Порталус \\ Научная библиотека

ЗАРУБЕЖНАЯ ПРОЗА есть новые публикации за сегодня \\ 29.03.17

Эфрон А. История жизни, история души. Письма 1937-1975 гг. Воспоминания, проза, стихотворения, устные рассказы, переводы. В 3-х томах

Дата публикации: 08 ноября 2015
Автор: Юрий Архипов
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: ЗАРУБЕЖНАЯ ПРОЗА
Источник: (c) У книжной полки, № 1, 2009, C. 40-41
Номер публикации: №1446981139 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Юрий Архипов, (c)

найти другие работы автора

Эфрон А. История жизни, история души. Письма 1937 - 1975 гг. Воспоминания, проза, стихотворения, устные рассказы, переводы. В 3-х томах

М.: Возращение, 2008

Трудно найти в XX веке еще одно семейство, которое внесло бы такой же вклад в отечественную культуру, как род Цветаевых.

Искусствовед Иван Владимирович стал основателем всемирно известного Музея изящных искусств в Москве на Волхонке. Его старшая дочь Марина - одна из величайших поэтесс за всю историю мировой поэзии. Младшая - Анастасия - оставила мемуарную прозу, навсегда вошедшую в русский канон. Сын Марины Цветаевой Георгий (Мур) прожил всего 18 лет, но к его дневникам, недавно изданным, приникают и самые серьезные исследователи эпохи. Её старшая дочь Ариадна (Аля) стала не только признанным художником, но и, как видно из настоящего трёхтомника, незаурядным писателем. Редкостной силы ген оказал себя, по сути, во всех членах семейства, которым удалось уцелеть в трагических водоворотах истории. А избежал их только основатель рода, не доживший до обрушившихся на его потомков бед.

Сама Марина была доведена до петли. Её муж Сергей Эфрон расстрелян чекистами, с которыми, мучаясь ностальгией в парижской эмиграции, опрометчиво связал свою судьбу. Сын погиб на фронте. Сестра Анастасия и дочь Ариадна почти на два десятилетия упрятал в свои казематы ГУЛАГ.

Книги этого семейства занимают в любой библиотеке несколько полок. Ныне это ценное собрание пополнилось великолепным изданием почти полного эпистолярного и мемуарного наследия Ариадны Эфрон. Изящно изданные три томика в мягкой обложке вобраны в кассету. Издание снабжено обширной иконографией: около сотни фотографий и репродукций работ художницы, среди которых есть и цветные. Не слишком подробные, но внятные примечания представляют читателям тех лиц, что упоминаются в мемуарах и письмах. Помогает делу и указатель имён, помещенный в третьем томе.

Значительную часть эпистолярия занимают письма Борису Пастернаку, поддерживавшему узницу посылками и денежными переводами. (Жаль, что не хватило места на Приложение, в котором могли бы появиться и ответные письма поэта.) Есть здесь и письма, направленные Ахматовой, Эренбургу, Казакевичу (о нем и отдельный мемуарный очерк, вычленившийся из корпуса воспоминаний), Пановой и другим писателям.

стр. 40

 

 


Вот уж поистине: история жизни как история души. Ушедшая, но столь памятная эпоха предстаёт здесь выпукло и многогранно, в бесконечном множестве теперь уж полузабытых деталей. И вовсе не так упрощённо, в черно-белой отмашке, как это свойственно новейшим интерпретаторам-публицистам. Вот один только пример. Казалось бы: режим погубил твоих любимых родственников, засунултебя ни за что ни про что на долгие (лучшие в жизни женщины!) годы в унылую сибирскую глухомань. Как тут можно относиться к главному празднику этого режима? А вот что пишет Ариадна Эфрон Борису Пастернаку из далёкого Туруханска в ноябре 1950-го года:

Холода у нас нестерпимые, вчера, в день 33-й годовщины Октября, было 52 градуса мороза, так что пришлось отменить митинг и то подобие демонстрации, что бывает у нас в праздничные дни, когда позволяет погода. Мне было очень жаль, потому что нигде после Москвы я так не чувствую и не ощущаю праздников, как здесь, именно потому, что здесь так глухо и далеко. Снежно и тихо, да и вообще в Москве праздновать немудрено, Красная площадь уже сама по себе праздник, ей отроду идут сборища и знамёна, здесь же красные полотнища лозунгов, флагов, знамён радуют как-то особо, как свет в окошке, признак жилья, как признак того, что не только труд есть на свете, а ещё и общая радость, пусть ограниченная сугробами!

"Общая радость" каклозунг и чаяние, как ментальная доминанта эпохи, вбиравшая в своё притяжение так или иначе едва ли не всех! Даже, как видим, представителей "старорежимной" культуры, узников концлагерей.

По ассоциации тут вспоминается один эпизод из "Воспоминаний" родной тёти Ариадны Анастасии Цветаевой. Как она однажды встретила около Красной площади Осипа Мандельштама, автора подпольно нашумевшей, роковой эпиграммы на Сталина, и стала распекать его - с "христианских позиций". Говоря примерно: ты же видишь, как его боготворят миллионы, а насмехаться над чувствами народа, среди которого живёшь, - это ли не гордыня?

На это, конечно, можно было бы возразить, что немцы в то же самое время боготворили и Гитлера, так что аргумент Анастасии Цветаевой не то чтобы неопровержим. Но он - как и все сочинения Ариадны Эфрон - свидетельствует о том, что сложность переживаемого нами времени, непостижимость жизни всегда бездонна.

Опубликовано 08 ноября 2015 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?