АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ САВИН

С. Сказкин, чл. -корр. АН СССР

Александр Николаевич Савин умер в 1923 г., в самом начале своей деятельности как советского учёного. Основные его труды я как учёного и как педагога принадлежат прошлому. Но у него есть чему поучиться и нам, живущим в счастливый период, когда закладываются основы великой советской исторической науки. Работами А. Н. Савина советская наука может с полным правом гордиться как образцовыми работами в мировой исторической литературе.

А. Н. Савин принадлежал К плеяде передовых русских людей 90-х годов минувшего столетия. Именно в это время складывалось его общее и научное мировоззрение. Он родился в 1873 г. и окончил университет в 1895 году. А. Н. Савин, следовательно, формировал свои исторические взгляды в тот период, когда в трудах передовой русской интеллигенции получили широкое распространение марксистские идеи. В области исторической науки, особенно среди историков, занимающихся всеобщей историей, новые марксистские идеи натолкнулись на жёсткий, безнадёжный эмпиризм буржуазной исторической науки второй половины XIX столетия. А. Н. Савин взял от исторического эмпиризма всё то хорошее, что можно было от него взять: тонкую и точную технику исторического исследования, любовь к источнику, уменье критически извлечь из него всё, что он может дать, и, наконец, тенденцию к постоянному накоплению нового фактического материал. Но А. Н. Савин далёк был от тех крайностей, которые получили своё предельное выражение в формуле Шмоллера: "Факты и факты, воздержимся от широких обобщений, для них ещё не настало время". А. Н. Савин при всём его пристрастии к фактам, при всей его сдержанности в области обобщений никогда не был поклонником приведенной выше формулы Шмоллера. А. Н. Савин, конечно, не был марксистом, но он всегда был близок к идеям так называемого экономического материализма, он придавал первостепенное значение изучению экономической истории. В этом нашли выражение его глубокий реализм в науке и его политический радикализм.

Эмпиризм буржуазной исторической науки второй половины XIX в. с его отрицательным отношением к идее "всемирной" истории, с его глубоким недоверием, ко всяким широким концепциям единого исторического процесса распылял историю на бесконечное множество тем. Всякие "лабораторные" методы исследования с их поистине "микроскопическими" результатами, изучение частностей частных проблем и отказ от цельных концепций даже в пределах частных тем создавали иллюзию безупречной объективности исторического исследования. Но недостаток синтетических средств, используемых историками-эмпириками, мстил за себя. В одном случае в научное исследование вторгались социально-политические симпатии автора, определявшие оценку автором фактического материала, и под маской сугубой объективности сознательно или бессознательно проводилась знакомая нам- точка зрения: история как политика, опрокинутая в прошлое. В другом случае давалось то изображение исторического процесса, логическую природу которого при довольно дружном протесте со стороны цеховых историков вскрыл Риккерт с его теорией конституирования предмета знания в истории как науки идеографической на основе принципа отнесения к ценности. Под ценностью подразумевался синтез современной автору культуры, рассматриваемой как совокупность экономических, социальных и политических учреждений и моральных постулатов, осуществление которых как бы подготовлялось соответствующими рядами предшествующего развития.

А. Н. Савин был далек от этих теорий, либо наивных либо философски утверждающих невозможность изучения реального исторического процесса. Он был, пожалуй, скептиком, но не принципиально философски скептиком. Он скептически относился ко всяким поспешным обобщениям и беспочвенному социологизированию. Одновременно он был превосходно осведомлён обо всех теоретических построениях в области методологии истории как науки, был философски глубоко образованным человеком и отлично понимал, что без синтеза не может быть и истории как науки. Ему казалось лишь, и в этом отношении он был прав, что в истории слишком много грешили фразой, прикрывавшей часто простое незнание, грешили злоупотреблением непроверенной гипотезой, скрывавшей нежелание серьёзно работать, и заявляли сознательный отказ от объективности в интересах той или другой предвзятой, по преимуществу политической, точки зрения. Не следует забывать, что для его времени эта крити-

Доклад, прочитанный на сессии Академии наук СССР 29 декабря 1943 года.

ческая позиция Савана была прогрессивным явлением. Для А. Н. Савина наука была жизненно важным, ответственным делом, высоким долгом. Он начал свою научную работу переводом трактата Локка "Опыт о человеческом разуме" (1898). В ранние годы своей преподавательской деятельности он написал работу "О законности и возможности нравственного удовлетворения" и продолжал считать историю строгой наукой в те времена, - к счастью, непродолжительные, - когда после революции 1905 г. среда русской интеллигенции начались политические и моральные шатания и сделался модным эстетствующий моральный нигилизм, свысока смотревший на всякое убеждение, - подлинный продукт разложения и питательная среда для всякого рода ницшеанствуюшего мещанства и просто литературной недобросовестности.

Отношение А. Н. Савина к исторической науке лучше всего характеризуется словами, которыми он заканчивает свою великолепную "Английскую деревню в эпоху Тюдоров": "Я всё время старался расширить ту надёжную базу бесспорно опытного знания, которая одна даёт возможность делать разумный выбор между противоположными гипотезами и теоретическими построениями. Вот почему я позволю себе закончить книгу не широким обобщением, а детальным описанием "прогрессивной" деревни, хотя в то же "время мне было бы больно, если бы компетентные критики упрекнули меня в отсутствии всяких общих точек зрения"¹ .

Не бесконечное нагромождение фактов, а стремление к точному знанию, любовь к реальному, подлинному, живому, необычайная чуткость к чужим переживаниям - и современников и людей, давно отошедших в прошлое, - удивительное чутьё к прошлому - вот отличительные качества научного исследования Савина. И вместе с тем превосходный образный и одновременно изящный литературный стиль, гибкий и свободно следующий за малейшими поворотами его мысли, за самыми тонкими нюансами его переживаний. В конце своей "Английской секуляризации", наполненной бесконечными примерами, фактами, подсчётами, "утомительными", как он сам говорит, цифрами и итогами, он вдруг заявляет: "С сожалением расстаёшься с землями и людьми, с которыми после долгих подсчётов свыкаешься, точно добросовестный приказчик. Впрочем, - добавляет он, - утешение можно найти в других манорах, которые своими описями манят к себе нетерпеливого счётчика"² . И он действительно буквально до последнего дня своей жизни занимался "другими майорами", и результаты его исследований, оставаясь всегда такими же точными, становились всё белее интересными по своим всё более широким выводам.

А. Н. Савин занимался в основном историей английской деревни и историей Англии вообще. Его больше всего интересовали судьбы английского крестьянства в критический период его существования, в XVI-XVIII веках. В Англии под влиянием капиталистического развития начиналось великое перемещение собственности, экспроприация английского крестьянства, его исчезновение как одного из основных классов феодального общества. Этот интерес большого историка не был просто случайным академическим интересом. А. Н. Савин принадлежал к лучшим, наиболее передовым людям своего времени. Его научные интересы, его неутомимое искание истины нисколько не мешали ему быть патриотом, волноваться теми вопросами, которыми болело русское общество 80-х - 90-х годов.

Отшумели споры между народниками и марксистами. Было уже ясно, что русской деревне придётся вариться в капиталистическом котле, что все прекраснодушные надежды на особый путь развития России рухнули. Но аграрный вопрос стоял попрежнему в центре внимания; российская деревня и в науке и в литературе возбуждала самые мрачные прогнозы; она, казалось, грозила гибелью всему обществу. Достаточно вспомнить, какое впечатление произвели чеховские "Мужики" и "Деревня" Бунина на общественное сознание того времени Вполне понятно, какие импульсы передавалась яз общественно-политической сферы в область науки, преломляясь здесь в повышенный интерес к аграрной истории всех стран и народов, в особенности же к аграрной истории Англии, где перерождение деревни под влиянием развивавшегося капитализма было особенно ярко и показательно. О том, в какой мере думы о русском крестьянстве волновали русских учёных того времени говорит А. Н. Савин в статье, посвящений памяти М. М. Ковалевского: "Как ни велика научная важность вопроса о разнообразных формах коллективного землевладения и землепользования, как ни значительно было влияние западных историков деревенской общины - Маурера, Фюстеля, Мэна и Сибома, - нельзя понять этой постоянной тяги к одной и той же задаче, если не принять во внимание, что Ковалевский начал свою деятельность среди живых, порою страстных московских и всероссийских учёных и неучёных споров и гаданий о прошлом и будущем русского деревенского уклада Специальный вопрос о жизнеспособности великорусской передельной общины после крестьянской эмансипации трудно понятным для последующих поколений образом волновал умы, пламенил сердца... сплетался с жгучими вопросами об особенности русской судьбы, о русской, особенно русской крестьянской душе, об обходе злой страды капиталистического своекорыстия и насилия, о кратчайших стезях к царству социальной справедливости"³ .

Аграрный вопрос, судьбы русского крестьянства продолжали в начале XX в. - пусть несколько по-иному - волновать умы русских людей; вспомним работы этого времени В. И. Ленина по аграрному вопросу.

¹ Савин А. Английская деревня в эпоху Тюдоров, стр. 485. М. 1903.

² Сборник в память А. Н. Савина. Труды института истории РАНИОН, Т. I, стр. 27.

³ Исторические известия I, стр. 175 - 176. 1916.

Аграрная история Англии могла дать много поучительного в этом отношении. Так появились две капитальные работы А. Н. Савина: "Английская деревня в эпоху Тюдоров" и "Английская секуляризация". В первой из них А. Н. Савин дал картину происхождения и развития наиболее распространённой формы средневекового обычного держания в Англии, так называемого копигольда, и истории его исчезновения в связи с экспроприацией крестьянства, начавшейся в Англии в XVI в., во второй рассказал историю конфискации монастырских земель в связи с реформацией и дальнейшего расхищения их господствующими классами. Било бы, однако, неправильно думать, что А. Н. Савин был только историком Англии. Как и многие люди его круга и его времени, А. Н. Савин был по-русски образованным человеком, а это - нечто большее, чем "европейски образованный человек". Прекрасный филолог и знаток новых и древних языков, он был исключительно начитан в мировой исторической литературе, а интересы его были, можно сказать, всеобъемлющи. История Западной Европы и история арабских стран, правда под углом зрения европейца, американская археология и история Индии - таков диапазон его интересов, углубляемый его совершенно изумительной эрудицией, тонкостью исторического анализа, его исключительным пониманием особенностей чужих культур. "Общественный строй Иерусалимского королевства", "Положение земледельческого класса в Византии по юридическим памятникам V-VII столетий", "Критика политических воззрений Платона в "Политике" Аристотеля" - вот темы, с которых он начал своё изучение всеобщей истории. Работал он исключительно много, но печатал только законченное, отстоявшееся, безусловное. Он часто говорил своим ученикам, что спешить с печатанием своих произведений не следует. Поэтому и судить о его знаниях по напечатанному им нельзя Черезвычайно требовательный к себе, даже слишком требовательный, до робости, он не выступал в печати, не проверив много раз написанное. Его печатные работы характерны поэтому своим мастерством и законченностью, безразлично, целая ли это книга, или статья для газеты, журнала, или даже просто популярная работа. Например, его статьи по истории Англии в "Книге для чтения по новой истории"- блестяще написанные маленькие исследования. Ненаписанных - если можно так сказать - работ у А. Н. Савина очень много. Тут мы переходим от А. Н. Савина-учёного к А. Н. Савину-учителю и прежде всего к профессору и лектору.

Скажем несколько слов об историческом факультете Московского университета и о преподавании на нём в те времена, когда там действовал А. Н. Савин, так как всё это тоже уже принадлежит истории. В те годы в университете царили так называемая предметная система преподавания и свободное посещение лекций. Каждому вступающему впервые в аудитории Московского университета вручалась маленькая книжечка, из которой он узнавал, что в течение четырёх лет нормального пребывания на факультете (но можно было учиться сколько угодно лет, лишь бы вносились деньги за обучение) он должен прослушать такое-то количество и таких-то курсов, участвовать в семинарах (тоже указывалось их количество), сдать такие-то экзамены. После этого студент мог получить выпускное свидетельство и быть допущенным к государственным экзаменам. Время и порядок слушания и сдачи предметов и работы в семинарах были безразличны, и переходов с " курса на курс не существовало. Одно было лишь обязательно: для того чтобы иметь праве участвовать в семинарах, надо было сдать коллоквиум по соответствующему курсу, предварительно его, конечно, прослушав. И это- всё. Такая система требовала от студента известной зрелости, для юнцов она была трудна своей излишней свободой.

Большую свободу она давала и профессорам. Курсы, которые читались, "делились на общие и специальные, но разницы между ними никакой не было, особенно по всеобщей истории. Более или менее систематически излагались древняя история и история России. По остальным разделам истории все читавшиеся курсы, по существу, были специальными. Многое зависело от профессора. Он мог повторять из года в год одни и те же курсы, но мог и давать каждый раз нечто новое. И вот тут-то исключительная эрудиция и неутомимая работа А. Н. Савина творили чудеса. Меньше чем за 20 лет своего преподавания он создал не менее десяти специальных курсов, из которых каждый был целым исследованием. Вот их приблизительный перечень: 1. История Западной Европы в XVI веке 2. История Англии в XVII в. (первый набросок напечатанной после его смерти истории английской революции). 3. История Англии в XVI-XVIII веках. 4. История Западной Европы в XI-XIII веках. 5. Век Людовика XIV (тоже напечатана после его смерти). 6. История французской революции. 7. Лекции по историографии французской революции. 8. История Западной Европы в XIV-XV веках. 9. Религиозная история Европы в эпоху реформации (двухгодичный курс). 10. История Германии в XIX веке.

Приходится сожалеть, что только некоторые из этих курсов, записавшие студентами, были просмотрены самим автором и поэтому до известной степени отражают его мысль и манеру изложения.

Но это далеко не самое серьёзное из того, что сделано А. Н. Савиным. Самый, на мой взгляд, его замечательный курс по религиозной истории Европы эпохи реформации, которому он и сам придавал большое значение и долго над ним работал, записан очень несовершенно только в своей первой части. Записывать за ним было вообще трудно, потому что А. Н. Савин не был блестящим лектором, способным увлечь аудиторию стройностью и ясностью изложения и прекрасной формой. Его лекции были весьма своеобразны. Вследствие своей крайней близорукости он не видел аудитории. Он смотрел в свои записи - собрание материалов - и вслух размышлял над фактами и теориями, вынося на кафедру все свои сомнения, все "про" и "контра", как будто он это делал

для самого себя. Это всегда было интересно, но далеко не всегда и не для всех доступно.

Эти особенности А. Н. Савина как преподавателя делали его исключительным руководителем семинаров, суровым критикам и отличным воспитателем научного мышления. Его семинары были так же многообразны по темам, как и его лекции: от "великой хартии вольностей" до "Парижской коммуны" включительно. В 1915 - 1916 гг. он вёл семинары по истории русско-германских отношений" во второй половине XIX в. в связи с войной. Он любил эту форму преподавания. От его семинаров остались дневники-записи его замечаний к ходу семинаров. Здесь нам, преподавателям высших учебных заведений, есть чему поучиться. При всём разнообразии тем, по которым он вёл эти семинары" он готовился к ним с необычайной тщательностью. В сущности, он предварительно проделывал сам всю работу, которую он затем предлагал студентам. Требовательность его к студентам была очень велика, и, зная это, далеко не все отваживались принимать участие в савинских семинарах. Но те, кто всё-таки отваживался, получали в них настоящую школу и закалку для будущей работы. Незаметно его семинары перешли в научный кружок, в котором работали мы, его ученики, уже после окончания университета. Последние занятая такого рода мы проводила с мим после окончания первой мировой войны, знакомясь с материалами её истории, которые в 1920 - 1921 гг. хлынули, наконец, а нашу страну из-за границы. К этому же времени А. Н. Савин, никогда не прекращавший своей исследовательской работы как один из организаторов вновь, созданного Института истории, возобновил педагогическую работу я в университете и в Институте красной профессуры. Увы! Это была его последняя работа. В Лондоне, куда он отправился заканчивать своё новое доследование по аграрной истории Англии, заниматься "другими майорами", он умер, заразившись злокачественной формой испанки.

В лице А. Н. Савина мы имеем, ели, скажем сожалея, имели не только великолепного учёного и преподавателя, но и благородного и чуткого человека, гражданина и патриота, безгранично любившего свою родину, страдавшего её недугами, но всегда и неизменно верившего, что она выйдет с честью из всех испытаний и воскреснет для новой жизни. Как часто во время наших занятий по внешней политике в дни первой мировой войны он с досадой говорил о промахах и ляпсусах дипломатии бесславно кончавшейся царской России, в особенности в отношении Германии. Он был бы теперь полностью удовлетворён. "Союз нерушимый республик свободных", сплочённый великой Русью, выдержал все испытания и идёт к новой и прекрасной жизни, к изумительному расцвету советской культуры, и в этой жизни и нынешние и будущие ее" историки всегда вспомнят с благодарностью большого учёного, человека и патриота - А. Н. Савина.