Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

СТАТЬИ НА РАЗНЫЕ ТЕМЫ есть новые публикации за сегодня \\ 27.04.17

НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СОВЕТСКИХ И ПОЛЬСКИХ ИСТОРИКОВ

Дата публикации: 16 апреля 2017
Автор: И. И. Костюшко
Публикатор: Шамолдин Алексей Аркадьевич
Рубрика: СТАТЬИ НА РАЗНЫЕ ТЕМЫ
Номер публикации: №1492366729 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


И. И. Костюшко, (c)

найти другие работы автора

В соответствии с планом работы Комиссии историков СССР и ПНР 24 - 27 сентября 1973 г. в Ленинграде состоялась конференция советских и польских ученых по проблеме "Культурные связи народов Польши, России, Украины, Белоруссии и Литвы в эпоху Возрождения". Ее открыл председатель советской части Комиссии акад. Б. А. Рыбаков. Во вступительном слове он приветствовал польских гостей и других участников конференции и указал на важное научное значение проблемы культурных связей между народами Восточной Европы в XV-XVI вв., большой интерес к ней у советских и польских ученых и существенные достижения в ее изучении. Председатель польской части Комиссии проф. Л. Базылев подчеркнул научную значимость этой проблемы и выразил благодарность организаторам конференции.

На конференции был заслушан 31 доклад по вопросам развития общественной мысли народов России, Украины, Белоруссии, Литвы и Польши и культурных связей между ними в эпоху Возрождения. В докладе "Россия в польско-латинской политической литературе XVI в." Л. Базылев, отметив, что этот вопрос не получил еще должного освещения в польской историографии, обратил внимание на содержащиеся в политической литературе Польши XVI в. (публицистических трактатах, исторических и географических сочинениях, политической поэзии и других произведениях) разнообразные сведения о России. Докладчик констатировал возрастающий интерес в Польше к России и большую конкретность и достоверность информации о ней в XVI в. по сравнению со сведениями предшествующего времени. Русские сюжеты в польской публицистике той поры были охарактеризованы Б. Н. Флорей.

Акад. Л. В. Черепнин в докладе "К проблеме становления сословно-представительной монархии в России (XVI в.)" указал на отмирание или трансформацию ряда политических институтов периода феодальной раздробленности (съезд князей, совет или дума при князе, княжеско-боярский третейский суд, войсковые собрания и вече) в связи с образованием централизованного государства. По его мнению, созываемые царем соборы по государственным делам правильнее было бы именовать "земскими советами", имея в виду их характер и то обстоятельство, что в источниках они обычно назывались "советами". Земские советы в какой-то мере заменили княжеские съезды и вместе с думой унаследовали их политическую роль. Элемент демократизма, присущий вечу, был заменен в них началом сословного представительства. Совещания по ратным делам восходили к войсковым собраниям XV века. Генетическая связь соборов с институтами предшествующего времени указывает на то, что процесс формирования сословно-представительной монархии начался с конца XV в., и вряд ли можно выделять в нем два этапа, различая сословную и сословно-представительную монархию. Указ об опричнине был согласован с земским собором. Следовательно, если она была одобрена сословным представительством, то это не означало перехода к абсолютизму. Происходило противоречивое взаимодействие двух линий развития - к сословно-представительной монархии и к абсолютизму с чертами деспотии.

При обсуждении доклада П. Е. Носов обратил внимание на необходимость дальнейшего изучения процесса становления самих сословий и изменений, происходивших в сословно- представительных учреждениях на местах. Расценивая опрични-

стр. 172


ну как антиземский элемент, он не согласился с мнением докладчика, что она была связана с развитием сословно- представительных учреждений. С. О. Шмидт, считая определение докладчиком соборов XVI в, как "земских советов" наиболее точным, разделил его мнение о том, что опричнина и сословное представительство сопутствовали и противостояли друг другу. Ю. Бардах (ПНР), отметив, что военные соборы имелись в Польше, Великом княжестве Литовском и других странах, указал на то, что целесообразно было бы сравнить эти институты. По его мнению, при изучении генезиса сословно-представительных учреждений следовало бы учитывать роль боярской думы.

В докладе "Русские карты Московии XV-XVI вв. и их отражение в западноевропейской картографии" акад. Б. А. Рыбаков изложил результаты своих исследований в области русской картографии и истории. Анализ карт Московии, изданных в Англии, Голландии и во Франции в 1562 - 1706 гг., показывает, что в их основе лежат значительно более ранние русские чертежи, предоставленные иностранцам тогда, когда они уже значительно устарели. Эти выявленные вновь чертежи предшествуют карте А. Вида - И. В. Ляцкого (1542 - 1555 гг.), считавшейся наиболее ранней русской картой.

В основе карты Антония Дженкинсона (1562 г.) лежит русский чертеж московских земель конца XV в. и тех соседних государств (Псков, Рязань и Казань), которые в то время находились в сфере влияния Ивана III. Точная дата чертежа определяется помещением Ивангорода на шведской территории, что отвечало действительности только в 1496 - 1497 годах. Так называемый чертеж царевича Федора Годунова, опубликованный Гесселем Герритсом в 1613 г., основан на более раннем русском чертеже, составленном около 1523 года. Этот общий чертеж был как бы сводной картой тех локальных чертежей западного пограничья, список которых известен нам по описи Посольского приказа. Именно эта карта Московии могла быть доступна С. Герберштейну в 1526 г., а годом ранее демонстрироваться Д. Герасимовым в Риме Павлу Иовию.

Особый интерес представляет карта Гийома Делиля, посвященная русскому послу А. А. Матвееву. Помимо инкорпорированного в нее подробнейшего чертежа Двинской земли (Матвеев был в 1691 - 1693 гг. двинским воеводой), на ней показаны великие и удельные княжества первой четверти XVI (!) века. Карта тенденциозно преувеличивает некоторые второстепенные земли и сильно преуменьшает Московское княжество, показывая его в устарелых границах 1300 года. Эту карту можно связывать с кругами оппозиционного боярства, выступавшего против Василия III, а составителем или вдохновителем ее считать опального князя И. М. Воротынского, владения которого особенно преувеличены на карте: в Воротынское княжество XVI в. включены владения далеких предков князя XIII века. Поводом для составления карты-памфлета могло послужить предоставление разных географических материалов С. Герберштейну в 1526 г. этими оппозиционными кругами.

Выступившие по докладу подчеркнули убедительность доказательств и большое научное значение вскрытых докладчиком политических тенденций русской картографии. И. П. Шаскольский высказал пожелание, чтобы при дальнейшем изучении вопроса были учтены связи русской картографии с польской. С. О. Шмидт обратил внимание на интересные наблюдения, сделанные при анализе карты-памфлета: отраженный в карте Делиля и поставленный на примере карты Дженкинсона важный источниковедческий вопрос о датировке карт открывает новые перспективы исследования. С. Александрович (ПНР) отметил, что доклад является образцом плодотворного использования исторических методов при изучении памятников картографии; он указал, что карты той поры были компилятивными и часто механически повторяли друг друга. Он высказал мнение, что данные польской картографии XVI в. могут быть полезны при изучении картографии России.

В ряде докладов освещались вопросы рецепции и развития идей гуманизма, представления, связанные с эпохой Возрождения, реформационное движение. Акад. Д. С. Лихачев изложил свою концепцию о ренессансной функции барокко в историческом развитии русской культуры. По его мнению, русское барокко как одно из явлений культуры второй половины XVII в. в отличие от барокко в других европейских странах, знаменовавшего частичное возвращение к средневековым прин-

стр. 173


ципам, развивало и переосмысливало эти принципы. При этом оно взяло на себя многие из функций ренессанса. В произведениях барокко действительность изображалась более разносторонне, чем в предшествующих средневековых стилях. Барокко служило обмирщению литературы и в этом отношении означало переход от средневековья к новой литературе. О ренессансных функциях барокко свидетельствует его жизнерадостный, человекоутверждающий и просветительский характер. Выступая по докладу, А. Д. Люблинская указала на то, что барокко в отличие от ренессанса имеет более широкие национальные формы. Поэтому проблема русского барокко должна рассматриваться на всеевропейском фоне. Ю. Леваньский (ПНР), отметив, что соображения докладчика весьма интересны, остановился на некоторых общих чертах барокко.

Основываясь на новейших исследованиях, И. Зарембский (ПНР) оспаривал прежние утверждения о времени появления гуманистических идей в Польше. Он показал, что деятельность Каллимаха с 1470 г. представляла собой не начало, а новый этап в развитии раннего гуманизма. Первое соприкосновение польских мыслителей с идеями гуманизма произошло во время их пребывания на Констанцском соборе (1414 - 1418 гг.), а затем эти идеи в той или иной мере были восприняты Гжегожем из Санока, а также Длугошем и получили апробацию со стороны части преподавателей Краковского университета. Уже в первой половине XV в. в Польше имелось значительное число сторонников гуманизма.

Ю. Леваньский, анализируя развитие польской литературы XVI в., дал представление о новых тенденциях в литературном процессе, связанных с эпохой Возрождения. С. Урбаньчик (ПНР) показал благотворное влияние экономического, политического и культурного подъема на развитие польского языка, которое сопровождалось появлением новой литературы, грамматики и словарей. Он отметил, что с наступлением контрреформации произошло ограничение социальных функций польского языка. А. Гейштор (ПНР) рассмотрел теоретические взгляды польских историков XVI века. Он подчеркнул, что, несмотря на влияние итальянской историографии, их воззрения относительно познавательного значения современной истории и их суждения об особых целях моральной философии и исторических знаний отличались оригинальностью.

Обстоятельная характеристика литовской письменности XVI в. была дана акад. АН Литовской ССР Ю. М. Юргинисом. Раскрывая ее гуманистические тенденции, он обратил внимание на явления рецепции и оригинальность литовской прогрессивной общественной мысли. Ю. Бардах рассмотрел Литовские статуты как выражение правовой культуры эпохи Возрождения. Выступая по докладу Ю. Бардаха, А. Д. Люблинская выразила сомнение в том, что Литовские статуты можно расценивать как юридические памятники Возрождения. Она указала, что эпоха Возрождения не была эпохой кодификации права и даже в странах централизованных и социально подготовленных для его кодификации переход от обычного права к кодексу оказался весьма сложным. По ее мнению, Литовские статуты представляли собой систематизацию обычного права с некоторыми элементами его гуманизации.

И. П. Старостина остановилась на значении Судебника Казимира 1468 г. в кодификации права Великого княжества Литовского. Анализируя родословные легенды русского, молдавского и литовского правящих домов, М. Е. Бычкова отметила их общие черты, заимствования и различия между ними. По ее мнению, появление в конце XV в. нового типа легенды было связано с проникновением гуманистических идей. Эти идеи получили дальнейшее развитие в указанном жанре литературы в XVI веке. Выступая в прениях, Я. С. Лурье отметил как наиболее ценную мысль М. Е. Бычковой об эмансипации государственного человека. Однако он возразил против постановки в докладе вопроса о гипотетичности и догадке; догадка о первичности литовской родословной легенды нуждается в текстологическом обосновании.

Положение православной церкви в Белоруссии в XIV-XVI вв. осветил А. П. Грицкевич. Н. В. Синицына остановилась на взглядах Максима Грека и его роли в русской литературе XVI века. В ходе дискуссии Я. С. Лурье отметил, что докладчица не упомянула о произведении Грека, в котором он выражал свое отношение к людям итальянского Возрождения; Я. С. Лурье высказал мысль о целесообразности сопоставления сочинений Грека с переводами западнославянских библий.

стр. 174


С. О. Шмидт в своем докладе высказал предположение, что послание 1564 г. Ивана Грозного Курбскому в пространной редакции было адресовано прежде всего зарубежному читателю, знакомому с посланием Курбского, краткая же его редакция предназначалась читателям "всего Российского государства". По мнению Я. С. Лурье, выступившего по этому докладу, краткая редакция была вторичной и относилась к XVII в., что же касается обращения к польскому читателю, то доказательства, приведенные С. 0. Шмидтом в пользу данного предположения, кажутся ему малоубедительными.

Я. Тазбир (ПНР), рассматривая социальную и территориальную сферу польской реформации, пришел к заключению, что реформация углубила существовавшие в Речи Посполитой религиозные противоречия и усилила сепаратистские настроения в Королевской Пруссии и Великом княжестве Литовском. Вместе с тем она оказывала влияние и в обратном направлении - переход магнатов и шляхты из православия в католицизм происходил через арианство или кальвинизм. Процесс дезинтеграции, связанный с протестантизмом, сдерживался сохранявшейся в определенной мере свободой вероисповедания. При обсуждении доклада Я. Д. Исаевич указал, что следовало бы обратить внимание и на южное направление распространения реформации, так как элементы реформации обнаруживаются в движении братств. В. П. Грицкевич отметил, что среди ученых Запада, находивших убежище в Великом княжестве Литовском, было немало биологов и врачей, которые пропагандировали здесь идеи гуманизма.

И. Лукшайте проанализировала воззрения деятелей реформации и контрреформации в Литве в конце XVI - первой половине XVII в. по крестьянскому вопросу. В докладе А. М. Сахарова было показано отношение русских летописцев XVI в. к реформации. Выступая по данному докладу, Я. Тазбир отметил, что лютеранство не имело и не могло иметь успеха в Польше; оно представляло опасность и для православной церкви. По его мнению, лютеранство было положительным явлением только в первой половине XVI века. Р. Карпиньский (ПНР) рассказал о культе икон в Польше до середины XVII в. и его месте в контрреформационном движении.

И. Б. Греков сосредоточил внимание на выяснении обстоятельств, сопутствовавших появлению Пискаревского летописца, и высказал предположение о причастности к его созданию Арсения Ессалонского, что подтверждается общностью фактического материала и идейно-политической концепции Пискаревского летописца и мемуаров Арсения. И. М. Шекера предпринял попытку показать место Киева в межславянских связах XVI века. Выступая по его докладу, В. П. Грицкевич выразил сомнение в правомерности выводов о национальном составе населения, сделанных на основании фамилий. По мнению И. П. Шаскольского, в то время в сознании людей сохранялась идея русской общности и национальные различия между восточными славянами четко не определились.

Раскрывая специфику русско-польских культурных связей эпохи Возрождения, А. И. Рогов указал на несинхронность во взаимном ознакомлении с культурными достижениями обеих стран. Польские историки познакомились с русскими летописями IX-XV вв. лишь в XVI в., а произведения польской литературы XVI в. стали известны в России во второй половине XVII века. Важную роль в культурных контактах играл непосредственный обмен книгами между русскими и польскими деятелями (в частности, Якубом и Ермолиным). В прениях Б. Н. Флоря, обратив внимание на подобные отношения между Воловичем и дьяком И. Висковатовым в середине XVI в., высказал предположение о существовании определенной культурной традиции в русско-польских связах. Т. А. Быкова выразила сомнение в правильности предположения докладчика, что И. Федоров обучался в Краковском университете. Ее мнение по данному вопросу разделил И. П. Шаскольский.

О внимании польских хронистов XV-XVI вв. к русским летописям и сделанных ими заимствованиях рассказал Ю. А. Лимонов. Чл.-корр. АН Молдавской ССР Е. М. Руссе в рассмотрел вопрос об использовании молдавским летописцем Григорием Уреке и переписчиком его сочинения Симионом Даскалом произведений Бельского, Кромера и Гванини для освещения истории Молдавии. Он отметил плодотворность молдавско-польских культурных связей. Е. Охманьский (ПНР) по-

стр. 175


казал роль Краковского университета в обучении студентов из Литвы. По его подсчетам, в XV - первой половине XVI в. в университете обучалось не менее 346 студентов, прибывших из Литвы, главным образом литовцев, а частично украинцев и поляков из Подлясья. Этого вопроса коснулся и Г. Я. Голенченко. Он привел данные о социальном составе студентов из Великого княжества Литовского, полученных ими ученых степенях и дальнейшей их общественной деятельности.

Е. Л. Немировский рассказал о распространении краковских изданий Швайпольта Фиоля в Московском государстве XVI- XVII вв. и высказал предположение, что они предназначались для русско-украинских кругов. Рассматривая украинско- польские связи в области книгопечатания в XVI-XVII вв., Я. Д. Исаевич отметил, что польские мастера работали в украинских, а украинские - в польских типографиях. Нередко украинские типографии печатали польские произведения, а работы украинских авторов издавались польскими типографиями. При этом взаимно использовались достижения в оформлении печатной книги. С. Александрович детально охарактеризовал обнаруженный им несвижский план Москвы 1611 г., дающий представление о русской столице той поры. План Маковского является ценным источником для изучения тогдашней архитектуры и застройки Москвы. Выступая по докладу, А. И. Рогов выразил сомнение в правильности решения в нем вопроса о местонахождении Новодевичьего монастыря. Церковное здание, изображенное на плане, по- видимому, относилось к Донскому монастырю. Особое внимание привлекают представленные на плане "крамы малярские". Интересная попытка реконструкции библиотеки Полоцкого Софийского собора была предпринята Я. Н. Щаповым.

Подводя итоги конференции, Н. Е. Носов и Л. Базы лев подчеркнули научную важность ее тематики и отметили многообразие рассмотренных в процессе ее работы вопросов, исследовательский характер докладов и творческий ход дискуссии по ним. Они выразили уверенность, что конференция послужит стимулом для дальнейшего изучения данной проблемы.

25 сентября состоялось заседание Комиссии историков СССР и ПНР. Стороны обменялись информацией об издании материалов научных сессий Комиссии. Была рассмотрена программа очередной конференции, которая будет посвящена проблеме социалистических преобразований в промышленности СССР и ПНР и приурочивается к 30-летию установления народной власти в Польше. Решено провести ее в марте 1974 г. в г. Катовице. В подготовке конференции с польской стороны участвуют Институт социалистических стран ПАН, Силезский университет, Силезский научный институт, с советской стороны - Институт истории СССР АН СССР, Институт славяноведения и балканистики АН СССР и другие научные учреждения.

Опубликовано 16 апреля 2017 года




© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.
Ваше мнение?