Ныне редкий выпуск новостей обходится без сообщений о подрывах мин и фугасов на территории Чеченской Республики. Основными объектами таких нападений, как правило, становятся военнослужащие Объединенной группировки войск на Северном Кавказе, сотрудники правоохранительных органов. Но террористы не оставляют без внимания и представителей законных органов местной власти, работников администраций, священнослужителей, учителей. Подоплека подрывной работы ясна как день: отработать полученные от зарубежных хозяев деньги, запугать мирное чеченское население, заявить о себе как о военной силе.

Кровавые амбиции бандитов дорого обходятся жителям республики. Помимо чисто физических потерь они подчас не имеют возможности вести созидательные, восстановительные работы, растить новое, готовое жить в мире и согласии поколение. Противостоять затаившейся в земле смерти призваны саперы. Настоящих специалистов инженерных войск минно-взрывного профиля можно сравнить с хирургами. И не только потому, что и операционный стол, и минное поле одинаково требуют точности движений, мгновенного просчитывания сразу нескольких вариантов развития событий, хладнокровия.

- Дело в другом, - говорит старший офицер штаба комендатуры Чеченской Республики по инженерной службе подполковник Виктор Лыков. - Хирурги, как известно, - это самая последняя надежда больного на исцеление. Когда развитие болезни "прохлопал" терапевт или онколог, когда не сработали рентгенологи...

Вот и саперы... Ведь установка фугаса лишь завершает цепочку действий бандитов: по приобретению или изготовлению мины, снаряда или взрывчатого вещества; по транспортировке отнюдь не иголочного груза по дорогам Чечни. Вот и получается: там "прохлопали" наряды внутренних войск, здесь упустили "натасканные" ребята из Минюста. А снимать с дороги далеко не скудный "урожай" взрывных устройств приходится все равно саперам.

Концентрированно ситуация с проникновением взрывчатого вещества к конечной цели наглядно запечатлена на видеопленке "духов", добытой разведчиками в одном из рейдов.

Середина лета... Основательно обосновавшийся в Аргуне Новосибирский ОМОН... Вот "Урал". Тяжело груженный полутора тоннами гексогена, на мешках которого совершенно не замаскированы провода от электродетонатора, спокойно проезжает один блокпост, другой...

Взрыв унес жизни более тридцати человек.

- После этого трагического дня многое в организации досмотра автомобилей изменилось, - тактично замечает старший офицер штаба комендатуры. - Но как водится, стопроцентной гарантии относительно перекрытия всех каналов поступления взрывчатых веществ не даст никто.

стр. 30

Саперы военных комендатур снимают с дорог до 90 процентов всех устанавливаемых бандитами фугасов. Взрывники "той стороны" прекрасно об этом знают. Хотя бы потому, что деньги им платят не за просто установленные взрывные устройства, а именно за те, которые сработали. При оплате претендующие на "вознаграждение" обязаны представить вещественные доказательства результатов взрыва, лучше всего - видеосъемку. Вполне уместен вопрос: известны ли сотрудникам комендатуры Чечни расценки на подобные "услуги"?

- Известны, - вздохнул подполковник Лыков. - Здесь, как говорится, есть варианты - от десяти мешков муки до пятисот долларов США. Все зависит от конечного результата и потребностей исполнителя. Селянам, кто победнее, достаточно и "натурпродукта". А вот профи на бартер никак не согласятся.

Цифра коэффициента разминирования - 90 процентов - вызывает у подрывников Басаева и Хаттаба истерическую реакцию. Дело понятное: сейчас валютные потоки изменили свое направление в сторону Ближнего Востока, где между Израилем и Палестиной разгорелась настоящая диверсионно-минная война. К тому же те, кто платит, совершенно забюрократизировали "освободительную войну" отчетами и проверками. Получить деньги, не отработав их, бандитам становится все сложнее. Поэтому минеры-боевики готовы платить снайперам из своего кармана ради того, чтобы уничтожить любого сапера федеральных сил.

- Впрочем, здесь и другой расчет, - приоткрывает завесу над тайнами "минной войны" Виктор Петрович. - Террористы быстро смекнули, что на подготовку одного специалиста инженерных войск уходит куда больше времени, чем на обучение, скажем, мотострелка. Судите сами: полгода учебного подразделения плюс минимум три месяца практики необходимы для того, чтобы даже с натяжкой именоваться сапером. Солдату по призыву на боевую работу в "горячей точке" остается всего-то около полугода.

Тоже, кстати, проблема, послужившая толчком для того, чтобы в саперных подразделениях военных комендатур предпочтение отдавали исключительно контрактникам. Хотя и здесь не все гладко. Дело в том, что согласно военно- учетной специальности "чистых" саперов, отслуживших по призыву в инженерных войсках, среди подписавших контракт единицы. А значит, снова необходимо время на их дополнительное обучение в течение трех месяцев в соответствующих учебных подразделениях и такая же по продолжительности "обкатка" уже непосредственно на территории Чечни.

К счастью или к беде, но практики на территории республики хватает с избытком: каждая из саперных групп проходит в поисках взрывных устройств по 12 - 15 километров в день. В среднем инженерно-саперные подразделения тех же военных комендатур снимают за сутки 10 - 11 фугасов. Страшно представить, скольких жизней стоила бы низкая квалификация наших саперов, сработай это густо усеянное "минное поле"...

Труднее всего приходится тем, кто несет службу в комендатурах Грозного. Ведь на улицах чеченской столицы использовать штатный армейский миноискатель просто бессмысленно. Здесь всюду металл... В Грозном приходится надеяться только на опыт и саперное чутье - умение определять нахождение взрывного устройства по демаскирующим признакам и, если хотите, шестым чувством.

- А вообще-то чеченцы знали, что после первой войны им недолго ходить безнаказанными, - рассказывает Виктор Петрович. - И заранее готовились к будущим сражениям.

Уже стали обыденными такие находки, как мощные фугасы, закатанные в дорожный асфальт. Не редкость здесь специальные колодцы на перекрестках дорог, куда в любой момент можно уложить пару артиллерийских снарядов с детонатором... Саперы иногда шутят: мол, поговорку "на всякий яд есть противоядие" придумали именно они. И прежде всего потому, что любой самый замысловатый способ установки мины или фугаса не может быть для них тайной более десяти дней. А ведь в ходе проведения контртеррористической операции обезвреживали такие "сюрпризы", которые, казалось, сработают просто от сильного порыва ветра.

Что касается дня сегодняшнего, то нынче у боевиков не в моде мины нажимного действия. В принципе понятно почему: по дорогам некогда самопровозглашенной Ичкерии ныне бегают десятки легковых авто, которые могут стать легкой добычей неразборчивой "взрывалки". А иметь "кровника" по причине установки "глупой" мины никто из бандитов не хочет. Да и взрывчатки жаль: ее чаще всего приходится покупать на собственные деньги. Все реже встречаются фугасы, управляемые по проводам.

стр. 31

И на это тоже есть свой аргумент: у данного способа подрыва очень много демаскирующих признаков. Уже в диковинку взрывные устройства, замаскированные под пачку сигарет, банку "колы" или авторучку. Ведь военнослужащие группировки на эти приманки не "клюют", а вот детишкам- несмышленышам трудно объяснить, что под видом дорожной находки прячется смерть. В ходу сейчас радиоуправляемые взрывные устройства.

- Только не стоит ассоциировать слово "радиоуправляемые" с высоким интеллектом исполнителей "фугасных заказов", - сразу же предупредил Виктор Петрович Лыков. - Эти механизмы относительно просты: делаются, например, из радиоуправляемых детских игрушек. Правда, этот способ наемники используют только в городах или в горной местности. Ведь нажимающий на кнопку должен сидеть максимум в 50 метрах от заминированного объекта. К тому же профессиональных минеров у боевиков с каждым днем становится все меньше. И главари бандформирований вынуждены пользоваться услугами дилетантов.

Необученность в такой тонкой сфере, как минная война, дает непредсказуемый эффект. И чуть ли не ежедневно в сводках фиксируется такая статистика:

"Подтверждена информация, что в Ведено при закладке самодельного взрывного устройства подорвался боевик, являвшийся местным жителем".

"В районе рынка н. п. Урус-Мартан произошел подрыв находившегося у бандитов взрывного устройства, в результате чего два боевика погибли и один получил ранение".

"При установке фугаса на участке железнодорожного пути близ н. п. Шовда подорвались трое боевиков с оружием".

"При инженерной разведке местности в районе моста на северной окраине Урус-Мартана обнаружены фрагменты тел двух боевиков, пытавшихся установить самодельное взрывное устройство на автомобильной дороге..."

Исполнителей подобных терактов захватить живьем удается не часто. В городах (а именно туда по вышеупомянутым техническим причинам перенесена вся тяжесть минной войны) раствориться в толпе проще простого. А на равнине при взрыве машины маневрирующая колонна обстреливает близлежащую "зеленку" из всех видов оружия, и шансов уйти невредимым у террориста практически нет.

- А вообще-то так называемая минная война - это прежде всего война нервов и интеллектов. И ответ на вопрос "Кто кого?" чаще всего зависит от хладнокровия, умения нестандартно, логически мыслить, - заключает старший офицер штаба комендатуры Чечни.

Саперов в Чечне уважают даже враги. Оставил свою ступню на минном поле Шамиль Басаев, разнесены в клочья на минах два "хаммера" Хаттаба... Минная война в той степени, в какой ее предполагали развернуть в Чечне террористы, провалилась. Что, впрочем, можно было предвидеть, ибо сегодня российским саперам нет равных в мире.

Северо-Кавказский военный округ