Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

ВОПРОСЫ НАУКИ есть новые публикации за сегодня \\ 19.09.17

ПЕРВАЯ АТОМНАЯ

Дата публикации: 02 мая 2017
Автор: Д. И. Блохинцев
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: ВОПРОСЫ НАУКИ
Номер публикации: №1493741809 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Д. И. Блохинцев, (c)

найти другие работы автора

Автор: Член-корреспондент АН СССР Д. И. Блохинцев

 

После беседы с В. И. Лениным в Кремле о плане ГОЭЛРО автор фантастических романов Г. Уэллс назвал Владимира Ильича "кремлевским мечтателем". Всей фантазия Уэллса оказалось недостаточно, чтобы оценить способность ленинского гения предвидеть будущее. В конце 1920 г. в Москве заседал VIII Всероссийский съезд Советов. Он обсуждал "вторую программу Коммунистической партии" - план хозяйственного возрождения и развития страны, план ГОЭЛРО. На сцене Большого театра, в помещении которого проходил съезд, висела большая карта Советской России. Горящими лампочками на ней были обозначены места сооружения 30 планируемых электростанций. "Коммунизм - это есть Советская власть плюс электрификация всей страны", - сказал в своем выступлении на съезде В. И. Ленин1 . В то время многим идеи электрификации России казались утопией. Но "утопия" стала реальностью. Сейчас в нашей стране вырабатывается в сотни раз больше энергии, чем в дореволюционной России.

Начало новой, современной эпохе в развитии энергетики - эпохе атомной энергии - не случайно было положено в нашей стране, которая первой в мире вступила на путь мирного применения атомной энергии. Если известие о взрыве в Хиросиме американской ядерной бомбы заставило в свое время содрогнуться от ужаса все человечество, то сообщение Советского правительства о пуске 27 июня 1954 г. атомной электростанции (АЭС) в г. Обнинске вселило в сердца миллионов людей надежду на то, что новое великое открытие - открытие деления урана - может и должно быть использовано на благо человечества.

Возникновению идеи о сооружении атомной электростанции способствовали гуманистические традиции передовой русской интеллигенции. Так, К. Э. Циолковский, всю свою жизнь посвятивший развитию учения о ракетных полетах для освоения космического пространства и увлеченно писавший фантастические повести о будущей жизни человека в космосе, никогда ни единым словом не обмолвился о возможности использования космических кораблей в военных целях. И не потому, что он не понимал этого. Для него подобная мысль была аморальной. Поиск путей мирного применения атомной энергии для советских ученых не был случайным - в его основе лежали, в частности, еще и добрые исторические традиции.

Создание атомной электростанции не преследовало никаких "агитационных" целей, а все участвовавшие в ее проектировании и строительстве рассматривали свою работу как решение чисто научно-технических задач. Сама же идея использования атомной энергии в мирных целях, безусловно, соответствовала мировоззрению советских людей. Политический эффект, вызванный пуском первой атомной электростанции, пришел позднее, и для многих, имевших к ней непосредственное отношение, - несколько неожиданно. В 1955 г. в Женеве, на первой конференции по мирному использованию атомной энергии, тысячная аудитория Дворца Наций, нарушая правила процедуры, восторженной овацией встретила сообщение советской делегации о пуске атомной станции, ее конструкции и данных по эксплуатации. Ученые, слушавшие доклад об итогах коллективного труда советских исследователей и инженеров, поняли, что доказана не только техническая осуществимость атомной электростанции, но также и нечто большее: атомная энергия может служить на пользу человечеству.


1 В. И. Ленин. ПСС. Т. 42, стр. 159.

стр. 107


1. Предыстория

В 1939 г. были опубликованы первые известия об открытии деления урана под действием нейтронов. Облучая уран нейтронами, И. Кюри (Франция) и П. Савич (Югославия) получили урановый осколок (лантан). Вскоре немецкие физики О. Ган и Ф. Штраюсман установили, что в результате облучения урана медленными нейтронами возникают элементы лантан и барий. Оба они находятся в середине Периодической системы элементов Менделеева. Немецкой ученой Лизе Мейтнер удалось в феврале 1939 г. дать правильную интерпретацию этих опытов: она объясняла появление лантана и бария как результат распада ядра урана на два крупных осколка. Еще несколько ранее Фредерик и Ирен Жолио-Кюри сообщили Академии наук в Париже о своих опытах, также указывавших на деление урана. Французские ученые подчеркнули, что это деление сопровождается огромным выделением энергии. В том же году на совещании физиков в Московском доме ученых обсуждалась возможность возникновения цепной реакции деления урана, однако экспериментальные данные не были еще настолько достаточны и точны, чтобы можно было судить определенно о ее возможности или, напротив, доказать затухание такой реакции. Дело осложнялось тем, что, как теперь известно, под действием медленных, тепловых нейтронов делится лишь изотоп урана - 235, который присутствует в натуральном уране в количестве 0,7%. Поэтому для получения точных сведений об этом изотопе необходимо было отделить его от основной массы урана (от изотопа 238), что представлялось по тем временам задачей, казавшейся почти нереальной. Тем не менее условия, необходимые для осуществления цепной реакции, были сформулированы.

В то же время ленинградский теоретик Я. И. Френкель предложил теорию деления ядра урана, по которой ядро рассматривалось как капелька ядерной жидкости, заряженная электрически. Под действием нейтрона капля приходила в возбужденное состояние, при котором отталкивательные электрические силы уже превышали силы поверхностного натяжения, обусловленные внутриядерным взаимодействием. В результате капля разрывалась на две меньшие: так интерпретировалось в этой теории деление ядра урана на части. Эти капли-осколки, отталкиваясь друг от друга электрическими силами, приобретают огромную кинетическую энергию, которая и называется энергией деления урана. Сейчас широко распространенным стал термин "атомная энергия". На самом деле точнее было бы говорить "ядерная энергия". Действительно, из приведенного выше пояснения следует, что энергия деления урана - это в сущности электрическая анергия атомного ядра. Именно электрические силы отталкивания делают неустойчивыми тяжелые, сильно заряженные ядра. Как было показано К. А. Петржаком и Г. Н. Флеровым (1940 г.), ядро урана может делиться и самопроизвольно, без участия нейтронов, однако такое деление происходит очень редко. Большая кинетическая энергия осколков деления урана, таких, как упомянутые лантан, барий и многие другие, распыляется ими при соударениях с другими атомами среды, в которой происходит реакция. Таким образом, окончательно энергия деления проявляется в виде тепловой энергии2 . Нельзя сказать, чтобы это было удачно, так как тепловая энергия с термодинамической точки зрения является второсортной. Но и до сих пор не найдено более "рентабельного" метода использования первоначальной электрической энергии ядра.

Предстояло пройти еще очень большой путь поисков методов управления цепной реакцией, чтобы оказалось возможным осуществить как мощнейшие взрывы, развивающиеся в течение миллионных долей секунды, так и "мирные" цепные реакции в атомных электростанциях, где загрузка атомного топлива рассчитана на многие месяцы или даже годы. Какова должна была быть при этом необходимая точность научной информации, видно из следующего примера. В результате реакции деления ядра урана возникают не только два осколка (два новых ядра), но и несколько нейтронов. Эти нейтроны первого поколения и служат для продолжения реакции, в результате которой возникают нейтроны второго поколения, и т. д. Оказывается, в среднем на каждую тысячу возникших нейтронов несколько нейтронов рождается не мгновенно в момент


2 Часть энергии уходит в виде нейтронов; другая, принадлежащая нейтронам деления и гамма-лучам, также превращается в тепло в самом реакторе или в его бетонной защите.

стр. 108


деления, а вылетает из осколков несколько позднее. В уране таких нейтронов - около шести; в плутонии - около двух. Существование этих немногих, так называемых запаздывающих нейтронов, являющихся, в сущности, мелкой подробностью в процессе деления урана, оказывается решающим для возможности осуществления управляемой цепной реакции. Часть из них запаздывает на доли секунды, другая часть - на секунды и более. Именно за это время, манипулируя поглощающими нейтроны стержнями, можно вмешаться в ход реакции, замедлить или ускорить ее. Большинство же нейтронов рождается одновременно с делением, и за короткое время их жизни (примерно стомиллионные доли секунды) невозможно как-либо повлиять на ход реакции, как и невозможно остановить уже начавшийся атомный взрыв.

Вскоре после сенсационных открытий в ядерной физике, давших надежду на возможность технического использования ядерной анергии, Западная Европа подверглась нападению гитлеровской Германии. Двумя годами позже фашисты напали и на нашу страну. В этот период всякая информация из Европы о ходе работ по изучению урана прекратилась. Теперь мы знаем, что в то время ядерная физика продолжала усиленно развиваться в США, куда еще задолго до войны переехало из Европы немало преследовавшихся нацистами ученых. После того как более определенно выяснилась возможность осуществления цепной реакции в больших масштабах, открытая информация о ходе работ в области ядерной физики прекратилась. И все же в условиях военного времени, когда наша страна вела ожесточенную борьбу с врагом и когда злободневные оборонные задачи довлели над любыми теоретическими проектами, сколь бы обещающими они ни казались, Коммунистическая партия и Советское правительство продолжали заботиться о развитии атомной науки. Советским ученым в те годы было поручено решение задачи овладения ядерной энергией. Все работы в этой области в начальный период опирались на вновь созданный институт, ныне Институт атомной энергии имени И. В. Курчатова. Общее научное руководство проблемой возлагалось на И. В. Курчатова, в то время сотрудника Физико-технического института в Ленинграде.

Следует отметить, что до открытия деления урана перспектива практического применения энергии атомного ядра многим весьма компетентным зарубежным и советским ученым казалась более чем сомнительной. Это объяснялось тем, что во всех ранее исследованных случаях исходные энергетические затраты на освобождение ядерной энергии превышали количество получаемой энергии. Для нашей науки было величайшей удачей то обстоятельство, что, несмотря на множество других чрезвычайно важных задач, в Ленинграде и в Харькове параллельно работали группы ученых - энтузиастов ядерной физики. Среди них был и И. В. Курчатов, в 40-х годах сначала объединивший небольшой коллектив ученых для работы над проблемой овладения атомной энергией, а затем возглавивший институт. В 1946 г. в институте, которым он руководил, была осуществлена первая в нашей стране цепная реакция на опытном реакторе. Там использовались натуральный (необогащенный) уран и графит (чистый углерод) в качестве замедлителя. Первую в мире цепную реакцию в атомном котле подобного типа осуществил Э. Ферми в Чикаго в декабре 1942 года. Тем самым была доказана возможность управляемой цепной реакции на естественном уране, а пущенные опытные реакторы послужили основой для дальнейшего изучения и применения атомной энергии. Теперь уже появилась не только уверенность при проектировании и сооружении промышленных реакторов, производящих "начинку" атомного оружия - плутоний, но и возникли предпосылки выдвижения и обсуждения проектов создания энергетических реакторов для атомных электростанций. Главная проблема будущих АЭС состояла в изыскании путей съема тепла с атомного реактора. В принципе это не было загадкой, и можно было предложить немало способов использования тепла для получения пара, который затем стал бы приводить в движение турбины и спаренные с ними динамо-машины - генераторы электрического тока. Это была бы электростанция классического типа, в которой топка заменялась атомным реактором.

После второй мировой войны, в середине 40-х годов, в США вышли в свет первые открытые публикации по ядерной энергетике. Среди них следует назвать книгу "Научные и технические основы ядерной энергетики", написанную крупнейшими учеными (русский перевод - М. 1947). В ней приводились многие ядерные константы и описывались методы расчетов реакторов, у нас уже известных благодаря экспериментальным и теоретическим работам, проводившимся в институте И. В. Курчатова. Были так-

стр. 109


же приведены более или менее разумные схемы съема тепла с атомных реакторов. Однако на пути создания реального энергетического атомного реактора стояли многочисленные трудности - нерешенные проблемы конструкции, технологии и теории реакторов. Поскольку взвесить степень одолимости этих препятствий, усилия и сроки, которые потребуются при решении тех или иных частных проблем, в то время было невозможно, - многие варианты энергетических реакторов выглядели равноправными, а иные манили своими особенно высокими коэффициентами полезного действия всей установки в целом. Что касается реально накопленного опыта, то в 40-е годы и в самом начале 50-х годов такой опыт имелся только в институте, возглавлявшемся И. В. Курчатовым, и в некоторых его филиалах. Этот опыт относился к реакторам на тепловых нейтронах, с графитом в качестве замедлителя и натуральной водой, с помощью которой снималось тепло. Однако температура, развиваемая в этих реакторах, и соответственно температура теплоносителя - воды была слишком низкой, чтобы их можно было эффективно использовать для получения пара, вращающего лопасти паровой турбины.

2. Обнинск

В середине 40-х годов в СССР было организовано несколько новых научно-исследовательских лабораторий с целью расширить круг работ, направленных на изучение физики атомного ядра, на разработку методов разделения изотопов, на создание измерительной и контрольной аппаратуры. Во многих случаях работы были запараллелены, чтобы повысить надежность их результатов. В числе этих лабораторий была и лаборатория в Обнинске (1946 г.), ставшая затем Физико- энергетическим институтом. Курировалась она А. И. Лейпунским, который привлек к работе в ней и автора этих строк. Возможности лаборатории сначала были невелики. Ее научная тематика также представлялась не столь актуальной в сравнении с задачами, поставленными перед другими аналогичными лабораториями.

Обнинская лаборатория в первые годы своего существования еще не располагала ни достаточными научными силами, ни необходимым оборудованием и поэтому оказалась в стороне от основной научно-исследовательской деятельности в области освоения атомной физики и атомной энергетики. Направление работ лаборатории на первых порах не было очень четким и колебалось между развитием чисто физических исследований в области ядерной физики (одно время даже обсуждался вопрос о строительстве ускорителя для изучения элементарных частиц) и исследований прикладных, относящихся к атомной энергетике. Последний круг проблем казался особенно привлекательным как по своему научно-техническому характеру, так и в связи с тем, что другие лаборатории и институты им почти не занимались.

Первые годы Обнинска кажутся сейчас принадлежащими другой эпохе. С того времени наша страна достигла огромных успехов в развитии науки, техники, экономики и культуры. Атомный взрыв, атомная станция, атомные корабли, прорыв в космос - все это было осуществлено в стране, которая пережила тяжелейшую войну. Сейчас Обнинск - это город с многотысячным населением, с первоклассными научными и учебными институтами. Начинался же он так, как и многие атомные стройки в то время, - в труднейших условиях нехватки людей, материалов и энергии. Бараки рабочих, "финские" домики "итээровцев" и "научников", случайные здания, приспособленные для лабораторий и управления; под ногами - жидкая глина, в которой оставались резиновые сапоги и безнадежно вязли машины. Основное здание лаборатории, ныне реконструированное, было построено для детей, прибывших из Испании в 1936 г.; другое здание- особняк, который принадлежал до революции текстильным фабрикантам Морозовым и находился в состоянии запустения. Позднее он стал гостиницей. Небольшая, очень древняя паровая турбина, спаренная с динамо, давала всего 500 киловатт. Когда она останавливалась, весь поселок и стройка погружались в темноту. Но главная трудность заключалась в нехватке квалифицированных специалистов: война нанесла тяжелый урон, который нельзя было восполнить немедленно. Однако люди все же возвращались с фронта войны на фронт науки: А. К. Красин (впоследствии стал заместителем директора института по науке), П. Э. Немировский, О. Д. Казачковский (ныне директор ФЭИ) и другие. С вузовской скамьи пришли талантливые

стр. 110


теоретики Л. Н. Усачев, Д. Ф. Зарецкий, А. С. Романович (позднее трагически погиб в горах Памира). Первое расчетное бюро, заменявшее нам современную электронную машину, представлялось В. С. Гудковой, не имевшей тогда высшего образования. Так создавался научный коллектив Обнинска.

Мирное применение атомной анергии (термин, который в то время еще не стал популярным), точнее, атомная энергетика, - вот что занимало умы небольшой группы советских ученых, начинавших работать в Обнинске. Проблема была настолько увлекательной, что неустройства тогдашней жизни казались сущим пустяком и не принимались во внимание. Надо было решить, какой путь избрать, какая из дорог была наикратчайшей и наиболее надежной. Китайская пословица гладит: "Ребенок не боится тигра". Так и нам на первых этапах работы наиболее смелые проекты казались и самыми привлекательными. На самом же деле предстоял трудный путь.

3. Поиски

В начальный период развития атомной энергетики научно- технические проблемы, конечно, превалировали над проблемами экономики. Тем не менее существовала тенденция создавать энергетические установки с высокими параметрами пара, с высоким КПД использования тепловой энергии, выделяемой в реакторе, применять современные паровые турбины с паром высокого давления и соответственно высокой температуры. С другой стороны, нельзя было игнорировать обстоятельства, которые диктовались реальной обстановкой. Стоимость проектируемого реактора, возможности получения необходимого ядерного горючего, реальные сроки сооружения реактора - все это не могло оставаться без внимания при выборе варианта и, конечно, ограничивало фантазию. В Обнинске первоначально разрабатывался проект высокотемпературного реактора на тепловых нейтронах с замедлителем из окиси бериллия и с гелиевым охлаждением. В лаборатории изучались ядерно-физические свойства окиси бериллия как замедлителя нейтронов (А. К. Красин, И. Г. Морозов, 1947 - 1950 гг.) и были достигнуты существенные успехи в технологии изготовления деталей из спеченной чистейшей окиси бериллия (В. А. Малых, 1947 - 1949 гг.). Примерно в это же время началось изучение возможности применения жидкометаллического охлаждения реактора АЭС. Оно представлялось очень перспективным ввиду возможности с помощью жидкого металла снять большое количество тепла с единицы объема реактора. В качестве металла могли бы быть выбраны натрий, калий или их сплавы. Однако из-за сильного поглощения нейтронов этот вариант не получил развития.

Позднее выяснилось, что жидкометаллическое охлаждение весьма перспективно в реакторах, работающих на быстрых нейтронах, рождающихся при делении урана. В обычных же реакторах нейтроны искусственно замедляют, и ядерная реакция идет на этих замедленных нейтронах. Было выяснено, что в реакторах на быстрых нейтронах требуется значительно большая первоначальная загрузка ядерным горючим, чем в реакторах на тепловых нейтронах, но зато в этих реакторах возможно образование нового делящегося вещества - плутония, причем в больших количествах, нежели количество сгоревшего урана-235. Возникла идея воспроизводства атомного горючего - идея реакторов как "размножителей" атомного топлива (А. И. Лейпунский). Теперь их часто называют "бридерами". Никакой информации по расчету реакторов такого типа в то время мы не имели. Необходимые экспериментальные данные были очень скудны и приводили к двусмысленным результатам.

К этому времени в институте И. В. Курчатова уже был накоплен значительный опыт по проектированию и сооружению реакторов на тепловых нейтронах с графитовым замедлителем и охлаждением натуральной водой. Однако температура воды в этих реакторах была далеко не достаточна для того, чтобы они могли служить в качестве основы атомной электростанции. Предстояло сделать значительный скачок, повысив существенно температуру теплоносителя (воды), а следовательно, и ее давление. На основе имеющегося опыта И. В. Курчатов и П. А. Доллежаль разработали проект реактора для атомной электростанции со следующими параметрами: тепловая мощность - 30 тыс. квт, электрическая мощность - 5 тыс. квт, давление пара - 12 атм. Предварительные расчеты были выполнены в институте И. В. Курчатова П. Э. Немировским и С. М. Феййбергом. И. В. Курчатов предложил передать дальнейшую разработку

стр. 111


этого реактора и сооружение на его основе атомной электростанции институту в Обнинске (1951 г.).

Это вызвало серьезные дискуссии относительно выбора пути дальнейшего развития в Обнинске энергетических реакторов. Что развивать: высокотемпературные реакторы на тепловых нейтронах с замедлителем из окиси бериллия? Реакторы с металлическим охлаждением? Или последовать предложению И. В. Курчатова, которое было весьма умеренным? Пар с давлением 12 атм. в обычной теплоэнергетике был уже пройденным этапом. Следует отметить, что давление пара могло бы быть взято и большим, но это потребовало бы разработки специальной турбины (срок около 5 лет). Поэтому была использована уже готовая турбина невысокого давления. Однако это не имело существенного значения: вся суть и новизна заключались, конечно, не в турбине, а, в принципиально новом реакторе.

В период, несколько предшествовавший этим дискуссиям, автор данного очерка был назначен директором института в Обнинске (1950 г.). Естественно, что перед ним стояла большая задача - выбрать путь дальнейшего развития института. Я и мой заместитель по науке А. К. Красин поддерживали предложение И. В. Курчатова. А. И. Лейпунский же считал такое решение неправильным. Мои соображения основывались на следующем: производство окиси бериллия в необходимом количестве слишком дорого, поэтому малореально. Создание надежного корпуса реактора, содержащего газ под большим давлением, который мог бы быть загрязнен радиоактивными примесями и аэрозолями, представлялось еще не решенной проблемой. Мы не имели данных, позволявших рассчитывать на безопасность такого реактора для окружающей территории. Что касается реакторов на быстрых нейтронах с металлическим охлаждением, то изучение их необходимо, но оно потребует многих и многих лет, прежде чем мы убедимся в возможности и целесообразности их осуществления. Предложение И. В. Курчатова также содержало много неизвестного, однако основывалось все же на явлениях, уже изученных экспериментально и теоретически. Поэтому молодому коллективу Обнинского института представлялась вполне реальной возможность в сравнительно короткий срок сделать первый шаг на пути применения атомной энергии в мирных целях. О поводах, которые побудили И. В. Курчатова сделать именно нам такое важное предложение, я могу лишь догадываться. По-видимому, Игорь Васильевич считал, что его институт имел более ответственные (по тому времени) задачи и не мог заниматься еще одной проблемой. Он знал также, что коллектив ученых в Обнинске в то время был уже достаточно компетентен в вопросах реакторной техники и ядерной физики, так что можно было рассчитывать на успех.

Далее дело обстояло так: решением руководящих органов (март 1951 г.) разработка проекта атомной электростанции, проведение необходимых теоретических и экспериментальных исследований были сосредоточены в Обнинске и в конструкторском коллективе, руководимом П. А. Доллежалем. Местом сооружения станции был также указан Обнинск (по соседству с институтом). Научным руководителем проблемы был назначен директор института, главным конструктором - Н. А. Доллежаль, заместителем научного руководителя - А. К. Красин. В институте были организованы два отдела, занявшиеся реакторами на тепловых нейтронах с водяным охлаждением (руководитель А. К. Красин) и реакторами на быстрых нейтронах с металлическим охлаждением (руководители А. И. Лейпунский и О. Д. Казачковский). В теоретическом отделе, которым в то время руководил я, были развернуты работы в трех группах: теория реакторов на быстрых нейтронах (Л. Н. Усачев), теория реакторов на тепловых нейтронах (Д. Ф. Зарецкий) и теория реакторов на промежуточных нейтронах (А. С. Романович). Технологические работы сосредоточились в отделе В. А. Малыха. В экспериментальных отделах велись также исследования по теплопередаче. Впоследствии на их основе под руководством В. И. Субботина возникла крупнейшая теплотехническая лаборатория. Таким образом, работы по атомной энергетике в Обнинске были развернуты широким фронтом, охватившим все возможные по тому времени виды реакторов. Не занимались только высокотемпературным реактором на окиси бериллия.

Первоочередной задачей было создание атомной электростанции мощностью в 5 тыс. квт на основе реактора на тепловых нейтронах с водяным охлаждением и графитовым замедлителем нейтронов. Велись работы и по реакторам на быстрых нейтронах с металлическим охлаждением, включая теоретические, ядерно-физические иссле-

стр. 112


дования, теплотехнику и технологию. Как и предполагалось, они заняли много лет. Первые опыты с натрием начались в 1951 г. (П. Л. Кириллов и др.), а важнейшее для всей этой проблемы число, коэффициент воспроизводства ядерного горючего, было уточнено только в 1969 г. измерениями в Дубне. В 1955 г. был запущен первый реактор на быстрых нейтронах с натриевым охлаждением ртутью, а в 1959 г. - опытный реактор с натриевым охлаждением. На основе этих опытных установок в г. Шевченко была создана в 1973 г. крупнейшая в мире атомная установка тепловой мощностью в 1 млн. квт на быстрых нейтронах с охлаждением жидким натрием, предназначенная как для получения энергии, так и для опреснения воды. Сооружение этой станции явилось одним из крупнейших достижений Физико-энергетического института в Обнинске. Мощная энергетическая установка на быстрых нейтронах с металлическим охлаждением сооружается в Белоярске (600 тыс. электрических квт).

4. Основные проблемы сооружения АЭС

В начале 1951 г. проект АЭС определился только в самых общих чертах. Оставалось много серьезных физических, технических .и технологических проблем, которые надо было решить. Многие из них возникали на более поздних стадиях разработки проекта и заявляли о себе с большой остротой, ставя порой под сомнения важнейшие, уже принятые решения. Если бы сооружение первой атомной электростанции происходило по всем традиционным канонам, то она ни в коем случае не смогла бы начать работу через три года. Так, возведение корпуса АЭС началось сразу же, в 1951 году. Начальником строительства был назначен Д. С. Захаров, главным инженером объекта - Д. М. Овечкин, общими вопросами ведал И. Т. Табулевич. Здание АЭС в важнейших своих частях имело толстые стены из железобетонного монолита, чтобы обеспечить биологическую защиту от ядерного излучения. В стены закладывались трубопроводы, каналы для кабеля, для вентиляции и т. п. Ясно, что переделки были невозможны, и поэтому при проектировании здания по возможности предусматривались запасы с расчетом на предполагаемые изменения. На разработку новых видов оборудования и на выполнение научно-исследовательских работ давались научно-технические задания для "сторонних" организаций - институтов, конструкторских бюро и предприятий. Часто сами эти задания не могли быть полными и уточнялись и дополнялись по мере проектирования. Основные инженерно-конструкторские решения по-прежнему разрабатывались конструкторским коллективом во главе с Н. А. Доллежалем и его ближайшим помощником П. И. Алещенковым.

Связь с институтом И. В. Курчатова также не прерывалась. Сотрудник этого института П. Э. Немировский участвовал в работе нашего теоретического отдела; важнейшие испытания тепловыделяющих элементов в нейтронном поле производились на реакторе, предназначенном специально для материаловедческих испытаний (руководитель В. В. Гончаров). И. В. Курчатов также не утратил интереса к созданию АЭС, и я часто рассказывал ему о ходе работ, обращаясь к нему за советами и помощью при решении технических и организационных вопросов. По-видимому, в каждом новом деле бывают по крайней мере две неясности и две ясности: первая неясность, когда люди совсем еще ничего не знают о предмете; затем наступает первая ясность, когда все кажется изумительно очевидным; далее - вторая неясность, когда отчетливо понимаешь, что, в сущности, ничего не знал, а только думал, что знал; и наконец появляется зрелое знание и полное владение делом. В описываемый период мы, участники создания АЭС, находились скорее в состоянии первой ясности. На самом же деле количество проблем, которые предстояло решить, возрастало по мере работы над реактором. И не раз у нас пробегал холодок по спине от ощущения возможной несовместимости уже готовых конструкторских решений с новыми обстоятельствами, ранее не принятыми во внимание.

В ходе дальнейшей разработки проекта, продолжавшейся параллельно с сооружением здания, возникло множество проблем. Так, в теоретическом отделе изучались отдельные, наиболее тонкие вопросы теории реакторов на тепловых нейтронах. Основные теоретические расчеты реактора для АЭС были сосредоточены в отделе А. К. Красина и выполнялись М. Е. Минашиным с сотрудниками. Экспериментальные данные о ядерных реакциях все время уточнялись. Усовершенствовалась и методика расчета

стр. 113


реактора, имевшего весьма сложную структуру ячейки, внутри которой размещалось длящееся вещество - обогащенный уран. Поэтому вплоть до запуска реактора не прекращались изучение величины загрузки реактора топливом, длительности его кампании3 и вычисление параметров поглощающих стержней, с помощью которых управляют ядерной реакцией. Это приводило к изменениям в физических данных реактора по сравнению с первоначальным эскизом. Особо следует отметить расчеты глубокого выгорания ядерного горючего и усовершенствованную теорию регулирующих стержней. Наиболее интересные теоретические проблемы относились к расчету поведения реактора в нестационарных режимах, при разогреве и при расхолаживании, при возможных авариях в его активной зоне (например, при попадании воды в графитовую кладку и т. п.). Тем самым были заложены основы динамики реакторов.

Большое значение имела проверка различных предварительных данных на экспериментальном стенде - сборка активной зоны реактора АЭС из графита, урана и воды, произведенная А. К. Красиным и Б. Г. Дубовским. Хотя по ряду обстоятельств нельзя было собрать стенд, в точности воспроизводящий зону реального реактора, все же полученные на нем данные вселили в нас уверенность в точности теоретических расчетов. На этом стенде впервые в Обнинске была осуществлена цепная реакция деления урана (3 марта 1954 г.). Другой важнейшей проблемой была разработка ТВЭЛа4 . Необходимо было снять тепло с активной зоны реактора при высоком, невиданном ранее тепловом потоке от урана к воде, в условиях мощного потока нейтронов. Преждевременное разрушение ТВЭЛов в результате коррозии или перегрева и возможного плавления их означало бы распространение активности на первый контур охлаждающей воды или в графитовую кладку. То и другое было бы серьезной аварией. Поэтому надежная и длительная эксплуатация ТВЭЛов в течение всей кампании является основой успешной работы всего энергетического реактора. В решении этой труднейшей задачи участвовали многие научно- исследовательские учреждения.

Решающий успех выпал на долю технологического отдела в Обнинске, руководимого В. А. Малыхом. В. А. Малых предложил элементы, заполненные порошком из сплава урана с молибденом, дисперсированным в магниевой матрице. Магний обеспечивал хороший тепловой контакт между основным сплавом (уран-молибден) и стальной оболочкой ТВЭЛа, которая охлаждалась водой. Этот тип элементов успешно прошел испытания. В институте И. В. Курчатова была создана маленькая модель реактора АЭС - "петля"5 , в которой и изучалась работа нового ТВЭЛа в нейтронном потоке, имитировавшем условия будущего реактора АЭС. Испытания ТВЭЛов в этой "петле", а также на тепловых стендах показали, что изделие В. А, Малыха выдерживает без разрушения нужные тепловые нагрузки. Другой стенд был создан в Обнинске для изучения поведения ТВЭЛов в условиях воображаемой аварии. Мы наблюдали в лаборатории Б. А. Зенкевича, как с грохотом, с искрящимся фейерверком и клубами пара рвались ТВЭЛы, искусственно перегруженные тепловой нагрузкой6 . Позднее В. А. Малых наладил производство этих ТВЭЛов на заводе, создав в короткий срок совершенно новое производство, требовавшее высокой точности, чистоты и надежности.

Под руководством Н. А. Доллежаля были разработаны "рабочие каналы" реактора - длинные графитовые цилиндры. Внутри них проходили тонкостенные стальные трубки, по которым под высоким давлением протекала вода. Эти трубки были окружены слоем урано-молибденового сплава. Это и были ТВЭЛы - тепловыделяющие элементы. Вода нагревалась до температуры 270°, имела давление 100 атм. и поступала


3 Под загрузкой реактора имеется в виду количество ядерного горючего, единовременно закладываемого в реактор. Кампания - это продолжительность, в течение которой реактор будет работать на полной мощности без дополнительной загрузки.

4 ТВЭЛ - сокращение названия "тепловыделяющий элемент". Это слово родилось в Обнинске. Речь идет о конструкции элемента, содержащего ядерное горючее, делящееся под действием нейтронов. С этого элемента необходимо снять выделяющееся тепло. В нашем случае оно снималось водой, имевшей температуру 270° и давление 100 атмосфер.

5 Под "петлей" обычно разумеют специальное устройство в реакторе, в котором изучаются опытные ТВЭЛы и каналы, имеющие отдельный от всего реактора теплосъем.

6 В течение всей эксплуатации АЭС такой аварии не наблюдалось.

стр. 114


в теплообменник ("первый контур"), в котором она отдавала свое тепло другой воде ("второй контур"). Эта "вторая" вода и превращалась в пар с давлением 12 атм., поступавший в турбину7 . Большую проблему представляла сварка, особенно тонкостенных стальных трубок. Реактор был буквально набит ими, и число сварных швов было огромно. Вместе с тем протекание воды в графитовую кладку было недопустимо. Поэтому требовались совершенно надежные методы сварки. Они были разработаны в конструкторском коллективе Н. А. Доллежаля и в лаборатории В. А. Малыха в Обнинске.

Так постепенно, шаг за шагом, решались проблемы, одна за другой, и оставались позади трудности и тревоги. В то же время то тут, то там обнаруживались дефекты, упущения. Однажды до глубокой ночи продолжалась дискуссия с участием Н. А. Доллежаля о выборе зазора между каналом и графитовой кладкой реактора: под действием нейтронов графит распухает; чтобы вынуть отработавшие каналы с "выгоревшим" ураном, надо обеспечить хороший зазор; но тогда ухудшится теплосъем с графитовой кладки реактора, и она может перегреться. Экспериментальные данные о разбухании графита были весьма скудны, и мы крайне опасались, что спроектировали атомную станцию, на которой нельзя удалять отработавшие тепловыделяющие элементы и загружать свежее атомное топливо. Пришлось немало поломать голову, чтобы разумно решить эту "маленькую" проблему. Другой пример: в первое время каналы при постановке в графитовую кладку плохо уплотнялись; в конструкции, видимо, был какой-то дефект, и гелиевые течеискатели свидетельствовали об отсутствии вакуумно- прочного уплотнения. Один выдающийся инженер и организатор, принимавший участие в монтаже станции, решил применить свою немалую физическую силу. Но, увы, результат оказался совсем печальным: края уплотняющих стаканов помялись, несколько сложных и ценных узлов вышли из строя. Попытки исправить дело "домашними средствами" ни к чему не привели. Выход нашли монтажники во главе с В. Ф. Гусевым. Они предложили совсем срезать острые края стаканов. Решение оказалось на редкость удачным, и в дальнейшем это изменение было внесено во все каналы. Течи исчезли. Успех монтажных работ и работ по освоению АЭС на всех этапах существенно определялся квалифицированными рабочими, мастерами своего дела. Среди них мне особенно запомнились Л. Н. Сутугин и И. Е. Семенов.

5. Пуск

Трудности закаляли энтузиастов и порождали скептиков. Впрочем, кажется, нет ни одного нового дела, которому скептики не предсказывали бы неудачу или не высказывали сомнений в его целесообразности. Одно время, когда АЭС уже строилась, весь смысл проекта был поставлен под вопрос. Весьма авторитетная и хорошо знакомая с проектом группа ученых высказала мнение о прекращении работ на том основании, что станция будет неэкономичной (как будто тогда дело было в экономичности), и прочее, и прочее. К счастью для этого большого дела, И. В. Курчатов, который в то время руководил всей атомной наукой нашей страны, не согласился с этим мнением и вторично поддержал проект. "Колебаться не следует, продолжайте работу", - сказал тогда Игорь Васильевич. С его мнением согласился ответственный руководитель атомного комитета, присутствовавший на этом совещании. Позднее И. В. Курчатов приехал в Обнинск, чтобы лично принять участие в пусковых работах. Он торопил нас с загрузкой ураном реактора, чтобы поскорее убедиться в том, что мы, обнинцы, не ошиблись в расчетах критической массы реактора (у меня было подозрение, что И. В. Курчатов не был уверен в наших расчетах). К нашей великой радости, реактор ожил, причем именно при той критической массе, которую ему предписали наши теоретические расчеты. В нем началась цепная реакция деления урана.

Случилось это к вечеру 9 мая 1954 г. в присутствии И. В. Курчатова и других членов пусковой комиссии. Это был так называемый "физический пуск". Мощность реактора еще мизерна, но уже было можно изучать и сопоставлять с расчетами распре-


7 Выбор такой двухконтурной системы, впоследствии принятой и на других АЭС, определялся требованием, чтобы радиоактивность ни в коем случае не поступала в турбинный зал.

стр. 115


деление плотности нейтронов в активной зоне реактора и работу регулирующих органов, ручных и автоматических. Однако, как бы ни была мала мощность, на которой работает новорожденный реактор, надо пометить, что небольшая ошибка в регулировании, и он выйдет из-под контроля. Паровой взрыв и разрушение реактора будут следствием этой ошибки. Поэтому с новым реактором, пока он еще мало изучен, ученому так же интересно работать, как дрессировщику с тигром, только что прибывшим из тайги: его надо укротить. Этот труд выпал на долю сотрудников отдела А. К. Красина и уже образовавшегося к тому времени эксплуатационного персонала атомной электростанции - начальника станции Н. А. Николаева, ее главного инженера А. Н. Григорьянца и др.

Постепенно мощность реактора увеличивалась, и наконец где- то около здания ТЭЦ, куда подавался пар от реактора, мы увидели струю, с звонким шипением вырывавшуюся из клапана. Белое облачко обыкновенного пара, и к тому же еще недостаточно горячего, чтобы вращать турбину, показалось нам чудом: ведь это первый пар, полученный на атомной энергии. Его появление послужило поводом для объятий, поздравлений "с легким паром" и даже для слез радости. Наше ликование разделял и И. В. Курчатов, принимавший участие в работе в те дни. После получения пара с давлением 12 атм. и при температуре 260° стало возможным изучение всех узлов АЭС в условиях, близких к проектным, а 26 июня 1954 г., в вечернюю смену, в 17 час. 45 мин., была открыта задвижка подачи пара на турбогенератор, и он начал вырабатывать электроэнергию от атомного котла. Первая в мире атомная электростанция встала под промышленную нагрузку. Мощность электрогенератора достигала 1 500 квт. 27 июня промышленные и сельскохозяйственные потребители окружающих районов уже получали электроэнергию от турбины, впервые работавшей за счет сжигания ядерного топлива.

А к вечеру того дня приехали акад. А. П. Александров и ответственные руководители атомного комитета, чтобы познакомиться с ходом дел. В напряженной, предпусковой обстановке нам не удалось подумать ни о торжественном "разрезании ленточки", ни о праздничном банкете. Все происходило импровизированно. Сохранилась магнитофонная пленка записи, сделанной в тот вечер: слышны голоса И. В. Курчатова, А. П. Александрова, М. Е. Минашина и других, собравшихся у меня на квартире. Однако наши заботы о первенце атомной энергетики еще не кончились. Естественно, было немало незначительных дефектов, которые устранялись. Но только один из них доставил нам серьезное беспокойство: в реакторе станции потекли регулирующие каналы, выполненные из труб с очень тонкими стенками "нержавейки" (сталь сильно поглощает нейтроны, поэтому стараются иметь ее поменьше). Вода проникла в кладку графита, меняя реактивность аппарата способом, который трудно было оценить8 ; разлагаясь под высокой температурой в реакторе, она превращалась в обычную гремучую смесь, способную взорваться.

Аппарат на наших глазах приобрел весьма сомнительные свойства и, может быть, стал небезопасен. Злополучные каналы были вынуты, их поставили под давление, и мы быстро пробегали мимо них, чтобы посмотреть, что же случилось. Ведь каналы были радиоактивны, долго рассматривать их было невозможно из-за радиоактивного излучения. Струйки воды били через паукообразные трещины: так выглядела какая-то неведомая коррозия, возникшая скорее всего под действием излучения. Смена каналов не привела к цели: результат, следовательно, не был случайным, он повторился. Мы понимали, что стенки каналов надо упрочить, а их изготовление заняло бы много месяцев. Нам не разрешали подыматься до проектной мощности, и полной проверки всего сооружения еще не получалось. Один из руководителей атомного комитета на мой вопрос о его впечатлении о нашей АЭС ответил, что она никуда не годится. В реактор был поставлен последний запас неудачных каналов. Время шло, а результат уже можно было предвидеть. Надо было что-то предпринимать, чтобы миновать длительный период простоя и не подорвать веру в окончательный успех у людей, которые были уже и без того утомлены напряжением пускового периода.

В кабинете Н. А. Николаева, начальника АЭС, собралось совещание, и я поднял вопрос о необходимости выходить на полную мощность. Было принято решение поста-


8 Реактивность атомного реактора - его способность к развитию цепной реакции.

стр. 116


вить под строжайший контроль возможное накопление "гремучки" и выходить на полную мощность, чтобы проверить реактор, теплообменники и турбину. Через несколько часов на запрос из Управления я ответил: "Мощность реактора 100%, турбина дает 5 тыс. квт; все по проекту". Это было в октябре 1954 года. Позднее мы уже не встречались с такими сложными ситуациями. Тонкостенные трубки неудачных каналов были заменены на более прочные, а затем вообще было отменено охлаждение регулирующих стержней благодаря замене их на жароустойчивые. В один из дней случилось так, что все источники энергии в городе, кроме АЭС, были отключены (по техническим причинам), и Обнинск стал первым городом в истории человечества, жители которого приготовили свой утренний завтрак на энергии расщепленного урана. Вскоре последовали многие визиты на нашу АЭС ученых и инженеров, а также правительственных деятелей, желавших ознакомиться с атомной электростанцией. Среди этих делегаций была и делегация английских инженеров-энергетиков. Один из них, известный английский энергетик Б. Л. Гудлет, сказал своим коллегам; "Они сделали историческое дело".

6. Опыт 20 лет АЭС

Атомная электростанция в Обнинске действует вот уже 20 лет. Самый факт безаварийной работы АЭС в течение столь длительного периода, без всякого вреда для окружающей природы и населения, имеет огромное значение. Теперь, когда во всем мире строятся мощнейшие атомные электростанции, пример первой АЭС, построенной в нашей стране, является не только обнадеживающим, но также интересным и поучительным с чисто технической стороны. В самом деле, отдельные важнейшие узлы этой станции подвергались за 20 лет длительному воздействию излучения, переменной температуры, коррозии и накипи, однако остались работоспособными. Станция доказала также ядерную безопасность энергетического атомного реактора канального типа с водяным охлаждением. Эта сторона дела при настоящем уровне развития атомной энергетики, когда многие мощные реакторы устанавливаются в населенной местности я даже вблизи крупных городов, является наиважнейшей. За этот же период была доказана возможность глубокого выжигания урана-235 в ядерном горючем, что имеет большое значение для экономики атомных электростанций. На реакторе Обнинской АЭС были устроены специальные "петли", где изучались опытные каналы для более крупных и совершенных энергетических установок.

Как уже отмечалось, параметры пара на первой АЭС были ниже средних, принятых в современных турбинах. Впоследствии были осуществлены и изучены режимы кипения воды непосредственно в трубчатых ТВЭЛах реактора. Была создана "петля" для изучения теплоотдачи при кипении теплоносителя (воды), а в 1957 г. осуществлен перегрев пара в самом реакторе и параметры пара повышены до температуры 370°С и давления 85 атм. (вместо прежних 270°С и 12 атм.). Обстоятельный анализ режимов работы с кипением и перегревом пара дал основу для проектирования крупных графито-водных энергетических реакторов канального типа для Белоярской АЭС имени И. В. Курчатова (реакторы мощностью в 100 тыс. и 200 тыс. квт), Билибинской АЭС (реактор мощностью 120 тыс. квт) и Ленинградской АЭС (реактор мощностью 1 млн. квт). В этих работах активное участие принимали А. Н. Григорьянц, М. Е. Минашин, Г. Н. Ушаков, Л. А. Кочетков и др. Важнейшее значение имел тот факт, что трубчатые ТВЭЛы за весь период эксплуатации АЭС показали полную стойкость и не было ни одного случая их выхода из строя в нормальных режимах эксплуатации.

Вместе с тем была доказана возможность глубокого выгорания атомного топлива: с одной тонны слабообогащенного урана оказалось возможным снять 30 тыс. Мвт тепловой энергии за сутки. Для проектирования мощных станций, сооружаемых вблизи крупных городов, был крайне важен вывод, следовавший из длительной эксплуатации первой в мире АЭС, о ее полной радиационной безопасности как для обслуживающего персонала, так и для соседних с ней жилых поселков. Не было также случаев радиоактивного заражения ни реки, ни воздуха. Непрерывная работа атомной электростанция в Обнинске, помимо технического и экономического значения, имела еще большое значение в подготовке кадров для атомной энергетики. Уже в самом начале эксплуатации АЭС на ней обучались и стажировались инженеры, готовящиеся к работе на буду-

стр. 117


щих ядерно-энергетических установках и к разработке новых проектов. Многие из них стали потом руководителями и организаторами в новой области техники - атомной энергетике, среди них Н. А. Николаев, А. Н. Григорьянц и др.

Первая атомная электростанция в Обнинске опровергла все скептические суждения и прогнозы относительно значимости ее влияния на все будущее атомной энергетики в мире. Ведь даже после пуска АЭС вносились предложения о ее закрытии. Такие предложения свидетельствовали о непонимании того, что для уверенного проектирования будущих крупных АЭС важно накопить возможно более длительный опыт эксплуатации .небольшой экспериментальной станции, какой и явилась первая АЭС. При проектировании крупных ТЭЦ обычно закладывается срок амортизации не менее чем 25 лет. В отношении атомных ТЭЦ пока только практика первой АЭС дает основания для оценки возможного срока жизни энергетического атомного реактора.

Таков в самых кратких чертах смысл двадцатилетней работы первой АЭС и основные ее итоги. Быть может, многим покажется удивительным, что проект, осуществленный в период, когда сведения о константах ядерных реакций, о поведении материалов при облучении их нейтронами и гамма- лучами были крайне скудны, когда отсутствовали данные о коррозии и образовании накипи, теплопередача при высоких тепловых потоках только начала изучаться и методы расчета реакторов не были доведены до такой степени совершенства, какую обеспечивают теперь ЭВМ с их огромными возможностями, что этот проект оказался столь удачным. Я думаю, было бы неверно приписывать эту удачу просто счастливому стечению обстоятельств.

В основе успеха, безусловно, лежал общий высокий уровень нашей советской промышленности и инженерно-технических кадров. Именно на этой основе стало возможным получение чистейшего графита, высококачественных тонкостенных стальных трубок, чистейших материалов, необходимых для изготовления ТВЭЛов и многих других элементов оборудования станции, включая электропику. В основе успеха лежал также немалый опыт, уже накопленный в институте И. В. Курчатова и в коллективе Н. А. Доллежаля. Я как физик давно знал, что любые научные достижения опираются не только на точные знания, но и в значительной мере на научную интуицию, то есть на работу мысли, основанной на знании явлений и понятий. В течение своей совместной работы с такими выдающимися конструкторами и инженерами, как Н. А. Доллежаль, П. И. Алещенков, В. Ф. Гусев, я мог убедиться, что их успех покоится на тех же двух основах, что и у ученого физика: на точном знании, дополненном работой интуиции. Не прибегая к ней, мы во многих случаях должны были бы оказаться перед неспособностью принять решение, без которого, однако, было бы невозможно двигаться вперед. Вот эти-то факторы и обусловили удачу первой АЭС.

7. Первая Женевская конференция по мирному использованию атомной энергии

Летом 1955 г. в Женеве собралась первая Международная научно-техническая конференция по мирному использованию атомной энергии, созванная для осуществления программы "Атом для мира". Предшествовавшие ей работы по изучению атомного ядра и особенно реакций деления урана до того времени велись во всех странах скрыто, поскольку вся проблема имела военное значение. Редкие статьи и монографии содержали обычно информацию, относительно которой предполагалось, что она уже является для других ученых пройденным этапом.

Для советских физиков репетицией к Международной конференции стала сессия в АН СССР, на которой впервые "атомщики" выступили с докладами, в частности о запуске первого в нашей стране атомного реактора. И. В. Курчатов слушал отчеты о подготовке докладов, ставил вопросы, советовал, шутил - словом, был в наилучшем расположении духа. Выступал и один из наших выдающихся физиков. Его доклад показался нам отличным, однако И. В. Курчатов заметил: "Вот Вы употребляете термин "сечение"9 . На общем собрании Академии немало биологов, медиков, они поймут, что вы кого-то режете. Надо говорить так, чтобы всем было ясно, но немного можно оста-


9 Сечение - мера вероятности ядерных реакций, выраженная в размерах мишени, в которую нужно попасть, чтобы произошла реакция.

стр. 118


вить и непонятного, чтобы не подумали, что в нашем деле никакой премудрости нет". Доклад о сооружении, пуске и эксплуатации первой АЭС готовил автор этого очерка совместно с начальником станции инженером Н. А. Николаевым. И. В. Курчатов и Б. С. Поздняков принимали самое активное участие в подготовке этого важного документа. А выступить с докладом было поручено мне.

О Женевской конференции немало написано10 . Поэтому я остановлюсь лишь на некоторых деталях. Благоприятное отношение к нашему докладу со стороны оргкомитета конференции выразилось в том, что он был поставлен в повестке дня первым из научно-технических докладов и на него было дано дополнительное время. Среди участников конференции распускались олухи, что доклад о советской АЭС чисто пропагандистский и ничего по существу дела советские ученые не сообщат. На самом же деле он был строго научно-техническим, основанным на точных фактах и очень осторожным в смысле прогнозов и обещаний на будущее. Тем не менее доклад произвел огромное впечатление на тысячную аудиторию. Его восприняли как свидетельство возможности полного поворота в использовании атомной энергии от войны к миру, как рассказ о возможности радикального решения энергетических проблем на всей Земле. Несмотря на запрещение правилами конференции аплодисментов, окончание доклада об АЭС было встречено бурной овацией. Поднимавшийся на трибуну навстречу мне американский физик-реакторщик Зинн поздравил меня с успехом и тем самым вызвал в аудитории новый взрыв аплодисментов.

Мы тогда еще недостаточно сознавали, что все это были первые шаги к тому мирному сотрудничеству ученых, которое теперь кажется все более и более обнадеживающим. Имелись, однако, я другие тенденции. Так, жена выдающегося физика нашего времени Э. Ферми Лаура, будучи как бы летописцем конференции от США, крайне тенденциозно и неверно описала нас, советских ученых. В частности, из ее книги следует, что главным докладом был именно доклад Зинна. На самом деле американский физик говорил об опытах с экспериментальным кипящим реактором, что было весьма интересно для специалистов, в том числе и для нас. Но он не мог конкурировать с нашим докладом о первой АЭС, который показывал возможность и целесообразность повернуть всю деятельность по изучению атомной энергии в сторону ее мирного использования и в точности соответствовал духу и смыслу Женевской конференции, настроению большинства ее участников. Из нашего доклада следовало, что, кроме античеловеческого и самоубийственного применения ядерной энергии, возможна и совсем другая деятельность, направленная на благо людей. США в то время не имели атомной станции, сосредоточив свои усилия исключительно на военных аспектах. Поэтому они не могли представить на конференцию ничего такого, что могло бы быть соизмеримо с докладом о первой в мире АЭС. То был наш политический выигрыш, ранее не планировавшийся, однако вытекавший из самой природы нашего социалистического общества.

Конференции в Женеве по мирному использованию атомной энергии следовали одна за другой, с интервалом в несколько лет. В частности, на 2-й конференции (1958 г.) А. К. Красин сообщил об опыте глубокого выжигания атомного топлива на первой в мире АЭС. Таких опытов в то время ни у кого не было. Последняя из этих конференций, 4-я, состоялась в 1971 году. Существенно, что обсуждение на этих конференциях вопросов планирования атомной энергетики привело к более глубокому изучению проблемы энергетических ресурсов на Земле в целом. В результате этого изучения была установлена нетривиальность всей проблемы. Сейчас на планете работает уже более сотни крупных атомных электростанций, и количество их интенсивно растет. Пока это в основном станции на тепловых нейтронах, выжигающие редкий изотоп урана-235. Следующее поколение атомных станций на быстрых нейтронах, можно надеяться, позволит использовать и основной изотоп урана-238, которого в природе в 140 раз больше, нежели изотопа 235. Это значительно увеличит мировые запасы ядерной энергии. Не исключено, что в результате изучения термоядерных процессов удастся еще более расширить доступные человечеству источники энергии на Земле. Все это тем более интересно, что многие прогнозы, базирующиеся на установившихся темпах роста потребления энергии и темпах роста населения, приводят к весьма тревожным


10 См., в частности, В. С. Емельянов. Атом и мир. М. 1964; В. И. Орлов. Атом богатырский. М. 1968.

стр. 119


выводам о возможности катастрофической ситуации как с источниками энергии, так и с отходами ее производства (в виде тепла и радиоактивных шлаков) в не очень далеком будущем (100 - 200 лет).

8. Визиты в Обнинск

Вскоре после пуска атомной электростанции она стала настоящей Меккой для всех интересующихся этим новым делом. Среда них - высокие правительственные делегации, возглавлявшиеся видными политическими деятелями, желавшими лично ознакомиться с тем, что представляет собою АЭС и каковы ее возможности и перспективы; научно- технические делегации, заинтересованные в знакомстве со всеми деталями этого сооружения, а также делегации от различных организаций, преследовавших общеобразовательные цели. Невозможно сколько-нибудь полно осветить все эти визиты. Я остановлюсь лишь на немногих. Выше уже упоминалась делегация английских энергетиков, возглавлявшаяся Б. Ф. Дж. Шоуландом, руководящим сотрудником Британского управления по атомной энергии. Они интересовались всеми деталями атомной установки и методами ее эксплуатации. Этот опыт был им особенно интересен в связи со строительством атомной станции в Англии. В книге почетных посетителей станции английские гости записали: "Делегация Британского управления по атомной энергии выражает профессору Блохинцеву и его коллегам свое восхищение работой, которую они выполнили, а также благодарность за гостеприимство. Члены делегации выражают пожелание укрепить в будущем дружеское сотрудничество в деле мирного использования атомной энергии" (18 ноября 1955 г.).

В том же году атомную станцию посетила делегация ученых из ГДР во главе с Р. Ромпе. Они оставили запись: "Делегация Германской Демократической Республики считает большой честью, что она осмотрела первую атомную электростанцию в мире. Самые сердечные поздравления советским ученым, техникам и рабочим за это великое дело мира". На станции побывала также группа ученых из ГДР во главе со знаменитым немецким физиком Г. Герцем. С Г. Герцем уже многие годы нас связывали добрые отношения. Но я никогда не мог освободиться от впечатления, что предметом его юмора и сарказма часто служили методы организации научной работы в нашей стране (да и в других странах), которые, по его представлениям, нуждались в усовершенствовании. Поэтому мне было особенно приятно показать ему и его коллегам атомную электростанцию, вся работа которой основывалась на наших идейных традициях и на наших установившихся порядках. Г. Герц записал в гостевой книге: "Я уже многое слышал об атомных электростанциях, много читал, но то, что увидел здесь, превзошло мои ожидания.". Позднее при содействии советских ученых и предприятий нашей страны в ГДР был построен опытный реактор для физических исследований.

В июне 1955 г. атомную электростанцию посетил Джавахарлал Неру со своей дочерью Индирой Ганди. Их сопровождал посол Индии в СССР К. Менон, а с нашей стороны А. И. Микоян и другие ответственные лица. Для меня это был первый опыт дипломатического приема. Дж. Неру показался мне утомленным. Однако поражала его способность внезапно как бы освещаться изнутри, так что его собеседник мог почувствовать всю глубину души и разума этого человека. И. Ганди запомнилась своей чарующей скромностью и простотой. Дж. Неру интересовался, почему мы в нашем реакторе применяем простую, а не крайне дорогую тяжелую воду, как это намеревается делать в Индии Х. Баба11 . И мне пришлось подробно разъяснить ему эту техническую сторону дела. Дж. Неру посетил тогда и наш институт. Навстречу ему высыпали из лабораторий и кабинетов все сотрудники; он заметил, что они молоды, и спросил: "Это разве учебный институт?". И когда ему ответили, что исследовательский, он был поражен молодостью коллектива. В беседе с Дж. Неру я рассказал о том, что мы хорошо знаем индийских физиков, внесших свой вклад в современную науку, знаем индийских писателей и более всего Р. Тагора. Я высказал мысль, что сочетание высокой древней духовной культуры индии с современной наукой и техникой приведет Индию к настоящему расцвету. На это Дж. Неру заметил: "Мы к этому стремимся, но сейчас


11 В то время в Бомбее начиналось строительство экспериментального реактора, в котором применялась тяжелая вода. Мы применяли простую воду, но обогащенный, а не натуральный уран.

стр. 120


наша главная задача победить нищету, безграмотность и болезни". Покидая Обнинск, Дж. Неру оставил запись: "Я рад, что мне представился случай познакомиться с Вашей станцией, и очарован ею. Это дало мне возможность увидеть будущее, которое уже раскрывается".

Другим человеком, произведшим на меня неизгладимое впечатление, был Хо Ши Мин (визит в июле 1955 г.). И больше всего поражала в нем не просто доброжелательность к людям, а величайшая доброта. Как-то странно было представить себе, что перед нами партизан джунглей, гроза захватчиков, вождь своего славного народа. Осматривая станцию, он оказал: "Для моего народа это еще будущее, а сейчас надо победить!". Тогда я напомнил ему, что В. И. Ленин в труднейшие для нашей страны годы интересовался электрификацией, хотя многим это казалось фантазией. Как известно, ныне славный народ ДРВ наконец может приступить к мирному строительству. Рабочие атомной электростанции рассказывали мне, что они были обрадованы приветливостью Хо Ши Мина, которую заметил и я. Действительно, он здоровался со всеми и приговаривал: "Будь готов!". Хо Ши Мин записал в книге посетителей АЭС: "Империализм использует силу атома, чтобы уничтожать людей. Советское правительство использует силу атома на счастье людей всего мира. Мир во всем мире наверняка победит".

Закончу эти краткие заметки о визитах на АЭС рассказом о приезде Генерального секретаря Итальянской коммунистической партии П. Тольятти. Он очень много и подробно расспрашивал о станции. Его интересовали вопросы экономики и безопасности. П. Тольятти много рассказывал о политической жизни, социальных и экономических проблемах в Италии. У нас, его собеседников, осталось впечатление о нем как о глубоко образованном человеке, которому совершенно чужд трафаретный образ мышления.

Когда идея овладевает массами, она сама становится материальной силой. Ранее того она была достоянием немногих людей. Еще ранее она не родилась. Многие люди задолго до плавания Колумба и Магеллана были убеждены, что Земля - шар. Еще в древности Эратосфен довольно точно измерил его радиус. Много позднее эту идею преследовала инквизиция. Но именно великие плавания XV-XVI столетий сделали идею о шарообразности Земли достоянием всего мало-мальски образованного человечества и привели к глубочайшим изменениям в миропонимании людей. В наше время космические полеты, начиная с исторического полета Ю. А. Гагарина вокруг Земли и Ф. Бормана с товарищами к Луне, сделали для всех ясным малость земного шара и тем самым показали полную абсурдность войн как метода решения споров между народами. Они показали остроту демографических и экологических проблем, общих для всех людей - обитателей небольшой голубой планеты. Эти важные понятия и идеи далеко не новы, но именно благодаря космическим полетам они стали достоянием всех людей и поэтому становятся огромной силой.

Все это можно применить и к атомной энергии. С тех пор, как была открыта цепная реакция деления урана, стало ясно, что в принципе возможно получать электроэнергию за счет тепла, выделяемого в ядерном реакторе. Были довольно ясны и возможные технологические схемы АЭС. Неясно было лишь, как создать практически работающую станцию, радиационно- безопасную, надежную и экономичную. Возможность атомных взрывов, возможность использования атомной энергии были уже доказаны американской военщиной, трагедией Хиросимы и Нагасаки. Пуск первой атомной станции в СССР создал перелом в сознании людей и сделал идею о возможности мирного использования атомной энергии достоянием всего человечества. Он сделал ее социальной силой!

ОТ РЕДАКЦИИ: Настоящим очерком журнал начинает публикацию серии материалов под общим заголовком "Летопись трудовых побед социализма и коммунизма". Эта новая рубрика будет включать исторические очерки о важнейших трудовых деяниях советского народа в ходе борьбы за построение коммунистического общества в нашей стране.

Опубликовано 02 мая 2017 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?