Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

ИСТОРИЯ РОССИИ есть новые публикации за сегодня \\ 30.05.17

О СУДЬБЕ ПОСЛЕДНИХ ПУГАЧЕВЦЕВ-БАШКИР

Дата публикации: 22 апреля 2017
Автор: В. В. СИДОРОВ
Публикатор: Шамолдин Алексей Аркадьевич
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1492868748 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


В. В. СИДОРОВ, (c)

найти другие работы автора

Заметное место среди представителей нерусских народностей в рядах пугачевцев принадлежало башкирам. Важную роль в крестьянской войне 1773 - 1775 гг. сыграли видные организаторы этого движения Кинзя Арсланов, Салават Юлаев, Юлай Азналин и Канзафар Усаев - верные соратники Пугачева.

Широко известный в Башкирии опытный военный организатор К. Арсланов, старшина Бушмас-Кыпчакской волости Ногайской дороги, одним из первых примкнул к восстанию и пользовался доверием Пугачева. Вовлекая в борьбу новые и новые массы башкир, К. Арсланов рассылал обращения, воззвания, письма к башкирам, участвовал в боевых действиях. Вместе с руководителем крестьянской войны он прошел весь путь восстания. Когда заговорщики, задумавшие выдать Пугачева правительственным войскам, в сентябре 1774 г. осуществили свой подлый план, К. Арсланов исчез. Возможно, он бежал в кочевья казахов.

Малоизвестный до 1773 г. за пределами родной волости, лихой наездник, поэт- импровизатор С. Юлаев со своим отрядом примкнул к Пугачеву. Он участвовал в осаде Оренбурга и, отличившись в боях, получил звание полковника. Оценив боевые и организаторские способности Салавата, Пугачев послал его в Башкирию организовывать новые силы восставших. Это задание было им успешно выполнено. С. Юлаев принимал участие во многих сражениях. Неоднократно раненный, он вновь возвращался встрой и одерживал победы. Умело маневрируя своими отрядами, Салават ускользал от преследователей, устраивал засады, вступал в открытый бой. За смелость и умелые военные действия в июне 1774 г. ему был пожалован чии бригадира.

В рядах восставших находился и Юлай Азналин, отец Салавата. Пугачев пригласил его "вступить к нему на службу с чином полковника". Он был старшиной Шайтан-Кудейского юрта (волости). Во многих сражениях крестьянской войны принимал участие Юлай. Вместе с Салаватом он осаждал и брал штурмом заводы, организовывал военные действия в горной Башкирии. Долгое время под их контролем находилась территория Сибирской дороги Уфимской провинции, имевшая важное стратегическое значение. За боевые заслуги Юлаю был дан Пугачевым чин атамана округа.

Предводитель мишарей (мещеряков) Канзафар Усаев, уроженец деревни Бузовьязы (ныне центр Бузовьязовского района Башкирской АССР), до восстания имел звание сотника. После встречи с Пугачевым он перешел на сторону повстанцев и присоединился к башкирским войскам под командой К. Арсланова. Некоторое время К. Усаев находился в "писарской должности" в Берде - ставке восставших. Храбро сражался он под Оренбургом, за что был произведен в полковники. Затем Пугачев послал его для набора новых повстанческих войск в родные места. Вместе с С. Юлаевым он участвовал в походах на Красноуфимск, Кунгур и в других боевых операциях.

Какова же судьба этих пугачевцев? После жестокого подавления крестьянской войны С. Юлаева, Ю. Азналина и К. Усаева наказали кнутом, заклеймили и в 1775 г. сослали на вечную каторгу в Рогервик (Балтийский порт, ныне г. Палдиски, Эстонской ССР). К. Усаев был доставлен туда 31 января 1775 г., а Салават и Юлай - 29 ноября того же года1 .

В газете "Волжский вестник" (N 35 за 1883 г.) была помещена небольшая заметка "Последние пугачевцы" Н. П. Загоскина, в которой автор, ссылаясь на архивное дело 1797 г. из канцелярии эстляндского губернатора А. А. Лангеля, сообщал о том, что и после смерти Екатерины II на каторге в Рогервике находились оставшиеся в живых пугачевцы. В числе 6 каторжан, перечисленных Н. П. Загоскиным, были С. Юлаев, Ю. Азналин, К. Усаев и И. Почиталин - "думный дьяк" Военной коллегии Пугачева, автор первого манифеста повстанцев. На эту заметку сравнительно недавно обратил внимание уфимский краевед П. Ф. Ищериков, по просьбе которого из Тартуского филиала Государственного центрального архива Эстонской ССР (ныне Центральный государственный исторический архив ЭССР) прислали в Уфу копию датированного 19 мая 1797 г. "Статейного списка состоящим в Балтийском порте на штатской сумме престарелым каторжным невольникам с показанием им от роду лет, давно ль и откуда присланы за какие преступ-


1 ЦГИА ЭССР, ф. 29, оп. 1, д. 42, лл. 7, 8 об.

стр. 212


ления, и кто чем наказан, откель уроженцы...". Копия этого списка, насчитывающего 27 человек, в том числе упомянутых нами четырех лиц, была П. Ф. Ищериковым частично опубликована2 . Впоследствии об этом упоминалось в ряде работ, посвященных крестьянской войне 1773 - 1775 годов3 .

Однако имеющиеся в ЦГИА ЭССР материалы, касающиеся пребывания пугачевцев на каторге, до сих пор не были в достаточной степени использованы. Между тем они проливают свет и на некоторые моменты пребывания пугачевцев на каторге и позволяют установить, в частности, даты смерти С. Юлаева и К. Усаева.

В письме к губернатору Эстляндии А. А. Лангелю от 28 апреля 1797 г. генерал-прокурор Сената князь А. Б. Куракин в связи с исполнением "высочайшей воли" просит "поспешить доставлением... сведений о находящихся в порученной управлению вашему губернии ссылочных преступниках, а на предбудущее время всех таковых осуждаемых в ссылку к содержанию отсылать в одни уездныя города губернии вашей, доколе не зделано будет предварительного со мною сношения и от меня получится отзыв..."4 . А. А. Лангель, отвечая 16 мая 1797 г. на письмо А. Б. Куракина, сообщил, в частности, что "в городе Балтийский порт находятся... пугачевской сволочи, присланных в 1775 году, 6..., а всех в Балтийском порте 27 человек, о коих от меня писано к балтийскому господину коменданту полковнику и кавалеру Экбауму, чтобы он прислал... обстоятельные об них сведения..."5 . Лангель, вероятно, черпал сведения из составленной комендантом Балтийского порта полковником Г. Экбаумом ведомости о состоянии дел на 1 марта 1797 года.

Одновременно с донесением Куракину Лангель в тот же день направляет Экбауму письмо, в котором просит, "имея нужду в обстоятельном сведении о содержащихся в Балтийском порте каторжных невольниках для представления об них его сиятельству господину действительному тайному советнику генералу прокурору и кавалеру (Куракину. - В. С.)..., доставить... именной список о всех находящихся там невольниках, описав их лета, а равно когда и отколь присланы и по каким преступлениям"6 . Экбаум составил уже известный нам статейный список от 19 мая 1797 г., в котором среди 27 каторжан перечислены и 6 пугачевцев: Канзафар Усаев, Остафей Долгополов, Иван Почиталин, Емельян Теленев, Елай Адналин, Салават Елаев7 . В списке отмечалось, что Канзафар Усаев лет от роду - 62, болезни не имеет; Иван Почиталин - 47, болезни не имеет; Елай Адналин - 75, дряхл, на ногах от застарелой цинготной болезни раны; Салават Елаев - 45, здоров8 . 18 сентября того же года в письме к А. А. Лангелю А. Б. Куракин просил дать ему сведения о здоровых каторжанах с тем, чтобы можнс было их направить "к крепостным работам", на Иркутскую суконную фабрику и в Нерчинск. 30 сентября Лангель представил новый список каторжан, являвшийся, по существу, копией статейного списка от 19 мая 1797 года. В сопроводительном письме он запрашивал, как ему поступить с "не имеющими болезней", а именно Канзафаром Усаевым, Иваном Почиталиным и Салаватом Юлаевым. "Прочие все дряхлы и разными болезнями страдают, то всепокорнейше В(аше) сият(ельство) прошу снабдить меня предписанием: должны ли вышеозначенные трое, кои здоровы, по роду их преступления куда следует отправлены быть..."9 . В ответ Куракин, выражая неудовольствие, указывал Лангелю, что в его письме от 18 сентября "ясно изображено, каких именно преступников отсылать из вверенной вам губернии..., доставлен ко мне вами, милостивый государь мой, от 30 сентября список содержащимся в Балтийском порте каторжным невольникам, начиная с 1753 и не после 1775 года туда поступившим, совсем не соответствующий... даже форме от меня к вам препровожденной; ибо те в нем показанные преступни-


2 П. Ф. Ищериков. Салават Юлаев - вождь башкирского народа и сподвижник Пугачева. "Преподавание истории в школе", 1951, N 1, стр. 58.

3 См. "Салават Юлаев. К 200-летию со дня рождения". Уфа. 1952; В. В. Мавродин. Крестьянская война в России в 1773 - 1775 гг. Восстание Пугачева. Л. 1961; Ю. А Лимонов, В. В. Мавродин, В. М. Панеях. Пугачев и его сподвижники. М. - Л. 1965; "Крестьянская война в России в 1773 - 1775 гг. Восстание Пугачева". Т. III. Л. 1970; А. И. Андрущенко. Крестьянская война 1773 - 1775 гг. на Яике, в Приуралье, на Урале и в Сибири. М. 1969, и др.

4 ЦГИА ЭССР, ф. 29, д. 42, л. 2.

5 Там же, л. 4 об.

6 Там же, л. 5.

7 Там же, лл. 8 - 8 об.

8 Там же.

9 Там же, лл. 16 - 16 об.

стр. 213


ки нимало не следуют к рассылке в означенные места; ваше же превосходительство спрашиваете еще притом и моего разрешения, о трех из них здоровых..."10 .

Какова же дальнейшая судьба "трех здоровых" пугачевцев - С. Юлаева, К. Усаева и И. Почиталина? В печати высказывалась недавно мысль о самоубийстве С. Юлаева11 . Однако выявленные нами архивные материалы дают возможность отвергнуть эту версию. В делах Эстляндского губернского правления найдены рапорты о смерти С. Юлаева, последовавшей 26 сентября 1800 года. Первый рапорт короткий: "В Эстляндское губернское правление от находящегося при Балтийской инвалидной команде майора Дитмара. Сего месяца 26-го числа помре каторжный невольник Салават Елаев, о чем сим донесть честь имею. Майор Дитмар. Сентября 28-го дня 1800-го года. Балтийский порт"12 . Через несколько дней Дитмар представил более подробный рапорт, подтверждавший содержание первого: "В Эстляндское губернское правление от находящегося при Балтийской инвалидной команде майора Дитмара. Находящиеся в моем ведении каторжные невольники 12 человек, которые и состоят благополучно. Против прежде поданной таковой же ведомости убыло: помре сентября 26-го дня Салават Юлаев, о чем сим донесть честь имею. Майор Дитмар. Октября 2-го дня 1800-го года. Балтийский порт"13 .

Итак, дата смерти национального героя башкирского народа установлена. Он умер в возрасте 48 лет, из которых 25 пробыл на каторге. В "Имянном списке состоящих при Балтийском порте каторжных невольников..." от 16 декабря 1802 г. указано уже не 12, а 11 человек. Под N 8 в нем значится Канзафар Усаев14 . Вероятно, он был последним, оставшимся в живых на каторге в Рогервике пугачевцем. 12 июля 1804 г. Эстляндскому губернскому правлению капитаном Пегеловым был подан рапорт о смерти Усаева: "...Канзафор Усаев сего месяца 10-го числа по старости лет волию божию умре..."15 . Было ему тогда 69 лет. К сожалению, данных о смерти Ю. Азналина и И. Почиталина пока нет. Судя по статейному списку 1797 г., можно предположить, что Ю. Азналин, будучи дряхлым и больным, умер в том же, 1797 или 1798 году. Что касается И. Почиталина, то, по-видимому, его не стало примерно в одно время с С. Юлаевым. Во всяком случае, в именном списке от 16 декабря 1802 г. имени Почиталина уже нет. Маловероятен перевод его куда-либо в другое место, так как пугачевцы "не следовали к рассылке".


10 Там же, л. 19.

11 Например, в "Учительской газете" от 18 января 1973 г, была помещена информация "Новое о Салавате", автор которой, допустив ряд неточностей, пишет, в частности, что Салавата и его отца наказывали в Москве плетьми. В действительности Салавата наказывали на Симском заводе, в деревнях Юлаевой и Лак, Красноуфимске, Кунгуре, Осе и близ Ельдяцкой крепости; а Юлая - на Симском, Катавском, Усть- Катавском заводах и в деревне Орловке ("Салават Юлаев. К 200-летию со дня рождения", стр. 27; Ю. А. Лимонов, В. В. Мавродин, В. М. Панеях. Указ. соч., стр. 136; А. И. Андрущенко. Указ. соч., стр. 308 - 309). Экзекуция продолжалась около 2 месяцев. И били их не плетьми, а кнутом. Далее автор пишет: "При каких обстоятельствах умер Салават Юлаев, пока неизвестно. Судя по лаконичности документа, ученые считают, что не исключено самоубийство". Более существенные неточности допущены в заметке Н. Сергеевой "Судьба Салавата Юлаева", опубликованной в журнале "Огонек" (1973, N 5). Рассказывая о том, как были найдены документы о смерти Салавата Юлаева, автор упоминает об обнаруженных списках "башкир - участников пугачевского восстания, в одно время с Салаватом сосланных в Балтийский порт". Таких списков не существует, а в упоминаемых нами статейном списке и списке каторжан башкир всего двое - С. Юлаев и его отец Юлай. Сравнивая рапорты о смерти С. Юлаева и К. Усаева, написанные разными лицами и в разное время, и допуская при этом некоторые неточности, Н. Сергеева также намекает на возможность самоубийства.


12 ЦГИА ЭССР, ф. 30, оп. 7, д. 380, л. 48.

13 Там же, л. 49.

14 Там же, л. 97.

15 Там же, л. 127.

Опубликовано 22 апреля 2017 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?