Каталог
Порталус
Крупнейшая база публикаций

ВОЕННОЕ ДЕЛО есть новые публикации за сегодня \\ 14.08.18


Рецензии. ДЖОН ШЕЛТОН КЁРТИС. КРЫМСКАЯ ВОЙНА РОССИИ

Дата публикации: 16 февраля 2018
Автор: И. В. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА
Публикатор: Александр Павлович Шиманский
Рубрика: ВОЕННОЕ ДЕЛО
Номер публикации: №1518790346 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


И. В. БЕСТУЖЕВ-ЛАДА, (c)

найти другие работы автора

John Shelton CURTISS. Russia's Crimean War. Duke University Press. Durham. 1979. XIV, 597 p.

Профессор Дьюкского университета (США) Дж. Ш. Кёртис - один из старейших американских буржуазных специалистов по русской истории, редактор "Очерков русской и советской истории"1 . Его первые работы были посвящены отношениям церкви и государства в России 1900 - 1917 гг., еврейскому вопросу тех лет, а также Февральской и Октябрьской революциям. Однако уже в 50-х годах он сосредоточил свое внимание на проблемах военной истории России 1825 - 1855 гг., долго занимался в советских архивах и библиотеках, результатом чего явилась монография "Русская армия при Николае I"2 . В последующие годы он продолжил эту работу, сделав акцент на дипломатическую предысторию и историю Крымской войны. Итоги изысканий Дж. Кёртиса в этой области подводятся в рецензируемом труде, посвященном в основном дипломатической истории России конца 40-х - начала 50-х годов XIX века. Главы же о Крымской войне представляют собой, по существу, переработанное и дополненное издание соответствующих разделов предыдущей монографии автора.

Чтобы оценить место труда Дж. Кёртиса в мировой историографии Крымской войны, необходимо уяснить особенности его работы, цель и задачи, которые ставил перед собой автор. Всю историческую литературу, как известно, можно условно разделить на две категории: на монографии, рассчитанные на узкий круг специалистов, до деталей знающих предмет изложения, и на популярные очерки, предназначенные для широкого круга читателей. Промежуточное место занимают обзорные работы с уклоном в ту или иную сторону3 . Дж. Кёртис при обзорном характере изложения делает уклон в сторону популяризации: он стремится не к введению в научный оборот новых материалов и не к пересмотру в той или иной мере устоявшихся концепций, а к возможно более детальному ознакомлению американского читателя (прежде всего историка) с событиями из истории России, о которых последний имеет, как правило, туманное, искаженное представление.

Знание русского языка, знакомство с русской исторической литературой, опубликованными и архивными источниками, систематические консультации с советскими специалистами (в частности с акад. Н. М. Дружининым), сопоставление русских документов с широко привлекаемыми зарубежными - все это выделяет книгу Кёртиса из множества других работ на ту же тему, вышедших на Западе. Собственно американская историография Крымской войны весьма незначительна, и американский читатель обычно знакомится с этой темой по сочинениям английских и отчасти французских авторов, тенденциозность которых в мировой историографии общепризнана. Для советского читателя обе книги Кёртиса интересны как пример объективистского взгляда на историю России глазами американца. По сравнению с работами Е. В. Тарле по дипломатической и Л. Г. Бескровного по военной истории России того времени (остающихся


1 "Essays in Russian and Soviet History" (Periodics).

2 "J. Sh. Curtiss. The Russian Army under Nicholas I. 1825 - 1855. Durham. 1965.

3 Так, двухтомник акад. Е. В. Тарле о Крымской войне может читаться самым широким кругом неспециалистов, но вместе с тем, будучи исследованием, он интересен и специалистам, поскольку в нем вводятся в оборот новые архивные материалы и развивается оригинальная концепция.

стр. 156


практически неизвестными подавляющему большинству американских историков) монографии Дж. Кёртиса, основанные главным образом на хорошо известном советским историкам круге источников, не вносят ничего существенно нового.

Изложение предыстории и истории Крымской войны Дж. Кёртисом в общем не расходится с исторической действительностью. Дипломатические демарши, переговоры, ход и исход военных действий, завершающие события и их исторические последствия описаны со знанием дела, на высоком профессиональном уровне. Вместе с тем монография не лишена положений, с которыми нельзя согласиться. Недостаточно внимания уделено в ней социально-экономическим предпосылкам войны (не только в России, но также в Англии, Франции и Турции). Автор пытается представить дипломатическую историю 20-х - начала 50-х годов XIX в. как постепенное расстройство пресловутого "Европейского концерта", хотя сам же пишет о непрекращавшихся столкновениях великих держав, лишь принимавших различные формы и достигавших разной степени накала. Неубедительно выглядит традиционное в западной историографии отнесение военных действий 1853 - 1854 гг. на Дунайском, Кавказском, Балтийском, Северном и Тихоокеанском театрах к предыстории Крымской войны. "Крымская" в данном случае не значит "в Крыму" (хотя этот театр, разумеется, являлся главным, решающим). Сведение Крымской войны к осаде Севастополя вопиюще противоречит действительности тех лет, что, кстати, убедительно показывает и автор.

Забавно, с точки зрения советского читателя, выглядит смешение крепостного крестьянства России с "рабочим классом" (хотя заключительные главы, в которых говорится об этом, построены в основном на материалах советских историков и содержат немало верных оценок). Перечень такого рода замечаний можно было бы продолжить. Впрочем, в этом нет ничего особенного. Перед нами типичный представитель объективистского крыла современной американской буржуазной историографии, и оценивать его работы необходимо именно в этом их качестве.

Как уже говорилось, Дж. Кёртис провел много времени в архивах СССР, стран Западной Европы и США. По знакомству с русскими источниками в области истории Крымской войны он вряд ли в настоящее время имеет себе равных не только в США, но и вообще на Западе. Тем интереснее было бы увидеть в его работах критический анализ источников, сравнение достоверности материалов разного характера и плана. Не менее интересен был бы анализ литературы о Крымской войне. В рекламном тексте на суперобложке рецензируемого труда упоминается о тенденциозности изложения событий Крымской войны историками других стран, в частности говорится, что произведения советских авторов страдают недостатком объективности. Читатель вправе искать доказательств этого в тексте монографии. Что же он находит? Лишь беглый упрек, содержащийся в предисловии, будто на работах Е. В. Тарле сказывалась его антипатия к Николаю I. Но личные симпатии и антипатии историка, если он действительно ученый, к делу не относятся: необходим научный анализ его трудов. Некоторые замечания источниковедческого характера, сделанные на с. 495, 498 и др., дают основания полагать, что автору вполне по силам было провести сравнительный источниковедческий анализ, а также дать развернутый критический обзор литературы.

Еще одно общее замечание связано со старой дискуссией о праве историка на оценку описываемых им событий. Дж. Кёртис фактически отрицает это право и старается по возможности воздерживаться от авторских комментариев, ограничиваясь бесстрастным изложением событий. На наш взгляд, это небезупречная позиция, намного обедняющая результаты труда исследователя, который, как и всякий человек, имеет право на собственное мнение, а как специалист морально обязан его высказывать. Материал книги буквально вопиет об этом.

Возьмем, например, механизм "возгорания" войны при определенных параметрах международной обстановки, определяемых в конечном счете социально-экономическими и политическими факторами развития соответствующих стран. Историкам Крымской войны хорошо известно, что ни одно правительство тех времен не желало войны в том виде, в каком она разразилась, и делало более или менее жалкие, напрасные попытки избежать такой войны. И Наполеон III, и Николай I, и Пальмерстон рассчитывали совсем на иное - на быстрый и легкий военный успех с первого же выступления. Это известно каждому, знакомому с документами того периода. Как же "возгоралась" война? Объективные социально-экономические предпосылки; ограниченность и авантюризм правящих кругов; вздорные расче-

стр. 157


ты "урвать куш" и повысить свои престиж (псевдопрестиж) с помощью блефа, "военного нажима", провокаций, ультиматумов и т. д. Стало ли все это достоянием прошлого? Нет, мы продолжаем читать в газетах о таких же примерно событиях, с которых началась и Крымская война, с которых обозначилось "сползание" вопреки всем субъективным намерениям в адский водоворот войны. История Крымской войны служит в этом смысле предостережением. Можно ли умолчать обо всем этом в книге, посвященной событиям тех лет? Ведь читатель ждет от историка, проработавшего много лет над документами прошлого, размышлений о том, в чем смысл и уроки изученных им фактов, в чем значение событий вчерашнего дня для дня сегодняшнего.

Другой пример: ход военных действий. Общеизвестно, что за исключением военных действий в Закавказье, Севастопольской, Петропавловской и Соловецкой обороны (при всей разномасштабности перечисленных событий, разумеется) Крымская война являла собой наглядный образец того, как не следует готовить и вести войну даже с чисто военной точки зрения. Войска обеих сторон были плохо подготовлены и еще хуже управляемы. Все до единого полевые сражения в Крыму продемонстрировали постыдную беспомощность командования обеих сторон, которое тупо гнало солдат на убой без малейшего проблеска стратегической или хотя бы тактической мысли. Чего стоит одна только "рокировка" враждебных армий после сражения на Альме, когда любую из них можно было легко разгромить на походе, если бы кто-либо подумал об элементарной разведке. А Инкерманская бойня? А бойня на реке Черной? А "долина смерти" под Балаклавой, где бессмысленно был брошен под убийственный огонь цвет английской кавалерии?

Абсолютно не защищенный с суши Севастополь был оставлен на произвол судьбы и обречен на капитуляцию. Так оно и случилось бы, если бы не два субъективных фактора, которые обернулись грозной объективной силой и радикально изменили ход войны. Первый фактор - во главе севастопольцев, в условиях общей растерянности царского генералитета оказались два вице- адмирала, которые формально не имели никакого отношения к сухопутной обороне города и были бы, безусловно, отданы под суд за превышение власти с выходом за сферу своей компетенции, если бы события приняли другой ход. Дж. Кёртис напрасно недооценил роль В. А. Корнилова в организации обороны Севастополя, хотя и отдал должное П. С. Нахимову. Оба военных деятеля не случайно признаны выдающимися: они произвели переворот в военной практике того времени. Второй фактор - особенности национального характера русского народа, который, как известно, показывает чудеса героизма, когда надо стоять насмерть. Разве можно писать обо всем этом - и о позорном и о героическом - без раздумий, бесстрастно?

Только на с. 423 автор оказывается не в силах удержаться от того, чтобы не называть вещи своими именами. Он справедливо квалифицирует "крымскую авантюру" союзников не как продуманную военную кампанию, а как "крупномасштабный налет", который внезапно обернулся "затянувшейся осадой". На с. 471 автор пытается дать оценку хода военных действий в целом, но сводит ее к беглому замечанию об ошибках обеих враждующих сторон. В последнем абзаце он пробует определить значение войны, но ограничивается в высшей степени спорным и сомнительным тезисом, будто без 1856 г. не было бы 1861-го. Да, Крымская война сыграла важную роль в назревании революционной ситуации, заставившей царское правительство пойти на реформы сверху. Но не к одной же войне сводилось дело, и в заключительных главах книги об этом говорится достаточно убедительно, что явно противоречит упомянутому абзацу.

Опубликовано 16 февраля 2018 года



КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА (нажмите для поиска): КРЫМСКАЯ ВОЙНА РОССИИ



© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.


Ваше мнение?


Загрузка...