумф принципов правительственного регулирования достигли вершины40 . Однако биографы Вильсона согласны и в том, что он не только вступил в политическую жизнь ярым консерватором, но долгое время боролся против каких-либо движений за реформу и осуждал самоё идею государственного вмешательства41 .

Взгляды Вильсона формировались семьей, средой, образованием и опытом жизни. И все эти компоненты действовали на него в одном, консервативном, направлении. Вильсон всегда выступал как сторонник и защитник капиталистических отношений, уважающий богатство и "коммерческий класс", равнодушный к положению масс и не приемлющий их борьбу, демократические движения. Он верил в правомерность и естественность эксплуатации чужого труда, свободы конкуренции, неприкосновенности частной собственности. Идеология "свободного развития" определяла и социально-политические воззрения Вильсона. Он исходил из идентичности интересов рабочего и капиталиста, толковал социальные конфликты только в рамках противопоставления "бедные" - "богатые", был сторонником свободной игры сил на рынке труда и порицал профсоюзы как организации, препятствовавшие этой "игре" и нарушающие "равенство возможностей" и "свободу рабочего". По тем же причинам он возражал против государственного регулирования трудовых отношений, осуждал фермерское демократическое движение 70-х - 90-х годов XIX в., а особенно его требование законов в пользу рабочих и фермеров.


36 АВПР, ф. Канцелярия МИД, 1912 г., д. 126, N 40, лл. 125 - 126.

37 A. S. Link. Wilson. The Road to the White House, pp. 160, 340.

38 "A New History of Leviathan. Essays on the Rise of the American Corporate State". N. Y. 1972, p. 4; A. S. Link. Wilson. The New Freedom. Princeton. 1956, pp. 145, 148; ejusd. Woodrow Wilson and the Progressive Era, 1910 - 1917, p. 34; "The Atlantic Monthly", 1916, May, pp. 579, 589 - 590; R. H. Wiebe. The Search for Order 1877 - 1920. N. Y. 1967, pp. 219 - 222; ejusd. Businessmen and Reform: A Study of the Progressive Movement. Cambridge. 1962, pp. 125 - 126.

39 В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 305.

40 H. S. Commager. American Mind. An Interpretation of American Thought and Character since the 1880's. N. Y. 1952, p. 218.

41 A. S. Link. The Progressive "The Greatness of Woodrow Wilson. 1856 - 1956", pp. 139 - 141.

стр. 138


Вильсон высоко ценил американскую буржуазную демократию, но преклонялся перед английской системой правления, но его мнению, более аристократичной, дававшей власть просвещенной элите, а не темным и невежественным фермерам42 . Уже в молодости он выступил противником революционных движений и социализма, который он трактовал упрощенно, как один из вариантов уравнительских теорий43 . Революции, по его мнению, прерывают процесс эволюции и постепенной модификации общества; Вильсон соглашался с тем, что революции могут быть иногда неизбежны и даже необходимы, но они, по его убеждению, бесполезны44 .

Принятие позитивизма как основы подхода к обществу и общественным наукам, а также популярных в США конца XIX в. социал-дарвинистских идей не изменило консервативных убеждений Вильсона, о чем свидетельствуют его основные труды по истории государства и права, истории США, а также статьи. В них отчетливо проявляется идеалистическое мировоззрение автора45 .

Утверждение в США империализма, вызванные этим обострение социальных конфликтов и другие сдвиги в обществе и общественном сознании долгое время не находили отражения во взглядах Вильсона. Он считал утверждение всесилия монополий естественным и закономерным процессом, критиковал проекты государственного вмешательства в социально-экономические процессы, осуждал социалистов и открыто участвовал в антипрофсоюзной кампании. Битва за президентское кресло резко расширила его горизонты, он оказался в водовороте борьбы различных общественных сил и интересов и начал заново осмысливать положение в стране, способы и средства разрешения противоречий. Его раздумья нашли отражение в предвыборных речах 1912 г. и содержавшейся в них программе реформ, получившей название "новой свободы", где рядом с лицемерными обвинениями "немногих" и демагогическими обещаниями "многим" имелись высказывания, дававшие возможность представить ход его мыслей. Вильсон пришел к осознанию утверждения новых исторических условий, к пониманию того, что исчезает мир "свободного" капитализма и индивидуальной конкуренции. Большой бизнес неизбежен и даже желателен, но до "определенных пределов"46 .

Главное в мире, говорил Вильсон, - новая экономическая и социальная организация, изменяющая экономические условия и всю структуру жизни сверху донизу. Это требует иной политики, ибо "мы в новом мире, но при старых законах", поэтому следует вводить новые законы и новый порядок47 . В стране, по его словам, ощущается скрытая тенденция протеста, ей нужно дать выход, иначе произойдет революция. Страх перед революцией и социализмом - лейтмотив многих выступлений Вильсона. Он ищет причины нарастающего бунта и находит их в разрушительном влиянии высокого протекционистского тарифа и подчинении правительства республиканцев "привилегированным интересам". Хозяевами этого правительства США являются объединенные капиталисты и банкиры Америки48 , заявляет Вильсон. Но его позитивные предложения поражают явной диспропорцией между нарисованными бедствиями и предлагаемыми средствами. Это особенно заметно в сравнении с программой "нового национализма" Т. Рузвельта и прогрессивной партии, включавшей "контроль" и "регулирование трестов" (а в Америке, замечал Ленин, это значит: всей промышленности49 ), разнообразные и радикальные меры "социальной справедливости". При всей демагогии и предвыборной декламации программа прогрессистов более отвечала основным тенденциям времени. Она отражала подъем государственно-монопо-


42 A. S. Link. Wilson. The Road to the White House, pp. 7, 23 - 25.

43 W. Diamond. The Economic Thought of Woodrow Wilson. Baltimore. 1943, pp. 58 - 65.

44 Ibid., p. 14; В. Вильсон. Государство. Прошлое и настоящее конституционных учреждений, стр. 496.

45 Характеристику Вильсона-историка см.: И. П. Дементьев. Американская историография Гражданской войны в США (1861 -1865). М. 1963.

46 "Crossroads of Freedom. The 1912 Campaign Speeches of Woodrow Wilson". N. Y. 1956, pp. 18, 26 - 28, 112, 146.

47 Ibid., pp. 18, 25, 34, 110.

48 Ibid., p. 57.

49 См. В. И, Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 194.

стр. 139


диетического капитализма, полнее учитывала рост рабочего и социалистического движения.

Программа же Вильсона отличалась от программы прогрессистов неглубоким осознанием насущных требований эпохи, несмелостью предлагавшихся реформ. Вильсон отверг идею "регулирования трестов" как вредную, приняв предложенное судьей Л. Брэндейсом "регулирование конкуренции"50 . Это предложение означало сохранение господства трестов при одновременном, но весьма проблематичном процветании нетрестированной буржуазии с помощью гласности, повышения морали и ответственности бизнесменов, усиления антитрестовского законодательства и т. д.51 . Предполагалось, таким образом, соединить две различные экономические структуры - монополистический и "свободный" капитализм в надежде на их сосуществование. В вопросах тарифа, банковской реформы, фискальной системы, консервации природных ресурсов Вильсон допускал ту или иную степень государственного вмешательства и далее - как это было, например, с федеральной резервной системой - участия. В итоге можно утверждать, что в экономических проблемах Вильсон отошел от принципов "свободного развития", но непоследовательно и не до конца.

Еще медленнее менял он свои позиции в социальных вопросах, особенно в отношении к рабочим, их нуждам и требованиям. Опыт, полученный в Нью- Джерси, научил его признавать силу рабочего движения, но и подтолкнул к мысли о необходимости и выгодности уступок с целью раскола, а следовательно, ослабления этого движения. Вильсон сумел различить революционную и оппортунистическую тенденции в рабочем движении и, решительно выступая против первой, представленной тогда организацией "Индустриальные рабочие мира" (ИРМ) и социалистами, поддержал реформистов из Американской федерации труда (АФТ). Признавая, что законы, регулирующие отношения рабочих и предпринимателей, устарели, что во многих аспектах "они - из другого мира", Вильсон все же не шел дальше минимума социального законодательства: сокращение рабочего дня для занятых работой на государство, а также для женщин и детей, компенсация рабочих за увечья и смерть на производстве, освобождение профсоюзов от преследований по антитрестовскому закону Шермана и др. Эти мероприятия не затрагивали основ эксплуатации, не ограничивали свободы предпринимателей в обращении с наемными работниками52 . Если учесть, что программа "новой свободы" не предлагала никаких шагов по обеспечению равноправия женщин и негров и ограничивалась самыми общими обещаниями помощи фермерам53 , то нельзя не признать ее более чем умеренной. Именно это, по мнению А. Линка, разделяло Вильсона и передовых прогрессистов: "Борцы за социальную справедливость и президент находились на разных концах прогрессистского спектра"54 . Его программа решения рабочего вопроса была пропитана духом классового примирения и сотрудничества, создавалась под влиянием идей христианского социализма Р. Эли и других. Он подходил к проблемам классов с религиозно-мещанской точки зрения.

Большое место в выступлениях Вильсона занимали вопросы экспансии американского империализма. Наша промышленность должна господствовать над рынками мира, утверждал он. Для этого предлагались различные меры: снижение тарифов, реформа банковского дела, завершение строительства Панамского канала, создание большого торгового флота и т. д.55 . Таковы основные положения программы, с которой Вильсон выступил в 1912 году. Между старой и новой его позициями сохранялось множество связей, и сам президент говорил, что "новая свобода" - только оживлен-


50 И. А. Белявская. Указ. соч., стр. 308 - 309; В. В. Согрин. Указ. соч., стр. 107, 126 - 128.

51 "Crossroads of Freedom. The 1912 Campaign Speeches of Woodrow Wilson", pp. 25, 63 - 64, 112 - 114, 149; A. S. Link. Wilson. The Road to the White House, pp. 113 - 115.

52 "Crossroads of Freedom. The 1912 Campaign Speeches of Woodrow Wilson", pp. 7, 12, 30, 76, 83, 224, 279, 300.

53 Ibid., pp. 34, 426.

54 A. S. Link. Wilson. The New Freedom, p. 242.

55 "Crossroads of Freedom. The 1912 Campaign Speeches of Woodrow Wilson", pp. 32 - 34, 74, 109 - 110, 114 - 115, 120.

стр. 140


ное старое56 . Он подчеркивал умеренность своих реформ, их опору на старые принципы. В то же время Вильсон давал понять, что он учитывает требования "нового века", старается их удовлетворить. Еще в январе 1911 г. он записал: "Радикал - тот, кто идет слишком далеко, консерватор - тот, кто не идет достаточно далеко, реакционер - кто не идет вообще. Прогрессист признает новые факты и приспосабливает к ним закон, думает о будущем конструктивно"57 . Последние слова он, видимо, относил к себе. Но действительно ли Вильсон в 1912 г. уже стал прогрессистом? Так думали далеко не все современники. Лидеры и идеологи прогрессивной партии с гневом отвергли его претензии на прогрессизм. А его тон и поза крестоносца- реформатора раздражали и пугали консервативные круги Северо-Востока.

Придя в Белый дом, Вильсон приступил к разрешению острых проблем социально-политического кризиса, охватившего США. В целом ему удалось решить задачи, поставленные перед главой правительства американской буржуазией. Он сумел успокоить народное недовольство искусной демагогией, создал впечатление натиска на монополии и осуществил ряд реформ. Большая часть их представляла собой ревизию государственно-правовой надстройки в целях приспособления ее к нуждам монополистического базиса. В интересах монополий и крупных аграриев был впервые после Гражданской войны снижен тариф, введен прогрессивно-подоходный налог, принят антитрестовский закон Клейтона, дополнявший закон Шермана, но носивший более политико- пропагандистский, чем практический характер. Главным мероприятием программы "новой свободы" оказался затон о реформе системы финансов и кредита, создавший доныне действующую федеральную резервную систему58 . С принятием этих и других законов был сделан важный шаг в развитии государственно-монополистического регулирования хозяйственной деятельности в США.

Экономическое законодательство в президентство Вильсона обернулось прямой выгодой для буржуазии, особенно крупной и монополистической. Он откровенно признавал это, заверяя бизнесменов, что путь к успеху для них открыт59 . В то же время не вся буржуазия, не все "финансовые лорды" были довольны реформами. Некоторых пугала новизна этих законов, их явный отход от "привычного, доходного (обломовски-доходного)"60 порядка, значительное усиление контрольных функций государства. К. тому же демократы в ряде случаев уступили давлению трудящихся масс, приняв, например, давнее требование демократических движений о прогрессивно- подоходном обложении. Законодательство "новой свободы" было, таким образом, сложнее и противоречивее, чем его рисуют некоторые "новые левые" историки61 . Но в одном они, несомненно, правы. Экономическая программа Вильсона преследовала в первую очередь благо капитала.

Вильсон провел эту программу быстро, решительно и настойчиво. Он сумел заставить конгресс проработать без перерыва почти 18 месяцев, восстановил упраздненный Т. Джефферсоном обычай "тронной речи" - личного обращения президента к конгрессу, уповая и на свое "блистательное красноречие", и на личные контакты с конгрессменами. Последних он "обрабатывал" и склонял на свою сторону с необыкновенным для новичка в парламентских делах искусством. Вильсон регулярно посещал конгресс, беседовал с его членами, широко пользовался только что проведенной телефонной линией между Белым домом и Капитолием. Он щедро поощрял лояльных конгрессменов многими средствами - от лестных комплиментов до патронажа, то есть поддержки тех людей, которых законодатели хотели, в свою очередь, отблагодарить назначением на посты, оплачиваемые государством62 . Когда же конгрессмены заходили в тупик, тщетно стараясь примирить разные фракции и стоявшие за ними интересы, президент прибегал к методам экстраординарным. Так, когда воз-


56 W. Wilson. The New Freedom. N. Y. 1913, p. VIII.

57 Цит. по: R.S.Baker. Op. cit. Vol. III, p. 148.

58 См. подробнее: И. А. Белявская. Указ. соч.

59 W. Diamond. Op. cit., p. 109.

60 В. И. Ленин. ПСС. Т. 22, стр. 62.

61 См., например, G. Kolko. The Triumph of the Conservatism. A Reinterpretation on American History, 1900 - 1914. N. Y. 1963.

62 В одном только министерстве почт демократы могли "освоить" 56 тыс. мест почтмейстеров (J. Garraty. Woodrow Wilson. N. Y. 1970, p. 79).

стр. 141


никла угроза задержки закона о тарифе, поскольку "народные избранники", осажденные лобби разных корпораций и групп, не могли договориться, Вильсон обратился непосредственно к избирателям, пригвоздив лоббистов к позорному столбу. Удар был рассчитан правильно: в те дни американцы были настроены не в пользу монополий и их наймитов. Тарифный вопрос быстро сдвинулся с места, хотя и тресты не остались в накладе63 . Когда лидеры конгресса решили отложить финансовую реформу до следующей сессии, ссылаясь на приближение летних каникул, Вильсон поставил их перед угрозой созвать чрезвычайную сессию (а он имел на это право). Улыбаясь своей особенной улыбкой (одним ртом, приоткрыв крупные зубы), но глядя холодно, он сказал: "Погода в Вашингтоне на моей стороне". Действительно, лето в столице стояло жаркое, влажное, изнуряющее, и законодатели сочли за благо поторопиться64 . Используя подобные средства, Вильсон мог легко, особенно в 1913 -1914 гг., манипулировать конгрессом, в котором половина демократов к тому же была избрана впервые. Конгрессмен-социалист М. Лондон имел все основания сказать: "Когда президент чихает, демократы в конгрессе вытирают свои носы"65 .

Первая мировая война завершила полосу реформ "новой свободы", поставив перед правительством США новые задачи, потребовавшие дальнейшего усиления вмешательства государства в сферу частного бизнеса. Сначала военные действия обострили развивавшийся в США с осени 1913 г. очередной кризис перепроизводства и вызвали финансовую панику. Президент и конгресс с быстротой, дотоле невиданной, поспешили на помощь банкирам и капиталистам, проведя ряд мер, облегчивших им бремя кризиса66 . Однако когда хлопководы Юга, не сумевшие отправить в Западную Европу рекордный урожай хлопка 1914 г., обратились в Вашингтон, там не стали торопиться. Президент ограничился "историческим" призывом к каждому американцу купить по кипе хлопка67 , а дочь спикера палаты представителей мисс Кларк предложила всем дамам носить платья из отечественных хлопчатобумажных тканей68 . Затем с лета 1915 г. в США начался промышленный подъем. Его основой стало снабжение воюющих. "Медленно, но верно, - цинично писал деловой журнал, - богатство Европы вливалось в наши хранилища. Это были, может быть, буквально кровавые деньги... Тем не менее они... внесли новую жизнь во многие отрасли, нуждавшиеся в некотором импульсе ускорения"69 . Правительство США старалось ослабить тяжесть английской блокады и ограничить германскую подводную войну. Вопреки собственным декларациям о нейтралитете "в делах и в мыслях", едва прикрывшись ссылками на старые договоры, Вильсон дал согласие и оказал всевозможное содействие в размещении на американском рынке не только военных заказов, но и займов для воюющих70 . США превратились в заокеанский арсенал Антанты, стали косвенным участником войны.

Чтобы обеспечить снабжение союзников и усилившуюся экономическую экспансию американского капитала, правительство взялось решить вопрос о торговом флоте. Война выявила практически отсутствие морского транспорта у Соединенных Штатов Америки. Буржуазия, заинтересованная в вывозе товаров, привычно обратилась за помощью к правительству. Вильсон тут же откликнулся, выразив при этом достаточно глубокое понимание роли государства в системе государственно-монополистического капитализма. При поддержке президента конгрессмен Дж. Александер внес в 1914 г. проект билля о создании Федерального управления судоходства, которое строило бы, эксплуатировало суда и владело ими. Но проект встретил явную оппозицию. Ее возглавили финансисты и торговцы, делившие свои барыши с британскими судовладельцами. Участвовала в ней и консервативная буржуазия, возражавшая против самого принципа вступления правительства в судоходство как партнера, а следовательно,


63 Л. И. Зубок. Очерки истории США (1877 - 1918). М. 1956, стр. 313 - 314.

64 J. Garraty. Op. cit., p. 86.

65 "Congressional Record", vol. 53, 1916, pt. 15, p. 2133.

66 "The Nation", 1914, December 17, p. 706.

67 R. S. Baker. Op. cit. Vol. V. N. Y. 1938, pp. 104 - 105.

68 АВПР, ф. экономического департамента, оп. 452, д. 277, 1914 г., лл. 92 - 93.

69 "The Commercial and Financial Chronicle", 1916, February 8, p. 100.

70 См. З. М. Гершов. "Нейтралитет" США в годы первой мировой войны. М. 1962.

стр. 142


и конкурента и считавшая, что правительственная собственность на корабли "отдает социализмом"71 . В конгрессе оппозицию составили республиканцы и консервативные демократы. Борьба длилась более двух лет. В ходе нее Вильсон, применивший все средства и приемы давления, неоднократно оказывался на грани поражения. Во время этой борьбы он получил "первый чувствительный удар, нанесенный столь властному до сих пор и успешному влиянию" своему, который наблюдатели расценили как "знаменательный признак упадка его обаяния и провозвестник его неудачи" на следующих президентских выборах72 . И все же Вильсон выиграл "битву за флот", подписав 7 сентября 1916 г. значительно урезанный и измененный билль Александера. Но цена победы была высока. "Я встретил больше сопротивления, - жаловался президент, - когда пытался помочь бизнесу, чем когда вмешивался в него"73 .

Вильсон провел еще ряд дополнений, укреплявших и расширявших федеральную резервную систему, законы об увеличении налогов и другие меры, связанные непосредственно с подготовкой к участию в мировой войне. Президент проявлял при этом настойчивость, изобретательность, одним словом, старался. Гораздо меньше рвения выказал он в деле социального законодательства, хотя за период его 8-летнего президентства были приняты законы, в какой-то мере улучшавшие положение народных масс74 . Но причиной этого являлась вовсе не любовь Вильсона к людям труда, а тот факт, что он, хотя и не сразу, осознал силу рабочего и фермерского движения. Одним из первых и в сущности единственным в период "новой свободы" актом социального законодательства был закон Клейтона. Лидеры профсоюзов и фермерских организаций умолили президента включить в закон так называемые "рабочие статьи" - 6-ю и 20-ю, освобождавшие организации трудящихся от преследования их в качестве "монополий" и от запрещения стачек. Вильсон долго колебался, но все же согласился75 . При этом он подвергался сильному давлению со стороны влиятельных противников этой, оказавшейся в итоге чисто символической, уступки. Гомиерс объявил закон "Хартией вольности" рабочего класса, журнал же "The Nation" назвал закон "золотым кирпичом", то есть трюком, обманом76 . Суды в своем толковании закона подтвердили, что журнал был прав. Но Вильсон в глазах многих членов профсоюзов надолго остался благодетелем.

Осенью 1914 г. он объявил об окончании социальных реформ, отказавшись поддержать законы в пользу трудящихся, и так не очень щедро обещанные "новой свободой". "Истинные прогрессисты" возмущались, негодовали, искали причины поведения президента. А между тем "чуткое социальное ухо" Вильсона уловило значительное ослабление рабочего и социалистического движения, потрясенного начавшейся войной и крахом II Интернационала, кризисом и массовой (до 5 - 6 млн. человек в зиму 1914/15 г.) безработицей77 . Давление "снизу" ослабло, и Вильсон отверг социальное законодательство как "узкоклассовое", дающее якобы выгоду одному классу за счет всех остальных. Только один закон, закон Лафоллета о регламентации труда моряков, получил его одобрение: моряки были нужны для торгового и военного флотов. Однако летом 1916 г. Вильсон и демократы неожиданно вновь стали проявлять интерес к положению трудящихся масс. Современники объяснили это прежде всего приближавшимися выборами президента и конгресса. Но была и другая, более важная причина, мимо которой с редким единодушием и постоянством проходят буржуазные исследователи. Ею был мощный подъем рабочего движения: рост числа стачек и стачечников (число последних в 1916 г. впервые в истории страны перешагнуло за 1,5 млн.)78 . Вместе с тем в стране ширилось массовое антивоенное дви-


71 R. S. Baker. Op. cit. Vol. V, p. 104.

72 АВПР, ф. Канцелярия МИД, 1915 г., оп. 470, д. 60, N 61, л. 50.

73 "The Commercial and Financial Chronicle", 1915, July 15, p. 105.

74 F. R. Dulles. Labor in America. A History. N. Y. 1954, p. 102; A. Nevins, H. S. Commager. The Short History of United States. L. 1944, p. 232; З. Перельман. История тред-юнионизма в Северо-Американских Штатах. М.-Л. 1927, стр. 82.

75 A. S. Link. Woodrow Wilson and the Progressive Era, 1910 - 1917, pp. 55 - 56 69 - 72.

76 "The Nation", 1914, May 7, pp. 513 - 514.

77 "Потери в промышленности САСШ". М.-Л. 1931, стр. 217.

78 J. Griffin. Strikes. Study in Quantitative Economics. N. Y. 1939, pp. 38, 43 - 44

стр. 143


жение против милитаристской кампании "готовности", гонки вооружении и планов вовлечения США в войну. В этих условиях подавить силой выступления масс не представлялось возможным. В правящих кругах вновь победила фракция, понимавшая необходимость идти на уступки и маневры с целью расколоть и ослабить движение трудящихся. Сделать это лучше других мог, пожалуй, только Вильсон, проявлявший и ранее, как деликатно выразился Э. Кроной, способность менять свои идеи и расширять программу, искусно сокращая оппозицию79 .

И действительно, Вильсон с не замечаемыми ранее "гордостью и энтузиазмом" подписал один за другим отвергнутые им прежде законы о запрещении детского труда, предоставлении фермерам дешевого кредита, компенсации за смерть и увечье работавших на государство, об устройстве дорог и пр. Более того, президент выступил в поддержку закона, о котором ни он, ни лидеры конгресса и не помышляли, но неизбежность принятия которого Вильсон быстро понял. Речь идет о законе Адамсона, устанавливавшем на частных железных дорогах 8- часовой рабочий день. Инициаторами этого билля выступили не либеральные доброхоты, а сами рабочие - члены так называемых братств, профсоюзов квалифицированных железнодорожников. Еще летом 1914 г. они стали бороться за сокращение рабочего дня и в начале 1916 г. выдвинули ультиматум, пригрозив стачкой. Хозяева дорог пробовали сопротивляться, но момент для выступления был выбран рабочими более чем удачно: остановка транспорта грозила параличом всей хозяйственной деятельности страны и серьезными социально-политическими последствиями. Буржуазия потребовала вмешательства правительства. Президент немедленно откликнулся. Он уговорил лидеров братств пойти на ряд уступок, пообещав им отстаивать 8- часовой рабочий день. Затем обратился к президентам дорог и неоднократно вызывал их в Вашингтон на совещания. Одна из последних встреч произошла утром 29 августа 1916 г. в Белом доме. Вильсон, обрисовав обстановку, потребовал во имя интересов нации принять закон об установлении 8-часового рабочего дня. Выслушав главу правительства, президенты железных дорог отказались уступить. "Бог простит вас, - вздымая руки, воскликнул Вильсон, - но я никогда!"80 . В тот же вечер он обратился к конгрессу, и через три дня новый закон о введении 8-часового рабочего дня на частных железных дорогах был подписан. Трудящиеся были удовлетворены победой и кричали на митингах: "Ура 8-часовому Вильсону!"81 . Президент, безусловно, проявил решительность, защищая билль Адамсона. Но и тут он действовал в интересах буржуазии, заботясь не о тружениках, но о непрерывности экономического бума и военных приготовлений. Тем не менее именно рабочие вырвали у "благодетелей" сокращение рабочего дня, как и все остальные уступки.

Подписав серию новых законов, Вильсон стал ждать прихода выборов. Основным в избирательной кампании 1916 г. был вопрос о кампании "готовности", о войне и мире. Демократы добавляли еще вопросы социальных реформ, республиканцы - проблему тарифа и борьбы с возможным после войны демпингом из Западной Европы. Правящие круги, особенно реакционные и консервативные элементы, были недовольны демократами, их вмешательством в частный бизнес, их уступчивостью под напором требований масс. Не нравился им и сам президент, который "слишком серьезно воспринял себя", пытался "делать дело в обоих концах Пенсильванской авеню и быть всем правительством"82 . Республиканцы и их кандидат в президенты судья Ч. Юз больше устраивали эти круги. Но приходилось учитывать и сложность ситуации, и уже нажитый 28-м президентом авторитет, его способность ловкими маневрами и рискованными зигзагами в политике сохранять влияние на массы.

Вильсон был выдвинут демократами и стоявшей за ними буржуазией на второй срок как президент, который "удержал нас от войны". Не искушенные в политике американцы толковали это как обещание и в будущем удержаться от вступления в мировую бойню. Между тем в окружении Вильсона настойчиво подчеркивали про-


79 "The Political Thought of Woodrow Wilson", p. LV.

80 R.S.Baker. Op. cit. Vol. VI. N. Y. 1938, pp. 109 - 110.

81 "The New York Times", 1916, September 27; October 15, 19.

82 "The Commercial and Financial Chronicle", 1916, April 1, pp. 1201 - 1202; May 27, p. 1936.

стр. 144


шедшее время глагола "удержать". "Они говорят обо мне так, словно я бог, а между тем, любой младший офицер может затащить нас в войну"83 , - откровенничал президент. Выборы проходили 8 ноября. К вечеру выяснилось, что победа склоняется на сторону республиканцев. Вильсон даже заготовил поздравительную телеграмму Юзу. Но утром стало известно, что демократы Калифорнии большинством всего в 4 тыс. голосов завоевали этот штат, и это решило исход всей кампании в пользу Вильсона84 . Американский избиратель вновь вручил ему мандат на власть, а он должным образом использовал его, объявив пять месяцев спустя "состояние войны" с Германией (президент-"пацифист" не хотел, чтобы потомки упрекали его в прямом объявлении кому-либо войны).

Со вступлением в войну окончился период "новой демократии" и открылась иная страница внутренней политики Вильсона - "военного регулирования". Скоро выяснилось, что капитаны индустрии не могут одни наладить руководство экономикой и решить остававшийся по-прежнему острым рабочий вопрос. Вмешательство государства в экономическую и социальную сферы стало еще более настоятельным и всеобъемлющим. "Империалистская война, - отметил Ленин, - чрезвычайно ускорила и обострила процесс превращения монополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм"85 . США сделали крупный скачок в этом направлении. Были созданы многочисленные администрации и управления, регулировавшие жизнь страны. Теперь и США скатились в "общеевропейское грязное, кровавое болото бюрократически-военных учреждений, все себе подчиняющих, все собой подавляющих"86 . Систему этих учреждений должен был возглавить Совет национальной обороны (СНО), составленный из членов кабинета и подчинявшийся только президенту. Но "большой бизнес" и тут решил по-своему: дело военного снабжения вскоре перешло в руки Военно- промышленного и ему подобных управлений, где хозяйничали не чиновники, а бизнесмены, доверенные люди монополий. Главные из них (Б. Барух, Г. Гувер, Г. Гарфильд и др.) входили в так называемый военный кабинет - неофициальный орган при президенте. Здесь обсуждались основные вопросы руководства государством. Когда возникали споры, решающее слово оставалось всегда за Вильсоном. В его руках как главы государства, правительства, партии и вооруженных сил нации сосредоточивались нити управления.

Уже весной 1917 г. консервативная пресса обвиняла Вильсона в стремлении установить диктатуру и внедрить автократические методы управления87 . Казалось, что президент сам старается оправдать эти обвинения. В мае 1918 г. после ожесточенных схваток в конгрессе был принят закон Овермэна, дававший президенту право перестраивать по своему усмотрению государственно-административный аппарат. "Если этот билль пройдет, - говорил сенатор Р. Смут, - то конгрессу останется только одно: провозгласить президента королем"88 . Республиканцы и многие оппозиционно настроенные демократы, прикрывшись лицемерными похвалами "вождю нации", резко критиковали частные меры, отдельные недостатки некоторых сотрудников президента, например, военного министра И. Бейкера и других, называя их "социалистами", "друзьями измены", "компанией фокусников" и т. п. Но президента не трогали: проявление нелояльности по отношению к нему считалось государственной изменой. Оппозиции оставалось только грозить, что "Америка не будет терпеть, как только оценит значение новых условии"89 .

Раздраженные филиппики республиканцев выражали не только их настроения. Даже хозяева монополий чувствовали себя не очень уютно в непривычных условиях "военного регулирования" почти всех сфер жизни. Большинство консервативной буржуазии, уже поднявшее лозунг "бизнес как обычно", негодовало по поводу чрезмерной опеки со стороны государства. Особенно ненавистными казались в буржуазных кругах уступки профсоюзам, которые Вильсон считал нужным делать ради успеш-


83 J. Garraty. Op. cit., p. 109.

84 Ibid., р. 122; R. S. Baker. Op. cit. Vol. VI, p. 297 - 299.

85 В. И. Ленин. ПСС. Т. 33, стр. 3.

86 Там же, стр. 38.

87 "The Commercial and Financial Chronicle", 1917, April 14, p. 1421.

88 "The American Year Book 1918". N. Y. 1919, pp. 5 - 6.

89 "The North American Review", 1918, November, p. 705.

стр. 145


ного ведения войны и опасаясь обострения классовой борьбы под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции. Вильсон ощущал это недовольство и неоднократно подчеркивал временный характер "регулирования". Уступая АФТ в вопросах условий труда, Вильсон одобрял беспощадную расправу с социалистами, членами ИРМ, пацифистами и содействовал таким образом невиданному еще в истории США террору, на что неоднократно указывал Ленин90 .

Вильсон, видимо, искренне полагал, что только он один может выиграть войну и оградить мир от "большевизма". Лишь этим можно объяснить тот беспрецедентный в американской политической практике шаг, когда в канун частичных выборов в конгресс осенью 1918 г. он обратился к избирателям, потребовав от них голосовать только за демократов в знак одобрения его политики и выражения доверия ему лично как лидеру воюющей нации91 . Республиканцы обрадованно подхватили вызов президента и, в свою очередь, призвали избирателей понять, что они участвуют, может быть, в самой критической в истории страны избирательной кампании92 . За несколько дней до подписания в Западной Европе перемирия избиратели США "обнародовали" свой ответ президенту: республиканцы вернули себе большинство в обеих палатах конгресса. Популярность и авторитет Вильсона в стране, в том числе в стане либералов и прогрессистов, катастрофически падали. В США ширилась волна репрессий, росла шовинистическая истерия, крепла реакция.

Большую роль в крушении престижа Вильсона сыграла его политика в отношении Советской России. На протяжении долгого времени возможность выхода России из войны страшила финансовые круги США93 . Они всячески добивались того, чтобы русский народ продолжал воевать. Тогда, как цинично разъяснял печатный орган Уолл-стрита, груз Америки значительно бы уменьшился94 . Октябрьская революция похоронила эти надежды, и американский империализм ответил на это вооруженной интервенцией против Страны Советов. Вильсон идейно возглавил интервенцию, показав, что и он из числа "самых худших из хищников, зверей империализма"95 . Он пытался также навязать США и всему миру собственный проект послевоенного устройства; центральная идея проекта - создание Лиги Наций. Однако президент проиграл и эту битву - республиканцы победили в сенате, отвергнув Лигу Наций. В сентябре 1919 г. Вильсон заболел, и хотя через шесть месяцев работоспособность вернулась к нему, прежней энергии у него уже не было. Его, покинутого многими друзьями и соратниками, обуяла теперь ненависть ко всему новому, и прежде всего к революции. Президент требовал на одном из заседаний кабинета от министра юстиции М. Палмера сделать все, чтобы Америка "не увидела красных"96 .

"Великий реформатор", его идеи и политика оказались несовместимыми с "новым веком" - эпохой просперити и "нормальности". На выборах 1920 г. демократы потерпели поражение, хотя и выставили кандидатом в президенты губернатора Огайо Дж. Кокса, во всех отношениях далекого от Вильсона. С весны следующего года Вильсон оказался не у дел. Он прожил еще несколько лет (умер 3 февраля 1924 г.) и в эти последние годы окончательно перешел на позиции буржуазного реформизма. В частных беседах под конец войны, работая над новым манифестом демократической партии, Вильсон высказывался за активное вмешательство государства в экономику, вплоть до национализации средств связи, транспорта, энергетики97 . Конечно, уроки первой мировой войны не прошли для него бесследно. Еще более впечатляющими оказались уроки Октябрьской революции и мощного подъема рабочего и общедемократического движения, охватившего тогда весь мир, в том числе и США. Имен-


90 См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 37, стр. 192 - 193, 376.

91 "The American Year Book, 1918", p. 33.

92 "The North American Review", 1918, October, p. 656.

93 "The Financial Age", 1917, March 24, p. 434.

94 Ibid., 1917, May 19, p. 745.

95 В. И. Ленин. ПСС. Т. 39, стр. 422.

96 A. M. Schlesinger, Ir. The Age of Roosevelt. Vol. I. The Crisis of the Old Order 1919 - 1933. Boston. 1957, p. 43.

97 E. F. Goldman. Woodrow Wilson: the Test of War. "Woodrow Wilson and the World of Today". Ed. by A. P. Dudden. Philadelphia. 1967, p. 63; A. M. Sch lesinger, Ir. Op. cit., pp. 93 - 94.

стр. 146


но они в известной мере переделали Вильсона - апостола теории "свободного развития" и твердого индивидуалиста в апологета государственно- монополистического капитализма и пропагандиста буржуазного реформизма.

В своего рода политическом завещании, в статье, названной весьма характерно - "Путь от революции" (август 1923 г.), экс-президент показал, что он сумел понять уроки Октябрьской революции для буржуазного мира, увидеть наличие реальной основы для всеобщего недовольства трудящихся капитализмом. Но содержание этих основ недовольства он свел к бездушию, "слишком большому эгоизму" капиталистов. И соответственно средство, путь от "иррациональной революции" увидел в духовном искуплении, в поддержании "высочайших и чистейших стандартов справедливости", в насаждении совместными усилиями церкви, буржуазии и государства "христианской концепции справедливости и добра"98 . Это последнее слово Вильсона еще раз подтверждало данную ему Лениным характеристику: "Корни" политики Вильсона сводились только к поповской глупости, к мелкобуржуазной фразе, к полному непониманию борьбы классов"99 .


98 "The Public Papers of Woodrow Wilson. Authorized Edition. War and Peace. Presidential Messages, Addresses and Public Papers (1917 - 1924) by W. Wilson". Ed. by R. S. Baker and W. E. Dodd. Vol. II, N. Y.-L. 1927, pp. 536 - 539.

99 В. И. Ленин. ПСС. Т. 41, стр. 224.

 

Опубликовано 10 февраля 2018 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.


Ваше мнение?


Загрузка...