Это грустно, но тем не менее россияне в большинстве своем твердо убеждены в том, что понятия "война" и "закон" так же далеки друг от друга, как Южный и Северный полюс. "На войне, как на войне" - повторяем мы вслед за французами. Перечислить все, что мы прощаем войне, просто невозможно: этому нет конца.

О соблюдении законности тогда, в январе 2000 года, в самый разгар активных боевых действий контртеррористической операции, в частях и подразделениях Объединенной группировки войск (сил) в Северо-Кавказском регионе думали именно по русской поговорке: "Война все спишет". Мол, есть задачи и поважнее: сохранение жизней солдат, выдавливание бандитов из стратегически важных населенных пунктов, обеспечение безопасности мирного населения.

Это сейчас, по прошествии времени, 201-я военная прокуратура СКВО располагается в двухэтажном особняке, в кабинетах которого видны все признаки евроремонта. А тогда, 20 января 2000 года, на базе ОГВ(С) в Ханкале представителям военной юстиции был предоставлен всего один вагончик. Правда, через считанные недели этих самых вагончиков стало куда больше. Ибо даже тогда, когда войска вгрызались в кварталы охваченного огнем Грозного, стало ясно: именно на войне к слову "Закон" необходимо обращаться не иначе, как "Его Величество".

- Сейчас, когда активная фаза боевых действий уже стала историей, нашу прокуратуру все равно иначе чем "горячая точка" во всех Вооруженных Силах не называют, -рассказывает военный прокурор 201-й военной прокуратуры СКВО полковник юстиции Сергей Иванович Киселев. - Правда, теперь вкладывают в эти слова несколько иной смысл: объем задач сейчас, как и в разгар боев, здесь по-прежнему велик.

Судите сами: служители Фемиды в армейских погонах на территории Чечни обязаны в первую очередь организовать работу по основным направлениям деятельности военной прокуратуры, обеспечивающим высокий уровень боеготовности и боеспособности войск, принимающих участие в контртеррористической операции. А это десятки воинских частей различных министерств и ведомств на огромной (по меркам Чеченской Республики) территории.

Не менее важны контроль за соблюдением законности действий органов дознания, предварительного следствия и обеспечение раскрываемости преступлений.

Если же приплюсовать сюда постоянные выезды следственных групп на нередкие еще в этих краях подрывы мин и фугасов, на правовое обеспечение операций по проверке паспортного режима в населенных пунктах и борьбу с незаконным оборотом наркотических средств, то даже человеку непосвященному становится ясно: прохлаждаться среди евроремонта в здании прокуратуры ее сотрудникам явно некогда.

В штате прокуратуры - более сорока офицеров, военнослужащие, проходящие службу по контракту. И вне штата - многочисленные дознаватели из воинских частей. Хотя отдельно взятому следователю или начальнику отдела легче от такой статистики не становится. В первом следственном отделе, где вместе с начальником отдела майором юстиции Игорем Курбатовым девять следователей, более 50 расследуемых дел.

- И если распределить их по количественному составу, то первое место занимает все тот же "неуставняк", второе - уклонение военнослужащих от воинской службы, третье - превышение служебных полномочий, - анализирует Игорь Вячеславович. - Все, как на "большой земле".

Не меньше служебных забот и у второго следственного отдела, которым руководит майор юстиции Валерий Зубровский. И все же на этой самой "большой земле" - от Моздока до Владивостока - служить Закону несколько легче. По крайней мере спокойнее. Здесь же ощутимые нервные встряски не исключение, а скорее правило.

Начальник отдела общего надзора за военными должностными лицами и органами военного управления подполковник юстиции Игорь Сологуб считает, например, своим вторым днем рождения дату окончания командировки в населенный пункт Старые Атаги. В полете движок Ми-8 стал, говоря языком профессионалов, "захлебываться". И только мастерство экипажа не позволило винтокрылой машине разбиться "в лепешку".

В отделе по раскрытию особо

стр. 20

тяжких преступлений, которым командует майор юстиции Эдуард Лепесевич, тоже могут поведать о своих служебных эпизодах, которые сопряжены с риском для жизни. Один из них случился в районе населенных пунктов Гикаловское - Пригородный. Следственная группа оперативно выдвинулась к месту подрыва очередного фугаса. С ним определились быстро: 152-миллиметровый снаряд, радиоуправляемый. Установлен для подрыва военной колонны. Следователи сработали рекордно быстро: нашли место "кукушки" (так армейский люд именует бандитских подрывников), радиопередающее устройство, выполненное на базе радиотелефона "Моторола"...

- И все бы хорошо, - рассказывает майор юстиции Роман Алимардонов, - если бы не одно "но": следственной группе предстояло работать под обстрелом. Пули, конечно, не сыпались градом вокруг нас, как пишут в книгах. Но, поверьте, приятного было мало.

Даже старший лейтенант юстиции Яков Поздняков, работавший до командировки в Чечню в составе следственной группы по расследованию причин гибели атомного подводного ракетного крейсера "Курск", и тот честно признался: "Здесь далеко не сахар!". Ему есть с чем сравнивать: исследуя обломки ставшей легендарной подводной лодки, хватанул легкими аммиака, несколько недель провалялся на госпитальной койке.

В номере одного иллюстрированного журнала близкие некоего Сургуева увидели фотографию: он стоял в яме, именуемой в Чечне "зинданом". Родные решили написать письмо Президенту России с просьбой помочь отыскать их родственника и наказать виновных. По инстанциям письмо "спустилось" в 201- ю военную прокуратуру. Дело грозило обернуться полным "глухарем": подлежали скрупулезному анализу события начала февраля 2000 года, когда операция по штурму Грозного вступила в решающую фазу. Вначале старший следователь отдела старший лейтенант юстиции Евгений Кол пиков изучил номер журнала, на который ссылались заявители. Затем поднял боевые донесения февраля 2000-го... Шаг за шагом картина происшедшего начала проявляться.

Тогда мотострелковый полк Приволжско-Уральского военного округа занимал позиции у знаменитых по боевым телерепортажам Карпинских высот: между населенными пунктами Алхан-Кала и Октябрьское. В конце января мотострелковому батальону полка предстояло овладеть находящимися в столице Чечни стадионом и прилегающими улицами. Атака пехоты не удалась. Одна из рот нарвалась на засаду (позже выяснилось, что по данным разведки в тот момент там находились не менее полутысячи бандитов Басаева, собранных в отборные отряды). Кинжальный огонь с заранее подготовленных огневых позиций буквально косил атакующие группы армейцев.

Уральцы старались вытащить из-под огня всех своих товарищей. Но обстоятельства оказались сильнее их желания: четверо бойцов остались на месте огневого столкновения. Утром командир роты вывел свои "бээмпэшки" на поиски пропавших подчиненных. Тела всех четырех обнаружили у 26-й школы. Отрубленные руки, вскрытые грудные клетки, выколотые глаза... По всему было видно, что над солдатами долго издевались. Командир роты отдал приказ: в поисках возможных участников преступления зачистить район. Кто-то из изуверов, возможно, мог находиться поблизости.

В здании школы нашли четверых

стр. 21

мужчин, которые и были задержаны до выяснения обстоятельств их нахождения рядом с местом преступления. 2 февраля подозреваемые действительно были в этом самом "зиндане", где их запечатлел фотокорреспондент. Но в ночь с третьего на четвертое февраля начался басаевский прорыв через минные поля. Как раз по участку, где располагались уральцы. Это уже комментарий к другой фотографии из того же журнала: в бункере КП полка глаз фотообъектива запечатлел десятки раненых - участников того самого "похода на мины", в котором и сам Басаев потерял ногу. Мотострелкам поступила задача сменить место дислокации. И они передали своих задержанных представителям расположенных рядом подразделений Внутренних войск. Чтобы выяснить это, старшему лейтенанту юстиции Колпикову необходимо было выехать в Приволжско-Уральский военный округ, допросить более 30 свидетелей, многие из которых уже уволились в запас или перевелись в другие воинские части, ознакомиться с журналами боевых действий... По истечении двух лет со дня данного случая - это было предельно сложно. Но разве что-то сравнимо с торжеством справедливости и веры в закон? Сейчас дело передано для дальнейшего доследования в прокуратуру Приволжско-Уральского военного округа. И, конечно же, следы пропавших чеченцев будут найдены.

201-ю прокуратуру военные юристы между собой именуют также интернационалом. В прямом смысле здесь трудятся офицеры и контрактники полутора десятков национальностей. И в переносном - в штате представлена практически вся Россия. К примеру, тот же Колпиков постоянно служит в Уссурийске. Капитан юстиции Дмитрий Третьяков "в миру" работает в составе одной из прокуратур Балтийского флота. Старший лейтенант юстиции Иван Сучков - из Ленинградского военного округа, а старший лейтенант Андрей Черкасов - с Черноморского флота. Кроме перечисленных, представители из прокуратур РВСН, Внутренних войск...

- Нет сомнения в том, что наш Северо-Кавказский военный округ стал кузницей кадров. В том числе и для военных прокуратур страны, - комментирует ситуацию Сергей Иванович Киселев.

- Богатейшая практика, общение с опытнейшими профессионалами, нешаблонные решения - все это сполна дает командировка в 201-ю.

На должность военного прокурора руководители-юристы назначаются приказом Генерального прокурора Российской Федерации. Заместители - из числа заместителей военных прокуроров Северо-Кавказского военного округа. Две трети военных юристов - из других округов и флотов. Впрочем, и пишут сюда в поисках справедливости тоже со всей страны. Об этом лучше всех знает подполковник юстиции

стр. 22

Игорь Петраков - старший помощник прокурора - начальник группы по работе с письмами.

- Основной вал жалоб (а их в месяц 50 - 60) - либо тема невыплаты так называемых боевых, либо проблемы не предоставления командованием частей положенных отпусков, - рассказывает он. - Каждое такое обращение в нашу военную прокуратуру требует самого тщательного разбирательства.

Работа с письмами в "табеле о рангах" прокурорских работников считается рутинной. Однако и здесь есть свои "изюминки". В один из дней поступила жалоба военнослужащего, уволенного по окончании срока службы из части военно-строительного управления, расквартированного в Чечне. Рядовой Евгений Смирнов писал из Пермской области. Все документы, необходимые для выплаты, сообщил он, собрал. Расчетный счет для перечисления наличности в банк открыл, но "боевые" так и не пришли.

Тут требуется пояснение. Начисление всем известных компенсационных выплат производит одно из отделений Сбербанка Ставрополя. Приезжаешь домой - отправляешь запрос с просьбой перечислить деньги на указанный счет - и дело, как говорится, в шляпе.

"Ваши деньги по Вашей же просьбе перечислены на счет в Красноярске", - такой ответ пришел на запрос Евгения Смирнова. Вот и весь сказ. После проведенного по письму расследования выяснилось, что в одной воинской части со Смирновым служил еще один Смирнов. Тоже Евгений. И, представьте, тоже Вячеславович. Правда, другой Смирнов был младшим сержантом, а наш челобитчик - рядовым. Но ведь в финансовом реестре воинские звания не указываются. Другими словами, банковский компьютер свел обоих Смирновых в одну строку ведомости - и все деньги ушли в Красноярск. По месту жительства уволенного младшего сержанта. Сейчас Сбербанк принимает все меры для того чтобы исправить свою ошибку. Если бы все было так просто!

- Основная наша задача - быстрое раскрытие преступлений в тесном взаимодействии с командованием Регионального оперативного штаба, Объединенной группировки войск в Северо-Кавказском регионе, командирами соединений и частей, отделами военной контрразведки, территориальными прокуратурами и прежде всего с прокуратурой Чеченской Республики, - не устает повторять подчиненным полковник юстиции Киселев. Впрочем, в 201-й военной прокуратуре это понимают все. И если бы здесь утверждали девиз воинской части, то, пожалуй, все выбрали бы такой: "Во имя справедливости: профессионально, объективно, оперативно".