27 февраля 1917 года (все даты даются по старому стилю. - Авт.) начальник штаба Ставки верховного главнокомандующего русской армией генерал М. В. Алексеев получил из Петрограда телеграмму следующего содержания: "Положение в Петрограде становится весьма серьезным; военный мятеж немногими оставшимися верными долгу частями погасить пока не удается, напротив того, многие части постепенно присоединяются к мятежникам. Начались пожары, бороться с коими нет средств. Беляев". Буквально через сутки, 28 февраля военный министр генерал М. А. Беляев сообщил в Ставку о том, что "мятежники заняли Мариинский дворец и там находятся члены революционного правительства".

Тексты этих срочных депеш свидетельствовали, что военный министр находится в полной растерянности и не контролирует ситуацию в столице. И это, несмотря на предоставленные ему широкие полномочия! В должность военного министра генерал от инфантерии М. А. Беляев вступил в январе 1917 года, сменив на этом посту генерала Д. С. Шуваева. Новый министр начал с того, что провел реорганизацию военного управления и переподчинил себе Петроградский военный округ, ранее замыкавшийся на главнокомандующего армиями Северного фронта.

А вот, когда начались революционные выступления в Петрограде в феврале 1917 года, генерал Беляев не сумел вовремя оценить их опасность. Он доносил в Ставку императору Николаю II, что волнения подавляются "твердо и энергично", выражал уверенность в скором наступлении спокойствия, для достижения которого принимаются "беспощадные меры". Но все попытки военного министра организовать отпор восставшим закончились полной неудачей.

После того, как бастовавшие рабочие беспрепятственно захватили столичный арсенал и овладели находившимся там оружием, Николаю II пришлось самому принять энергичные меры. 27 февраля 1917 года он назначил главнокомандующим войсками Петроградского военного округа генерала Н. И. Иванова, получившего диктаторские полномочия, предписав всем министрам "беспрекословно его слушать". Таким образом, Беляев как военный министр оказался в подчинении у человека, стоявшего ниже его на служебной лестнице.

Генерал-квартрмейстер русской армии Ю. Н. Данилов, хорошо знавший Беляева еще по службе в войсках и учебе в Академии Генерального штаба, отмечал некоторую неуверенность в принятии решения Михаилом Алексеевичем.

Многие служебные вопросы Беляев решал с оглядкой, полагаясь на "распутинский кружок" и великих князей. Однажды, будучи еще начальником Генерального штаба, Михаил Алексеевич поведал генералу А. А. Игнатьеву, военному агенту (атташе) России во Франции, в чем состоит суть задуманной им военной реформы:

- Главная реформа коснется артиллерии: вместо восьмиорудийных батарей мы сделаем шестиорудийные, что увеличит их число.

- Это же полумера, - возмутился Игнатьев. - Если уж проводить реформу, так проводить ее до конца...

- Это желание генерал-инспектора артиллерии, великого князя Сергея Михайловича, который хочет ускорить, во что бы то ни стало производство офицеров своего рода оружия. Увеличивая число батарей, мы увеличиваем и число подполковничьих вакансий в артиллерии!

Михаил Алексеевич Беляев был потомственным военным, сыном генерала. С благословения отца поступил в артиллерийское училище, а затем в Академию Генерального штаба, которую окончил по первому разряду в 1893 году. Перед ним открывалась блестящая перспектива военной карьеры. В русско-японскую войну 1904 - 1905 гг. он возглавлял канцелярию штаба 1-й Маньчжурской армии и штаба главнокомандующего русскими армиями на Дальнем Востоке. После окончания войны был назначен начальником отделения, в 1909 году - генерал-квартирмейстером Главного штаба, затем - начальником отдела по устройству и службе войск Главного управления Генерального штаба.

С началом Первой мировой войны Беляев, ставший генералом от инфантерии (не без покровительства Распутина), с авгу-

стр. 78

ста 1914 года исполнял обязанности начальника Генерального штаба. Одновременно, с июня 1915 года, он являлся помощником военного министра. Начальником Генерального штаба по протекции "распутинского кружка" Беляев был назначен при военном министре В. А. Сухомлинове. О военно- административных способностях начальника Генштаба генерал Ю. Н. Данилов отзывался, например, так: "Необычайной усидчивостью, крайне деловой добросовестностью и знанием канцелярских навыков Беляев приобрел в Главном штабе прочное положение и стал довольно быстро продвигаться по военно-бюрократической лестнице. В войсках Беляев почти не служил и командного опыта не имел никакого. Не было у него ни размаха мысли, ни инициативы, ни духа творчества".

Такая характеристика, данная Беляеву его бывшим товарищем по академии, говорит сама за себя. Не менее нелицеприятными были отзывы о Михаиле Алексеевиче и других его современников.

Генерал А. А. Игнатьев в своей книге "Пятьдесят лет в строю" вспоминает о поездке генерала Беляева в Париж. Он, не поставленный заранее в известность о прибытии столь высокого военного деятеля во французскую столицу, попытался выяснить у Михаила Алексеевича цель поездки. "Нелегко было вызвать на откровенность Беляева - эту "мертвую голову", как мы его прозвали в Маньчжурии, - вспоминал Игнатьев. - Он все с той же осторожностью и большой опаской касался всех вопросов, налагающих какую-либо тень на начальство, а тем более на царя, которого он даже в частной беседе с благоговением и с каким-то особым придыханием титуловал государем императором. Не думал я тогда и не гадал, что этот пугливый чиновник окажется по протекции Распутина последним царским военным министром".

И в данном случае Игнатьев был прав. Стремительное продвижение Беляева по служебной лестнице, при отсутствии у него командного опыта стало возможным благодаря его близости к кружку Григория Распутина, который пользовался расположением императрицы. Генерал Беляев стал обладателем многих высоких наград, в том числе ордена Белого Орла, Св. Владимира II, III и IV степени, Св. Анны I, II и III степени, Св. Станислава I и III степени, золотого оружия. Однако при военном министре генерале Д. С. Шуваеве Михаил Алексеевич лишился своего поста и был отправлен в сентябре 1916 года в Румынию представителем русской армии. Однако в декабре 1916 года новым председателем Совета министров был назначен 66-летний князь Н. Д. Голицын. Первым его шагом на этом посту было назначение новых министров. При этом на ключевые роли ставились люди, приближенные к "распутинскому кружку" и императрице Александре Федоровне. Среди них оказался и генерал Беляев, которого вызвали из Румынии в Петроград. Он был принят Александрой Федоровной, предложившей ему занять пост военного министра. 3 января 1917 года состоялось назначение.

В должности военного министра Беляев пробыл недолго -почти два месяца. За такой короткий период каких-либо существенных преобразований в армии не совершил. 1 марта Председатель Государственной Думы М. В. Родзянко сообщил главнокомандующим войсками фронтов, что "ввиду устранений от управления всего состава бывшего совета министров, правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной Думы". В тот же день М. А. Беляев был арестован и 2 марта уволен в отставку.

М. А. Беляева передали Чрезвычайной комиссии Временного правительства по делам о бывших министрах. Она привлекла его к суду, предъявив ему такие обвинения: протекция при переводе сына Г. Распутина из Сибири в Петроград; отдача приказа не обыскивать на границе приезжавших в Россию во время войны австрийских сестер милосердия; приказ военной цензуре не пропускать в печать отчеты о заседаниях Кабинета министров, сведений о забастовках. Пока шло расследование, свершилась Октябрьская революция, которая, казалось, принесла свободу бывшему военному министру. Однако в 1918 году по обвинению "в антисоветской деятельности" он был арестован органами ВЧК и расстрелян.

Полковник Владимир ДАЙНЕС, кандидат исторических наук, член- корреспондент РАЕН

стр. 79