Рейтинг
Каталог
Порталус
база публикаций

ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ есть новые публикации за сегодня \\ 17.11.18


ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ ЮГОСЛАВИИ С РОССИЕЙ В XVIII ВЕКЕ

Дата публикации: 11 февраля 2018
Автор: А. П. БАЖОВА
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ
Номер публикации: №1518354087 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


А. П. БАЖОВА, (c)

найти другие работы автора

На берегу Боко-Которского залива в Адриатике, высоко над морем в г. Пераст, стоит небольшое здание из серого камня. Одной стеной оно прилепилось к горе, три другие обдуваются ветром, и окна смотрят на морской простор. Это здание называется "Наутика". В 1698 г. перащанин Марко Мартинович обучал тут морскому делу 17 юношей из России, и здесь провел девять дней русский сановник из близкого окружения Петра I П. А. Толстой. В дневнике, который он вел тогда, Толстой записал: "Прибыли в местечко, которое называется Пераст. Здесь живут капитаны, астрономы и моряки. Их дома построены из камня, а вокруг сады. Это местечко лежит среди высоких гор на самом берегу моря. Здесь живут хорваты и сербы православной веры... Сербы все говорят славянским языком, и во многих местах у тех сербов святых икон, письма и книг печати московской много... К московскому народу очень сердечны и привержены"1 .

Узкая полоска земли у Боко-Которского залива не давала простора для земледелия. И еще с XV в. повелось, что жители прибрежных городов - Пераста, Доброты, Люты, Котора - становились мореходами. К началу XVIII в. морское дело стало главной профессией жителей Боки. Между прочим, как свидетельствовал в 1797 г. русский дворянин Г. Островский, "в морских сражениях против турецкого флота далматинцы превосходят венецианцев, что признают и сами венецианцы, отмечая храбрость моряков- славян"2 . Хотя к началу XVIII в. значительная часть Далмации и Бока находилась под властью Венеции и официальным языком там был итальянский, на улице и в семье люди пользовались языком, близким старославянскому, что и определило отправку русских учеников именно в Пераст.

Мартинович был известен как теоретик и практик морского дела. Он славился знанием арифметики, географии, черчения, гидрографии, кораблестроения3 . Окончив частную морскую школу, он юношей плавал на корабле своего отца, занимался торговлей, потом сам командовал кораблем, "своей рукой сделал несколько чертежей и навигационных карт, которые вызывали удивление искусным исполнением"4 . Недавно была опубликована хранящаяся в Публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина рукопись "Сказание о хождении капитана М. Мартиновича, что из Пераста, а сказание самое практичное, что он сам видел в Леванте и что сам искусился и помнит"5 . Мартинович был также литератором. В музее Пераста сохранились его стихи в честь освобождения г. Герцег-Нови от турецкого ига и описание


1 "Путевой дневник П. А. Толстого". "Русский архив", 1888, кн. V, стр. 14.

2 Е. А. Княжецкая. Связи России с Далмацией и Бокой Которской при Петре I. Статейный список дворянина Григория Островского, посланного из Гааги в Шклявонские земли. "Советское славяноведение", 1973, N 5, стр. 47 - 48.

3 Н. Луковиh. Марко Мартиновиh математичар и наутичар "Годиньак Поморского музеjа" Бр. II. Котор. 1953, стр. 35 - 37.

4 Д. Мартиновиh. Libro trattato della descendenza della casa Stiepcovich da Perasto hora detta casa Marcovith о Martini о Martinovicth. In Perasto l'Anno MDCCXXVIII, p. 55. Рукопись. Музей Пераста, PAVLXI.

5 Б. Л. Богородский. Уникальный источник профессиональной лексики моряков России и Далмации конца XVIII в. М. 1972.

стр. 88


наиболее ярких событий в жизни города. Они представляют собой не только документы эпохи, но и образец прозы периода барокко6 .

В 1698 г. у Мартиновича обучались морскому искусству Б. И. Куракин - свояк царя, Я. И. Лобанов-Ростовский, П. А., Ф. А. и Д. М. Голицыны, Ю. Я., М. Я. и А. Я. Хилковы, И. Д. Гагин, А. И. Репнин, А. Ф. Лопухин - брат царицы, В. П. Шереметев - брат военачальника Б. П. Шереметева, М. Ф. Ртищев, Н. И. и Ю. И. Бутурлины, М. А. Матюшкин7 . Вместе с ними обучались и их слуги и другие лица. Так, вместе с Куракиным свидетельство о прохождении морской службы получил солдат Иван Сушков, о котором сказано: "Нахожу его способным совершать морские операции, если ему то позволят вышестоящие власти"8 . Как было указано Петром I, ученики должны были освоить карты и компасы, уметь управлять кораблями в обычном походе и в бою, по возможности научиться строить их, а по возвращении привезти с собой двух искусных мореплавателей либо кораблестроителей9 . В Перасте русские юноши обучались математике, астрономии, морскому делу, механике и прошли курс практического обучения. Они увидели Адриатику и Средиземноморье, побывали в Дубровнике, Баре, Герцег-Нови, Риме, всюду знакомились с архитектурой, живописью и памятниками старины.

При возвращении на родину все обучавшиеся у Мартиновича получили подтвержденные венецианским Сенатом свидетельства о том, что они "искусны в морской науке, знают компас и все виды ветров, читают навигационные карты и продемонстрировали свои знания на практике в морских походах"10 . Пи один из учеников знаменитого перащанина не стал мореплавателем, но большинство из них занимали затем высокие посты в Русском государстве. Б. И. Куракин был посланником в Риме и Париже, Д. М. Голицын - на дипломатической службе в Стамбуле, А. Я. Хилков был министром- резидентом в Швеции, М. А. Матюшкин и Ю. И. Бутурлин стали генерал-аншефами. Факт обучения русских людей в Боке Которской на рубеже XVII-XVIII вв. имел немалое значение для дальнейшего развития культурных, политических и экономических связей между Россией и югославянами.

Церковные контакты между ними существовали издавна; церкви и монастыри в югославянских землях получали помощь от России. Еще в XVII в. далматинский историк М. Орбини писал о славянах как о едином племени; хорватский священник и писатель Ю. Крижанич призывал русского царя "освободить подунайских словен от турецких султанов"; поэты Дж. Палмотич и И. Гундулич призывали "солнце взойти на востоке и защитить христианские народы от турецкого ига". Позднее жизнь русских людей в югославянской среде и каждодневное общение оказали влияние на складывание у югославян более ясных представлений о родственном народе, живущем в России. А эти русские люди, ставшие затем сановниками и вообще лицами, влиявшими на политическую и культурную жизнь своей страны, никогда не забывали о впечатлениях, полученных ими в юности. Так, П. А. Толстой, будучи русским посланником в Стамбуле, рекомендовал Петру I Савву Владиславича из Герцег-Нови и Матвея Змаевича из Пераста. Первый стал затем приближенным царя, выполнявшим его ответственные поручения и осуществлявшим связь с Далмацией и Б-кой, второй - адмиралом и одним из строителей русского флота.

Отношения России с югославянскими землями существовали давно. До конца XVII в. преобладали контакты в области культуры11 . XVIII в. открыл новую их страницу. Росту культурных связей югославян с Россией на протяжении XVIII в. способствовала русская помощь в устройстве начальных школ, распространении педагогической


6 А. Лалошевиh. Живот и дjело кап. Марка Мартиновиhа. "Zbornik vise pomorske skole u Kotoru". Br. 1. 1974, str. 36; Эти рукописи опубликовал P. Butorac. Dva nepoznata rukopisa M. Martinovica. "Anali" Historijskog institute JAZU u Dubrovniku. Dubrovnik. 1952.

7 Имена учеников обозначены на картине "М. Мартинович обучает русских бояр- ", которая находится в музее г. Пераст. Автор неизвестен; не выяснено также, как она попала в Пераст и когда написана.

8 "Архив кн. Ф. А. Куракина". Кн. IV. Саратов. 1893, стр. 77.

9 "Путевой дневник П. А. Толстого", стр. 170.

10 "Архив кн. Ф. А. Куракина". Кн. IV, стр. 77.

11 М. Н. Тихомиров. Исторические связи русского народа с южными славянами с древнейших времен до половины XVII века. "Славянский сборник". М. 1947,

стр. 89


литературы, подготовке кадров светской и духовной интеллигенции. В конце XVII в. часть сербов во главе с патриархом Арсением, спасаясь от мести турок за участие в войне на стороне Австрии, переселилась в пределы Габсбургской монархии. Однако австрийское правительство и католическая церковь повели ассимиляторскую политику, стремясь растворить славян в среде немцев и венгров. Это вызывало протест со стороны многих переселенцев, а особенно сербов, на которых не распространялась школьная автономия. Они активно боролись за сохранение национальной самобытности, за право обучать детей на родном языке. Интересна в связи с этим деятельность русского учителя в Воеводине Максима Суворова.

Согласно просьбе белградского митрополита Моисея "прислать двух искусных учителей латинского и славянского языка с определением для них жалованья", Петр I распорядился направить "двух учителей из киевских школ"12 . Жалованье было положено в 3 тыс. руб. в год каждому, но вместо двух послали одного - синодального переводчика Суворова. 1 октября 1726 г. он "отворил словенскую школу, в которой было 7 учеников", в Сремских Карловцах - центре области, где расселились сербы в пределах Габсбургской монархии. На следующий год учеников стало 124. Суворов отмечал, что "ученики [знают] лишь азбучницы и десятисловцы, а учащихся по рукописному весьма малое число", а на требование обучать их латыни отвечал: "Прежде чем учить языку неизвестному, надо научить уже познатому. А здешний язык весь помешан, поэтому обучаю книжному словенскому языку". Учитель сам оборудовал помещение: объединил комнаты, поставил скамьи, вырыл с помощью учеников колодцы, заготовил дрова, просил у Синода материальной поддержки и книг, "ибо книг в здешних странах весьма скудно. Или униатские, или обветшалые венецианские, или рукописные ветхие. Прежде снабжались книгами из России, а теперь их на границе не пропускают"13 .

Между тем царское правительство не очень-то заботилось о посланном за границу учителе. В 1731 г. Суворов сообщал, что денег у него нет ни на то, чтобы содержать школу и семью, ни на то, чтобы вернуться на родину. Вместе с просьбой об увеличении субсидии он посылал отчет о своей работе. В Синод было прислано также письмо 10 сербских епископов, 7 обер-капитанов и других лиц. В нем говорилось: "Мы словено- сербского народа делутирты сообщаем, что труды (Суворова. - А. Б.) полезны обществу и за то императорскому величеству всероссийскому весьма благодарны и всегда благодарить не перестанем... Исполненный вами с добрым и честным поведением труд ваш нам угоден и полезен... и того ради от долга вас освобождаем и пребывания вашего у нас желаем". В результате Суворов получил в помощь себе двух учителей14 .

С 1731 г. в Петроварадине и Араде уже преподавали его ученики. Когда он счел возможным покинуть Карловцы, ибо у него немало учеников, "способных преподавать в словенских школах", и выехал в Вену для возврата в Россию, то к российскому чрезвычайному посланнику в Вене Л. Ланчинскому поступило прошение от сербского населения Габсбургской монархии: "Со слезами просим пожаловать нам в Сегедин Суворова учителем нашему бедному народу... Около Сегедина многие деревни есть, а во оных жители почитай все греческого исповедания, от которых многие хотят детей своих в Сегедин посылать, а от времени освобождения той земли от турецкого ига дети находятся необучены". Ланчинский поддержал просьбу, и Суворов был оставлен там учительствовать, причем ему прибавлено жалованья 100 руб. в год, "дабы мог себя без нужды содержать".

В 1733 г. прибыли в сербские земли учителями Э. Козачинский, П. Казуновский, Г. Климовский, Г. Шумлян, Т. Левандовский, И. Минацкий15 . Козачинский, став потом ректором семинарии в Сремских Карловцах, старался сохранить школы с обучением на церковнославянском языке, понятном сербскому населению. Из его письма от 26 мая 1736 г. узнаем, что он своей властью вместо учителя немецкого языка принял


12 ЦГАДА, ф. 248, оп. 13, кн. 696, лл. 8 - 8 об.

13 Д. Руварац. Прилог историjе српске цркве. "Споменик". Т. XXXIV. Др. разред. Београд. 1898, стр. 148, 152, 156.

14 ЦГАДА, ф. 248, оп. 14, кн. 770, лл. 874, 877, 879, 881.

15 Т. Остоиh. Српска кньижевност од Велика сеобе до Доситеjе Обрадовиhа. Сремски Карловцы. 1905, стр. 26,

стр. 90


дьяка Романа и с подробной инструкцией послал его "в дальнюю школу обучать учеников азбуке и грамматике словенской"16 . В 1733 г. русские учителя преподавали уже в школах Белграда, Пожареваца, Вуковара, Сремских Карловцев, Майданпека, Нови Сада. Они приняли участие в подготовке первого поколения сербских учителей, преподававших на родном языке.

В Сремских Карловцах у Козачинского и его ученика Петра Райковича обучался Йован Раич, который в 1753 - 1756 гг. продолжил обучение в Киевской академии, а в 1758 г. стал профессором латинской школы в Карловцах. То был образованный человек, видный деятель югославянского Просвещения, основоположник новой сербской историографии, автор написанной в 1768 г. работы по истории югославян17 . В Араде, где школьное дело вели ученики и коллеги Суворова, окончил низшую и высшую школу известный просветитель Савва Текелия, первый доктор среди сербов.

Деятельность русских учителей и их учеников вызывала недовольство правящих кругов Австрии и Венеции. С 1759 г. указом венецианского Сената иностранным монахам- учителям было запрещено появляться в Далмации. Сенат противился созданию школ, в которых преподавание велось на церковнославянском языке18 . Когда в 1761 г. сербы из Задара, Шибеника и Скрадина просили открыть школу, выражая готовность содержать ее на собственные деньги, с обучением их детей не только чтению и письму, но также "гуманистике и риторике", референт Сената по поводу этой просьбы доложил: "Прежде всего мне кажется, что не полезно государству преподавание науки и знаний подданным низших сословий, лучше если они будут заниматься тем, чем занимались от рождения. Мне кажется, создание школ противоречит пользе государства. И главным образом потому, что в качестве учителей в эти школы пришли бы лица из других славянских земель... Сомневаюсь, чтобы эти учителя проповедовали любовь по отношению к иностранному государству, а это привело бы к печальным последствиям для Венеции. Если ваша светлость желает утешить просителей, можно разрешить несколько школ, но чтобы кроме чтения и письма в них других предметов не преподавали"19 .

Выход из искусственной изоляции югославянские общественные деятели Василий Петрович, Симеон Концаревич, Захарие Орфелин и другие пытались найти с помощью России20 . "Черногорский народ, - писал активно способствовавший просвещению своего народа черногорский митрополит Василий Петрович в прошении на имя Елизаветы Петровны, - будучи лишен ученья школьного, не умеет обучать ни грамоте. В великой оттого нужде находится, а резиденция наша убога и потому не в состоянии из своего имения школ завесть". Он просил помочь организовать в Черногории "славянские малые школы, а потом, в школах научившихся, в Российскую империю для большего как церковного, так и воинского наукам обучения посылать"21 . В один из своих приездов в Москву Петрович привез 15 черногорцев, надеясь, что они пройдут курс в Московском университете. Впоследствии их направили в Санкт-Петербургский кадетский корпус22 . Прибывая в Россию, многие югославяне отмечали в своих прошениях: "обучался в монастыре", "обучен собственным коштом", "читать и писать на словенским языке умею". Что касается высшего образования, то тут возможности югославян были ограничены. Вот почему с конца 30-х годов XVIII в. поток югославян, желавших продолжить образование, устремился именно в Россию.

В истории культуры югославянских народов 1740-е - 1780-е годы иногда называют "русским периодом". В России в то время активно действовали Ф. Прокопович, А. Д. Кантемир, В. Н. Татищев, Н. И. Новиков, М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаков-


16 Архив АН Сербии в Сремских Карловцах, ф. Митрополичье-патриарший "А" (далее -МПА), 1733, 158.

17 Й. Раич. История разных славянских народов. Тт. I-IV. СПБ. 1795.

18 Г. Станоjевиh. Нешто о србима у Далмациjи у другоj половини XVIII виjека. "Историjски гласник". Београд. 1955, св. I, стр. 95.

19 "Сербско-далматински магазин", 1868, стр. 128 - 129.

20 Д. Страньаковиh. Политипке и культурно просветие промене у Црноj Горе. Цетинье. 1934; Т. Букиh. Преглед кньижевног рада Црне Горе од владике Василиjа до 1918 г. Цсстиьье. 1951.

21 АВПР, ф. Сношения России с Сербией, оп. 86/1, д. 2, 1752 - 1754 гг., лл. 16 - 17.

22 ЦГИА, ф. 1329, оп. 3, д. 91, лл. 56 - 57.

стр. 91


ский, А. П. Сумароков, М. М. Херасков, Я. П. Козельский. Было положено начало активному развитию украинской литературы усилиями Г. С. Сковороды. Открылись Московский университет, русский национальный театр Ф. Г. Волкова. Начал свою деятельность А. Н. Радищев. Особую роль в формировании демократически настроенной интеллигенции югославянских земель играла в то время Киевская академия. Из ее стен вышло немало лиц, которые распространяли идеи Просвещения, трудились на поприще науки и искусств. Состав учащихся академии имел значительные отличия в сравнении с контингентом других духовных учебных заведений. Там преобладали дети казаков, мещан и даже крестьян. Здесь учились юноши из разных славянских земель: украинцы, русские, белорусы, болгары, сербы, поляки, черногорцы23 . Наряду с богословскими дисциплинами в академии преподавались география, математика, физика, пиитика, риторика. Каталог книг академической библиотеки дает представление о довольно широких возможностях, которые имели студенты для пополнения знаний24 .

Из стен Киевской академии вышел ряд образованных людей, представителей демократического течения в русской культуре. Многие выпускники продолжали затем обучение в университетах, в вузах Кракова, Кенигсберга, Пешта, Токая. Одни становились учителями в школах и семинариях, другие переходили в медицинские школы или поступали в "казенные госпитали и аптеки для обучения медико-хирургии и фармации"25 . Среди учившихся в академии югославян назовем прошедшего в 1726 - 1737 гг. полный курс Дионисия Новковича, впоследствии префекта школы в Нови Саде; Леонтия Васильева, учившегося ранее в Сремских Карловцах у Суворова; Арсения Стойкова из Сремского Николаевского монастыря со студентами Ивановым и Поповичем, которые были "пропущены в Киев и определены для изучения латыни и проживания в Киево-Братском монастыре"; в 1743 - 1744 гг. там учились "венецианский подданный" Константин Секур, Прохор из Петроварадина, Аввакум Ковачевич, Амвросий Лукин, Симеон Белич, Осип Савин; Моисей Панайотов, "из сербской нации", в 1746 г. поступил в Переяславскую коллегию, откуда три года спустя перешел в Киевскую академию, а затем в Московскую и, окончив ее курс, вернулся на родину; в 1749 г. к митрополиту Киевскому обратились сербы Савва Димитриевич из г. Сень, Богдан Петрович из г. Крижевац, Михаил Меркович из г. Ясеница и сообщили, что прибыли для поступления в Киевскую академию, а так как во время каникул она не обеспечивает студентов жильем и едой, то просили определить их в один из монастырей до начала занятий. Их отправили в Михайловский, Выдубицкий и Николаевский монастыри26 .

С 1750 по 1755 г. в Киевской академии учились югославяне Исай Новакович, Павло Вуич, "чернец Иосиф", Макарий Петров, Христофор Папич, Иосиф Виткович, Йован Раич, Никола Дмитриев, Арсений Иванович, "иеромонах Афанасий из Требинья", Михаила Вани, Авраам Арадий из Белграда; в 1757 г. туда поступили девять черногорских юношей, которых привез с собой В. Петрович; в 1758 г. были приняты Геннадий Ефтимьевич и Селивестр Станкович - сербы из "Цесарии", в 1761 г. - Иван Секулич, родом из Сараева; среди студентов академии значились Иван Игнатьевич Концаревич из далматинского местечка Беиковци, подавший в 1767 г. прошение о принятии его в академию "серб Яков", выразившие в 1776 г. желание поступить в академию Ефим Лазаревич, Стефан Попович, Рафаил Милошевич и Гаврила "прозваньем неизвестен", Иван Петрович, Рада Пламенац, Савва Радонич и другие, в академии пробывшие недолго и переведенные в Сухопутный шляхетский корпус в Петер-


23 А. Серебреников. Киевская академия с половины XVIII в. до преобразования ее в 1819 г. Киев. 1897, стр. 202.

24 "Акты и документы, относящиеся к истории Киевской академии". Отд. II, т. III. Киев. 1906, стр. 386 - 416.

25 Ф. Н. Шевченко. Роль Київа у межслов'янських зв'язках у XVII-XVIII ст. Київ. 1963, стр. 89; "Акты и документы, относящиеся к истории Киевской академии". Отд. II, т. III, стр. 107 - 115.

26 М. Петров. Воспитанники Киевской академии из сербов с начала синодального периода и до царствования Екатерины. II (1721 - 1762). "Известия" Отделения русского языка и словесности Академии наук, 1907, т. 9, кн. 4, стр. 10; ЦГИА УССР, ф. 58, оп. 1, д. 324, лл. 41 - 41 об; д. 390, лл. 3 - 3об., 6, 8; ф. 59, оп. 1, д. 2519, л. 69; ф. 127, оп. 1020, д. 88, л. 2; оп. 144, д. 88, лл. 2 - 4.

стр. 92


бурге27 . Что касается Лазаревича с товарищами, то в 1777 г. выяснилось, что только первый из них, Ефим Лазаревич, "продолжает обучаться по классу грамматики с изрядным успехом", остальные же "отлучились в Новую Сербию"28 .

Югославяне обучались и в других учебных заведениях России. Среди 590 московских гимназистов в 1751 - 1758 гг. было 93 иностранца, в том числе немало юго- славян29 . Черногорцы, "вышедшие в Россию в 1758 г., пожелали вступить в военную службу, а малолетних отдать в обучение в Московский университет"30 . В середине 1750-х годов вокруг Ломоносова собралась группа талантливых учеников. Они боролись за развитие русской национальной культуры и, сами порою выйдя из низов, считали своей важнейшей задачей распространение знаний среди народа. Они же стали тогда первыми преподавателями Московского университета, где ратовали за демократизацию знаний, составляя "сильный отряд деятелей науки и просвещения"31 . Благотворные идеи перенимали от своих наставников среди прочих учащихся и югославяне. Другим рассадником разночинной интеллигенции были медико-хирургические школы, среди учеников которых тоже имелось много югославян. Эти учебные заведения объединяло то, что их учащиеся, главным образом дети солдат, казаков, городской бедноты, мастеровых и крестьян, являлись представителями неимущих слоев. В этих учебных заведениях в середине XVIII в. проводился ломоносовский принцип: "Студент тот почетнее, кто больше научится, а чей он сын, в том нет нужды"32 .

Такими же идеями руководствовались югославяне, обучавшиеся в России. Большинство прибывших писали: "пришел для науки", "для лучшего обучения", "для тамошнего сербского народа в обучении нужде". В 1775 г. при Артиллерийском и инженерном шляхетском корпусе была учреждена гимназия, куда принимали подростков от 12 до 16 лет "из народов, находящихся под владычеством Турции, независимо от происхождения, детей вольных и честных родителей". Обучали их языкам, математике, истории, географии, рисованию, танцам. После четырехлетней учебы окончившие могли поступить в Морской и Артиллерийский корпуса, а "имеющих особую остроту посылали в Академию наук и зачисляли в студенты"; в 1775 - 1776 гг. в гимназию прибыли для обучения сербы, черногорцы, македонцы, хорваты; в 1775 г. адмирал С. И. Мордвинов отправил в Петербург 100 балканских мальчиков "греческого вероисповедания"33 .

Заканчивая учебные заведения России, некоторые югославяне навсегда оставались в ней и включались в процесс развития русской культуры. Среди оставшихся имелись и представители разночинной интеллигенции: Софроний Младенович - "переводчик словено-греческих книг в Московской типографии", Сербии Бошняк-"переводчик с турецкого и татарского языков в Киевской канцелярии"34 , Евстафий Скерлетов - преподаватель синтаксиса в Киевской академии35 , Федор Зверев - переводчик Киевской губернской канцелярии, копиист той же канцелярии Степан Балевич36 . Секретарем Саввы Владиславича долгие годы был будущий профессор Иван Крушала из Пераста. Профессором Московского университета являлся Ефрем Георгиевич, "монах из монастыря Ораховцы в Славонии"37 . Иные оставались на новой родине в качестве педагогов. Григорий Трлаич был не только личным секретарем русского пос-


27 М. Петров. Указ, соч., стр. 7 - 16; ЦГИА УССР, ф. 127, оп. 1020, д. 2082, лл. 1, 2 об., 3; оп. 161, д. 139, лл. 1, 8, 9 а; оп. 148, д. 51 л. 8; оп. 153, д. 18, лл. 1, 1 б, 3, 3об.; ф. 59, оп. 1, д. 2587, л. 5; д. 3732, л. 1; д. 4021, л. 12; д. 5275, л. 5; АВПР, ф. Сношения России с Сербией,1757 - 1759 гг., д. 6, л. 115; Л. Личков. О назначении черногорского шляхетству молодых людей в студенты Киевской академии. "Киевская старина", 1901, январь, стр. 6 - 7.

28 " ЦГИА УССР, ф. 127, оп. 171, д. 70, лл. 3, 5 - 5 об.

29 "История Академии наук СССР". Т. I. М. 1958, стр. 299.

30 АВПР, ф. Сношения России с Черногорией, 1758 г., д. 2, лл 177.

31 М. М. Штранге. Демократическая интеллигенция в России в XVIII в. М. 1965, стр. 53.

32 М. В. Ломоносов. Полное собрание сочинений. Т. 10. М. -Л. 1959, стр. 55.

33 ЦГАДА, ф. 20, 1775 - 1796 гг., д. 268, лл. 5 - 6, 15.

34 Там же, л. 68; ф. 248, оп. 39, кн. 2565, л, 428.

35 ЦГИА УССР, ф. 59, оп. 1, д. 2060, л 129.

36 Там же, д. 7727, л. 25; д. 9721, лл. 1, 1об., 7.

37 "Српски Сион". Сремски Карловцы. 1905, стр. 295 - 297.

стр. 93


ла в Вене, но и профессором, писавшим свои работы на русском языке. В сфере российского просвещения трудились Младенович, Дудрович, Стойкович38 . Плодотворной была деятельность в России серба Ф. Янковича из местечка Кеменица39 .

Многие из учившихся в России, возвращаясь на родину, полученные знания ставили на службу отечеству. Интересна судьба Герасима Зелича. Он родился в Далмации, в селе Жегар. Много путешествовал и в конце жизни написал автобиографию, в которой поведал "о том, что видел, в поучение потомкам"40 . В России он побывал дважды, а в 1786 г. вернулся на родину с "полным кругом церковных книг", подарками и рассказами о том, как радушно был принят в России и сколь гостеприимен русский народ. Он употребил серьезные усилия на то, чтобы "завести в Далмации народные школы"41 , где обучение велось бы на церковнославянском языке. Своим искусством зографа Зелич считал себя обязанным киевским живописцам и в память об этом поставил на входных дверях монастыря Крупи надпись: "Зделал в Роси у Кjеву. Гер. Зелиh архим. 1789"42 .

Важным источником распространения знаний среди югославян была русская книга. В условиях, когда они надолго лишились возможности печатать собственные книги и когда им приходилось защищать национальную культуру от ассимиляторских устремлений Габсбургов, Порты и Венеции, это имело важнейшее значение. Популярность русской книги была чрезвычайно велика. Хронология и география ее распространения довольно широки. Ее привозили из Москвы, например, как "жалованное дарование царского величества" игумен Феофан и поп Афанасий в 1702 г.; переписывал в Москве в доме М. Милорадовича на Покровке и "принес в монастырь св. Луки требинский митрополит Николай Властелинов" в 1715 г.; черногорский митрополит Данила Петрович Негош в 1715 г. "купил для себя в Москве и в память о своих родителях отдал в монастырь Комговин русскую книгу"; в монастыре Савина хранится книга, купленная в Москве в 1729 г. требинским архимандритом Леонтием; в монастыре Раваница (Врдник) есть русская книга, "купленная в Москве за 10 дукатов 15 июля 1734 г."; в монастырь св. Луки в 1735 г. "русскую книгу привез из Московии Никола Лекович"; митрополит Черногорский В. Петрович тоже вывез из России немало русских книг: в церкви Йована (Кртлима, в Боке Которской) хранится книга, на которой написано: "Елизавета Петровна имп. российская митрополиту черногорскому В. Петровичу в 1753 г. в Москве за послужение службы"; в Святоуспенской церкви на Дуги хранятся русские книги, которые В. Петрович передал в дар "кучам, пиперам, васоевичам, братоножичам"; в книге монастыря Беочин за 1762 г. записано: "Сия божественная и святая книга нарицаемая псалтырь монаха Аввакума. Купил ее в Москве под именем Игнатия за 12 форинтов 15 июля 1762 г."; в Мильковачской церкви (окрестности Ниша) сохранилась русская книга, которую купил Петр Стоянович "родом из Земуна от книгопродавца московского, ценою 5 форинтов в мае 1769 г."43 , и т. д.

С начала XVIII в. посылка русских книг в югославянские земли приобрела более планомерный и порою официальный характер. В архивах сохранились многочисленные подтверждения посылки русских книг в разные югославянские земли на протяжении всего столетия. Так, в 1706 г. с полковником Пантелеймоном Божичем в сербские монастыри были отправлены церковные и светские книги; указом посольского приказа от 3 января 1713 г. иеромонаху Федору Метали в монастырь, что в урочище Пакар, выданы богослужебные книги, церковные одежды, иконы; Посольский приказ в 1717 г. сообщал, что Данила Негош во время пребывания в России получил и увез с собой в Черногорию различные книги; в 1742 г. Осип Антонович извещал, что в Карансебашской епархии все православные церкви разорены, сожжены


38 I. Суботиh. Живот Саве Текелиjе. "Летопис Матице Српске". Нови Сад. 1833.

39 "Описание дел Архива Министерства народного просвещения". Т. I. Птгр. 1917.

40 Г. Зелич. Житjе сиречь рожденjе, воспитание, странствованjя и различена по свъту и у отечеству приключенjя и страданjя... Будим. 1823. Изд. 2-е: Београд. 1897.

41 Там же, стр. 150 - 156.

42 ЛЬ. Стоjановиh. Зборник за историjу, iезик и кньижевност српског народа. Отд. I. кнь. II. Београд. 1907, N 3611.

43 Там же, NN 1227, 2104, 2291, 2536, 2632, 2652, 3042, 3087, 3203, 3334.

стр. 94


и потому просил прислать из России книги и церковную утварь; известны факты посылки в югославянские земли крупных партий книг в 1743,1754, 1758, 1765 гг.; в середине века в 104 церквах Срема насчитывалась 681 русская книга; в библиотеках 16 монастырей Срема находились 852 русские книги44 . Митрополит Черногорский В. Петрович, направивший свою деятельность на расширение политических и укрепление традиционных культурных связей с Россией, трижды вывозил из России большое количество книг, а в ответ на его просьбу велено было выдать ему "церковных книг безденежно из Московской типографии"45 .

С восстановлением книгопечатания в всеславянских землях распространение там русской книги не сократилось. В типографиях Рымника, Венеции, Вены по-прежнему печатались копии русских оригиналов. Вместе с литературой, вывозившейся из России теми, кто, окончив курс обучения, возвращался в югославянские земли, туда проникали и идеи Просвещения. В югославянских землях снискали уже тогда известность произведения Ф. Прокоповича, Л. Барановича, Э. Козачинского, М. В. Ломоносова, Г. Р. Державина, А. П. Сумарокова. Во второй четверти XVIII в. труды Прокоповича были для сербов как бы "другим священным писанием". Написанная и поставленная в Сремских Карловцах пьеса Козачинского явилась едва ли не первой сербской драмой. "Вместе с учебниками, литературными произведениями Козачинский и его коллеги принесли с собой идеалы бескорыстного служения делу просвещения народа"46 .

Заметное влияние оказало русское Просвещение на сербского ученого Досифея Обрадовича. Начальное образование он получил в Хопово, где неоднократно, по собственному признанию, слышал от своих преподавателей о России. 20-летним юношей, послушавшись совета учителя, бежал в Киев, чтобы продолжить учебу. После того, как план его не осуществился, он стал учителем в Черногории, в монастыре Наины, куда регулярно поступали русские книги и откуда многие черногорцы ушли служить в русскую армию и приняли затем участие в русско-турецких войнах. Там, вспоминал Обрадович, первые знания о различных вещах получил он из русских книг, которые владыка Василий Петрович привез из России47 . Позже Обрадович обучал детей грамоте в Далмации и Боснии. Во время русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг., убежав с территории, где разворачивались военные действия, так как его прозвища "папа сербос" и "папа московитос" вызывали неприязнь у турок, он путешествовал по родной земле; побывал и в соседних странах, а затем написал свои работы48 . Первую свою наиболее известную книгу - "Советы здравого разума" - он посвятил русскому генералу Симеону Зоричу, "родом сербину", и получил от него приглашение побывать в России49 .

Произведения Обрадовича являются важным свидетельством состояния культуры югославянских земель XVIII века. Хотя он писал на церковнославянском языке, его труды подготовили почву для создания литературного сербского языка на народно-разговорной основе, "который могли понять все сыны и дочери сербские от Черной горы до Смедерева и Баната... Пишут же московитяне все свои лучшие книги на своем языке гражданским шрифтом"50 , - подчеркивал Обрадович. Он первым из югославян выразил идею о необходимости самостоятельного их национального развития и считал просвещение главным рычагом преобразований. Национальный вопрос занимал в его творчестве вообще важное место, что было обусловлено реальными запросами сербского общества в условиях Австрийской империи и Тур-


44 ЦГАДА, ф. 52, оп. 1, д. 31, лл. 1 - 10; д. 22, лл. 18 - 19; ф. 158, 1717 г., д. 51, лл. 1 - 2; ф. 15, д. 73, лл. 19 - 21; ф. 18, д. 164, лл. 1 - 3; АВПР, ф. Сношения России с Сербией, 1752 - 1754 гг., д. 2, лл. 33 - 41; ЦГИА СССР ф. 796, оп. 24, д. 148, л. 10; оп. 47, д. 285, лл. 5 - 9 об., 15 - 17 об., 47 - 51; "Српска штампана книга, XVIII в.". Каталог. Београд. 1963, стр. 18.

45 АВПР, ф. Сношения России с Сербией, д. 2, 1752 - 1754 гг., лл. 16, 33 - 41.

46 В. Ерчиh. Историjска драма у срба од 1736 до 1860. Београд. 1974, стр. 147 - 148.

47 "Дела Доситеjа Обрадовиhа". Београд. 1911, стр. 111.

48 Д. Обрадовиh. Живот и прльучениjа... Чч. I-II; Совjети зравог разума... "Дела Доситеjе Обрадовиhа",

49 Там же, стр. 77.

50 Там же, стр. 93,

стр. 95


ции51 . В творчестве Обрадовича нашли отражение мысли, связанные с зарождением национального самосознания югославян. Он доносил до своих читателей важность стремления к пробуждению национального чувства. "Лежит и будет лежать во веки веков в рабстве тот народ, сердце которого не знает, что такое национальная гордость", - писал он. Значимы труды Обрадовича в области упрощения литературного языка. "Сколько тех, которые имеют время и средства выучить старый книжный язык? Мало, а свой простой диалект все знают, и все, кто может читать, могут просветить разум и сердце"52 , - утверждал он. Его деятельность продолжил другой крупный просветитель, Вук Караджич, который завершил дело создания литературного сербского языка на народной основе.

С начала XVIII в., а особенно с развитием освободительной борьбы югославянских народов против Османской империи, Венеции и Габсбургов, рождаются многие литературные произведения, авторами которых являются сами югоелавяне. Любопытны обойденные пока специалистами письма Данилы Негоша различным черногорским вождям или обращенные к Петру I. Они представляют не только историческую, но и литературную ценность53 . Первая книга югославянского автора, напечатанная в России, принадлежит перу Василия Петровича, активно способствовавшего просвещению своего народа, его политическому и культурному сближению с народами России54 . В этой книге автор выдвинул идею о воссоздании сербской державы, которая под покровительством России могла бы стать ядром государства, объединяющего все населенные сербами земли, находившиеся в составе Австрии, Турции и Венеции. Данная программа автора еще более ярко отражена в его письмах венецианскому Сенату55 . Письма Василия Петровича, включая адресованные Елизавете Петровне, Екатерине И, русским сановникам56 , как и книга, написаны хорошим литературным языком, в лучших литературных традициях XVIII века.

Интерес как свидетельство современника и как литературное произведение представляет собой "Известие о похождениях Симеона Пишчевича"57 . Оно охватывает 1753 - 1767 гг., а написано на основе воспоминаний и дневников, ведшихся с 1754 по 1779 год. Автор рисует картину жизни югославянского переселенца в России, рассказывает о Киеве, Москве, Миргороде, о встречах с представителями царского двора. Влияние русской литературы на Пишчевича несомненно. Можно поверить ему, когда он утверждает, что "в Петербурге накупил книг и зимнее время проводил в чтении". В его сочинении чувствуется влияние идей нарождавшейся русской демократической интеллигенции. Пишчевич с явной симпатией пишет о солдатах, которые подвергались притеснениям со стороны генералитета в Новой Сербии и Славяносербии58 ; обвиняет высших офицеров, в первую очередь Хорвата, в том, что тот владел своими соотечественниками "как тиран, не придерживаясь никаких законов"; с сочувствием к восставшим описывает события 1762 г. в Новой Сербии, когда солдаты собирались послать жалобу на притеснения Хорвата и были за это объявлены бунтовщиками: по ним стреляли из пушек картечью и многих убили; с одобрением сообщает, что труп одного "из виновников возмущения", положенный по распоряжению Хорвата на колесо у въезда в город в назидание остальным, был в ту же ночь, несмотря на охрану, снят и захоронен; с сочувствием пишет о тех, кого "заковали в железа, били палками, сослали в Сибирь на каторгу", "кого запугали и превратили в рабов"59 . Высказывания Пишчевича против насилий со стороны власть имущих и притеснения ими низших сословий созвучны воззрениям русских просветите-


51 Подробнее см. И. И Лещиловская. Взгляды Досифея Обрадовича по национальному вопросу. "Славяне и Россия". М. 1972.

52 "Дела Доситеjа Обрадовиhа", стр. 110.

53 ЦГАДА, ф. 86, оп. 1, 1711 г., д. 2, лл. 9 - 12.

54 В. Петрович. О Черные горы. М. 1754.

55 "Предшегошевско доба". Титоград. 1963.

56 ЦГАДА, ф. 15, д. 108, лл. 1 - 5 об.; ф. 18, д. 164, лл. 2 - 2 об.; АВПР, ф. Сношения России с Черногорией, д. 13, лл. 11 -12; д. 15, лл. 1 - 1 об.

57 См. "Похождения Симеона Степановича Пишчевича, им самим описанные". Београд. 1970 (факсим. изд.).

58 О переселении югославян в Россию см. А. П. Бажова. Из югославянских земель - в Россию. "Вопросы истории", 1977, N 2.

59 Там же, стр. 482 - 483.

стр. 96


леи, выступавших против деспотизма правящего сословия, за гуманное отношение к крестьянам и солдатам. Воспоминания полны сведений исторического и географического характера. В них четко выражено недоброжелательное отношение автора к борьбе за власть среди привилегированной верхушки югославской иммиграции в России, занятой погоней за чинами и забывавшей о благе своего народа, о помощи ему в развитии просвещения.

Просветительские идеи развиваются и в литературно-историческом произведении "Краткое описание Черной горы". Оно написано в 1774 г., автор его неизвестен60 . Книга обращена к русскому сановнику - "его сиятельству графу Алексею Григорьевичу Орлову, е. и. в. высокоуполномоченному генералу, главнокомандующему морскими и сухопутными в Леванте войсками". Автор рассказывает о географии и истории Черногории, приводит копии грамот русских царей, черногорских и сербских старейшин. Основная его задача - убедить читателя, что Черногория у Порты "никогда в подданстве не была и никакой подати не подлежала". Автор стремится доказать, что препятствия, которые чинятся правительствами Габсбургов и Венеции переходу югославян в русское подданство, не имеют под собой почвы и что Россия может иметь самостоятельные отношения со свободным народом Черногории. Отсутствие школ и книг автор считает главным препятствием, мешающим занять народу Черной горы то положение, которое ему подобает. Он ратует за создание независимого черногорского государства и критикует те формы правления, которые там существовали: "Слабость правления привела в некоторый род анархии, что еще хуже рабства"61 .

Значительный шаг в развитии культурных отношений России с югославянскими народами связан с деятельностью издателя и писателя Захарие Орфелина62 . В 1767 г. при его участии в Венеции в типографии Т. Теодосьева начал издаваться "Словено-сербский, Восточныя церкви календарь", вслед за тем стал выходить "Вечный календарь", а с 1791 г. - газета "Сербские новины". В них печатались произведения Прокоповича, Орфелина, вести из России. Первая сербская политическая газета писала об успехах русского флота и армии в борьбе с турками. Информация о событиях в России тоже способствовала росту югославянских симпатий к нашей стране.

На формирование национального сознания югославянских народов и развитие их национально-освободительной борьбы большое влияние оказали реформы Петра I63 . Первым способствовал укреплению авторитета петровской России в югославянских землях Орфелин. Именно влиянием русской культуры можно объяснить самый выбор темы основной его работы- "Житие и славные дела... Петра Великого..."64 . Экземпляр этой книги был послан автором в Россию. В атмосфере национального угнетения, не раз подвергаясь личной опасности, Орфелин обличал венский двор, обвинял его в проведении политики угнетения сербов. В своих произведениях, таких, как "Плач Сербии", он стремился разбудить в народных массах чувство национальной гордости, свободолюбие, патриотизм. В этом смысле использование им "русской темы" имело особое значение.


60 См. "Кратки опис Црне горе". Београд. 1970. Книга была отослана для издания в Вену, но венский двор решил ее не печатать, и рукопись была уничтожена. Случайно сохранились два экземпляра. Сведения о них впервые сообщены А. Ивичем ("Архивска граthа о jугословенским книжевним и культурним радницима" Кнь. V. Београд. 1956, стр. 111 - 115), а в 1970 г. фототипия стала известна широкому кругу читателей. Подробнее см. М. М. Фрейденберг. Степан Малый из Черногории. "Вопросы истории", 1976, N 10.

61 "Кратки опис Црне горе", стр. 48, ИЗ, 37, 139, 126 - 127.

62 Д. Руварац. З. Орфелини. "Споменик". Т. X, стр. 75 - 91; I. Скерлиh. Српска кньижевност у XVIII в. Београд. 1923; М. Костиh. Доситеj Обрадовиh у историскоj перспективи XVIII и XIX века. Београд. 1952; Д. Давыдов. Из истории српског бароко XVIII в. "Зборник за ликовну уметност". Нови Сад 1965.

63 М. Костиh. Культ Петра Великог код срба, хрвата у XVIII веку. "Историjски часопис". Кн. VII. Београд. 1959; I. Mokuter. Petar Veliki u srpskoj knjzevnosti XVIII v. "Studia slavica". Budapest. 1965.

64 З. Орфелини. Житие и славные дела государя императора Петра Великого самодержца Всероссийского... Тт. I-II. Венеция. 1772. Книга с дополнениями и поправками напечатана в Петербурге в 1774 году.

стр. 97


Мемуары Саввы Текелии65 полны живых описаний стран и городов, где он побывал. Семья Текелии была связана с Россией еще с начала XVIII в.: его прадед Иоан за помощь русским войскам во время Прутского похода 1711 г. получил от Петра I миниатюру с бриллиантами. В 1787 г. Савва, меценат и образованный человек, совершил свое путешествие по России. Его мемуары рисуют живые картины русской жизни и участия в ней югославянских переселенцев. Он, в частности, описывает бытовые условия в имении своего дяди, генерала Петра Текелии в Миргороде. Поразили автора Петербург, Москва с Кремлем, Донским монастырем, Царь-колоколом. Побывав в театрах, он отметил: "Оперы такой не имеют и итальянцы"66 . Подробно описал Савва Кронштадт, Петергоф, Ораниенбаум, Киев, Чернигов, оставил карандашные зарисовки русских жанровых сценок.

История становления и развития искусства югославянских народов в то время тоже тесно связана с влиянием России. Православная церковь в югославянских землях с осторожностью относилась к западным веяниям в искусстве, считая, что они несут с собой распространение католицизма и утрату национальных особенностей. Русское же влияние считалось закономерным. Поэтому художественный стиль, родившийся в России в XVII в. и связанный с именем С. Ф. Ушакова и его последователей, нашел широкое распространение в иконописной живописи югославянских земель. В 1720- 1760 гг. многие русские художники побывали там67 . А обучение югославянских мастеров живописи в России было обычным явлением. В фонде петербургской Академии художеств сохранилось немало прошений выходцев из югославянских земель о приеме и просьб прислать в югославянские земли "молеров искусных"68 . Постоянные связи установились у югославян с киевскими мастерами иконописного дела69 . Особенно чувствовалось русское художественное влияние в Воеводине70 . Фрески в монастыре Беочин, выполненные в 1737 г., обнаруживают влияние на них русских образцов.

В дальнейшем развитие связей в сфере искусства идет в ногу с развитием связей политических. С 80-х годов XVIII в. юношей из сербских семей, проживавших на территории Габсбургской монархии, часто отправляли на обучение в западные державы. Югославянские книги печатались в Буде и Вене. Живопись в югославянских землях, находившихся под влиянием Австрии, начинает следовать западным образцам. В землях же, оставшихся под властью Турции, где политическая ситуация не позволила установить прямые связи с Западом, вплоть до середины XIX в. по-прежнему преобладало влияние русского искусства.

Взаимовлияние культур славянских народов было важным фактором, способствовавшим развитию каждой из них. Исконные культурные связи братских народов, как показано выше, активно развивались в XVIII веке. Культурное сотрудничество между народами СССР и Югославии успешно осуществляется доныне.


65 С. Текелия. Мемоари. Београд. 1971.

66 Там же, стр. 89 - 93, 101.

67 В. Стаjиh. Граhа за культурну историj у Новог Сада. Нови Сад. 1951, стр. 313 - 314.

68 ЦГИА СССР, ф. 799, оп. 1, ч. 1, дд. 29, 76; ф. 796, оп. 24, д. 148, л. 10.

69 ЦГИА УССР, ф. 127, оп. 147, д. 120, лл. 1 - 2; ф. 128, оп. Киево-Печерская лавра (общая), д. 384; оп. 1, д. 39, лл. 1, 4.

70 П. Васиh. Доба барока. Београд. 1971, стр. 113.

Опубликовано 11 февраля 2018 года




Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

Прямая трансляция:

Сегодня в тренде top-100


О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама