Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

ИСТОРИЯ РОССИИ есть новые публикации за сегодня \\ 23.10.17

Рецензии. Р. Г. КУЗЕЕВ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ БАШКИРСКОГО НАРОДА. ЭТНИЧЕСКИЙ СОСТАВ, ИСТОРИИ РАССЕЛЕНИЯ

Дата публикации: 04 августа 2017
Автор: Л. П. ПОТАПОВ
Публикатор: Шамолдин Алексей Аркадьевич
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1501861451 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Л. П. ПОТАПОВ, (c)

найти другие работы автора

М. Изд-во "Наука". 1974. 572 стр. Тираж 2400 экз. Цена 2 руб. 49 коп.

Работа заместителя председателя Башкирского филиала АН СССР доктора исторических наук Р. Г. Кузеева выполнена в историко-этнографическом плане, в широком историческом диапазоне, на базе комплексного использования различных видов источников. Среди них большая роль принадлежит как полевым материалам и исследова-

стр. 153


ниям автора, так и материалам Института истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР, накопленным и осуществленным при участии Р. Г. Кузеева. Особого внимания заслуживают привлечение им данных шежере и родо-племенной этнонимии, которые, к сожалению, иногда не только недооцениваются, но и незаслуженно игнорируются. Шежере (родословные) башкир, по определению Р. Г. Кузеева, - своеобразные письменные памятники XVI-XIX вв., а иногда и более ранние. Но имеются и устные шежере как у башкир, так и у казахов, туркмен, киргизов и других народов1 . Родо- племенная этнонимия башкир широко используется в книге для выяснения этнического состава башкир в различные периоды их этнической истории, их этногенетических связей.

Устойчивость родо-племенных этнонимов, сохранение их в памяти старшего поколения многих современных народов, ведших в недалеком прошлом кочевое или полукочевое хозяйство, ставят их в ряд выдающихся по значению историко- этнографических источников, достоверность которых обычно подтверждается соответствующим сравнительным материалом и данными разноязычных письменных источников различной древности. Этот вид источников плодотворно используется многими советскими исследователями2 . Автор высказывает новые соображения о башкирской этнонимии, отражающей народные представления о своей этнической и социальной истории. Он полагает, что этническую историю башкир, уходящую в далекое прошлое, отражают племенные этнонимы, а родовая этнонимия - преимущественно этнические процессы различных исторических эпох, вплоть до самых поздних. Однако это интересное наблюдение требует проверки на материале других народов. На материале саяно-алтайских тюркоязычных народов, например, оно не подтверждается. В тесной связи с родо-племенной этнонимией Р. Г. Кузеев широко использует в качестве источника и тамги. Кстати, было бы крайне желательно опубликовать свод башкирских этнонимов и тамг как ценный историко-этнографический источник, которым будут пользоваться исследователи разных профилей.

Книга затрагивает ряд важных и сложных проблем, связанных не только с этногенезом, этнической и социальной историей башкир, но и с интенсивными этническими процессами, протекавшими на территории Башкирии, сопредельных с нею и более отдаленных районов. Такова, например, проблема датировки и путей проникновения тюркоязычных этнических элементов в Восточную Европу вообще и в Волжско-Камский район в частности. Значительный интерес вызывает вопрос о роли и значении кыпчакского этнического комплекса, влияние которого на этнические процессы, протекавшие в средневековье на территории пояса степей, тянущихся от Центральной Азии до Причерноморья, было весьма велико. Не обошел автор и такие проблемы, как прародина древних венгров, булгаро-угорские и булгаро- мадьярские этнические компоненты в древнебашкирском этносе. Затронул он и теорию башкирско-мадьярского родства и многие другие вопросы, связанные с характеристикой этнических предшественников тех или иных современных народов Волжско-Камского бассейна. В книге имеется 18 карт, в которых Р. Г. Кузеев синтезировал обширный этногенетический материал и выводы.

Следует поддержать позицию, занятую автором в вопросе о времени появления тюркских этнических элементов в упомянутом выше районе (середина 1 тыс. до н. э.). Р. Г. Кузеев убедительно опровергает утверждения об автохтонности либо весьма раннем их присутствии здесь. Наиболее раннее проникновение тюркоязычных элементов в Восточную Европу он считает поэтапным и шедшим по двум направлениям. Для VI-VIII вв. это было проникновение из Зауралья и расселение здесь в составе общей угорской или угорско- самодийской массы некоторых тюркоязычных групп, а вслед за ними булгар, испытавших до прихода на Волгу гуннское влияние и сыгравших затем крупную роль в этнической истории башкир. Другим направлением проникновения древних тюрков, оказавшим еще большее влияние на этногенез башкир, была интенсивная миграция тюркских кочевников (консолидировавшихся в Средней Азии в ряд родоплеменных объединений) в Приаралье, прикаспийские степи и на Северный Кавказ. Перемещаясь, они внедряли свою культуру среди обитавших на их пути местных племен. Время их продвижения датируется автором VIII-IX веками. Изложенная гипотеза подтверждается в известной мере археологическим материалом.


1 Подробнее о шежере см. Р. Г. Кузее в. Башкирские шежере. Уфа. 1960.

2 См., например, С. М. Абрамзон. Киргизы и их этногенетические и историко-культурные связи. Л. 1971.

стр. 154


Но она почти не учитывает участия в этом процессе мелких, но многочисленных групп кочевников, которые в эпоху тюркских каганатов именуются в источниках обобщенно "теле", хотя среди них были "разные названия родов". На западе группы "теле" достигали Каспийского моря. Одна из них наименована pei-ju-ku-li и идентифицируется некоторыми учеными с этнонимом башкир3 . Среди археологов все более укрепляется мнение о том, что широкое распространение обряда погребения умершего с конем способом трупоположения в пределах границ политического влияния каганатов связано именно с "теле".

Много внимания в книге уделяется этнической истории башкирских племен и сложению древнебашкирского этноса. При изучении данной сложной и трудоемкой проблемы Р. Г. Кузеев наметил и обосновал четыре географические группы башкир: юго-восточную, северо-восточную, юго-западную и северо- западную. Для каждой из них он рассмотрел этнический состав, этническую историю и расселение в ретроспективном плане. Опираясь на ареальное изучение и картографирование некоторых элементов традиционной культуры башкир, автор выделил четыре историко-этнографических области, представление о которых разработано советскими этнографами. Границы их совпали с географическими группами. Основные результаты изучения каждой группы башкир обобщены и сформулированы в кратких заключениях. Главный результат исследования сводится к тому, что Р. Г. Кузеев доказал весьма смешанный этнический состав всех башкирских групп и даже их отдельных племен. Так, например, в северо-восточной группе выявлены тюркские, монгольские, финно-угорские компоненты, отражающие различные этапы этнической истории башкир. В северо-западной группе автор устанавливает как ранние племенные компоненты башкирского этноса, происхождение которых связано с волжско-булгарской и угорской (мадьярской) этнической средой VIII- IX вв., гак и поздние кыпчакские элементы, ассимилировавшие булгаро- угорское и древнебашкирское местное население.

Научное значение упомянутого результата шире пределов истории башкир. Концепция этнического смешения и возникновения на смешанной основе новых форм и видов этнической общности отражает историческую действительность жизни кочевников с неустойчивым этническим составом племен и народов, военно-политических и государственных образований. Причины этого кроются в специфике способа производства материальных благ и социально- экономических отношений у кочевников. Эта концепция ставит на надлежащее место значение миграций у кочевников, которые не являлись решающей причиной, объясняющей характер этнического состава, но могли быть иногда одним из факторов, влиявших на него. Воздействие миграций на этнические процессы зависело от социально-экономических условий, в которых оказывались группы мигрантов. В книге охарактеризованная концепция вытекает также из конкретных исследований этногенеза и этнической истории алтайцев, хакасов, тувинцев, якутов, киргизов, казахов, каракалпаков и др. Очевидно, настало время сформулировать ее как закономерность этнической истории кочевников.

В смешанном этническом составе башкир автору удалось выявить большое количество тюрко-монгольских этнических элементов центральноазиатского, в том числе южносибирского или саяно-алтайского, происхождения и в первую очередь кыпчакские. Об участии кыпчаков в формировании различных тюркоязычных современных народов написано много. Но никто до Р. Г. Кузеева еще так обоснованно не показал их роль и значение в формировании конкретной народности. Теперь это не гипотеза, а доказанный факт. Автор оказался прав и в предположении подобной роли кыпчаков в этнической истории ряда среднеазиатских народов.

Распространенным почти во всех группах является компонент под названием "табын", составляющий у северо-восточных башкир целую группу. Автор приводит предания табынцев об Алтае как их древней родине, где они жили вместе с уйгурами. Добавим, что еще в начале XVII в. часть табынцев обитала в районе левобережья Енисея от р. Абакан вниз по течению. Об этом сообщают русские послы к Алтын-хану, проходившие через "Табынскую землицу" в 1616 г., а также записи ясачных книг XVII в. Кузнецкого уезда4 . Табынцы ассимилировались позднее среди бельтиров левобе-


3 Liu Mau-Tsai. Die chinesischen Nach-richten zur Geschichte der Ost- turken (T'u-kue). Wiesbaden. 1958. Bd. I, S. 127 - 128; Bd. II, S. 567 - 570.

4 Л. П. Потапов. Происхождение и формирование хакасской народности. Абакан. 1957.

стр. 155


режья Абакана, у которых род Табан-бельтир считался коренным. В то же время невозможно согласиться с Р. Г. Кузеевым о правомерности сопоставления этнонима "табын" с упоминаемыми в орхонских древне-тюркских надписях татаби. Под последними источники имеют в виду особое племя восточных сяньбийцев, часто нападавшее на киданей. Они были кочевниками и охотниками, а умерших хоронили на деревьях5 .

Автору следовало обратить внимание на новые археологические материалы, приписываемые кимакам. Речь идет о памятниках сростинской культуры (IX-X вв.), тождественных синхронным памятникам Восточного Казахстана, единодушно относимых исследователями (С. С. Черников, Ф. Х. Арсланова и др.) к культуре кимаков. Это позволит расширить наши представления о кимаках и их роли в кыпчакской среде и о проникновении их в район Башкирии. Наконец, об этнониме "башкорт" (башкир). Автор убедительно доказывает его тюркское происхождение, связывая этимологию термина во второй его лексеме корт (курт) с названием волк, отражающей культ волка, и мифологию с центральным образом волка. Однако едва ли можно говорить о тотемистическом характере данного названия после рассмотрения этого вопроса английским тюркологом Д. Клосоном6 .


5 См.: Liu Mau-Tsai. Op. cit. Bd. I, S. 124; Bd. II, S. 564.

6 G. Clauson. Turks and Wolves. Helsinki. 1964. Studia Orientalia. Edidit Societas Orientalis Fennica. XXVIII:2.

Опубликовано 04 августа 2017 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?