Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

РАЗНОЕ есть новые публикации за сегодня \\ 21.06.18

Советолог об идеологии белогвардейщины

Дата публикации: 15 февраля 2018
Автор: Г. З. Иоффе
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: РАЗНОЕ
Номер публикации: №1518702334 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Г. З. Иоффе, (c)

найти другие работы автора

Советолог об идеологии белогвардейщины

"Soviet Studies". Glasgow. 1980, N 1.

В современной буржуазной историографии гражданской войны наметилась тенденция к переориентации внимания с проблем иностранной интервенции в Советскую Россию на вопросы собственно гражданской войны. Некоторые советологи утверждают, что концентрация внимания на "интервенционистском сюжете" "искажает картину": иностранные державы становятся чуть ли не главной антисоветской силой, а внутренняя контрреволюция отходит на второй план. В этом проявляется их стремление завуалировать антисоветизм Антанты, хотя совершенно очевидно, что без ее интервенции внутренняя контрреволюция была бы разгромлена гораздо быстрее.

Один из тех, кто стремится выправить возникшую "диспропорцию", - профессор университета в Сайта-Круи (США) П. Кенез, известен монографиями о контрреволюции на Юге России1 . В статье "Идеология белого движения" он рассматривает белогвардейщину преимущественно в том же регионе (Деникин, Врангель). Изучение идеологии белых, пишет он, представляет собой весьма "существенную задачу", необходимую "не только для лучшего понимания русской революции, но также для рассмотрения русских событий в международном контексте".

"Белое дело", замечает Кенез, являлось частью международной контрреволюции и реакции со многими присущими ей чертами: национализмом, антидемократизмом, милитаризмом, клерикализмом и т. д. (с. 59 - 80). Но ведь это лишь подчеркивает то, что хотят если не опровергнуть, то по крайней мере затушевать советологи: а именно - наличие тесной связи и взаимодействия внутренней контрреволюции и иностранной интервенции в борьбе против Советской власти. Не случайно белые лидеры и идеологи стремились представить себя борцами с революцией в европейском масштабе, а позднее, уже в эмиграции, многие белогвардейцы поддерживали контрреволюционные силы в разных странах (Германии, Венгрии, Болгарии и др.). В свою очередь, международная реакция взяла на вооружение немало из арсенала политической стратегии и тактики российской контрреволюции.

Истоки идеологии белых, по мнению Кенеза, следует искать в "духовной жизни" дореволюционного офицерского корпуса, для которого, несмотря на социальную разнородность (помимо дворян, с конца XIX в. в нем уже имелось немало выходцев из "средних слоев"), был свойствен "глубокий консерватизм". Это означало безусловное "принятие самодержавия" и враждебность к интеллигенции как либеральной, так тем более - социалистической (с. 61). Но наибольшее влияние на формирование идеологии белого движения, по Кенезу, оказали события первой мировой войны и революции 1917 года. Из опыта войны и свержения царизма многие офицеры вынесли еще большую антипатию к "политикам" - либералам и социалистам - главным образом за их неспособность покончить с "анархией", предотвратить развал армии. Отсюда, полагает Кенез, проистекает, во-первых, "пассивность" офицерства в дни социалистической революции, и, во-вторых (что, с его точки зрения, еще важнее), его нежелание и неумение создать гражданский, политический аппарат власти. На захваченной территории военные при-


1 P. Kenez. Civil War in Soviet Russia, 1918. The First Year of Volunteer Army. Los Angeles. 1971; ejusd. Civil War in Soviet Russia. 1919 - 1920. The Defeat of Whites. Stanford. 1977.

стр. 164


влекали к управлению либо "дискредитированных бюрократов" царского режима, либо, что еще хуже, "жестоких, бестактных офицеров", в чем Кенез и видит "наиболее важную причину их поражения" (с. 65).

Обращает на себя внимание прежде всего неправомерное сведение белой идеологии к мировоззрению офицерства (правда, Кенез фиксирует политический раскол в офицерской среде после Февраля и пишет, что против большевиков активно выступила лишь часть офицеров; тем самым он признает, что не все старое офицерство являлось носителем белой идеологии (с. 67). Но армия не есть нечто замкнутое, она представляет собой своего рода "слепок" с общества, консерватизм определенных кругов офицерства отражал реакционные, монархические взгляды помещиков и части буржуазии. Поэтому нет оснований для противопоставления офицеров и "политиков"; во всяком случае, не это составляло определяющую черту белой идеологии. В обозе Добровольчесской армии находились, как известно, представители различных политических течений: от крайних монархистов до "умеренных социалистов". Но это были в большинстве своем люди, выражавшие интересы буржуазно- помещичьей России, оказавшейся в глубоком кризисе еще в канун Февраля. Понятно, что реставрация старого строя (пусть даже в модифицированном виде) была трудной, фактически невыполнимой задачей. Идеология "белого дела" выражала миропонимание не только белогвардейского офицерства, как это считает Кенез, а более широких кругов - всей буржуазно-помещичьей контрреволюции.

Это подтверждается кратким анализом политических программ белогвардейщины, который содержится в статье. Касаясь аграрного и рабочего "законодательства" белых, Кенез замечает, что "изучение земельной реформы и проектов рабочего законодательства Добровольческой армии делает совершенно ясным, что белым недоставало притягательной социальной программы" (с. 74). "Рабочие получили от белых еще меньше, чем крестьяне" (там же). "Национальный курс" "белого дела", а точнее, великодержавный шовинизм, отталкивал от них нерусские народы России. Корни белогвардейского национализма Кенез усматривает в том, что он называет "консервативным народничеством", сущностью которого, по мнению автора, является вера в специфичность "русского пути", неприемлемость для России "западных институтов", подрывающих ее "духовную чистоту". Поэтому многие белогвардейцы рассматривали революцию как результат деятельности "инородческих враждебных России заговорщиков" (с. 79). В отличие от своих предшественников и некоторых коллег Кенез отнюдь не склонен рассматривать "белое дело" как борьбу за свободу и демократию, против "большевистского тоталитаризма". Он прямо заявляет, что белое движение в целом следует рассматривать как "реакционное явление" (стр. 83). Однако эту реакционность Кенез, как мы видели, не связывает с помещичье-буржуазной сущностью белогвардейщины.

Опубликовано 15 февраля 2018 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?