Рейтинг
Порталус


ГРИГОРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПОТЕМКИН

Дата публикации: 19 мая 2021
Автор(ы): Шляпникова Е. А.
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: БИОГРАФИИ ЗНАМЕНИТОСТЕЙ
Номер публикации: №1621428164


Шляпникова Е. А., (c)

После Григория Александровича Потемкина остались значительные архивы и столь же внушительный "потемкинский фольклор" - анекдотические рассказы о нем. Первые знакомы только специалистам, зато вторые сформировали репутацию Потемкина у потомков. Нередки и такие хлесткие определения, как фаворит, сатрап, "потемкинские деревни", бездарный полководец в "бесплодной войне". Ю. М. Лотман, исследуя традиции русского дворянства, отметил, что послепетровский XVIII в. представлен героями и чудаками, характерами часто дикими, но всегда яркими, потому что они стремились "выйти из строя", совершить неслыханное 1 . Потемкин представляет собой яркую иллюстрацию этого наблюдения. Вот как характеризовал его современник граф Л.-Ф. Сегюр: "Никогда еще ни при дворе, ни на поприще гражданском или военном не бывало царедворца более великолепного и дикого, министра более предприимчивого и менее трудолюбивого, полководца более храброго и нерешительного. Он представляет собой самую своеобразную личность, потому что в нем непостижимо смешаны были величие и мелочность, лень и деятельность, храбрость и робость, честолюбие и беззаботность... Ненасытный и пресыщенный, он был вполне любимец счастья, и также подвижен, непостоянен и прихотлив как само счастье" 2 . На беду Потемкина его экстравагантное поведение заслонило все остальное. И получилась странная картина: одна из мудрейших представительниц российской власти в течение почти двадцати лет держала на ключевых государственных постах и обращалась за советом к "сибариту" и "бездарности", а когда он умер, сокрушалась: "Теперь не на кого опереться" 3 .

Пребывание в статусе фаворита наложило отпечаток на отношение к Потемкину. Даже в суждениях, уходящих от крайностей, в лучшем случае он остается исполнителем екатерининских идей, не имевшем собственного политического лица. В таком случае, как императрица могла опираться на тень? Если Потемкин и заявлял: "Я не ищу себе наживу на службе моей благотворительницы... Не хочу я всемогущества.., но желаю подлинно всех сил, чтобы служить везде и всегда" 4 , то это вовсе не означает, что он не стремился к самореализации своей личности. В эпоху Екатерины II трудно было стать влиятельным человеком, не будучи самостоятельной личностью. Даже история настойчивого продвижения Потемкина к "случаю" указывает на это.


Шляпникова Елена Арсеньевна - кандидат исторических наук, доцент Липецкого государственного технического университета.

стр. 75


В силу своего происхождения он вряд ли мог рассчитывать оказаться близко к власти. Род Потемкиным не был известным. Его основателем был некто Ганс Александрович, выехавший из Польши на службу к великому князю Московскому Василию Ивановичу. Выдающимися пращурами Потемкин похвастать не мог. Но кода англичане подарили ему написанный Кнеллером портрет окольничего царя Федора Алексеевича Петра Ивановича Потемкина, выполнявшего важные посольские поручения, то князь с готовностью признал лестное родство. Отец Григория Александровича был подполковником в отставке, известным вспыльчивым нравом, да скандальным двоеженством. Ему приглянулась молодая вдова Дарья Васильевна Кондырева-Скуратова, живущая у родственников мужа по соседству с одним из имений А. В. Потемкина. При живой жене он представился вдовцом и женился во второй раз. Над детьми от этого брака нависла угроза быть незаконнорожденными, и, уступив мольбам Дарьи Васильевны, первая бездетная жена Александра Васильевича постриглась в монастырь. Об искуплении греха пришлось хлопотать московскому родственнику Григорию Михайловичу Козловскому (Кисловскому), имевшему связи в церковной верхушке.

В новой семье было 5 дочерей и единственный наследник - Григорий. Биографы указывают разные годы его рождения - от 1736 до 1742 г., - но наиболее вероятен 1739 г., так как на него указывал сам Потемкин со ссылкой на данные Герольдмейстерской конторы Министерства юстиции. О ранних годах его жизни сведения противоречивы. У биографов есть версия, что родители предназначали его к духовному званию и отдали в семинарию. Такое намерение весьма сомнительно для дворянской семьи с единственным сыном. Вероятно, в основе версии лежит известный факт о пристрастии Потемкина к богословию и духовной истории. Вместе с тем те же биографы, противореча себе и друг другу, сообщают то об обучении в гимназии Московского университета, то о домашнем образовании в семье родственников матери. Скорее всего после смерти отца Григорий был отправлен в Москву, к родственникам по отцовской линии Козловским, с чьим сыном Сергеем и воспитывался. Есть свидетельство А. Д. Бабарыкина со слов его отца Дмитрия Лукьяновича, что Григорий учился в училище пастора Лихтена (Литкена), чем можно объяснить неплохое владение немецким языком.

Первым достоверным фактом биографии Григория является обучение в Московском университете. Его имя оказалось в списке десяти питомцев университета, выбранных директором И. И. Мелиссино для представления в 1758 г. в Петербурге куратору и влиятельному вельможе И. Шувалову. Есть устойчивая литературная традиция, говорящая, что молодые москвичи были представлены императрице Елизавете Петровне, и Потемкин поразил ее во время приема своим знанием духовной истории. Но очевидец событий, соученик будущего князя Д. И. Фонвизин в своих мемуарах ни разу не упомянул о представлении их императрице. Зато он поведал о сильном впечатлении, которое произвели на него блеск и роскошь двора. Видимо мишура придворной жизни не оставила равнодушным и Григория, поскольку по возвращении из столицы он перестал быть прилежным учеником. "За лень и нехождение в классы" в 1760 г. он был исключен из университета. На этом его систематическое образование закончилось.

В послепетровской России, чтобы заниматься государственными делами, уже требовался определенный уровень образования. Потемкин различными путями компенсировал пробелы в нем. Неверно пущенное К. Валишевским утверждение, что Потемкин ничего не читал. Его личная библиотека насчитывала более двух тысяч томов. М. Гарновский, управляющий его домами и заводами, ежегодно приобретал для него все выходящие книги. В переписке Потемкина и императрицы и в дневнике А. В. Храповицого есть указания на то, что Екатерина II читала книги со сделанными уже в них рукой Потемкина пометками. Ценя его знания, она ознакомила Григория Александровича с программой образования великих князей Александра и Константина, и получив от него советы о месте в ней древних языков

стр. 76


и Евангелия, приняла их. Вместе с тем он не был склонен к систематическому образованию. Его выручала феноменальная память, многие современники отмечали, что он предпочитал получать сведения из бесед, легко впитывая информацию. "Он без труда усваивал то, чего другие добивались ценой усилий и труда", - свидетельствовал Ришелье. Ему вторил де Парелло: "Потемкин имел больше природного ума, чем образования" 5 .

Казалось, после, отчисления из университета следовало ожидать вступления Потемкина на духовную стезю, поскольку, считалось, что он предпочитал университету беседы с монахами. Но дворцовые приманки оказались сильнее духовных исканий. И Потемкин отправился туда, где в век дворцовых переворотов вершили судьбы трона - в гвардию. Его физические данные - высокий рост, сила, хорошая кавалерийская подготовка сослужили ему добрую службу. Он вскоре стал ординарцем Георга Голштинского, любимого дяди Петра III. От своего сослуживца Д. Л. Бабарыкина Потемкин узнал о подготовке очередного переворота. Родственник его гвардейского товарища Баскаков служил вместе с Алексеем Орловым в Преображенском полку. Репутация бретеров, картежников и гуляк Орловых смущала Бабарыкина, и он не рискнул примкнуть к их компании, зато Потемкин попросил познакомить его с Баскаковым и через него пристал к заговорщикам.

Темпы и скрытность подготовки переворота 1762 г. не позволили сохранить достоверных свидетельств о роли в нем Потемкина. Основной его задачей было обеспечение принесения присяги Екатерине нижними чинами. Эта функция едва ли вывела бы азартного и честолюбивого унтер-офицера на первые роли. Но вмешался его величество случай. Из-за спешки, в которой разворачивались события, у императрицы во время присяги не оказалось на шпаге темляка (петли из ремня или ленты с кистью на конце). И Григорий не упустил шанс выделиться: он выехал из строя и протянул ей свой темляк, но сразу отъехать ему не удалось из-за упрямства лошади. Благодаря заминке Екатерина обратила на него внимание и спросила имя. Она его запомнила, и Потемкин был назван среди всех 36 награжденных за участие в перевороте. Через три года она наградила участников специальными сервизами, и вновь он был упомянут в списке. Авторство версии знакомства с Екатериной принадлежит самому Григорию, поведавшему ее Сегюру. Первый его биограф А. Н. Самойлов подвергал сомнению правдивость этой истории на том основании, что темляк имели только офицеры, а Потемкин в момент переворота был унтером. Но право на ношение темляка распространялось и на наиболее отличившихся унтер-офицеров. Вполне мог иметь такую привилегию и ординарец Георга Голштинского. Даже если поставить под сомнение эпизод с темляком факт двух последовательных награждений по одному и тому же поводу, произошедших еще до возвышения Потемкина, говорит либо о какой-то важной услуге, либо о нерядовой роли в перевороте.

Участием в событиях 1762 г. Потемкин сделал шаг в своем приближении к императрице. Но бдительные Орловы следили, чтобы новые должности держали его от нее подальше. Да еще судьба словно решила лишить его шанса воспользоваться внешними данными как средством к возвышению. В 1763 г. Григорий заболел горячкой, а так как врачам он не слишком доверял, то его лечил примочками известный знахарь Ерофеич. От их применения пациент лишился глаза. Но молва не любит обыденности, предпочитая роковые страсти, и приписала потерю глаза драке с Алексеем Орловым. Потемкин был от увечья в отчаянии, надолго заперся дома и даже собирался постричься в монахи. Однако до этого не дошло, потому что со временем выяснилось, что глаз остался цел, просто стал безжизненным, но общего впечатления от наружности не портил, напротив, даже придавал романтический налет его облику. Этому недостатку он был обязан прозвищем "Кривой", данным ему впоследствии придворными недоброжелателями.

Несмотря ни на что его орлиный профиль, светло-русые волосы, голубые глаза привлекали женское внимание. У светского общества не было

стр. 77


недостатка в сюжетах на тему его похождений, будь то пикантные истории романов с собственными племянницами из семейства Энгельгардт или авантюры со светскими львицами. Он умел обходиться с дамами, беседуя с ними о нарядах и в совершенстве владея навыками флирта. Он был очень щедр, чем они пользовались в собственных интересах и для протекции своим мужьям. Иногда императрице даже приходилось останавливать Потемкина. Как-то, узнав, что он ходатайствует о выгодном назначении в армию мужа красавицы, в которой он был заинтересован, Екатерина II урезонила его замечанием: "Несчастлива бы армия была, ежели в ней не найдется единого человека достойнее того глупца. Позволь сказать, что рожа жены его какова ни есть, не стоит того, чтобы ты себя обременял таким человеком" 6 . Ставка главнокомандующего во время второй русско-турецкой войны (1787 - 1791 гг.) притягивала знаменитых красавиц. Устраиваемые для них развлечения вызывали раздраженную реакцию в армии и в обществе: вместо боев балы "конечно, для того, чтобы не спужать Венериных послов в главном стане Екатеринославской армии прибывающих и не терпящих марсовых деяний" 7 . Но слава ловеласа в век Казановы была неотъемлемым элементом мужской характеристики.

Между тем карьера Потемкина продолжала двигаться с обычной скоростью: он стал попечителем депутатов от инородцев в Уложенной комиссии, а в 1768 г. произведен в камергеры, что означало вступление на стезю придворной службы. Но темпы не устраивали молодого честолюбца. Поэтому едва началась первая русско-турецкая война (1768 - 1774 гг.), он попросился в действующую армию добровольцем. Потемкин участвовал во многих важных операциях. Главнокомандующий П. А. Румянцев хвалил его и после летней компании 1770 г., отправляя в отпуск, снабдил рекомендательными письмами к Екатерине II и графу Орлову. В столице Потемкин не терял времени даром. Обратно он вез письмо императрицы к Румянцеву, в котором были и покровительство и похвала: "Я надеюсь, что Вы не оставите молодость его без полезных советов, а его самого без употребления... он рожден с качествами, кои Отечеству могут пользу приносить" 8 . Еще важнее было полученное через библиотекаря императрицы В. П. Петрова и обергофмейстера И. П. Елагина разрешение Потемкину писать письма императрице (но не ожидая ответа). Между тем в конце 1773 г. в лагере под Силистрией он получил не просто ответ, "чтобы вы имели подтвержденье моего образа мыслей об вас", но декларацию благосклонности: "как с моей стороны я весьма желаю ревностных, добрых, умных и искусных людей сохранить, то вас прошу по-пустому не вдаваться в опасности" 9 . Сигнал был понят. В конце декабря 1773 г. Потемкин получил отпуск и в начале следующего года отбыл в Петербург.

В феврале 1774 г. он был представлен императрице, наслышанной от П. А. Брюс о романтическом отношении его к своей государыне, также он получил разрешение посещать комнатные и эрмитажные собрания. Позже, когда он стал их завсегдатаем, в уставе Эрмитажа появился третий параграф, адресованный именно ему: "Просят быть весел, но ничего не разрушать, не разбивать и не кусать". Он был продиктован тем, что Потемкин, обладая недюжинной силой, не блистал утонченными манерами и, развеселившись, становился вовсе неуклюжим, отчего страдали мебель и посуда. Имела свою подоплеку и строка "быть весел". Будущий светлейший князь легко переходил от необузданной веселости к состоянию замкнутости и угрюмости. Вид его становился неприветливым и многих отталкивал. Это его свойство подметила Екатерина II: "Глядит волком и за то очень нелюбим" 10 .

1 марта 1774 г. Потемкин был пожалован в генерал- адъютанты. "Здесь у двора примечательного только то, - описывал развитие событий современник, - что г. камергер Васильчиков выслан из дворца, и генерал-поручик Потемкин пожалован генерал-адъютантом и в Преображенский полк полковником" 11 . Свет все понял и наперебой заговорил о новом фаворите императрицы. Екатерина II отреагировала: "Весь город часто лжет, но сей раз я весь город во лжи не оставлю и вероятие есть, что тому

стр. 78


быть так" 12 . Хотя очевидно, что Потемкин стремился к "случаю", но его честолюбие задевала перспектива оказаться одним из очереди прошлых и будущих "баловней счастья". Объясняясь с ним по этому поводу, императрица написала беспрецедентное для ее отношений с фаворитами письмо, так называемую "Чистосердечную исповедь". В ней она пыталась убедить Потемкина, что ее предшествующие любовные связи происходили "не от распутства, которому никакой склонности не имею, и если б я в участь получила смолоду мужа, которого любить могла, я бы вечно к нему не переменилась...". Она с волнением ожидала его реакции: "по милости вашей пятую ночь провела без сна" 13 . Предистория вступления Потемкина в "случай" говорит не столько о том, что он хотел бы поднять свою цену (можно было вообще упустить шанс), сколько о том, что он не хотел ставить всю свою жизнь и карьеру в зависимость от мимолетного каприза. Наконец, в конце апреля 1774 г. Потемкину были отведены комнаты во дворце: "случай" начался. Стоит отметить, что с окончанием фавора "баловень счастья" обычно покидал дворцовые покои, Потемкин же сохранил их навсегда.

В отличие от предшественников Потемкин получил серьезные должностные поручения: помощник председателя Военной коллегии, член Совета при императрице, в котором заседали чины не ниже 2 класса, а у Потемкина был только третий. Следовательно, приближая его, Екатерина имела в виду не только его внешнюю привлекательность, но и учитывала его деловые качества и преданность. Дело в том, что возвышение происходило в непростой обстановке. Продолжалась русско- турецкая война, угрожала военными действиями Швеция, полыхало пугачевское восстание, и возникли подозрения о подготовке заговора в пользу Павла Петровича. В окружении Екатерины, с одной стороны, были Орловы с их претензиями на особое положение, с другой - братья Панины, влиятельные в аристократической среде, но заинтересованные скорее в Павле, чем в ней. Никита Панин и участие в перевороте 1762 г. принимал с мыслью о временном регентстве Екатерины.

Императрице был нужен соратник, обязанный ей и преданный. Тогдашний фаворит А. С. Васильчиков на эту роль в силу своих качеств не годился. Екатерина II сама называла его "замороженным супом". Он появился около нее как реакция на непостоянство Орлова и за два года ужасно надоел. Потемкин очень быстро начал перерастать узкие рамки "баловня счастья", превращаясь в сподвижника императрицы. Поэтому было бы упрощением сводить его продолжительное и сильное влияние на нее к предположительно связывавшему их тайному браку. Основанием в пользу его существования были свидетельства А. А. Бобринского и Д. Н. Блудова о брачной записи, все экземпляры которой в буквальном смысле под землей и под водой. Чтобы сохранить тайну, экземпляр принадлежавший А. Н. Самойлову, тот приказал похоронить вместе с собой. Другой, находившийся у племянницы Потемкина графини А. В. Браницкой, будто бы был выброшен в море.

Такие предосторожности объяснимы. В свое время в связи со слухами о возможном браке императрицы с Григорием Орловым Н. Панин заметил, весьма прозрачно выражая позицию аристократии, что императрица может позволить себе все, но госпожа Орлова не может быть императрицей. Косвенным свидетельством брака являются многочисленные обращения Екатерины к Потемкину в письмах и записочках 1774 - 1775 годов - "муж мой", "супруг", "cher epoux". Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в отличие от других фаворитов Потемкин так никогда и не женился. Во всяком случае, если брак существовал, то им удалось сохранить его в тайне. Современники о нем не знали, а немногие осведомленные хранили молчание и унесли тайну в могилу. Исследователи считают, что у Екатерины и Потемкина была дочь - Елизавета Григорьевна Темкина, родившаяся в июле 1775 г. и воспитывавшаяся у родственников Потемкина Самойловых. Ее портрет работы Боровиковского есть в коллекции Третьяковской галереи.

стр. 79


Что касается "случаев", то они никогда не бывали продолжительными, само название говорило об их мимолетности. И на рубеже 1775 - 1776 годов около императрицы появилась фигура нового фаворита П. В. Завадовского. Просьба Потемкина удалить новичка не возымела последствий даже под угрозой удаления в монастырь. Однако Екатерина утешала его тем, что их взаимная привязанность не зависит от обстоятельств и их взаимоотношения имеют иную природу. Она умела отделять фаворитов от сподвижников. Не случайно императрица всегда стремилась примирить с Потемкиным Орловых. "Постарайтесь сойтись с ним, чтобы я и этим была вам обязана" 14 , - увещевала она А. Орлова. Когда же случались интриги ее фаворитов против Потемкина, то она просто расставалась с ними, как это случилось с С. Зоричем и А. Ермоловым, приговаривая, что "надобно держаться за корень, а не за ветви: доказательство - князь Потемкин, который много имел неприятелей" 15 . При этом современники отмечали отсутствие у Потемкина такого качества, как мстительность. Он был незлопамятен и часто просил за своих недоброжелателей.

Потеряв место фаворита, Потемкин не утратил влияния. Придворные, уже заключавшие пари о конце его карьеры, вынуждены были признать, что "влияние последнего, без сомнения, достигло своего меридиана без малейшего признака уменьшения" 16 . Князь, титул князя Священной Римской империи он получил перед окончанием "случая", все более набирал силу как государственный деятель. К сожалению, для потомков все его заслуги на этом поприще слились в одно нарицательное выражение "потемкинские деревни". Определение пришло из памфлета "Потемкин-Таврический", написанного бывшим саксонским посланником в Петербурге Георгом Адольфом фон Гельбигом. Известный своим недружелюбием в отношении России, он все, что видели во время путешествия в Крым в 1787 г. Екатерина и ее свита представил как устроенную Потемкиным иллюзию.

Для Екатерины II путешествие на юг, в губернии, подведомственные Потемкину, было средством демонстрации Европе мощи своей державы. Чтобы доказать обратное, нужно было скомпрометировать деятельность крупной политической фигуры. Потемкин в качестве мишени подходил как нельзя лучше: управитель Новороссии и Крыма, председатель Военной коллегии, главнокомандующий Черноморским флотом и самое доверенное лицо императрицы. В том случае, когда все достижения потемкинской администрации в Новороссии и Крыму определялись как бумажные, то следовал более чем прозрачный вывод о мнимой мощи России. Воду на мельницу Гельбига лил и представитель давней противницы России на международной арене Франции Сегюр: "Все здесь начинается, ничто не оканчивается. Кн. Потемкин часто оставляет то, что было начато, ...настоящая администрация, требующая постоянства, не согласуется с его характером". Подоплеку этих высказываний подметил австрийский император, который сообщал, что все увиденное пришлось "не по шерсти французскому посланнику, и он смотрит страшно озадаченным" 17 .

Действительно ли Новороссия под управлением Потемкина не продвинулась в своем развитии? Он получил край в управление в 1774 году. Его население едва дотягивало до 158 тысяч человек 18 . А после заключения Кючук- Кайнарджийского мира территория края еще увеличилась, и проблема заселения новых земель во имя прочного закрепления за Россией стала еще актуальней. Согласно разработанному в 1764 г. "Плану о раздаче в Новороссийской губернии казенных земель к заселению" все, кроме крепостных и однодворцев, могли получить здесь землю на льготных условиях. Потемкин распорядился увеличить размер выделяемых поселенцам земельных участков и расширить льготы. Новые условия стимулировали процесс заселения. Большие надежды возлагались его администрацией на усилия помещиков. То обстоятельство, что дворяне по истечении льготного срока платили за землю в два раза меньше, чем остальные поселяне, получали большие наделы и только они могли возвращать землю в казну в случае незаселения с уплатой по 5 копеек за десятину в год, свидетельствовало о следовании в Новороссии принципу дворянской монополии на

стр. 80


землю и предпочтении помещичьей колонизации. Однако из- за желания помещиков закрепостить поселенцев, оказавшихся на их земле, происходил сход населения с этих участков. Постепенно Потемкин все более стал склонятся к вольной колонизации. Он не был при этом ниспровергателем дворянских привилегий, но нужды заселения подталкивали его к отступлению от некоторых из них.

Распоряжение Потемкина выделять землю с правом наследования "выводимым из заграничных мест людям всем и всякого звания как здесь в губернии прибывающих, так и из-за границы на вечное жилище в Россию" 19 фактически санкционировало прием в поселенцы беглых крестьян. Крепостные, особенно из соседних с Польшей губерний, бежали в Речь Посполитую, откуда через год-два шли в Причерноморье. Администрация Потемкина даже основала специальное поселение на границе с Польшей для облегчения вербовки новоселов. Помещики возмущались подобной практикой. Потемкин же отдавал распоряжение представителям своей администрации: "являющимся к вам разного звания помещикам с прошениями о возврате бежавших в бывшую Сечь Запорожскую крестьян объявите, что живущие в пределах того войска люди неизъемлемо все и вообще под именем того войска вступили по высочайшей воле в военное правление и общество, то и не может ни один из оных возвращен быть" 20 .

Несмотря на жалобы дворян, императрица приняла сторону губернатора. Легализация беглых в Причерноморье была закреплена ее Манифестом от 5 мая 1779 г. "О вызове нижних чинов, крестьян и посполитых людей, самостоятельно отлучившихся за границу". Так соображения государственной необходимости заселения юга России заставили поступиться принципом дворянской монополии на землю и крестьян. В этом коренилась главная причина раздражения Потемкиным в дворянской среде, нелестные оценки его деятельности и личности. Дворяне обвиняли губернатора в заселении России всяким "сбродом". За выведение в Новороссию и Крым поселенцев вербовщикам из казны платили хорошие деньги. Как Клондайк времен "золотой лихорадки" стал местом притяжения авантюристов, так и заселение Новороссии из-за возможных барышей привлекло предприимчивых вербовщиков. Они повезли на юг бедноту, людей с темным прошлым С. Р. Воронцову в руки попали сведения, как в Англии некий ирландец Дилан для крымских поместий принца де Линя набирал каторжников и лондонских бродяг 21 . А один польский купец предлагал переселить партию цыган, вызвав у Потемкина естественный вопрос, чем они будут заниматься "бродяжничеством своим, обманом или каким полезным обществу трудом" 22 . Подобные примеры были удобным поводом для нападок недоброжелателей. Но их беспокоило вовсе не качественное состояние новоселов, а то, что вербовщики за выведение определенного числа лиц в Новороссию получали офицерский чин и проникали в замкнутый круг дворянства. По мнению идеолога дворянской аристократии М. М. Щербатова это "уподляет дворянские роды, затмевая их преимущества". Однако у Потемкина вовсе не было такой цели, но во имя выполнения своих служебных задач и закрепления за Россией Причерноморья он использовал те методы, которые давали результат. В итоге губернатор добился роста населения: в 1791 г. в Новороссии было уже более 700 тыс. душ, а в Крыму до 12 тысяч 23 .

Заинтересованность Потемкина в вольной колонизации была вызвана также пограничным положением Новороссии. По его предложению из государственных поселян начали формировать поселенческие полки, извлекая тройную выгоду. Военные поселяне были земледельцами, несли пограничную службу и являлись воинским резервом. Последнее было важно из-за постоянной нужды армии в рекрутах. Увеличение нормы рекрутских наборов в связи с внешнеполитической активностью России в 80-е годы встретило сопротивление и помещиков и крестьян. Поэтому важным источником пополнения армии стали военные поселяне, к тому же в отличие от рекрутов обученные.

Слабая колонизация Новороссии была одной из причин хозяйственной

стр. 81


неразвитости края. Даже снабжение нескольких крепостей было, по свидетельству современника, "сопряжено с величайшими затруднениями: товары везутся изнутри России". С началом первой русско-турецкой войны, когда было необходимо снабжать целую армию в этом возникли немалые трудности. Но уже спустя полтора десятилетия, по окончании второй русско-турецкой войны новороссийское дворянство с гордостью отчитывалось: "Край продовольствовал армию несмотря на неурожай и затруднительность сообщения на случай прорывавшейся чумной заразы" 24 . Этого результата Новороссия добилась за годы, когда управлял краем Потемкин.

Кроме дефицита рабочих рук, неосвоенности земель аграрное развитие осложняли засухи. Чтобы смягчить влияние неблагоприятных объективных факторов, Потемкин старался развивать новороссийское земледелие на основе достижений агрономической науки. Он стремился привлечь на поселение "колонистов, знающих економию во всех частях, дабы они служили примером тамошним жителям" 25 . С целью распространения передовых методов хозяйствования из Петербурга были вызваны ученые агрономы Ливанов и Прокопович. Потемкин сформулировал их задачу так: "все домоводство устроить, сообразив качеству земли здешней со всеми изобретениями в Англии введенными, в образе пахания, в обороте посевов, в размножении полезных трав и лучших орудий земельных". Однако из-за тягот подъема земель и бедности поселенцы не были склонны к новшествам, и Потемкину не удалось воплотить свою мечту о передовом земледелии в Новороссии. Но он не отказался совсем от этой мысли и в одном из выморочных имений приказал организовать показательное хозяйство, в Николаеве завел земледельческую школу и планировал после второй русско- турецкой войны наградить поселенцев за услуги в снабжении армии английскими плугами. Также не встретило понимания у населения потемкинское требование о развитии садоводства и виноградарства. Он выписывал знаменитые сорта деревьев и виноградных лоз, но новоселам не хватало рук и средств на обработку земли и обустройство, тем более - для трудоемких отраслей, казавшихся выходцам из внутренних губерний ненужной прихотью. Садоводство и виноградарство прививалось из-под палки. Но именно благодаря Потемкину были заложены их основы в Новороссии и Крыму.

В итоге, чтобы обеспечить регион хлебом Потемкину пришлось делать ставку не на достижения агрономии, а на экстенсивный рост производства через увеличение посевных площадей. С 1787 г. до 1794 г. только в Крыму они увеличились более чем в 3,5 раза. Он не преувеличивал, когда писал императрице, что неустанно поощряет хлебопашество и оно год от года приходит в лучшее состояние. Это подтверждали итоги сенатской ревизии Екатеринославской губернии. Сенатор А. П. Шувалов констатировал в отчете, что "прежде неупотребляемое там земледелие приходит ныне в цветущее состояние" 26 . Определение "цветущее" было, конечно, преувеличением. В 80-е годы можно было говорить лишь о начале земледельческого роста, однако динамика была налицо. Доля хлеба в русском черноморском экспорте к 1791 г. достигла 50%, поднявшись с последних позиций.

В потемкинский период освоения Новороссии возникло около десятка городов, существующих и поныне. Появление самых известных из них - Херсона, Николаева, Севастополя - было связано с созданием черноморского флота, руководителем строительства которого и главнокомандующим Потемкин был назначен в 1785 году. Первым основали Херсон. С точки зрения кораблестроения место для города было выбрано неудачно, специалисты понимали это, не случайно поиски длились около трех лет. Но на принадлежавших тогда России территориях идеального для гавани и верфи пункта отыскать не могли. Дело затягивалось, а императрица торопила Потемкина: "Мне все равно, где бы ни стоял, лишь бы у меня корабли строились и двойной крепостной и иной работы не было" 27 . Город начали интенсивно строить, не жалея средств. Однако Потемкин все время помнил об ограниченных возможностях Херсона: "Чем торговля херсонская станет умножаться, тем умножатся и затруднения нагружать и выгру-

стр. 82


жать. Товарные суда больше не могут подходить к Херсону ближе как за 30 верст" 28 . В годы второй русско- турецкой войны на р. Ингул нашли более удобное место, где и был основан Николаев. Этому городу Потемкин отводил роль главной черноморской верфи. Еще раньше, после присоединения Крыма, в Ахтиярской бухте по его распоряжению начала строиться главная база флота - Севастополь.

Нехватки были спутниками строительства черноморского флота. Адмиралтейств-коллегия не могла обеспечить новые верфи подготовленными мастерами, они были в дефиците и на Балтике. Потемкину пришлось прибегнуть к найму работников во внутренних губерниях страны. Однако эта рабочая сила имела два существенных недостатка: отсутствие необходимых плотницких навыков и текучесть. И. А. Ганнибал, руководитель строительства Херсона, жаловался Потемкину, что "хотя бы к работам адмиралтейским привычку некоторые и сделали, но более года, на каковое время они контрактуются, далее в работе не остаются, но отходят в домы, на место их вступают новые незнающие" 29 . Найм рабочих требовал немалых средств, недешево обходился лес. Своего леса в Новороссии по существу не было. Насаждению лесов в степном Причерноморье Потемкин уделял постоянное внимание. Все леса там были объявлены государственной собственностью и без губернаторского разрешения нельзя было срубить ни одного дерева. За нарушение полагался значительный штраф в 2 рубля. Каждые 5 дворов в селении обязаны были посадить по одной десятине леса.

Но корабельный лес пока шел из других губерний и стоил дорого. В итоге строительство Черноморского флота обходилось казне дороже Балтийского. Ассигнования же на него никогда не выделялись вовремя и в полном объеме. Подчиненные жаловались Потемкину, что из-за недостатка средств "вместо меди употребляем железо, вместо красок сажу, вместо гарпиуса солому, вместо льна пеньку и так все прочее". Часто задерживалась плата поставщикам леса, снаряжения, рабочим, матросам. Начальник Черноморского адмиралтейства Н. С. Мордвинов писал: "Подрядчики гоняются за мною, осаждая меня везде, оплакивая свои разорения, напоминая мои уверенья и клятвы. Что делать, научите?". Потемкин возмущался бессилием подчиненного: "Я должен быть и возчик и поставщик..." И поучал его, что "есть два образца производить дела: один, где все возможное обращается в пользу и придумываются разные способы к поправлению недостатков - тут, по пословице, и шило бреет; другой, где метода наблюдается больше пользы..., если бы я был начальником, который выводил возможности из печатных правил, многого б тогда недоставало" 30 .

Он действительно часто действовал неординарными методами: не хватало мастеров - готовил из рекрутов, не доставало рабочих рук на строительство кораблей по полной программе - перебрасывал всех на завершение одного, не хватало денег на корабельный лес - бесплатно заготавливал в своих имениях, не получал средств на строительство флота - брал из сумм на содержание флотских штатов, которые были не заполнены. Преодолевая трудности, херсонская верфь при Потемкине выпускала с 1781 до 1786 гг. - по одному кораблю в год, с 1787 г. - по два, а за четыре года второй русско-турецкой войны на черноморских верфях было построено 12 судов. Однако австрийский император, присутствовавший при спуске кораблей в 1787 г., писал, что они годны скорее на показ, чем в дело 31 . Намек касался качества леса, который после сплава в Новороссию сразу же шел в дело, не успевая высохнуть. Потемкин и сам докладывал императрице, что "лесу всего на корабли не изготовлено, а из готовленного много гнилого". Тем не менее он замахнулся на создание судов, аналогов которым не было в других флотах: линейных фрегатов и 80-пушечных кораблей с двумя палубами, что позволяло устанавливать на них более тяжелое вооружение. "Во флоте бдят калибр пушек, а не число", - это наблюдение подтолкнуло Потемкина к новшеству. Морские сражения второй русско-турецкой войны подтвердили его прозорливость, именно превосходство русских судов по калибру пушек позволило Ф. Ф. Ушакову использовать

стр. 83


новые приемы морского боя. Лишь когда Потемкина не стало, современники смогли оценить его усилия в создании черноморского флота. В 1795 г. в письме А. А. Безбородко к С. Р. Воронцову прозвучало запоздалое признание: "При кн. Потемкине было что-нибудь хотя в полгнилое, но теперь по истине вычесть в ноль" 32 .

Получаемые Потемкиным на флот, губернии, армию средства были очень значительными. Обвинения в расточительстве просто не могли обойти его стороной. Довольно распространенными были суждения вроде высказанного Воронцовым: "Я полагаю, что учреждения, подведомые кн. Потемкину - бездонные пропасти, куда проваливается большая часть наших финансов" 33 . Материалы канцелярии Потемкина содержат, например, точное расписание сумм, статей расходов и сроков выполнения работ для Ганнибала. Когда сменивший его Гаке стал путать казенный карман с собственным, Потемкин был крайне возмущен. Он распекал подчиненных, если они нанимали недобросовестных подрядчиков, обворовывавших казну. После его кончины были посчитаны расходы им казенных средств за годы второй русско-турецкой войны. Ревизия злоупотреблений не нашла. А проведенная позже, при Александре I, проверка счетов Потемкина показала, что за годы войны ему было выделено 51 млн. рублей, а обнаруженная недостача составила всего 104497 руб. На фоне размаха казнокрадства конца екатерининской эпохи, когда, по замечанию современника, "один Рибас ворует более 500 тыс. руб. в год", недостача кажется ничтожной.

У Потемкина не было необходимости перекладывать государственные деньги в свой карман, императрица постоянно награждала его не только орденами и драгоценностями, но и денежными суммами. "На днях императрица подарила кн. Потемкину без всякой причины 40000 фунтов стерлингов, и этот оригинальный человек уже до того избалован, что счел эту сумму едва заслуживающей благодарности", - сообщал английский посол Джеймс Гаррис 34 . В XVIII в. все мерили по личному богатству. Его необходимо было демонстрировать. Положение Потемкина просто обязывало его к многочисленным представительским тратам: на содержание домов, устройство праздников, одежду. За пышность его костюма Екатерина II называла его общим для всех щеголей прозвищем "Perruche" (Попугайчик). Он также материально поддерживал своих племянниц, фрейлинский статус которых требовал расходов. Его обращение с личными средствами вызвало полушутливое замечание Екатерины II: "Voila comme les gens de qualite se ruinent" (Вот так разоряется знать) 35 .

После смерти Потемкина осталось имущества приблизительно на 7 млн. и долгов на 2 млн. рублей. На репутации князя отражались поступки его родственников, которые, пользуясь его покровительством получали выгодные подряды и бессовестно на них наживались. Одну из таких сделок описывал Безбородько: "Магазины по Бугу наполнены, а прочее доставление все на подрядах Графиня Браницкая, Энгельгардт, кн. Сергей Голицын, граф Вит (все родственники Потемкина - Е. Ш .) и тому подобные, которые набрали еще множество прислужников, дерут с казны цены пребольшие; например, графиня Браницкая подрядилась поставить хлеб в Таврические магазины четверть по 7 р. 50 к. - имела уже на сем подряде барыша до 180 тыс. рублей, кроме того фуры ее на обратном пути должны были вывести полный груз соли на обыкновенную там цену, т. е. за пуд по 10 коп., но сим не удовольствовалась: требовала еще, чтоб платеж учинен был за все червонными, полагая каждый по 3 руб., когда они выше четырех рублей, когда из Варшавы приходят 36 .

Поскольку административная деятельность Потемкина затрагивала сословные привилегии дворян, она вызывала резкую критику из уст представителей дворянской аристократии. Они подталкивали Екатерину II к поездке в Новороссию и Крым в надежде вызвать недовольство Потемкиным и подорвать его влияние. Князь с 1782 г. большую часть времени проводил на юге и при известии о визите императрицы развил бурную деятельность. Разрабатывались маршруты следования коронованной путешественницы, прокладывались дороги, строились путевые дворцы. Сотрудники потемкин-

стр. 84


ской администрации сбивались с ног, но обещали князю, что "все будет исправлено, представлено в лучшем виде" 37 . И путешествие Екатерины II в Крым в 1787 г. стало моментом высшего торжества Потемкина. По сравнению с соседней Малороссией, которой управлял П. А. Румянцев, признававшийся, что привык брать города, а не строить, потемкинский край выглядел лучше. Недоброжелатели князя вынуждены были притихнуть: ведь императрица совершенно определенно высказалась: "Я не по пусту имею доверенность к способности фельдмаршала князя Потемкина, надлежит приехать в его губернии, где все части устроены как возможно лучше и порядочнее..." 38 . Сенату приказано было подготовить грамоту с перечислением заслуг Потемкина, Екатерина II присвоила ему титул князь Таврический, а в честь путешествия была выбита медаль со знаменательной надписью "Путь на славу".

В царствование Екатерины II на передний план выдвинулась задача обретения естественной границы по Черному морю. Отсутствие свободного выхода и плавания по морю сдерживало экономическое развитие не только Новороссии, но и всей России, негативно сказывалось на ее международном авторитете. Потемкин оказался связан с решением этой проблемы и как губернатор пограничных с Турцией губерний, и как председатель Военной коллегии, и как главнокомандующий Черноморского флота. В интересах российской восточной политики он стал одним из активных сторонников переориентации от союза с Пруссией на сближение с Австрией. "Система с венским двором есть ваша работа" 39 , - признавала его вклад императрица. Однако Потемкин в вопросах внешней политики был конформистом, никогда не ориентировался на какую-то одну державу. В сиюминутных

стр. 85


интересах он был готов к любому союзу, лишь бы это уменьшало военную опасность для России. Подобный подход нередко приходил в противоречие с принципами Екатерины II, которая проявляла твердость в выбранной ориентации и внешнеполитических симпатиях и антипатиях. Например, несмотря на происки Пруссии по отношению к Потемкину, он в годы второй русско-турецкой войны во имя смягчения внешнеполитической ситуации был готов вести с королем Фридрихом-Вильгельмом переговоры. Екатерина же была категорически против. "Союзник, каков ни есть, но без него еще тяжелее быть может, ибо законы принять от прусского короля мне не сродно, а России еще менее" 40 , - убеждала она Потемкина. Разногласия не мешали им постоянно консультироваться друг с другом по вопросам международной политики.

Став по сути одним из столпов восточной политики, Потемкин приложил много усилий, чтобы убедить Екатерину II в необходимости присоединения Крыма к России. По Кючук- Кайнарджийскому миру Крымское ханство было признано независимым, но турецкий султан сохранил привилегию утверждения на престоле крымских ханов. Но Крым постоянно потрясали беспорядки и междоусобицы.

Когда в 1782 г. в очередной раз там обострилась обстановка, Потемкин находился в Москве. Императрица потребовала срочного возвращения в столицу: "Все сие мы б с тобою в полчаса положили на меры... Всячески тебя прошу поспешить с приездом, ибо ничего так не опасаюсь как что-нибудь проронить или оплошать". Потемкин был категорически против частичных уступок со стороны крымского хана, полагая, что Россия должна владеть всем полуостровом. Он быстро возвратился на юг и в конце сентября отдал приказ войскам вступить в Крым. 14 декабря последовал секретный рескрипт Екатерины II, предписывающий Потемкину добиться присоединения Крыма. Занятие полуострова было осуществлено войсками под командованием А. В. Суворова и А. Б. Дебальмена. 8 апреля 1783 г. Россия объявила о присоединении Крыма. Но Потемкину, прежде чем обнародовать этот манифест в Крыму, еще предстояло проделать большую работу. Шел отлив татар в Турцию, крымская верхушка держалась настороженно, а хан Шагин- Грией, несмотря на отречение, не желал покидать пределы бывших владений, надеясь сохранить там влияние, для чего искал контакты с турецкой агентурой. Мешало и появление эпидемии язвы. Затяжка с оглашением Манифеста беспокоила Екатерину и вызывала злословие в придворных кругах. В то время как, по словам Потемкина, "мне предстояло тысячу забот": борьба с эпидемией, подтягивание войск, которым "марш был по семисот верст, Притом две, иным - три переправы через Днепр и Ингулец" 41 . За Потемкиным в конечном итоге осталась слава покорителя Крыма, потому что именно под его руководством велась подготовка и осуществление этой акции.

Высокая активность Потемкина в восточной политике породила ошибочное убеждение, что он подталкивал императрицу к созданию головокружительного проекта, нацеленного на раздел Османской империи. "Кн. Потемкин мало обращает внимания на политику Западной Европы: мысли его постоянно заняты основанием новой империи на Востоке", - утверждал английский посланник Гаррис 42 . На самом деле Потемкин не имел прямого отношения к созданию так называемого "Греческого проекта". Этот план выходил за рамки присущего ему во внешнеполитических делах прагматизма. Кроме того, он как никто другой, был осведомлен о состоянии русской армии, степени готовности Черноморского флота и пограничных крепостей. В армии он начал, но не сумел из-за противодействия помещиков завершить рекрутскую реформу. Традиционно рекруты брались только с великорусских губерний, что ложилось на них тяжелым бременем. Потемкин распространил практику рекрутских наборов на Украину и Белоруссию. Был установлен 15-летний срок службы в армии, проведение призыва ограничено 2 месяцами, население распределялось на части и очереди по 500 человек. Каждая часть имела определенную очередь, внутри которой рекруты призывались по жребию без замены наемниками.

стр. 86


Реформа вызвала яростное сопротивление помещиков, не желавших отдавать в армию дополнительное число крепостных и мириться с перспективой принимать после службы в своих деревнях уже свободных крестьян. В итоге во время второй русско-турецкой и шведской войн будет постоянно ощущаться недостаток рекрутов и власти все равно будут вынуждены объявлять дополнительные наборы с увеличенной нормой. Только тогда будут осознаны известные преимущества потемкинских предложений. Сыграли положительную роль и произведенные Потемкиным перемены в структуре войск. В соответствии с требованиями военной стратегии сделан был упор на легкую кавалерию и крупные кавалерийские формирования. Однако его недоброжелатели увидели в этом лишь его пристрастие к кавалерии. Во всяком случае, армия, находившаяся в процессе структурной перестройки, не была готова к масштабной войне. С 1784 г. Потемкин начал осуществлять новую кораблестроительную программу, которая должна была существенно усилить роль русского флота в Черном море. Знание всех этих обстоятельств заставляло Потемкина в международных делах быть осторожным, чтобы оттянуть столкновение с Турцией.

Начавшаяся в 1787 г. вторая русско-турецкая война стала в его биографии периодом, вызывавшем у современников и исследователей почти единодушное осуждение. Война началась при неблагоприятных для России условиях. Кроме незаконченных военных реформ и недостроенного флота, Россия столкнулась в 1787 г. с неурожаем, повлекшим дороговизну и инфляцию. Союзная Австрия была скована подъемом национальных движений в своей империи и затягивала с выполнением своих обязательств. Потемкин был назначен главнокомандующим Екатеринославской армии. О его поведении в начале войны сложилось устойчивое мнение, что он был "нерешителен, испуган и не знал как прокормить армию и какие сделать распоряжения" 43 . Потемкин без энтузиазма воспринял новое назначение и просил о замене его Румянцевым по причине болезни. "Болезнь моя день ото дня приводит меня в слабость... прикажите ему (Румянцеву - Е. Ш. ) всю команду", - эта просьба повторялась в нескольких письмах императрице. Екатерина II была крайне обеспокоена состоянием его здоровья. "Не страшит меня состояние дел наших, ибо все возможное делается, не страшит меня и сила неприятельская..., но страшит меня единственно твоя болезнь, день и ночь не выходишь из мысли моей", - писала она в одном из писем. Но Екатерина II надеялась на его силу духа, честолюбие и на замену соглашалась только при крайних обстоятельствах: "Не дай Бог слышать, ...чтоб ты принужден был сдавать команду графу Петру Александровичу Румянцеву" 44 .

Турция имела стратегическую инициативу, а основные военные силы России находились в 15-ти днях пути от границы. Потемкин вынужден был занять, как он сам выражался "это проклятое оборонительное положение". Трудности с подходом войск, недостатком рекрутов, доставкой провианта, обороной не представляли чего-то исключительного для страны, оказавшейся объектом нападения. И возможно, Потемкин не осуждался бы так сурово публикой, если бы не ставшее известным его отчаянное письмо Румянцеву. В начале сентября 1787 г. Севастопольская эскадра, которой Потемкин отводил особое место в плане военной компании, попала в сильный шторм, и главнокомандующему сообщили, что она погибла. "Сей флот была лучшая наша надежда к отражению неприятельских покушений, без чего состояние войск наших в Крыму не будет уверенно, - писал он Румянцеву, сообщая, что собирается оставить Крым, и сознавая роковые для себя последствия подобной меры. - ...D'ailleur, ma carrier est finie (Впрочем, моя карьера кончена). Я почти с ума сошел" 45 . Письмо было скопировано и предано гласности Завадовским.

В придворных кругах у Потемкина было немало недоброжелателей, считавших его назначение ошибкой. Предвзятость в оценке полководческих возможностей Потемкина существовала с самого начала. Его деятельность как председателя Военной коллегии вызывала раздражение из-за многочисленных перестроек. Даже особенно удачная реформа обмундирования,

стр. 87


проведенная Потемкиным, состоявшая в замене узкой и щегольской, взятой с западных образцов формы, более удобной и отмене пудренных париков, подвергалась критике из окружения наследника, считавшего ее "мужицкой". С началом войны все недостатки в военной сфере были тотчас предъявлены в качестве счета к Потемкину. Для Екатерины II негативное отношение к нему не было секретом, иначе зачем бы она стала заверять его в том, что "теперь я все бдение мое устремлю к тому, чтоб тебе никто и ничему помеху не сделал ниже единым словом, и быть уверен, что я тебя равномерно защищать и оберегать намерена как ты меня от неприятеля" 46 . После известия о письме Потемкина Румянцеву в придворных кругах посчитали его звезду закатившейся. Однако императрица не стала винить Потемкина за капризы стихии. Его очередное прошение об отставке она вновь принять не пожелала. Смена главнокомандующего в начале войны, да еще являвшегося ее доверенным лицом, ударила бы по собственному авторитету Екатерины II. Она высказалась в том духе, что не только потемкинская честь, но и ее собственная требуют, чтобы он не покидал армии, пока не сделает какого-нибудь славного дела 47 .

Такая задача как нельзя лучше подходила для операции по взятию главной турецкой крепости на Черном море - Очакова. Однако история очаковской осады тяжелым грузом легла на репутацию Потемкина. "Осада Очакова представляет собой любопытный пример того, в какой мере достойным смеха и удивления оказывается полное невежество в делах войны и упрямство сатрапа" 48 , - такова была суть общественного приговора. Основное раздражение вызвала длительность осады, начавшейся осенью 1787 г. и закончившейся в декабре 1788 года. Еще в начале 80-х годов это была крепость 5 разряда, но после присоединения Крыма к России турки под руководством французских инженеров усилили ее. Это подтолкнуло Потемкина к решению о невыигрышной формальной осаде Очакова. За это время следовало подготовить армию для штурма сильно укрепленных подступов к крепости и обучить новобранцев, составлявших значительную часть русской армии.

В художественной и научной литературе до последнего времени подходы Суворова и Потемкина к идее осады противопоставлялись. Но вот документальное свидетельство обратного из письма главнокомандующего императрице: "Касательно Очакова будьте, матушка, уверены, что без формальной осады взять его и подумать невозможно... Александр Васильевич при всем своем стремлении и помышлять не советует инако" 49 . При обсуждении возможных действий Суворов высказывал рискованную идею попробовать атаковать Очаков со слабой приморской стороны при условии отсутствия турецкого флота, пробить бреши в трех местах с помощью артиллерии речной флотилии и под прикрытием ее огня десантом штурмовать нижнюю часть очаковских укреплений. В замысле была значительная ставка на везение. Даже при том, что Потемкин всегда выделял Суворова среди других военачальников, он не решился полагаться на благосклонность фортуны. Для него важен был не столько исход одной операции, сколько всей войны. Он посчитал нецелесообразным рисковать недоукомплектованной и необстрелянной армией.

Основные силы подтянулись к Очакову только к середине 1788 года. Войска занялись тяжелыми осадными работами и военной подготовкой. Наблюдателям казалось, что это напрасные приготовления. Австрийский представитель принц де Линь с иронией писал: "За 700 сажень от шанцев и за 900 от крепости недавно сделали 4 редута. Неприятель даже и не выстрелил по работникам, хотя работы производились в две самые лунные ночи. Слышно, что хотят еще строить два новых редута за 200 сажень от прежних, и оттуда сообщение брешь с батареею на 20 пушек" 50 . Это делалось, чтобы легче было разрушить укрепления, сделанные по французским проектам, а также для обучения солдат их штурмовать.

Осада усугубилась ранней и жестокой зимой. "Настала мокрая холодная осень, потом лютая жестокая зима, какой не помнили старики... Лесу нигде ни деревца, ни прутика, воды мало, степь голая! Люди и лошади

стр. 88


терпели во всем ужасный недостаток" 51 , - вспоминал очевидец. Проходившая в таких условиях затяжная осада, сформировала в публике устойчивое убеждение в полководческой бездарности Потемкина и пренебрежении нуждами солдат. Документы же сохранили многочисленные указания главнокомандующего по поводу солдатского быта: о способах утепления палаток, систематическом лужении котлов в гигиенических целях, обязательности горячей пищи, облегчении караульной службы из-за климатических особенностей местности. Когда наступили холода, он отдал под лазарет помещение своей ставки, а сам жил в кибитке. Отлично зная, что рекрутируемые из крепостных солдаты часто приходят в армию с грузом болезней, он выступал против изнурения их шагистикой и муштрой, был противником побоев. Известны случаи, когда за побои солдат он разжаловал офицеров. Также он возмущался привычкой командиров использовать солдат для личных нужд, пытаясь запретом положить предел использованию высшими чинами солдат как дармовую рабочую силу. По поводу наговоров в связи с Очаковым Потемкин, привычный к интригам за своей спиной, отозвался так: "но как про меня редко доносят правду, то и тут солгали".

Даже зная как императрица ждет взятия Очакова, он не стал штурмовать крепость к ее именинам 24 ноября, во имя красивого жеста, не будучи уверенным в готовности войск, Потемкин не стал жертвовать армией. Штурм состоялся 6 декабря, благодаря предварительной подготовке войск крепость была взята менее чем за час. Русские потери составили 2,5 тыс. человек против 9,5 тыс. с турецкой стороны. "Дело столь славно и порядочно произошло, - с гордостью рапортовал Потемкин, - что едва на экзерциции бывает лутче" 52 .

Екатерина II высоко оценила заслуги князя, вручив ему фельдмаршальский жезл и орден Александра Невского. Свидетельством особого доверия было ее распоряжение объединить под его руководством Екатеринославскую и Украинскую армии. Такой шаг был предпринят наперекор мнению антипотемкинской придворной группировки.

Кампания 1789 г. развивалась успешно. Турецкие войска были разбиты под Каушанами, Аккерманом, сдались Бендеры. Под влиянием русских побед, великий князь обратился к Потемкину с предложением о переговорах. Но надежды на мир не сбылись. Англия и Пруссия, стремившиеся не допустить усиления России, предложили свое посредничество на переговорах и настаивали на заключении мира на условиях возврата России на довоенные рубежи. Россия не могла согласиться ни на подобные условия, ни на выдвигавших их посредников.

Центральной операцией войны было взятие Измаила. Эта турецкая твердыня считалась неприступной. Потемкин назначил под Измаил Суворова, который и осуществил штурм крепости. Эта военная победа, как и другие, во время второй русско-турецкой войны, была достигнута под командованием других полководцев, а не Потемкина. По поводу традиционной критики по его адресу в связи с этим обстоятельством наиболее серьезный исследователь полководческой деятельности князя Таврического В. С. Лопатин заметил, что в XVIII в. еще привыкли видеть полководца во главе армии на поле сражения, Потемкин же нарушил эту традицию. "Но замысел кампаний, группировка сил и направление ударов разрабатывались Потемкиным, твердо руководившим операциями армии и флота на обширном пространстве от Кубани до Дуная, - пишет он. - Потемкин обладал даром вызывать у своих подчиненных не только инициативу, но и максимум напряжения сил для достижения поставленной цели" 53 .

И Суворов, и Ушаков - самые знаменитые военачальники века - обязаны своей славой не только собственному выдающемуся военному дарованию, но и тому, что Потемкин открыл перед ними возможность проявить их таланты и хлопотал о награждениях. В годы войны он назначал Суворова на самые ответственные участки. Потемкин писал о нем императрице: "Вот человек, который служит и потом и кровью. Я обрадуюсь случаю, где бог подаст мне его рекомендовать". Когда во время битвы при Рымнике Суворов спас от неминуемого разгрома австрийские войска,

стр. 89


а успех был приписан их командиру принцу Кобургу, Потемкин выступил ходатаем за справедливость. "Если б не Суворов, то бы цесарцы были наголову разбиты... Матушка родная, будьте милостивы к Александру Васильевичу. Храбрость его превосходит вероятность, разбить визиря - дело знатное" 54 , - хлопотал он перед императрицей. Благодаря настойчивости Потемкина Екатерина II пожаловала Суворову графский титул с именованием Рымникский, Андреевские знаки и самую почетную военную награду - Георгия I степени. "К графу Суворову, хотя целая телега с бриллиантами накладена, однако кавалерию Егорья большого крест посылаю по твоей просьбе", - эта фраза из ее письма прямо указывает на заслугу Потемкина в награждении Суворова. Охлаждение в отношениях Потемкина и Суворова, произошедшее в 1791 г., не было связано с расхождениями в военных вопросах или обидой Суворова на несуществующие притеснения. Беспокойство полководца за судьбу любимой дочери, оказавшейся при Дворе, известном свободой нравов, сделало его невольным участником интриг будущих родственников, относившихся к антипотемкинской группировке.

Ушакова Екатерине II также представил Потемкин. Это произошло во время путешествия императрицы в Крым. Во время второй русско-турецкой войны флотоводец оказался под началом контр-адмирала М. И. Войновича. Между пассивным Войновичем и инициативным Ушаковым часто возникали конфликты, которые разрешал Потемкин. Он же послал Ушакова на укрепление к Мордвинову, действиями которого был недоволен. Но командующий Херсонской эскадры боялся конкуренции потемкинского протеже и отослал его обратно. В 1789 г. Потемкин произвел бригадира Ушакова в контрадмиралы и назначил командующим флотом. "Знающ как Год, храбр, как Родней (Гоу и Родней - английские флотоводцы - Е. Ш .), я уверен, что из него выйдет великий морской предводитель" 55 , - рекомендовал он флотоводца императрице, пророчески предсказав его блистательное будущее. Потемкин вообще умел выделять талантливых людей. Начальник его канцелярии В. С. Попов, отличавшийся деловыми качествами, после смерти князя был взят Екатериной II в статс-секретари. Благодаря Потемкину получили дворянство кременчугский купец М. Л. Фалеев за заслуги в хозяйственном освоении Новороссии, бывший турецкий перебежчик Якуб-ага (Я. И. Рудзевич), ставший незаменимым советником князя в крымских делах.

После измаильской победы Потемкин, оставив за главного в армии Н. В. Репнина, поехал в Петербург. Его влекла туда необходимость консультаций с императрицей, так как в их оценках ситуации возникли расхождения. Другая причина была личного свойства. В 1789 г. после скандальной отставки близкого к Потемкину фаворита А. М. Дмитриева-Мамонова недруги князя, воспользовавшись его отсутствием, провели своего кандидата П. А. Зубова. Обычно нового "баловня счастья" подбирал сам Потемкин, поэтому их смена не отражалась на его собственном положении. Как отмечал современник при появлении очередного новичка, "перемена будет способствовать только усилению его власти и влияния, ни в каком отношении не коснувшись общества" 56 . Поэтому, получив известие о Зубове, Потемкин сразу высказал опасение, что "пакостники мои неусыпны в злодействах, будут покушаться". Никогда он не имел при Дворе своей "партии", то ли полагаясь целиком на свои тесные отношения с императрицей, то ли по отсутствую склонности к интригам, он никогда ими не занимался. Он видел свою задачу в служении Екатерины II, России, а не в собственном особом возвышении. Иначе он был бы озабочен созданием круга своих приверженцев, которые бы работали на его репутацию и в его интересах при Дворе. С началом фавора Зубова позиции его недоброжелателей около императрицы укрепились. Поэтому современники считали, что удаление Зубова являлось причиной последнего визита Потемкина в столицу. Отношения с амбициозным Зубовым у князя были неприязненными. Однако он всегда извлекал уроки из предшествующих событий, как сделал это после неудачной попытки устранить Завадовского, и знал, что Екатерина не допускает вмешательства в эти деликатные дела.

стр. 90


Его связь с Екатериной II давно миновала альковную стадию, превратившись в отношения соратников, где на первом месте находилось взаимопонимание в делах. "Мы ссоримся о власти, а не о любви" 57 , - определила суть их взаимоотношений Екатерина еще в период потемкинского "случая". И во время этого пребывания Потемкина в Петербурге объектом их основного внимания были государственные дела. В камер-фурьерском журнале фиксировалось, что во время всех визитов князя в загородные резиденции к императрице его всегда сопровождали дипломаты. Острота внешнеполитического положения России и разногласия между Потемкиным и Екатериной II в оценке его последствий для державы были основной причиной подмеченных придворными ссор. Императрица полагала, что военные победы России заставят Турцию в ближайшее же время подписать мир на русских условиях. Потемкин придерживался того мнения, что Англия и Пруссия постараются этого не допустить, что и произошло. Когда же эти две державы стали угрожать России войной, Екатерина не хотела соглашаться ни на какие уступки. Потемкин же, со свойственным ему конформизмом и пониманием, что усталой от турецкой и шведской войны России будет трудно дать отпор таким сильным противникам, был противоположного мнения.

Эта встреча 1791 г. оказалась для императрицы и князя последней. После пяти месяцев пребывания в Петербурге, получив известие о подписании предварительных мирных соглашений с Турцией, Потемкин отбыл к армии. Еще в столице он заговаривал о скорой смерти. На юге усилилась его застарелая желчная лихорадка. Не слишком доверявший врачам, князь не прислушивался к их требованиям придерживаться диеты. "Я сам видел, - свидетельствовал Ланжерон, - как он в припадке горячки съел массу ветчины и целого гуся, трех или четырех кур, запив все это медом, квасом клюквенным и разными винами" 58 . Хотя к свидетельствам Ланжерона следует относиться с осторожностью (он не отличался доброжелательностью к Потемкину), но в данном случае он вряд ли преувеличивал, ибо чревугодие князя было общеизвестным фактом. Однако во время последнего приступа его болезни он даже постарался придерживаться советов врачей. Превозмогая болезнь, он занимался делами, заверяя встревоженную известиями о его болезни императрицу, что дело "не потерпит остановки до последней минуты" 59 . С появлением Потемкина на переговорах турецкая сторона утратила прежнюю уверенность. Он выдвинул более жесткие условия мира, согласованные им в Петербурге, и пригрозил, что если Порта не согласиться на них, то переговоры будут прерваны. Чтобы подчеркнуть положение России как победительницы, Потемкин сделал символический шаг, перенеся переговоры из Галаца в Гущу, где в 1711 г. она была вынуждена подписать Прутский мир. Но сам он не успел поставить подпись под новым мирным договором. От изнурительной болезни он скончался 5 октября 1791 года.

Когда весть о кончине Потемкина дошла до Екатерины, у нее вырвался крик отчаяния. Еще в течение года она не могла вспоминать о нем без слез. Здесь смешалось все: и чувство одиночества, и осознание уходящего времени. Она с грустью заметила, что "конец этого столетия как-то вовсе не предвещает гениев" 60 . В отличие от императрицы придворные очень скоро принялись злословить по поводу Потемкина, так как были довольны исчезновением этого влиятельного человека. Но особой опале память Потемкина подверглась при Павле I. Придя к власти, в запале долго сдерживаемого самоутверждения, он крушил все, что напоминало о екатерининском правлении. В отношении Потемкина он руководствовался принципом, что лучшая месть - это забвение. Были уничтожены захоронение князя в Херсоне, грамота с перечислением его заслуг, переименовывались основанные при потемкинской администрации города. Но чтобы искоренить память о князе Таврическом нужно было, как иронически посоветовал Павлу I Попов, вернуть Крым туркам, то есть отказаться от важнейших для России завоеваний. Это было невероятно даже для Павла. Но поскольку без Потемкина немыслима история России екатерининской эпохи, то был взят курс на

стр. 91


карикатурное изображение личности и негативную оценку его деятельности. Этот курс оказался очень устойчивым, сведя его образ к представлению о пышном и ленивом вельможе и к негативному изображению его деятельности. Ему завидовали и оттого недолюбливали, пока был жив и окарикатуривали после смерти. Лишь Пушкин сквозь недоброжелательный хор обронил, что имя Потемкина отмечено рукою истории. Он был странной личностью со всеми причудами, свойственными людям галантного века, но и с поступками, отрицавшими его нормы. Но для истории важно, что остается в результате действий ее персонажей. А Потемкину Россия обязана Черным морем, чего она добивалась не один век.

Примечания

1. ЛОТМАН Ю. М. Быт и традиции русского дворянства. СПб. 1994, с. 254 - 255.

2. СЕГЮР Л.-Ф. Записки о пребывании в России в царствование Екатерины II. СПб. 1865, с. 45.

3. ХРАПОВИЦКИЙ А. В, Памятные записки. М. 1990. 12 октября 1791 г.

4. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. II, л. 1.

5. Сборник Русского исторического общества (Сб.РИО). СПб., 1867 - 1916. Т. 64, с. 149; Русский архив. Т. 2, 1875, с. 118.

6. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. 1, л. 499.

7. Русская старина. Т. 84, 1895, с. 192.

8. Северный архив. Ч. 1, 1822, с. 335 - 336.

9. Сб.РИО. Т. 13, с. 373.

10. ХРАПОВИЦКИЙ А. В., Ук. соч. 30 мая 1786 г.

11. Русский архив. 1865, с. 854.

12. Сб.РИО. Т. 13, с. 396.

13. ЕКАТЕРИНА II Сочинения. Т. XII. СПб. 1907, с. 698; ЕКАТЕРИНА II и Г. А. ПОТЕМКИН. Личная переписка. 1769 1791. М. 1997, N 12, с. 10.

14. Русская старина 1908, N 5, с. 618.

15. ХРАПОВИЦКИЙ А. В. Ук. соч. 27 июля 1786 г.

16. Сб.РИО. Т. 19, с. 510.

17. SEGUR L.-F. Memoires ou souvenirs et anecdotes. P. 1843, p. 213 - 214; Русский архив, 1880. Т. 1,с. 364.

18. ЩЕБАЛЬСКИЙ П. К. Потемкин и заселение Новороссийского края. - Сб. антропологических и этнографических статей о России. Кн. 1. М. 1868, с. 134.

19. РГАДА, ф. 16, оп. 1, д. 797, ч. 1, л. 311об.

20. Сб. военно-исторических материалов. Вып. VI, 1893, с. 54.

21. Архив Воронцовых. М. 1865 1895. Т. XVI, с. 203.

22. Цит. по: ЛАШКАРЕВ Ф. Ф. Потемкин как деятель Крыма. Симферополь, 1890, с. 9.

23. ЩЕБАЛЬСКИЙ П. К. Ук. соч., с. 40; СКАЛЬКОВСКИЙ А. А. Хронологическое обозрение истории Новороссийского края. Одесса, 1836, с. 196.

24. Записки Одесского общества истории и древностей. Т. XI. Одесса. 1879, с. 208; ЩЕБАЛЬСКИЙ П. К. Ук. соч., с. 143.

25. РГАДА, ф. 26, оп. 1, д. 799, ч. 1, л. 86об.

26. Российский государственный военно-исторический архив, ф. 52, оп. 1, д. 461, л. 13; оп. 1/194, д. 601, л. 23-23об; РГАДА, ф. 16, оп. 1, д. 799, ч. 1, л. 119об.

27. Сб.РИО. Т. 27, с. 166.

28. Записки Одесского общества истории и древностей. Т. VIII, Одесса. 1872, с. 214.

29. Материалы по истории русского флота. Ч. VI. СПб. 1865, с. 719.

30. Архив Мордвиновых. Т. 1. СПб. 1901, с. 475 - 476, 478, 453 - 454.

31. Русский архив. 1880. Т. 1, с. 360.

32. ЕКАТЕРИНА II и Г. А. ПОТЕМКИН. Личная переписка. N 653, 814; Сб.РИО. Т. 29, с. 308.

33. Архив Воронцовых. Т. IX, с. 86.

34. Записки Одесского общества... Т. IX. Одесса. 1875, с. 227; Русский архив, 1876, с. 399; 1874. Т. II, с. 763.

35. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. 1, л. 402.

36. Архив Воронцовых. Т. XIII, с. 223 - 224.

37. РГАДА, ф. 2, оп. 1, д. 110, л. 119.

стр. 92


38. Русский архив. 1864. N 9, с. 967.

39. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. 1, л. 101.

40. ЕКАТЕРИНА II и Г. А. ПОТЕМКИН. Личная переписка. N 1061.

41. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. 1, л. 121; ф. 1, оп. 1/1, д. 43, л. 75.

42. Русский архив. 1874. Т. II, с. 154.

43. СЕГЮР Л.-Ф. Ук. соч., с. 278.

44. ЕКАТЕРИНА II и Г. А. ПОТЕМКИН. Личная переписка. N 783; РГАДА, ф. 1, оп. 1/1, д. 47, л. 13; д. 43, л. 13.

45. Сб. военно-исторических материалов. Вып. VI, с. 150 - 151.

46. РГАДА, ф. 1, оп. 1/1, д. 47, л. 12.

47. Русский архив. 1876. Т. XII, с. 263.

48. Исторический вестник, 1895. Т. LXII, с. 828.

49. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. II, л. 191.

50. ДЕ ЛИНЬ. Письма и мысли. Т. I. Ч. II. СПб. 1809, с. 39 - 40.

51. Москвитянин, 1843. Т. 1, с. 261 - 262.

52. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 5, д. 585, л. 293, 288.

53. ЛОПАТИН В. С. Потемкин и Суворов. М. 1992, с. 119.

54. ЕКАТЕРИНА II и Г. А. ПОТЕМКИН. Личная переписка. N 789; АВПРИ, ф. 5, д. 585, л. 132 - 133.

55. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85, ч. 1, л. 198 - 198об.; ф. 1, оп. 1/1, д. 43, л. 13об.

56. Русский архив, 1874. Т. II, с. 161.

57. РГАДА, ф. 5, оп. 1, д. 85. ч. II, л. 7; ч. 1, л. 364об.

58. Исторический вестник, 1862. Т. LXII, с. 840.

59. РГАДА, ф. 1, оп. 1/1, д. 43, л. 106.

60. Сб. РИО. Т. 23, с. 564.

Опубликовано на Порталусе 19 мая 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА (нажмите для поиска): ГРИГОРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПОТЕМКИН




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама