Рейтинг
Каталог
Порталус
база публикаций

ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ есть новые публикации за сегодня \\ 17.12.18


А.С. Макаренко и Болшевская коммуна

Дата публикации: 11 октября 2007
Автор: Г. Хиллиг
Публикатор: Максим Андреевич Полянский
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ
Источник: (c) http://portalus.ru
Номер публикации: №1192108985 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Г. Хиллиг, (c)

найти другие работы автора

Истории Болшевской коммуны и отношению к ней А.С. Макаренко в научных исследованиях уделялось недостаточное внимание. В "Сочинениях" педагога-писателя в 7-ми томах имеется лишь одно упоминание об этом воспитательном учреждении в статье "Чудо, созданное советской жизнью" [1, с. 307]. В последнем собрании "Педагогических сочинений" в 8-ми томах встречаются и некоторые другие упоминания Болшевской коммуны, однако они приведены не полностью.

Сотрудники лаборатории Марбургского университета "Макаренко-реферат" неоднократно, начиная с 1972 г., указывали на связь А.С. Макаренко с Болшевской коммуной [2, s. 151-158]. В советском макаренковедении этим вопросом занимался проф. А.А. Фролов. В комментарии к сборнику "Теория и практика коммунистического воспитания" (Киев, 1985) он пишет, что эксперимент Болшевской коммуны "сыграл важную роль в истории макаренковского опыта" [3, с. 236]. Эта оценка позже была перенесена в восьмитомник педагога-писателя без пояснений следующим образом: "Изучение А.С. Макаренко опыта трудкоммуны бывших правонарушителей им. (!) ОГПУ N 1 в Болшеве... сыграло важную роль в становлении и развитии коллектива колонии им. М. Горького и коммуны им. Ф.Э. Дзержинского" [4, с. 348].

В настоящей статье предпринята попытка детально осветить отдельные страницы героико-трагической истории Болшевской коммуны.

История возникновения и развития коммуны. Болшевская коммуна являлась в свое время всемирно известным учреждением для перевоспитания молодых правонарушителей. Она была организована в 1924 г. неподалеку от станции Болшево Северной железной дороги. В 1933 г. Первая трудкоммуна ОГПУ получила имя Г.Г. Ягоды - председателя этого ведомства, впоследствии наркома внутренних дел СССР. (Харьковская детская трудовая коммуна им. Ф.Э. Дзержинского, созданная в конце 1927 г., как Первая коммуна ГПУ УССР, безусловно, ориентировалась на болшевское учреждение, опиралась на опыт коллектива куряжской колонии им. М. Горького.)

По словам ее организатора, сотрудника ОГПУ М.А. Погребинского, это воспитательное учреждение было создано Московским отделом народного образования (МОНО) в феврале 1924 г. как коммуна малолетних правонарушителей им. Розы Люксембург [5, с. 80]. Ее заведующим стал Ф.Г. Мелихов, "энергичный седоусый мужчина с крупным педагогическим стажем и опытом" [6. с. 33]. В августе того же года в связи с декретом о выселении из столицы "воровского элемента" [7, с. 37] коммуна была передана чекистам, а ее воспитанники вместе с персоналом переведены в Болшево, бывшее имение "шоколадного короля" Крафта, где располагался совхоз ОГПУ [8, с. 35; 6, с. 32].

Основанием для перевода послужил приказ Административно- организационного управления ОГПУ от 18 августа 1924 г., подписанный Г.Г. Ягодой, замом Ф.Э. Дзержинского. В нем также говорилось о том, что Ф.Г. Мелихов назначался заведующим коммуной, а М.А. Погребинский - общим руководителем проекта и связным с ОГПУ [9].

Почти во всех публикациях о Болшевской коммуне первая "наробразовская" стадия ее строительства не раскрывается. В


--------------------------------------------------------------------------------

* Статья посвящается светлой памяти В.И. Малинина, с которым автор на страницах журнала "Педагогика" вел плодотворный диалог по спорным вопросам историко- биографического макаренковедения.

стр. 59


--------------------------------------------------------------------------------

советском макаренковедении, в том числе и в цитированном выше комментарии восьмитомника, предполагалось, что инициатором ее создания был сам Дзержинский, а не Ягода, расстрелянный в конце 30-х гг. Трагическая судьба названного деятеля не разрешила составителям "Педагогических сочинений" А.С. Макаренко указать и полное название болшевского учреждения - трудкоммуна им. Г.Г. Ягоды ОГПУ- НКВД СССР N 1. (ОГПУ, как известно, в июле 1934 г. был подчинен НКВД СССР.)

С целью увеличения числа воспитанников в коммуну были приняты молодые правонарушители из Бутырской и других московских тюрем, а также из трудовой колонии Соловецкого концлагеря. Правонарушителям предлагали добровольно прибыть в коммуну для работы, что для них "было ново и неожиданно, и они подозревали "ловушку" со стороны ГПУ" [8, с. 36]. По словам немецкого писателя Г. Вальдена, молодые люди не осознавали, что помимо работы они должны еще и "социализироваться" - непонятное слово "социализация" они понимали как "ликвидация" [10, s. 105].

В известном, основанном на опыте Болшевской коммуны фильме "Путевка в жизнь" (1931) есть сцена доверия, мастерски снятая создателями картины. Об этой ситуации рассказывалось в одной из самых ранних публикаций о болшевцах, помещенной в журнале "Молодой большевик" в 1925 г.: "В первую партию взяли 15 человек. Предварительно переодели их в штатское, без конвоя, с одним провожатым отправили их поездом за город, в совхоз, где уже были оборудованы мастерские. Приехав на место, двух-трех человек послали за хлебом и колбасой, вручив им 15 рублей, без всякого провожатого" [7, с. 37]. Подобные приемы практиковались позже, как известно, и с будущими "кандидатами" в члены коммуны им. Ф.Э. Дзержинского.

Как и у А.С. Макаренко, в основу деятельности Болшевской коммуны были положены такие принципы, как добровольность пребывания в ней, доверие, производительный труд на благо общего хозяйства, полная самодеятельность коммунаров в единстве с руководством учреждения и персоналом. В цитированной выше публикации о коммуне (1925) говорится о двух основных принципах производственного и теоретического обучения: "1) Самодеятельность во всем: и в управлении, и в организации внутренней жизни; 2) Добровольность и доверие к набранным ребятам. В этом - секрет удачности опыта" [7, с. 40]. Далее утверждалось, что "ГПУ... дало первый положительный опыт и вклад в новой пролетарской педагогике". Опыт Болшевской коммуны автор предлагал рассматривать как достояние, которое должно "подвергнуться внимательнейшему изучению нашей советской нарождающейся педагогики и даже педагогики мировой". Наркомпросу рекомендовалось серьезно изучить это достижение и пересмотреть методику по борьбе с беспризорностью [7, с. 41, 37, 40].

Условиями для приема правонарушителей в коммуну служили: разрыв всех контактов с бывшими "дружками", отказ от алкоголя, наркотиков и азартных игр, готовность трудиться, принимать решения органов самоуправления.

Высшим органом самоуправления и последней инстанцией коммуны было общее собрание ее членов. Исполнительным органом служила "активная комиссия" из 5 человек [7, с. 39]. Существовали и другие комиссии, например конфликтная. В одной из статей упоминается, что "заведующий не имел и не имеет права провести то или иное мероприятие без утверждения его общим собранием" [8, с. 37].

В Болшевской коммуне случаи побегов воспитанников были достаточно редки, хотя ограждение и караул отсутствовали. Через несколько месяцев со дня открытия коммуны прекратились и кражи. Как и в колонии им. М. Горького, ребятам вручались ключи от всех складов, каждый чувствовал себя хозяином своего учреждения [7, с. 38].

Нарушения общего порядка строго преследовались, для чего использовались разнообразные санкции. Исключение применяли как крайнюю меру. Данное наказание практиковалось и в "дзержинке" - иногда и в более строгой форме: "без денег, без вещей". Об этом А.С. Макаренко неоднократно говорил в ходе своих выступлений, но их стенограммы пока что полностью не

стр. 60


--------------------------------------------------------------------------------

публиковались [11, л. 65]. Поэтому такие случаи, подтвержденные бывшими коммунарами-дзержинцами, до сих пор остались неизвестны.

Большинство болшевцев было в возрасте от 16 до 21 года. В первое время коммуна предназначалась лишь для юношей, но с начала 1927 г. в ней появились и девушки. Срок пребывания в Болшево составлял 2-3 года, но многие оставались после его окончания и даже обзаводились семьями. Так воспитательное учреждение, каким коммуна была вначале, стала производственным предприятием с общежитием для малосемейных.

Число коммунаров постоянно увеличивалось: 18 - в 1924 г., 77 - в 1926 г., 248 - в 1928 г., 655 - в 1930 г., 5000 человек - в 1936 г. С течением времени коммуна превратилась в небольшое "государство" с собственными магазинами, яслями, школами, кинотеатром, библиотекой, радиостанцией и больницей.

В первые месяцы болшевцы, как и дзержинцы, вовлекались и в сельскохозяйственные работы. Со временем "прачечная была перестроена в столярную мастерскую, свинарник - в слесарную мастерскую и клуб, сарай - в колесную мастерскую, конюшня - в механическую обувную мастерскую" [12, s. 92]. К ним затем присоединились деревообделочные мастерские. Все это позже превратилось в промышленный комплекс из трех фабрик - трикотажной, обувной (спортивная обувь) и коньковой. Во время посещения Болшевской коммуны М. Горький так оценил производство бывших правонарушителей: "Раньше раздевали, теперь начинаете одевать" [6, с. 7].

Стимулом труда служила, хотя и небольшая, зарплата, которая начислялась по тарифной сетке от 1-го до 5-го разряда (1-й разряд - 48 коп., 5-й - 5 руб. 40 коп.) [7, с. 38]. Позже оплата труда была переведена на профсоюзные ставки [8, с. 41].

В беседе с немецким педагогом Л. фон Кербер (1932) один из воспитателей Болшевской коммуны, отмечая эффективность ее работы, говорил: "Наша попытка перестроить молодых уголовников с помощью ответственной работы на производстве в большинстве случаев удалась. Тот, кто увлекся работой, смог создать основу для личной перестройки. Самое важное здесь - найти индивидуальный подход, потому что работа может выполнять воспитательную роль лишь в том случае, когда она отвечает природным способностям молодого человека. А если, к тому же, у него есть подходящая работа, тогда коллектив воздействует на него гораздо интенсивнее" [13, s. 91]. Постепенно члены коммуны были восстановлены в гражданских правах, ранее вынесенные приговоры аннулированы по ходатайству учреждения [13, s. 96].

Основная задача коммуны - дать бывшим правонарушителям "необходимую квалификацию, выровнять их" [7, с. 40]. Школа при этом играла второстепенную роль. В первое время школьные занятия велись ежедневно лишь по 2 часа [7, с. 40]. Очевидно, здесь имеются в виду вечерние уроки. Защищая необходимость серьезной школьной работы в только что открытой "дзержинке", А.С. Макаренко летом 1928 г. писал: "В Болшевской коммуне ГПУ под Москвой школа совсем уничтожена, а рабочее время подростков доведено до 8 часов" [2, с. 97]. В январе 1930 г. для болшевцев был открыт техникум с четырьмя отделениями, соответствующими специфике производства, и само "обучение для всех малограмотных членов коммуны обязательно" [8, с. 39].

В коммуне работали хоровой (уже с 1924 г.), духовой и струнный, драматический и литературный кружки, радиокружок и многие спортивные секции. Следует отметить, что струнный оркестр болшевцев до 1930 г. дважды занимал первые места на всесоюзных конкурсах [8, с. 39].

В 1925 г. в коммуне была организована ячейка ВЛКСМ, куда принимали с большим разбором. Так, в 1925 г. из 32 воспитанников 18 были комсомольцами, в 1931 г. из 1598 человек - только 84, а в 1935 г. лишь 131 комсомолец на 3100 коммунаров. То же видно по кандидатам в члены партии: в 1928 г. - всего 3, в 1931 г. - 14, в 1935 г. - 24 [6, с. 438а, 436а]. Одновременно быстро росло число семейных коммунаров: от одного в 1925 г. до 290 в 1931 г. и, наконец, 1036 в 1935 г. [6, с. 516а]. Для сравнения скажем, что в 1932 г. по случаю пятилетнего юбилея коммуны им. Ф.Э. Дзержин-

стр. 61


--------------------------------------------------------------------------------

ского, когда там было 342 воспитанника, председатель ее правления А.О. Броневой, видимо будучи в курсе о "мелкобуржуазной" ситуации в Болшево, с гордостью писал: "Сейчас коммуна насчитывает в своих рядах 8 кандидатов партии, 182 комсомольца и 110 пионеров. Таким образом, коммуну можно считать комсомольско-пионерской" [14, с. 10].

Важной вехой истории болшевского учреждения стало его десятилетие. В связи с этим событием в приказе НКВД СССР за подписью Г.Г. Ягоды от 7 июня 1935 г. говорилось: "Лучшим доказательством жизненности наших большевистских методов перевоспитания человека является наша Болшевская трудовая коммуна, превратившаяся из небольшой опытной мастерской в огромную фабрику переделки человека, празднующую на днях свой 10-летний юбилей" [15, л. 198].

Погребинский - Горький - Макаренко. В книге "Болшевцы" о Ф.Г. Мелихове говорится, что он "всегда мечтал о педагогических опытах большого размаха" [6, с. 51]. Удалось ли ему в Болшево осуществить свои мечты - неизвестно. Не оставили ни воспоминаний, ни литературных произведений о своей работе ни он, ни "беспартийный врач" С.П. Богословский, его заместитель со дня основания коммуны, а затем возглавивший ее в 20-х гг. [6, с. 33; 16, с. 8]. В отличие от педагогов чекист М.А. Погребинский стал автором двух книг о Болшевской коммуне. Поэтому данное учреждение обычно ассоциируется с его именем, а фамилия Мелихова его современникам ничего не говорила; мы даже не знаем, как он выглядел.

Первая из книг М.А. Погребинского - "Трудовая коммуна ОГПУ" - вышла в свет в августе 1928 г. под редакцией и с предисловием М. Горького, другая - "Фабрика людей" - в следующем году. Судя по личному письму А.С. Макаренко (декабрь 1930 г.) к члену правления коммуны им. Ф.Э. Дзержинского (было опубликовано с сокращениями и неточным названием - как "Докладная записка..."), он наверняка читал одну из них [4, с. 127],

Фамилия М.А. Погребинского включена в предварительный список прототипов персонажей "Педагогической поэмы" (составлен в начале 30-х гг.). Под заголовком "Сферы" там перечислено 58 лиц, практически всех их автор знал лично. Фамилии М.А. Погребинского и А.М. Горького стоят здесь рядом [17, л. 9]. Возможно, А.С. Макаренко с помощью последнего познакомился с чекистом. Правда, попытка встретиться с ним осенью 1929 г. в Москве, где он после назначении П.О. Барабарова политруководителем коммуны им. Ф.Э. Дзержинского пытался возглавить какое-нибудь другое детучреждение, не увенчалась успехом. В письме к Г.С. Салько от 20 сентября 1929 г. он сообщал: "Я ходил по начальствам. К сожалению, нет в Москве Погребинского, и поэтому по линии ГПУ ничего сделать не удалось" [18, с. 8].

Горький высоко ценил деятельность М.А. Погребинского как в Болшево, так и в других трудкоммунах ОГПУ. В цикле очерков "По Союзу Советов" он называл его, как и А.С. Макаренко, "ликвидатором беспризорности" [19, с. 21]. Пролетарский писатель, в 1929 г. посетивший Соловецкий лагерь вместе с М.А. Погребинским, характеризовал его как "человека неисчерпаемой энергии и превосходного знатока мира "социально опасных"... Он носит рыжую каракулевую шапку кубанских горцев, и "социально опасные" зовут его "Кубанка". Он говорит с ними на "блатном" языке тем же грубовато дружеским и шутливым тоном, как и они с ним" [20, с. 30-31].

Завершающий очерк посвящен работе Болшевской коммуны, где А.М. Горький еще раз возвращается к деятельности А.С. Макаренко в колонии горьковцев и коммуне дзержинцев, о чем он уже подробно писал во втором очерке: "Это один из фактов, которые требуют всестороннего и пристального, смею сказать, научного наблюдения, изучения. Такого же изучения требуют трудкоммуны "беспризорных". И там и тут совершается процесс коренного изменения психики людей, анархизированных своим прошлым; социально опасные превращаются в социально полезных, профессиональные "правонарушители" - в квалифицированных рабочих и сознательных революционеров" [21, с. 22].

Когда А.М. Горький в октябре 1928 г. узнал от одного из воспитанников об уходе А.С. Макаренко из Куряжской колонии,

стр. 62


--------------------------------------------------------------------------------

он сразу обратился к М.А. Погребинскому с просьбой похлопотать за него (педагог, очевидно, ничего не знал об этом). 8 ноября 1928 г. чекист ответил, что он проверит возможности "использования" А.С. Макаренко во вновь организуемой коммуне на Украине или в одной из действующих коммун ОГПУ или Наркомтруда РСФСР [22]. Значит, А.М. Горький беспокоился о будущем "завкола" еще до его письма от 22 ноября 1928 г., в котором тот сообщил своему шефу о "гибели" Куряжской колонии [4, с. 247-249].

В переписке А.С. Макаренко с А.М. Горьким нет даже упоминания о Болшевской коммуне. Возможно, они беседовали о ней во время своих встреч (июль 1928 г. в Куряже, сентябрь 1929 г. или позже в Москве). По всей вероятности, А.С. Макаренко, зная из очерков "По Союзу Советов" и газетных публикаций о положительной оценке писателем деятельности Болшевской коммуны, не хотел высказывать критики в ее адрес.

Подобный случай имел место в 1927 г., когда А.М. Горький рекомендовал А.С. Макаренко прочитать эту "интереснейшую" "Республику ШКИД" и сообщить ему о своих впечатлениях, на что тот вообще не отреагировал. Лишь через 10 лет, уже после смерти "шефа", педагог-писатель выступил с резкой критикой системы воспитания, изображенной в этой книге.

Отклик А.С. Макаренко на болшевский опыт. С деятельностью первой коммуны ОГПУ-НКВД СССР А.С. Макаренко был хорошо знаком не только из публикаций. Так, во время летнего похода в Москву (1929) вместе с дзержинцами он посетил и Болшево. В "Перевернутых страницах", включенных в юбилейный сборник Харьковской коммуны "Второе рождение" (Харьков, 1932), он писал: "Июль 28. Посещение коммунарами детской (!) коммуны в Болшеве. Перед этим где только коммунары не были! Излазили всю Москву, успели даже на лодках покататься по Москве-реке, а в Болшеве их поразило настоящее производство, настоящее промышленное богатство. Болшево - это старший брат: ребята там старше и дело у них серьезней. У них множество машин, строится новая пятиэтажная фабрика. При виде благодати притихли коммунары и... позавидовали. С того дня начали наши коммунары мечтать о заводе, но как до него было далеко!" [14, с. 19-20].

Кстати, двумя месяцами позже в поисках нового для его работы детучреждения под Москвой А.С. Макаренко опять был в районе Болшевской коммуны. 21 сентября 1929 г. он сообщал жене об осмотре "небольшой коммуны для трудных, всего на 100 человек, возле ст. "Болшево" Северной ж.д. - это возле той самой станции, возле которой коммуна ГПУ, только с другой стороны" [18, с. 11].

В отдельных изданиях третьей части "Педагогической поэмы", вышедших в 1936 г., есть фрагмент, который отсутствует во всех других изданиях: "До нас (т.е. в колонию им. М. Горького. - Г.Х. ) уже доходили рассказы о Болшевской коммуне, кое-что мы и читали о ней и о Погребинском. Нашлись пацаны, бывавшие в Болшево. Они говорили: Не колония, а коммуна! Не так, как в наробразе, а сами хозяева, как у нас, честное слово!.." [23, с. 301].

Однако в "Марше 30 года" (М., 1932), где одна из глав посвящена описанию поездки дзержинцев в столицу, о посещении Болшевской коммуны вообще не упоминается. А в "Опыте методики работы детской трудовой колонии" А.С. Макаренко даже утверждает, что для организации производства коммуны им. Ф.Э. Дзержинского "не было образцов" [4, с. 188].

Чем можно объяснить такую противоречивую оценку опыта Болшевской коммуны?

Восторженный отзыв о ней относится к концу 1931 г. Данный материал, "Перевернутые страницы", по всей вероятности, готовился для какого-нибудь издания Харьковской коммуны, посвященного пуску завода электроинструментов. В пользу этого свидетельствует то, что хроника событий 1932 г., в отличие от четырех предыдущих лет, ограничивается лишь констатацией голых фактов, в ней отсутствует характерное для А.С. Макаренко эмоционально-художественное их описание и обобщение.

Вскоре после пуска завода "дзержинка" была реорганизована, а должность заведующего упразднена. А.С. Макаренко стал выполнять обязанности начальника педагогической части, а также "помощника" нередко менявшегося начальника коммуны,

стр. 63


--------------------------------------------------------------------------------

сотрудника ГПУ-НКВД. Вследствие превращения этого воспитательного учреждения в сложный, бурно развивающийся промышленный комплекс в августе 1932 г. педагог-писатель решил окончательно покинуть коммуну. Тогда, работая над версткой "Марша", он, очевидно, пришел к выводу, что о Болшево и его "промышленном богатстве" лучше не упоминать.

В тот же период (осень 1932 г.) А.С. Макаренко приступил к подготовке "Опыта методики". Из предисловия следует, что коммуна для него была делом прошлым. Здесь он представлял опыт "дзержинки" как свое собственное достижение, не имеющее аналогов. После неблагоприятных для него событий последних месяцев ссылка на опыт Болшевской коммуны была неуместной.

Когда 12 июня 1935 г. в стране широко отмечался 10-летний юбилей коммуны в Болшево, А.С. Макаренко вновь обратился к опыту "старшего брата". Последние главы "Педагогической поэмы", где речь идет о коммуне им. Ф.Э. Дзержинского, были написаны летом 1935 г. в Киеве, когда он приступил к работе в отделе трудколоний НКВД УССР. Тогда уже ему ничто на мешало показать болшевское учреждение как образец для "дзержинки". Он сравнивает коммуну им. Г.Г. Ягоды с колонией им. М. Горького и пишет, что там дело поставлено "как у нас". В этом есть и оправдание своей собственной работы, и удовлетворение тем, что его достижения так же важны, как и опыт тогда уже всемирно известной Болшевской коммуны.

Книга "Болшевцы" и последствия. Сборник "Болшевцы. Очерки по истории Болшевской имени Г.Г. Ягоды трудкоммуны НКВД", написанный девятнадцатью начинающими писателями, вышел в свет под редакцией и с предисловием М. Горького летом 1936 г. Рецензия А.С. Макаренко на данную книгу была опубликована в "Литературной газете" 27 августа этого года. Ранее вышли два отзыва - в "Известиях" 4 августа и в англоязычной газете "Moscow Daily News" 16 августа.

Используя оценки А.М. Горького о высокой значимости его работы (в письме от 30 января 1933 г.), А.С. Макаренко в своей статье аналогично отзывался о деятельности Болшевской коммуны: "К сожалению, по причинам абсолютно странным, десятилетний педагогический опыт чекистов, блестящий опыт мирового значения, до последнего дня игнорируется педагогической литературой. Я не знаю ни одной книги, посвященной анализу выводов из этого опыта" [24, с. 206].

Одновременно А.С. Макаренко отмечал недостатки книги в художественном отношении. "Очень слабо, сравнительно с коммунарами, сделаны фигуры руководителей коммуны. Мелихова и Богословского почти невозможно отличить одного от другого... Обе эти фигуры получились несколько пассивными и бесстрастными, это не соответствует их действительному значению в истории Болшевской коммуны. Несколько живее изображен Погребинский, но и в его изображении преобладают высказывания над показом... Можно прямо сказать: создатель Болшевской коммуны тов. Погребинский в книге не показан во весь рост" [24, с. 207].

В заключении своей рецензии А.С. Макаренко приходил к положительным выводам, указывая на необходимость издать данный сборник также и на иностранных языках: "...сделана очень хорошая, очень важная и полезная книга. Сделана любовно, талантливо. За границей книга должна произвести еще большее впечатление, чем у нас, в ней замечательно уверенно звучит наша философия человека, в ней хорошо показаны корни пролетарского гуманизма" [24, с. 207]. Примером такого издания, безусловно, служил помпезный сборник под редакцией М. Горького, публициста Л.Л. Авербаха и чекиста С.Г. Фирина (1934) о "спецэкскурсии" почти двух сотен советских литераторов, в том числе пролетарского писателя, на строительство Беломорканала им. И.В.Сталина в августе 1933 г. Вскоре был опубликован и англоязычный вариант данного сборника.

"Шеф" Болшевской коммуны Г.Г. Ягода уже через месяц после публикации рецензии А.С. Макаренко был снят с поста наркома внутренних дел СССР, его заменил Н.И. Ежов. Арест Г.Г. Ягоды произошел 3 апреля 1937 г., после чего имя этого деятеля убрали из названий учреждений, в том числе и Болшевской коммуны (31 мая 1937 г.) [25, с. 9]. На третьем московском показательном процессе (март 1938 г.)

стр. 64


--------------------------------------------------------------------------------

Г.Г. Ягода был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян. М.А. Погребинский, который с августа 1933 г. работал в Нижнем Новгороде (Горьком) полномочным представителем ОГПУ, 4 апреля 1937 г., будучи начальником Горьковского облуправ-ления НКВД СССР, узнав об аресте своего земляка и бывшего "хозяина", покончил жизнь самоубийством [26, с. 98-99].

Как следствие этого, газетный материал "Болшевцы" сам А.С. Макаренко или его последователи исключили из личного архива, и поэтому для советских макаренковедов он оставался неизвестным. И только в 1986 г., спустя 10 лет после его перепечатки в "Марбургском издании" собрания сочинений А. Макаренко, текст был вновь, хотя и с сокращениями, опубликован в Советском Союзе [27, с. 9-11].

О трудном положении педагога-писателя после ареста Г.Г. Ягоды и смерти М.А. Погребинского свидетельствуют два его высказывания. Так, 21 апреля 1937 г. во время прений по лекции "Художественная литература о воспитании безнадзорных детей" один из слушателей поинтересовался его мнением о книге "Болшевцы". Как видно из стенограммы выступления, ответ А.С. Макаренко был уклончивым: "Я не имел в виду говорить о ней, потому что там иные дети и совершенно другие задачи воспитания" [28, л. 26]. Правда, болшевцы, в отличие от дзержинцев, были правонарушители, а не беспризорники и по возрасту немного старше, чем воспитанники в макаренковских учреждениях. На этой же встрече на вопрос о фильме "Путевка в жизнь" оратор ответил: ""Путевка в жизнь" - страшная вещь... между тем ничего общего между "Путевкой в жизнь" и "Педагогической поэмой" нет" [28, л. 21]. Примечательно, как составители семитомного Собрания сочинений А.С. Макаренко обращались с этим высказыванием: первую фразу вообще исключили (лишь в восьмитомнике она была восстановлена), а вторую препарировали по идеологическим канонам отечественной педагогики 40-50-х гг. (в восьмитомнике эта фраза вновь дана по семитомнику): ""Путевка в жизнь" и "Педагогическая поэма" объединяют советские принципы отношения к человеку, а методы воспитания в этих произведениях разные" [29, с. 379; 27, с. 43]. Такая редакторская правка, как мы сегодня знаем, принадлежала или Г.С. Макаренко, или одному из ее помощников при подготовке к печати творческого наследия мужа.

11 мая 1937 г., после встречи "беспартийного актива" писательского дома в Лаврушинском переулке (Москва) у редактора отдела литературы и критики газеты "Правда" И.Г. Лежнева, который в своей статье к пятилетию ликвидации РАППа назвал "Педагогическую поэму" одной из лучших книг новейшей советской литературы [30, с. 2], А.С. Макаренко отметил в дневнике: "Лежнев роздал темы, мне почему-то тыкнул "Болшевцев", "напишите про эту кормушку". Не знаю, что буду писать" [31, л. 2].

Отрицательную оценку книга о Болшевской коммуне получила в редакционной статье, появившейся в конце июля 1937 г. в седьмом номере журнала "Красная новь", куда были включены также первые главы макаренковской "Книги для родителей". В ней утверждалось, что этот сборник представляет собой "беззастенчивую рекламу Ягоде", которую сочинили приспешники "троцкистов" в духе кампании "вредительской деятельности по срыву и саботажу общественно- литературных начинаний, мероприятий и мыслей Горького" [32, с. 335]. Как следствие, сборник "Болшевцы", вышедший вторым изданием в том же, 1936 г., был изъят из книжных магазинов и библиотек. (Кстати, такую же судьбу имели и книги М.А. Погребинского.) После изнурительных и безрезультатных поисков в фондах книжных хранилищ СССР в начале 70-х гг. мне удалось обнаружить сборник "Болшевцы" в Нью-йоркской публичной библиотеке.

Итоги. Почти 10 лет после встречи Макаренко с дзержинцами Первой коммуны ОГПУ и знакомства с соседним детдомом педагог-писатель с женой вновь был в Болшево - но на этот раз с целью поиска не воспитательного учреждения, а... дачи. В письмах Льву Салько супруги рисовали идиллический образ этого места, не упоминая "старшего брата" Первой коммуны ГПУ-НКВД УССР, которая, в соответствии с решением Совнаркома СССР от 30 декабря 1938 г. и приказом начальника АХУ НКВД СССР от 7 января 1939 г.,

стр. 65


--------------------------------------------------------------------------------

только что была реорганизована в промышленный комплекс и переименована в Харьковский комбинат НКВД СССР им. Ф.Э. Дзержинского [33, с. 2]. Таким образом, трудкоммуны Украины, в том числе "дзержинка", передавались в подчинение общего руководства во всесоюзном масштабе.

В письме Г.С. Макаренко сыну (6 марта 1939 г.) можно прочесть: "Мы ездили в Болшево снимать дачу и сняли. Решили с отцом, что надо ее закрепить за собой, а то еще неизвестно, что нам предложат в дачтресте. Если будет что- нибудь действительно хорошее, тогда подумаем, как быть. Завтра отнесу заявление в дачтрест. Дача в Болшево очень уютная, с прекрасной верандой. Много зелени вокруг. Четыре очень уютные комнаты, не проходные. Дорога с вокзала будет очень хороша летом... Река совсем близко - в пяти минутах ходьбы. Места там очень красивые и живописные. Дача совсем культурная. На реке лодки и лодочная пристань. Говорят, прекрасное катание. Отцу там очень понравилось и он уверен, что летом там будет прекрасно" [34].

И через неделю (13 марта 1939 г.) "глава семьи" сам сообщал пасынку об этом событии: "Дачу в Болшево наняли. Очень милое место, почти на самой Клязьме. От станции идти минут двадцать пять без особого напряжения. Четыре комнаты и веранда, маленький садик и очень живописные окрестности" [35, л. 31 об.].

Возвращаясь к теме статьи, следует отметить, что невыясненным остается вопрос о том, какие связи существовали между макаренковскими учреждениями на Украине и подмосковной коммуной? Как это можно истолковать? Параллелизм? Взаимопроникновение сходных идей? Повторение? Обогащение уже имевшегося опыта?.. Пока не обнаружены и не "открыты" новые архивные материалы о Болшевской коммуне, окончательный ответ на эти вопросы дать нельзя.

И все-таки здесь прослеживается определенная тенденция, которую также хотелось бы облечь в форму вопроса: способствовало ли стремление А.С. Макаренко доказать самобытность своего воспитательного эксперимента забвению опыта Болшевской коммуны? В истории педагогики осталось лишь имя Макаренко...

Литература

1. Макаренко А.С. Соч.: В 7 т. Т. 7. М., 1958.

2. A.S. Makarenko und die sowjetische Paedagogik seiner Zeit. Marburg, 1972.

3. Макаренко А.С. Теория и практика коммунистического воспитания / Сост. А.А. Фролов. Киев, 1985.

4. Макаренко А.С. Пед. соч.: В 8 т. Т. 1. М., 1984.

5. Детский дом. 1929. N 1.

6. Болшевцы: Очерки по истории Болшевской имени Г.Г. Ягоды трудкоммуны НКВД / Под ред. М. Горького, К. Горбунова, М. Лузгина. М., 1936.

7. Молодой большевик. 1925. N 10-11.

8. Наши достижения. 1930. N 7.

9. СССР на стройке. 1934. N 4.

10. Der Sturm. 1927/28. N 8.

11. РГАЛИ. Ф, 332. Oп. 1. Ед. хр. 183.

12. Osteuropa. 1932/33.

13. Von Koerber L. Sowjetrussland kaempft gegen das Verbrechen (Советская Россия борется против преступности). Berlin, 1933.

14. Второе рождение. Трудовая коммуна им. Ф.Э. Дзержинского. Харьков, 1932.

15. Архив МВД Украины. Ф. 45. Oп. 1. Т. 3.

16. Правда. 1935. N 149.

17. РГАЛИ. Ф. 332. Oп. 4. Ед. хр. 1.

18. Ты научила меня плакать...: Переписка А.С. Макаренко с женой (1917-1939) / Сост. и ком. Г. Хиллига и С. Невской. В 2 т. Т. 2. М., 1995.

19. Наши достижения. 1929. N 2.

20. Наши достижения. 1929. N 5.

21. Наши достижения. 1929. N 6.

22. Архив А.М. Горького. ПГ. КГ-ОГ. 2-31-2.

23. Год XVIII. Альманах восьмой. М., 1935.

24. Макаренко А. Собр. соч. Марбургское издание. Т. 7. Равенсбург, 1976.

25. Щит и меч. 1989. N 1.

26. Педагогическое обозрение (Нижний Новгород). 1995. N 1.

27. Макаренко А.С. Пед. соч.: В 8 т. Т. 7. М., 1986.

28. ИМЛИ РАН. Рукописный отдел. Ф. 114. Oп. 1. Ед. хр. 2.

29. Макаренко А.С. Соч.: В 7 т. Т. 5. М., 1958.

30. Правда. 1937. N 112.

31. РГАЛИ. Ф. 332. Oп. 5. Ед. хр. 15.

32. Красная новь. 1937. N 7.

33. "Дзержинец" (Харьков). 1939. N 4.

34. РГАЛИ. Ф. 332. Oп. 5. Ед. хр. 108. i

35. РГАЛИ. Ф. 332. Oп. 5. Ед. хр. 52.

стр. 66

--------------------------------------------------------------------------------

Опубликовано 11 октября 2007 года




Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

Прямая трансляция:

Сегодня в тренде top-100


О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама