Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ есть новые публикации за сегодня \\ 19.07.18

Рецензии. И. М. ГВОЗДИКОВА. САЛАВАТ ЮЛАЕВ. ИССЛЕДОВАНИЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ

Дата публикации: 23 июня 2018
Автор: В. М. Панеях (Ленинград)
Публикатор: Шамолдин Алексей Аркадьевич
Рубрика: БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ
Номер публикации: №1529756461 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


В. М. Панеях (Ленинград), (c)

найти другие работы автора

И. М. Гвоздикова. Салават Юлаев. Исследование документальных источников. Уфа. Башкирское книжное издательство. 1982. 222 с.

Основные источники по истории крестьянской войны 1773-1775 гг. в той или иной форме уже введены в научный оборот. В прошлом десятилетии интенсивно издавались ранее не публиковавшиеся документы по этой теме. Однако источниковедческое исследование публикуемых или используемых в трудах по истории пугачевского восстания документов еще не достигло соответствующего размаха. Другой ощутимый пробел в литературе о пугачевском восстании - отсутствие специальных монографических работ, которые освещали бы ход крестьянской войны 1773-1775 гг. в Башкирии, являвшейся на всем протяжении восстания одной из основных территорий, где развертывалась борьба.

Книга кандидата исторических наук И. М. Гвоздиковой (Институт истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР) в значительной степени восполняет эти давно уже наметившиеся пробелы. В ней не только рассматриваются источники по истории восстания под предводительством Пугачева на территории Башкирии, но и воссоздается картина движения в специфических условиях этого района. Научная значимость книги определяется также и тем, что она является первой монографией, посвященной изучению документов, связанных с жизнью и деятельностью национального героя башкирского народа Салавата Юлаева.

Исследование характеризуется комплексным подходом к теме. Поставив в качестве первоочередной задачи источниковедческий анализ материалов следствия и суда над Салаватом Юлаевым, И. М. Гвоздикова изучила судебно-следственный аппарат самодержавия, ход следствия в Московском отделении Тайной экспедиции Сената, в Оренбургской губернской канцелярии и в Уфимской провинциальной канцелярии, а также обстоятельства вынесения приговора. Это дало возможность вести в архивах целенаправленный поиск источников, как непосредственно освещающих ход следствия, судебного процесса и исполнения судебных решений, так и сопутствующих и корректирующих. В результате в книге прекрасно решена поисковая задача: собраны воедино не только разрозненные материалы следственного дела и суда, но и, по- видимому, вообще все основные источники, касающиеся Салавата Юлаева.

Собранные материалы И. М. Гвоздикова изучает, опираясь на обоснованную в книге методику, являющуюся частично обобщением опыта изучения следственных дел вообще, сложившегося в практике нашей науки, а частично методикой, выработанной ею самой применительно к особенностям источников. Автор проводит внешнюю и внутреннюю критику источников, классифицирует их, устанавливает причинно-следственные связи, датирует и атрибутирует, раскрывает социальную функцию документов дознания, выявляет тенденциозность и определяет степень достоверности и полноты освещения событий в каждом из рассматриваемых источников, дает, наконец, и оценку всего комплекса изучаемых материалов. При этом удалось в большинстве случаев подтвердить или уточнить ряд фактов, известных ранее, иногда отвергнуть ошибочные представления, ввести в научный оборот ранее неизвестные факты, по-новому интерпретировать их. Таким образом, И. М. Гвоздикова успешно преодолевает имеющий еще место в нашей историографии крестьянской войны "потребительский", некритический подход к источникам, отражающим деятельность Салавата Юлаева, описательность при их использовании, необъективную оценку извлеченных из документов сведений. В результате мы получили критически пересмотренную историю крестьянской войны 1773- 1775 гг. на территории Уфимской провинции и прилегающих к ней районов.

Можно согласиться с автором, считающим, что проведенное исследование позволяет приступить к созданию научной биографии Салавата Юлаева. Рецензируемая работа весьма существенно продвинула изучение пугачевского восстания в целом, и на территории Башкирии в частности. Впрочем, документальный материал, относящийся не только прямо, но даже и косвенно к Салавату Юлаеву, не исчерпывает источников, отражающих участие башкирского народа в крестьянской войне. Поэтому следовало бы продолжить источниковедческие изыскания, распространив их на те источники, которые не рассмотрены в книге, поскольку выходят за тематические рамки исследования.

Признание достоинств книги не означает, что все высказанные в ней идеи и все

стр. 140


выводы, к которым пришел автор, бесспорны. Вызывает сомнение, в частности, и его категоричность при формулировании некоторых, как кажется, не вполне очевидных положений. Так, И. М. Гвоздикова утверждает, что "выводы на материалах следственного дела можно строить только после тщательного источниковедческого анализа всей их совокупности, выяснения происхождения, идейной направленности исторических источников, полноты, достоверности и точности заключенных в них фактов" (с. 12). Трудно, конечно, возражать против такого общего соображения. Нужно, однако, учитывать, что на практике последовательность процедур при источниковедческих и исторических изысканиях и на их стыке не столь прямолинейна, а более сложна.

Требование полного и исчерпывающего привлечения архивных источников, конечно, заманчиво. Но разве оно достижимо на любом этапе работы над какой-нибудь проблемой? И разве сама И. М. Гвоздикова может быть уверена, что ею оно выполнено? Очевидно, не все предшественники И. М. Гвоздиковой, не все авторы, писавшие до появления ее источниковедческого исследования, строили свои выводы, "не сопоставив" материалы дознания "с параллельными известиями документов иного происхождения", "исключительно на свидетельствах отдельных документов следственного дела" (с. 12). Иначе пришлось бы отвергнуть все до сих пор написанное о Салавате Юлаеве, чего автор, разумеется, не делает и делать не может. Напротив, во многих случаях И. М. Гвоздикова подтверждает факты и выводы, ставшие достоянием нашей историографии, и опирается на них.

Следовательно, частные источниковедческие экскурсы, входящие в ткань исторических работ, неизбежны и плодотворны еще до появления специальных источниковедческих исследований, и нет необходимости откладывать написание истории, скажем, пугачевского восстания до того весьма отдаленного момента, когда будут созданы такие, условно говоря, исчерпывающие источниковедческие исследования по всем видам и типам источников, которые несут информацию о крестьянской войне 1773-1775 годов. Представляется даже, что само появление подобных исчерпывающих источниковедческих работ возможно только на определенном этапе изучения конкретного события. Но тогда своеобразный источниковедческий максимализм автора следовало бы смягчить указанием на то, что выводы, сделанные на основе изучения возможно большего числа источников, при прочих равных условиях наиболее точны и достоверны.

Оценивая документальные источники, вышедшие из правительственного лагеря, И. М. Гвоздикова отмечает их тенденциозность: большинство таких документов "содержит в себе, наряду с достоверной информацией, тенденциозную оценку восстания" (с. 4); "в проведении следствия и в судебных расправах над повстанцами ярко проявилась классовая природа феодального государства, классовая направленность органов дознания и суда" (с. 63; см. также с. 117). Оправданна ли при этом осторожность автора, воздерживающегося от того, чтобы квалифицировать также и документы, вышедшие из лагеря восставших, и показания повстанцев во время следствия в качестве тенденциозных и классово направленных?

В книге говорится, что повстанцы "самой обстановкой дознания, грубым нажимом следователей и страхом новых и более жестоких репрессий" вынуждались давать "показания, не соответствующие истине" (с. 76), что "целенаправленность следствия и тактика поведения подследственного на допросах оказали определяющее воздействие на содержание протоколов показаний Салавата" (с. 108), что правительственная позиция при производстве дознания оказывала на него деформирующее воздействие (с. 193). Документам же "повстанческого происхождения" свойственно "наиболее точное отображение событий крестьянской войны" (с. 114), а документы, "написанные самими повстанцами в дни восстания", являются "первоклассными источниками" (с. 117) в отличие от документов правительственного лагеря, в которых, "помимо тенденциозной оценки событий восстания, отдельные факты преподносятся в искаженном виде" (с.114).

Выделение "первоклассных" источников предполагает наличие каких-то "второклассных" (второстепенных), а может быть, и "третьеклассных". Однако такая систематизация вряд ли удачна и, по-видимому, порождена отказом от прямого признания тенденциозности и классовой обусловленности документов повстанцев. Нам думается, что и сам автор в действительности не считает их классово инертными и лишенными тенденциозности. Логика же его рассуждений в этом плане небезупречна и требу-

стр. 141


ет уточнений, не только терминологических. Недостаточно обоснованными представляются и некоторые вытекающие из них выводы, в частности мнение о том, что документы восставших точнее отображают события крестьянской войны в целом (с. 114). Конечно, побуждения, чаяния, даже идеологию повстанцев они отражают более точно, но ход военных столкновений, например, отнюдь не всегда.

Сложной представляется проблема анализа источников, содержащих т. н. уникальные, т. е. не проверяемые и не подтверждаемые другими источниками, известия. Заслуга И. М. Гвоздиковой состоит в том, что она их выявила. Оценка же их достоверности требует дальнейшей аргументации. Так, не ясно, на чем основывается утверждение, что в донесениях от 15 и 18 марта 1774 г. и в сообщении от 19 марта того же года подполковник А. В. Па-пав приукрашивал свои успехи в борьбе с повстанцами и в то же время в них заслуживают доверия высказывания о военной тактике повстанцев, их отваге и бесстрашии в боях (с. 102-103). Ведь можно допустить, что похвалы в адрес восставших у Папава также были направлены на подчеркивание своей роли в борьбе с сильным противником.

Можно было бы указать и на встречающиеся иногда в работе допущения, основанные на попытках восполнить недостаток информации догадками. Скажем, известий об участии Салавата в сражении под Оренбургом 14 ноября 1773 г. нет, но автор считает, что "показать свое воинское мастерство так, чтобы отличить себя в глазах своих боевых товарищей и быть отмеченным предводителем повстанцев" (а отмечен Салават был чином полковника), он мог "прежде всего в сражении 14 ноября" (с. 128-129). В то же время почему-то вовсе отвергается вероятность той причины присвоения звания, на которую ссылается сам Салават Юлаев,- просьбу "бывших в ево команде башкирцев". Неубедительно и предположение, что Салават "не был рьяным мусульманином" (с. 190). Отсутствие с его стороны реакции во время следствия на призывы мулл раскаяться не является веским аргументом.

Наши замечания идут в большей своей части как бы по периферии ценной работы И. М. Гвоздиковой, а иногда и не носят безусловного характера. В целом же достоинства книги определяются не только тем, что автор на высоком научном и теоретическом уровне исследовал ряд ранее не изученных проблем, но и тем, что картина участия башкир в крестьянской войне 1773-1775 гг. предстает теперь перед нами в более полном, более точном и более глубоком свете.

Опубликовано 23 июня 2018 года



КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА (нажмите для поиска): САЛАВАТ ЮЛАЕВ



© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?