МИХАИЛ БЕЗНИН - ОПРИЧНИК, МОНАХ, АВАНТЮРИСТ

Биографические материалы о русских людях XVI в. исключительно скудны. Восстановить историю жизни человека, занимавшего в то время даже видное положение, бывает нелегко, а иной раз и невозможно. Вот почему немалую ценность представляет сохранившаяся в источниках биография царского служилого человека, опричника и монаха Михаила Андреевича Безнина- Нащокина.

Он происходил из старинного дворянского рода. Еще в XIV в. тверские бояре Нащокины перешли на службу к московским князьям и осели на новом месте. Они занимали хотя и ответственные, но все же второстепенные должности; до времени Ивана Грозного ни один Нащокин не являлся ни боярином, ни окольничим.

Имя М. Безнина впервые появилось в документах в 1550 г.: в составленном тогда списке из тысячи служилых людей, которым предполагалось дать поместья вблизи от Москвы (так называемая "Тысячная книга"), он был записан в "третьей статье". Но прошло не менее восьми лет, пока он получил назначение, которое записывалось уже в разрядных книгах: он стал головой в одном из полков, стоявших на берегу Оки на случай набега крымского хана. Первое время Безнин ничем как будто не выделялся из массы таких же, как и он, служилых людей, известных нам только по имени. Но вот в 1563 г. мы встречаем его среди участников осады Полоцка в должности есаула. Командование литовского гарнизона вступило с русской армией в переговоры. Полоцкий писарь Лукаш и царский воевода Иван Черемисинов спорят об условиях сдачи города. Дело подвигается медленно. И тут на сцену выступает Михайло Безнин. Он подъезжает верхом к степенно беседующим Лукашу и Черемисинову и требует кончать переговоры: надоело-де воинам сидеть сложа руки, "государевой рати без дела почто томиться?". Черемисинов резко обрывает непрошеного советчика; Безнин отъезжает, но дело сделано: необходимое психологическое давление на Лукаша оказано. Вероятно, и выходка Безнина и реакция Черемисинова были подготовлены заранее.

Ловкого есаула заметили. Уже летом того же года он принял участие в переговорах с литовскими послами, а осенью был прикомандирован к литовскому посланнику в качестве пристава (единственного человека, через которого иностранные дипломаты в России XVI в. могли официально общаться с внешним миром).

Не брезгуя никакой возможностью, пробивался Безнин к высокому положению. Он одним из первых вступил в опричнину. На несколько месяцев ему удалось получить назначение в дядьки к царевичу Федору Ивановичу. Он служил затем воеводой, строил укрепления. Но всего этого мало. Ему совершенно ясно: такой малознатный человек, как он, не может полагаться на милость столь переменчивого к своим приближенным государя. Постоянное положение может дать только знатность: при тогдашнем господстве местничества это единственный прочный служебный капитал. Ведь государь жалует вотчинами и поместьями, а не "отечеством". В местничестве прецедент - это все. Поэтому надо, пользуясь временным расположением царя, создать для себя как можно больше прецедентов высоких назначений и выигранных местнических споров. Вот почему ни за кем из русских бояр и дворян XVI в. не числилось такого количества местнических дел, как за Безниным и его двоюродным братом Романом Алферьевым.

Влияние Безнина на Ивана Грозного было, вероятно, велико: один раз он даже позволил себе предъявить царю своего рода ультиматум. Когда в 1582 г. Безнин проиграл местническое дело, он, как сообщается в разрядных книгах, "от той боярской обвинки хотел постритца". Тогда царь пересмотрел дело и решил его в пользу Безнина. Так, намекнув самому Ивану Грозному на возможность своего ухода в монастырь, Безнин выиграл и это дело.

В том же 1582 г. Безнин получил чин думного дворянина (для чина боярина или окольничего он был еще недостаточно знатен). Но и это весьма высокий чин: Безнин становился полноправным членом Боярской думы, высшего правительственного органа. Ведь и всесильный Малюта Скуратов в пору наибольшего к нему царского фавора был только думным дворянином.

Казалось, дальнейшая карьера Безнина обеспечена. Но в 1584 г. умирает царь Иван Васильевич. Тем, кто был в силе при покойном царе, теперь трудно удержаться наверху. Новый правитель, Борис Годунов, соперников не любит. Попадает в опалу Богдан Вельский: хоть он и родственник жены Бориса, но слишком большое положение занимал при царе Иване. Отправляются в ссылку Романовы, Сицкие, Черкасские... В 1590 г. оказался в опале и двоюродный брат Безнина, Роман Алферьев.

Дальновидный Безнин решил не дожидаться опалы. В возрасте пятидесяти с лишним лет он совершает крутой поворот в своей жизни. Еще в деле, датированном январем 1586 г., мы можем прочитать о победе Безнина в очередном местническом споре, но затем упоминания о былом опричнике исчезают из разрядных книг. Зато в августе того же года в документах Иосифо- Волоколамского монастыря появляется имя нового монаха: "старца Мисаила Безнина". Да это наш старый знакомый! (При поступлении в монастырь было принято брать такое имя, которое напоминало бы прежнее, "мирское": Иван становился Ионой или Иовом, Василий - Вассианом, Михаил-Мисаилом).

Безнин сохранил в стенах обители хватку беззастенчивого дельца, которая оказалась здесь как нельзя более кстати. Достаточно благодатной была для этого и почва: цитадель воинствующих церковников была теснейшими узами связана ранее с опричниной. Не случайно здесь находилась семейная усыпальница рода Малюты Скуратова, тело которого было торжественно похоронено в монастыре.

Мисаил быстро занял в монастыре руководящее положение. Хотя он не был назначен официально ни на какую должность, но во всех документах его юля стоит сразу же после имени игумена, впереди имен келаря и казначея. Через пять лет после пострижения Безнин провел широкую ростовщическую операцию. По его приказу зажиточным крестьянам были розданы взаймы деньги для приобретения скота. Для взявших деньги был установлен повышенный оброк, такой, что уже на будущий год монастырь возвращал себе почти все деньги, через год получал 100, а впоследствии - ежегодно по 600 руб. чистой прибыли. Недаром крестьяне отнеслись к ссуде без особого восторга; многие отказались ее брать. Даже некоторые "старцы" возражали против принудительного кредитования, боясь, что крестьяне разбегутся. Однако это не остановило предприимчивого монаха. По его приказу крестьянина, не захотевшего взять ссуду ("научен от ... злодеев, от государских недоброхотов и монастырских разорителей"), следовало "прислати в монастырь, сковав, к старцу Мисаилу". Такого крестьянина Мисаил обещал обучить, "как ему жити с тое подмоги" и, по традициям опричнины, "допытатца", кто подучил крестьянина отказаться от ссуды. Великолепный

образчик насильственной благотворительности, подкрепленной цепями и пытками и сдобренной солидной порцией ханжества!

Вскоре "старец Мисаил" проводит новую реформу. Монастырские села, деревни и слободы платили разные оброки "по старине", то есть как повелось при прежних владельцах. Безнин начал систематически повышать эти оброки. Например, со слободы Осташково начиная с 1592 г. стали брать оброк в четыре раза больший, чем раньше. Осенью 1593 г. вспыхнули волнения крестьян в вотчинах Иосифова монастыря. Крестьяне отказывались повиноваться монастырским приказчикам, перестали выходить на барщину, не платили оброка, рубили заповедные монастырские леса. Не помог даже приезд специальной комиссии из Москвы. Только в феврале 1594 г. крестьян удалось усмирить, причем Безнин прибег к своему испытанному средству - рублю: с зачинщиков были взысканы крупные денежные штрафы. Впрочем, и этого оказалось недостаточно. Безнину пришлось отказаться от своих реформ.

Властный человек, неисправимый местник "в миру", Безнин остался таким же и в монастыре. У него постоянно возникали конфликты с другими монахами. Бывший келарь Антоний Лопотинский подавал даже на Безнина какой-то донос (содержание его нам неизвестно). Безнин в ответ обвинил Лопотинского в подстрекательстве крестьян к неповиновению. Это столкновение кончилось уходом Лопотинского из монастыря. Хотя сам Безнин тоже вынужден был оставить обитель Иосифа, однако в 1598 г. он уже в качестве монаха Троице- Сергиева монастыря подписал грамоту об избрании на царство Бориса Годунова. Зная бурный, неуживчивый характер Безнина, можно предположить, что его пребывание и здесь не обошлось без острых конфликтов. Но на этом обрываются сведения о Михаиле Безнине, которому было в 1598 г. уже около семидесяти лет.

И в черном одеянии опричника, и в цветном кафтане думного дворянина, и в монашеской рясе Безнин оставался самим собой: типичным крепостником, неразборчивым в средствах, и циничным авантюристом.