А. Т. БРАЙАНТ. ЗУЛУССКИЙ НАРОД ДО ПРИХОДА ЕВРОПЕЙЦЕВ

Сокращенный перевод с английского К. К. Лупандина. Редакция и предисловие Д. А. Ольдерогге и И. И. Потехина. Издательство иностранной литературы. Москва. 1953. 434 стр. Ц. 27 р. 75 к.

Зулусы (зулу) - одна из крупнейших народностей Южной Африки. Несколько столетий тому назад они мигрировали на юг Африки из более северных областей, расположенных где-то в зоне саванн. Место их первоначального обитания, время миграции и ее причины в достаточной мере еще не выяснены и являются одной из наиболее интересных и спорных проблем африканистики.

Язык зулусов, а также языки соседних народов коса и связи составляют языковую группу нгуни, которая, в свою очередь, является одной из ветвей большой семьи языков банту. На языках банту говорит почти все население африканского континента к югу от Судана¹ .

Народы языковой группы нгуни населяют юго-восточную часть Южно-Африканского Союза. Общая численность их - около 5 млн. человек. Из них, по переписи 1946 г., зулусов насчитывается свыше 2 млн. Большинство зулусов (1589422) живет в Натале. Около 445,5 тыс. расселены по другим провинциям Южно-Африканского Союза.

В истории Южной Африки зулусы играли выдающуюся роль. К моменту европейской колонизации они представляли собой в основном сложившуюся народность. Начиная с 1838 г. в течение более пятидесяти лет зулусский народ мужественно сражался против английских колонизаторов. Однако превосходство англичан в вооружении решило исход этой борьбы: зулусы потерпели поражение и были превращены в колониальных рабов. Чудовищный режим расовой дискриминации лишил зулусов элементарных человеческих прав.

Однако зулусский народ не мирится с этим положением. Вместе с другими народами Южной Африки он ведет упорную борьбу за демократизацию порядков в Южно-Африканском Союзе, за восстановление своих утраченных прав.

Книга А. Брайанта, в которой описана жизнь зулусов до английской колонизации, представляет большой интерес не только для специалиста, этнографа или историка, но и для широкого советского читателя. А. Брайант - миссионер, проживший среди зулусов Южной Африки более пятидесяти лет. Он хорошо изучил культуру, быт и язык зулусского народа. Перу А. Брайанта принадлежат зулусско-английский и английско-зулусский словари, а также ряд работ по этнографии зулусов. Рецензируемая книга является его крупнейшей этнографической работой. Великолепное знание зулусского языка позволило автору широко привлечь не только этнографический, но и лингвистический материал.

Предисловие, написанное советскими африканистами Д. А. Ольдерогге и И. И. Потехиным, помогает читателю критически подойти к содержанию этой интересной книги. В нем даны характеристика А. Брайанта как ученого и критика некоторых его ошибок в области этнографии, краткий очерк

¹ Исключение составляют готтентоты и бушмены, населяющие Юго-Западную Африку; их языки принадлежат к так называемой койсанской языковой группе.

языка зулу, основные сведения о борьбе зулусов с английскими колонизаторами, сведения о современном положении зулусов в условиях колониального режима и др.

В книге А. Брайанта подробно описаны история заселения зулусами Южной Африки (гл. I, II), социальный строй и семья зулусов (гл. VIII-IX, XI, XII), обряды и обычаи этого народа (гл. XI, XIII, XIV, XV), их пища и материальная культура (гл. III, IX и др.). А. Брайант ставит и пытается в ряде случаев решить сложнейшие проблемы африканистики: заселение зулусами Южной Африки, возникновение металлургии железа в Африке и другие. Он широко привлекает сравнительный этнографический материал и при освещении ряда вопросов далеко выходит за рамки своей темы.

Книга А. Брайанта проникнута горячей любовью к зулусскому народу. Этим и можно объяснить идеализацию жизни зулусов в доколониальный период, который автор рисует как "золотой век" в истории зулусского народа. А. Брайант, несомненно, стоит на прогрессивных позициях. Задачи его труда отличны от тех задач, которые обычно ставят перед собой многие буржуазные историки и этнографы при изучении народов Африки. Например, сторонники так называемой английской "функциональной школы" в этнографии считают, что историей народов Африки заниматься не следует, так как они якобы не имеют ее. Другая часть английских африканистов в лучшем случае ограничивалась выявлением генеалогии вождей. Мнение А. Брайанта по этому вопросу совершенно противоположно. "Мы требуем, - пишет он, - чтобы история какой-либо страны была прежде всего историей ее народа, историей простых людей, а не только великих" (стр. 62).

В конце XIX - начале XX в. в области этнографии Африки появилось множество различного рода теорий, авторы которых с позиций явного или завуалированного расизма пытались доказать, что народы негроидной расы ничего не внесли в сокровищницу человеческой культуры, что историческое развитие их происходило якобы особым путем, характерным только для "низших" рас. По мнению творцов и сторонников этих теорий, одомашнивание животных, введение в культуру диких растений, открытия в области металлургии и другие подобные открытия были сделаны другими народами, а затем постепенно проникли в Африку. Такими рассуждениями многие буржуазные этнографы пытались обосновать тезис о неспособности народов Африки к самостоятельному развитию. Особенно последовательно эта линия проводилась в работах этнографов Лео Фробениуса, Гребнера, Анкермана, представителей так называемой культурно-исторической школы, возникшей в Германии в конце XIX - начале XX века.

А. Брайант не является сторонником этих теорий. Историю зулусского общества он рассматривает как один из примеров развития всего человеческого общества и подчеркивает, что этап общественного развития, на котором находились зулусы в XIX в., в свое время прошли также и европейские народы. Он считает, что металлургия железа, возделывание злаков и т. п. могли быть освоены разными народами в различных странах совершенно независимо друг от друга. В этом отношении интересны критические замечания А. Брайанта по поводу выводов ботаника и путешественника по Центральной Африке XIX в. Швейнфурта, который утверждал, будто большая часть культурных растений была перенесена в Африку из Индии. А. Брайант опровергает эту гипотезу как не имеющую достаточно веских доказательств (стр. 193). Однако в книге А. Брайанта наряду с очень интересными и правильными мыслями содержатся некоторые ошибочные положения. Здесь мы укажем на ошибки и неточности, которые не отмечены в предисловии.

Прежде всего следует признать ошибочной попытку А. Брайанта объяснить развитие человеческого общества с позиций так называемого географического детерминизма. Он считает, что решающим фактором развития зулусского общества была географическая среда (стр. 63). Как известно, подобная точка зрения довольно широко распространена в зарубежных географической и этнографической науках, в частности, теории, основанные на географическом детерминизме, в большом ходу среди американских этнографов (Герсковиц, Кребер и др.). Передовая историческая наука, основываясь на марксистско-ленинском учении об обществе, не отрицает роли географической среды в развитии человечества, однако определяющей силой его развития она считает не географическую среду, а способ производства материальных благ.

Применяемый А. Брайантом метод определения общего уровня культуры отдельных народов банту по форме жилищ также

является неправильным; ход его рассуждений в общих чертах следующий: наиболее древний тип человеческого жилья - плетеная куполообразная хижина. Следовательно, народы, у которых встречается этот вид постройки, являются наиболее примитивными. Так как зулусы живут в куполообразных хижинах, а другие банту строят жилища иной формы, то, по мнению А. Брайанта, зулусы относятся к наиболее примитивным племенам банту (стр. 69 - 71). Ошибка А. Брайанта заключается в том, что он в данном случае совершенно не учитывает основного критерия: общественных отношений, складывающихся между людьми в процессе исторического развития общества. Фактический материал позволяет утверждать, что у некоторых народов Африки, например, у жителей внутренних областей Либерии, у пангве во Французской Экваториальной Африке и многих других народов, более отсталых, чем зулусы, встречаются жилища самой разнообразной формы: круглые в плане с конусообразной крышей, прямоугольные в плане с двускатной крышей и т. д.

К числу существенных недостатков книги следует отнести неправильные характеристики состава населения Африки по языку. Сравнивая банту с народами Судана (стр. 58), А. Брайант подчеркивает, что народы банту говорят на одном языке, имеющем лишь некоторые различия, в то время как каждое из сотен судано-гвинейских племен говорит на своем, совершенно особом языке. На самом деле ни первый, ни второй тезисы не находят подтверждения. А. Брайант не различает языки и диалекты банту, не выделяет такие крупные самостоятельные, хотя и родственные, бантуские языки, как суахили, килуба, луганда, киконго, зулу и некоторые другие. Что касается языков народов Судана, то автор стоит на тех же позициях, которые защищает значительное число английских лингвистов и этнографов, также игнорирующих разницу между языком и диалектом. Они стремятся во что бы то ни стало доказать, что Западный Судан представляет исключительную дробность в языковом отношении. На первый взгляд это кажется именно так. Однако внимательный анализ материала позволяет видеть, что сквозь эту множественность языков вырисовываются контуры более крупных общностей.

По внешнему оформлению и обработке материала книга производит хорошее впечатление. Однако следует указать и на некоторые недостатки. Например, на стр. 160 переводчик не точно транскрибировал имя китайского путешественника, побывавшего в Индии о V в. вашей эры: в тексте он назван Фа-Хьен (в английском написания Fa-Hian), тогда как правильно называть его Фа-Сянь. Неудовлетворительно качество отдельных иллюстраций (стр. 138, 153). Издательству следовало бы вводить в этнографические работы больше иллюстраций, увеличив число штриховых таблиц по материальной культуре.

Несомненно, ценная работа Издательства иностранной литературы по выпуску переводов в области этнографии народов зарубежных стран должна быть продолжена.