Тимофей Львович Иващенко: «И волны и ветер услышат Мой глас...» (биографический очерк об одном из организаторов евангельского движения на Кубани)

Родился в селе Вересочи Дремайловской волости Нежинского уезда Черниговской губернии в 1877 году в крестьянской семье. Рано осиротев, с детства познал тяжелый батрацкий труд за кусок хлеба и кров над головой: пас скот, выполнял хозяйственные работы. Отсутствие родительской опеки закалило его, приучило к самостоятельности и самообразованию.

В 1898 году был призван на действительную военную службу в Русскую императорскую армию, служил на Кавказе. Его организаторские способности, дисциплинированность, усердие и стремление к знаниям снискали уважение командиров, он получил чин унтер-офицера, был награждён нагрудным знаком за отличную стрельбу.

Безупречный армейский послужной список стал для него надежным пропуском в гражданские силовые структуры: выйдя в запас в 1903 году, он поступил в тюремное ведомство Министерства юстиции старшим надзирателем Усть-Лабинской тюрьмы Кубанской области.

Начальство не раз поощряло его за отличную и добросовестную службу: денежными премиями, медалями «За беспорочную службу в тюремной страже» и «За усердие» различных степеней. Тогда же женился; в семье было шестеро детей.

Под влиянием духовных исканий, охвативших общество в постреволюционный период (после 1905 г.), и активной проповеди баптизма и евангельского христианства на Юге России, в 1913 году он оставил службу и принял крещение по вере. Энергично включился в проповедническую деятельность, став одним из благовестников и организаторов этого движения на Кубани. Основал общину евангельских христиан-баптистов (ЕХБ) в Усть-Лабинской и был избран её пресвитером.

Евангельское движение начала 1900-х годов было удивительным культурным и социальным феноменом — невероятно динамично развивающимся и привлекательным для простых людей. Быть его организатором означало воплощать в жизнь новый (или изрядно подзабытый в России к тому времени) тип культуры:

— трезвость и грамотность (в общинах искореняли алкоголизм, матерщину и азартные игры, учили грамоте для изучения Писания);

— социальное новаторство (создавались христианские кооперативы, кассы взаимопомощи, артели и потребительские лавки — по сути, модель «христианского социализма» внутри капиталистической России);

— музыкальную революцию (вместо традиционного церковного пения внедряли живое, понятное и доступное народу хоровое пение под гармонику или фисгармонию, что привлекало толпы молодёжи).

Однако 1910-е годы резко отличались от «золотого века веротерпимости», наступившего после Манифеста 1905 года. Начался период мощной консервативной реакции. Руководители и активные члены движения постоянно балансировали на грани репрессий, арестов и ссылок. Циркуляры МВД запрещали им открывать школы, проводить собрания вне зарегистрированных молитвенных домов и собирать подписи. Сохранение структуры движения в этих условиях требовало от руководителя исключительного мужества. Это был тип принципиально нового лидера — self-made, глубоко харизматичного, волевого, юридически и финансово подкованного человека. Он обладал даром убеждения, искусно владел словом, умел выступать перед толпой и вести жёсткие полемические дебаты — и при этом не боялся ни царских жандармов, ни грядущего революционного хаоса. 

С началом Первой мировой войны, как унтер-офицер запаса, был призван по мобилизации и направлен на германский фронт. Демобилизовавшись в 1917 году, переехал в Екатеринодар (ныне Краснодар), где и застал Октябрьскую революцию. Весной 1918 года снова мобилизован – теперь уже в красногвардейский отряд по охране Екатеринодарского железнодорожного вокзала. Бойцами отряда избран делегатом и направлен на Кубанский съезд рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Однако вскоре, оставаясь верным религиозным заповедям, отошел от политики, сосредоточившись на церковном служении.

В 1918–1929 годах – благовестник, диакон Екатеринодарской церкви ЕХБ, пресвитер Усть-Лабинской и Майкопской общин ЕХБ. Работал в сельском хозяйстве.

В 1930 году, с началом сплошной коллективизации на Кубани и ужесточением репрессивных гонений на религиозных служителей, переехал в Грузию, где давление на верующих было слабее. Трудился грузчиком в порту, бродячим точильщиком, вагранщиком на заводе, административно-хозяйственным работником в курортно-санаторных учреждениях.

В 1940 году, после перенесённого инсульта, частично парализованный, вместе с супругой перевезён в Москву старшим сыном – Иваном, лётчиком-испытателем Наркомата авиационной промышленности СССР (НКАП). В годы Великой Отечественной войны были эвакуированы в Куйбышев, в 1944 году вернулись в Москву.

(Тимофей Львович с сыном Иваном Тимофееыичем Иващенко, г. Москва. 1950 год)

Гибель сына – Ивана Тимофеевича Иващенко (к тому времени – Герой Советского Союза, прославленный летчик-испытатель, шеф-пилот ОКБ Микояна) в марте 1950 года в испытательном полете на реактивном истребителе, прототипе МиГ-17, стала сокрушительным ударом для отца. После этой трагедии он с супругой переехал в Пятигорск, к дочери и зятю; проживали на улице Теплосерной. Умер 28 ноября 1951 года от крупозного воспаления легких. Похоронен в Пятигорском некрополе.

Современники и близкие запомнили его спокойным и рассудительным человеком, обладавшим при этом харизмой и зажигательным ораторским даром — он умел воодушевлять слушателей словом, поступком, проповедью. Был жизнерадостен, смел и находчив, не терял присутствия духа даже в самых суровых испытаниях. Жаждал познания духовных истин и окружающего мира, Божественной и человеческой природы. 

Источники: • Государственный архив Краснодарского края (ГАКК), г. Краснодар. • Национальный архив Республики Адыгея (ГКУ РА «Нацархив»), г. Майкоп. • Архивный отдел администрации МО Усть-Лабинский район, г. Усть-Лабинск. • Государственный архив Черниговской области (ДАЧО), г. Чернигов, Украина. • Воспоминания и документальные материалы семейного архива Иващенко.

Автор: Сверчков Р.Э. © Сверчков Р.Э., 2026