Полная версия публикации №1657061522

PORTALUS.RU РАЗНОЕ "Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

Н. В. ШВЕДОВА, "Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 06 июля 2022. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/different/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1657061522&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 04.10.2022.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

Н. В. ШВЕДОВА, "Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 06 июля 2022. URL: https://portalus.ru/modules/different/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1657061522&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 04.10.2022).

Найденный поисковой машиной PORTALUS.RU оригинал публикации (предполагаемый источник):

Н. В. ШВЕДОВА, "Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА / Славяноведение, № 1, 28 февраля 2010 Страницы 54-61.



публикация №1657061522, версия для печати

"Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА


Дата публикации: 06 июля 2022
Автор: Н. В. ШВЕДОВА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РАЗНОЕ
Источник: (c) Славяноведение, № 1, 28 февраля 2010 Страницы 54-61
Номер публикации: №1657061522 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Литература и искусство сюрреализма широко изучаются современными учеными-гуманитариями. В Советском Союзе и социалистических странах Восточной Европы этот процесс был затруднен и ограничен по идеологическим причинам. Ныне дефицит восполняется. Недавно в ИМЛИ РАН был создан "Энциклопедический словарь сюрреализма" (М., 2007). Аналогичные исследования проводятся и нашими зарубежными коллегами. Так, в Словакии видный литературовед Милан Гамада подготовил солидный том "Надреализм. Авангард-38"1. Значение этой книги трудно переоценить. Она продолжила дело, начатое членом самой сюрреалистической группы, ученым Микулашем Бакошем - в 1969 г. он опубликовал сборник "Авангард-38", где содержались статьи М. Бакоша и его соратников, а также различные документы движения. Опираясь на книгу Бакоша, Гамада создал антологию наиболее значительных произведений словацкого сюрреализма, добавив к ним статьи критиков тех лет, выступления самих поэтов-сюрреалистов, выдержки из писем членов сюрреалистической группы, а также подробные комментарии, рассчитанные на широкого читателя. Завершает книгу содержательная статья Гамады, а также всякого рода справочные материалы. Это труд, дающий колоссальный материал для литературоведов, студентов-гуманитариев и просто любителей поэзии. Данная статья также опирается на материалы книги Гамады.

Интерес к сюрреализму в последние годы вызван осознанием значительности данного художественного направления. Как пишет российский литературовед Т. В. Балашова, "именно ему суждено было оказать самое сильное влияние на все искусство XX века [...] Так или иначе, но сам принцип - предпочтение не осмысленному, а спонтанно вылившемуся - весьма важен для понимания системы сюрреализма, а следовательно, и его особого вклада в искусство XX века" [1. С. 24, 25].

Словацкий сюрреализм, с 1939 г. получивший собственное название "надреализм", - широкое в масштабах страны движение, давшее замечательные художественные результаты. По словам литературоведа М. Бакоша, "надреализм в словацкой лирике удивительным образом развился вопреки неблагоприятным обстоятельствам Словацкого государства2, стал наиболее определившимся и


Шведова Наталия Васильевна - канд. филол. наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН.

1 На титульном листе указан 2006 год, но реально книга вышла в 2008 г.

2 Имеется в виду Словацкое государство - сателлит Германии, существовавшее в 1939 - 1945 гг.

стр. 54

внутренне наиболее компактным движением в словацкой литературе со времен Людовита Штура и повлиял на все дальнейшее развитие нашей поэзии" [2. S. 160].

Хронологические рамки надреализма обычно очерчивают 1935 - 1946 гг., хотя его отзвуки ощущались до 1949 г. Поэзия надреализма представлена прежде всего такими именами, как Рудольф Фабри, Владимир Райсел, Штефан Жари, Павел Бунчак, Ян Рак, Юлиус Ленко, Ян Брезина. Их поддерживали критики-сверстники - Микулаш Бакош и Михал Поважан. Кульминация надреалистической поэзии достигается к середине 1940-х годов, а затем происходит на первый взгляд странное явление: поэты один за другим переходят на позиции социалистического реализма, теряя многое из своих творческих достижений. Дело в том, что левые убеждения членов группы побудили их искать свой общественный идеал в социалистическом будущем, причем еще до прихода к власти коммунистов в 1948 г. В 1960-е годы бывшие надреалисты станут нащупывать пути возвращения к прежней поэтике. Однако определяющую роль в развитии словацкой поэзии XX в. эти авторы сыграли в 1930 - 1940-е годы, что в полной мере относится к двум выдающимся поэтам - Рудольфу Фабри и Владимиру Райселу.

Фабри был первопроходцем надреализма, тогда еще называвшегося сюрреализмом. Облик нового направления формировался его книгами "Отрубленные руки" (1935), "Водяные часы часы песочные" (1938), "Я это кто-то другой" (1946). Пунктуация в стихах надреалистов отсутствовала. Фабри посвящен ряд статей, вышедших на русском языке, в частности творческий портрет в книге "Словацкая литература: XX век" (М, 2003), созданный словацким литературоведом В. Марчоком, а также две работы автора этих строк [3]. Статьи о Владимире Райселе3 и Рудольфе Фабри есть в российском "Энциклопедическом словаре сюрреализма" (автор - А. Б. Базилевский).

Творчество Райсела анализируется в нашей статье "Корни действительности, погруженные глубоко в пропасть сна" [4]. Это было мое первое прикосновение к стихам удивительного словацкого поэта. Впрочем, самое первое состоялось в процессе перевода при работе над антологией словацкой поэзии "Голоса столетий" (М., 2002). Надреалистическое творчество Райсела сосредоточено в четырех сборниках: "Я вижу все дни и ночи" (1939), "Темная венера" (опубликована с опозданием почти на тридцать лет, в 1967 г.), "Нереальный город" (1943), "Зеркало и за зеркалом" (1945). Он попытался вернуться к манере своей юности в книгах 1960-х годов: "Стихи о сне" (1962) и "Грустные наслаждения" (1966). Ранние стихотворения, символистского характера и надреалистические, Райсел хотел издать еще в 1937 г., но книга поменяла название и вышла только в 1988 г. под заглавием "Терпкие дички". М. Гамада пишет о поэте в биографической справке: "Вместе с Р. Фабри был инициатором и одним из основателей сюрреалистического, после переименования надреалистического движения" [5. S. 622]. А "критик поколения" М. Бакош отмечает, что "среди поэтов надреалистической группы Райсел наиболее последовательно и без компромиссов прослеживал в своем творчестве поэтический сюрреализм", и констатирует: "Словацкая надреалистическая группа формируется в полном смысле лишь тогда, когда после Рудольфа Фабри приходит второй поэт", т.е. Райсел [2. S. 138, 139]. Его поэма "Нереальный город" относится к вершинам словацкого надреализма.

"Корни действительности", если воспользоваться образом самого Райсела, применительно к его творческой и человеческой судьбе видятся в романтиче-


3 Фамилия поэта дана в транскрипции "Рейсел".

стр. 55

ском разрыве идеала и реальности, стремления к солнечной "ясности" и "тьмы" окружающего мира.

Владимир Райсел (1919 - 2007) родился в деревне Бродзаны, в многодетной семье ремесленника. Головокружительный взлет сельского юноши на вершину национальной литературы - типичное явление для словацкой литературы первой половины XX в. Как отмечает автор монографии о поэте Павол Плутко [6. S. 10 - 12], в народной школе и в гимназии, где были хорошие библиотеки, Райсел очень много читал. Сначала он знакомился с французской поэзией по переводам Чапека, потом стал читать оригиналы. Его любимыми авторами, по свидетельству Плутко, были Лотреамон, Рембо, Бретон, Супо и Реверди. Первое произведение - стихотворение в прозе - Райсел опубликовал в 1934 г. в студенческом журнале, затем печатался и в других изданиях - в том числе в журнале "Slovenské pohPady" (1936 г., стихотворение "Прикосновения", написанное еще в рамках традиции). В те же годы он знакомится с молодым критиком М. Бакошем, который поддерживает стремление юного поэта к поиску новых средств выразительности. Большое впечатление на Райсела произвела первая книга словацкого сюрреализма - "Отрубленные руки" Фабри. Так в словацкой провинции вызревает уникальный талант.

В 1937 г. Райсел заканчивает гимназию и едет учиться в Прагу, в Карлов университет, по специальности "словацкий и французский языки". Там он попадает в насыщенную художественную среду, знакомится с Ф. Галасом, В. Незвалом, К. Библом, К. Тейге, И. Штырским и Тоайен. Он также был знаком и с некоторыми словацкими единомышленниками (М. Поважаном, К. Шимончичем, Ю. Ленко, П. Бунчаком). Райсел посещал авангардные театры Праги, слушал лекции структуралиста Яна Мукаржовского. И конечно, писал стихи. Издать ранние произведения не удалось, но был опубликован при поддержке М. Бакоша "чисто сюрреалистический" сборник "Я вижу все дни и ночи". Книга не имела такого провокационного характера, как вызывающий дебют Фабри; к тому же почва уже была подготовлена, велись оживленные дискуссии о сюрреализме в словацкой поэзии. В защиту надреализма выступали прежде всего М. Поважан и М. Бакош, противником его был критик религиозно-почвеннического характера Й. Кутник-Шмалов, сдержанную позицию (иногда выступая и против) занимали М. Пишут и И. Феликс, понимание проявляли М. Хорват и А. Мраз, крупнейшие словацкие литературоведы.

Еще до выхода дебютной книги Райсел в письмах М. Бакошу выражает противоречивые чувства по поводу будущего словацкой поэзии. Осенью 1937 г. о "коллективных усилиях" сторонников сюрреализма Райсел говорит: "Мы должны максимально поддерживать друг друга, мы должны бороться, это борьба против большинства, но борьба прекрасная, борьба против профанации искусства" [7. S. 65]. В другом письме того же времени: "Я рад, даже более чем рад, что Вы хотите что-то предпринять, что понемногу соединяется цепь рук, ведомых одинаковыми стремлениями, и я верю, что эти руки будут творческими [...] Революционность - но систематическая и активная, а не бумажная, рождает новую красоту" [7. S. 66]. Через десять дней Райсел пишет о своей решительности в приятии новой поэзии: "К сюрреалистической выразительности я пришел определенным путем, не могу удержаться от этого слова - путем болезненным [...] На пустоши бесплодных уходов и возвращений, в зените любви и ненависти высятся пальмы наших отвергнутых жизней. Моя рука дрожит. От радости. Я уже не пою, я разбрасываю радуги" [7. S. 66].

Опубликованная в 1937 г. статья Райсела "Почему вы не понимаете современ-

стр. 56

ной поэзии" содержит важный тезис о том, что новую поэзию надо не понимать разумом, а воспринимать, переживать, и завершается словами: "Поэзия родится, я верю твердо в новую действительность!" [7. S. 62].

Однако уже через год, после выхода первого сборника словацких сюрреалистов "Да и нет", настроение Райсела резко меняется. Конечно, здесь сыграли роль и политические события - Мюнхенское соглашение о расчленении Чехословакии, наступление фашизма. Но для словацкого надреализма период 1938 - 1939 гг. - в этом сходятся все литературоведы - стал важнейшим рубежом в достижении консолидации группы и определении ее приоритетов. Во вступительной статье сборника "Да и нет" М. Бакош и К. Шимончич от лица сюрреалистов заявили, что их "да" адресовано прогрессивным тенденциям, их "нет" - культурной реакции и фашизму. В 1938 г. выходит и второй сборник Р. Фабри. А Райсел пишет Бакошу: "Подавленный, со всех сторон окруженный какой-то пустотой, я не слишком охотно берусь за перо, чтобы написать Тебе. В самом деле, мне ничего не хочется делать, все кажется напрасным, если не бессмысленным [...] Вдалеке слышны ужасная неопределенность и тяжесть неизвестного будущего. Где окажется поэзия, где - мы? И мне все больше и больше кажется, что мы можем подвести итоги всему, отшвырнуть все и молчать [...] Это не пессимизм - это самая настоящая действительность" [7. S. 72].

Параллельно Райсел публикует в журнале "Elá n" программную статью "Как возникают современные стихи". Ссылаясь на Фрейда, он говорит о важности субъективных ощущений и желания в творческом процессе. В итоге: "Воображение бросает на ветер новые слова, которые ослепляют. И человек, такой как он есть, на ярких луговинах блистает в сиянии своей раскрытой жизни, где субъект работает уже не с идеями, а с неведомыми движениями, и это те движения, которые направляют шаг людей, вышедших в путь к единственной цели: проникнуть в глубочайшие пространства реальности" (цит. по [2. S. 196]).

В декабре Райсел в письме Бакошу признается: "Все действует на меня очень удручающе [...] Сегодня как раз умирает гуманизм при победе надутого мещанства [...] Этот проклятый круговорот меня уничтожает, и я чувствую, что действительность ускользает у меня из-под пальцев. Все кажется мне потерянным, и я лишь ожидаю первых "энергичных" ударов новых людей [...] Нонконформизм и страстное сопротивление постоянно лезут в мое сознание [...] Напиши мне, каковы наши перспективы для дальнейшей работы. Если они вообще есть" [7. S. 73].

Через пять лет, уже на пике надреализма, критик Милан Пишут так определит поколение Райсела: "Преданные - вот единственное слово для их ощущения жизни. Войдя в мир, они окунулись в водоворот стихий, которых не предвидели [...] В самом деле, не было еще поэтического поколения, которое из розового детства попало в мир, настолько обезображенный напряженностью, инстинктами и всякого рода ненавистью, классовой или национальной" [7. S. 492].

На таком фоне трагическая образность первого сборника Райсела "Я вижу все дни и ночи" (1939) уже не будет казаться только эффектным художественным приемом. Эту книгу, в которой преобладают темы любви и детства, пронизывают мотивы несчастливой судьбы, насилия и смерти. Например:

  
  
 Эта страшная тишина  
 Которой кровоточит нёбо  
 И поезда прорывающие губы  
 Убивают ("Полуночи" [7. S. 156]). 
  
 



стр. 57

В любви Райсел видел одновременно наслаждение и страдание. Критики часто приводят строки из стихотворения "Поэт", отмечая "ключевое" для надреализма слово "меланхолия" (на самом деле частое у Райсела, наряду с аналогичным словом "ностальгия").

  
  
 Мои стихи это обломки многих статуй  
 Соединенные в одну статую 
 Меланхолию [7. S. 161] 
  
 



Сам Райсел на склоне лет определял себя как приверженца любовной поэзии. Любовная лирика господствует в цикле "Темная венера" (1938 - 1940), опубликованном в 1960-е годы. Но и в первом сборнике много впечатляющих, часто развернутых образов эротической окраски, с использованием анафоры. Например:

  
  
 Почему ты отзываешься почему твое тело это лишь эхо одинокого 
 Почему ты ледник на экваторе моих глаз 
 Почему ты магнитная стрелка и золотой маятник брутальных часов 
  
 Чтобы я повидал тебя погруженной в лес 
 В гареме подснежников 
 Прекрасной как мосты в белоснежных перстнях 
 ("За стеной любви" [7. S. 162]) 
  
 



Или в "Темной венере":

  
  
 Твои драгоценные колени твои очень трогательные колени 
 Твои колени угасающей дали 
 Твои колени загробного лебедя с шеей весны 
 Твои колени карбункула 
 И птичьей перспективы 
 Покинутые и взывающие к милосердию мистралей 
 Потерянные как последнее прощай 
 Плавающие как затонувший крейсер 
 Как корабль милости 
  
 Две вазы что сшиблись в одну минуту 
  
 Склоненная между мерцающими полусферами  
 ("За стеной любви" [7. S. 178]) 
  
 



После выхода первого сборника Райсела его неизбежно сопоставляли с Фабри. М. Поважан в статье "Быть ясным и открытым как источник" пишет: "Поэтический тип Фабри ведет свою родословную от поэзии барочной, характеризующейся антитезами, и поэзии бодлеровской, поэзии, отчеканенной до анатомических форм. Его антипод - Владимир Райсел, тонкий и чуткий лирик с центральным мотивом эротики и сейсмограф женской метаморфозы и изменчивости" [7. S. 171]. Название статьи, которое Поважан выделяет как девиз новой поэзии, взято из программного стихотворения Райсела "Перед лицом всех". Знаток поэзии Станислав Шматлак в 1960-е годы также сравнивал двух поэтов и констатировал: "Поэзия Фабри уже здесь (во втором сборнике. - Н. Ш.) стремится к "барочной" антитетичности и трагическому провидчеству, поэзия Райсела находит основу в сенсуализме ощущений и легкой ностальгичности" [8. S. 143].

Гораздо оптимистичнее Райсел в стихах, посвященных приходу новой поэзии. В первом сборнике их отличают четкие формулировки, несмотря на причудливую образность. Это прежде всего стихотворения "Перед лицом всех" и "Плакат", сами названия которых свидетельствуют о "ясности и открытости". В пер-

стр. 58

вом Райсел говорит о поэтической традиции (от которой, впрочем, надреалисты полностью не отказывались):

  
  
 Прощай тенденциозный корабль что плавает в безнадежных морях мысли 
 Стократно проклятый теми которые вписали в свои следы гербы 
 мятежа прекрасного как нагота 
 С учетом всех возможностей будущего 
 Вехи которого издают музыку простейших сфер 
 Двигаясь по курантам действительности под звуки иллюзии и сна 
 На местах где прикосновение причудливых антиномий высекает 
 чудесную искру 
 Искру ослепления 
 Искру блаженства способную вернуть радость в безутешной 
 пустоши лицемеров 
  
 Быть ясным и открытым как источник 
  
 Стоять под светом видимым только людям веры в освобождение 
  
 Пусть шумит водопад уверенности в том что будет [7. S. 149 - 150] 
  
 



В стихотворении "Плакат" Райсел прослеживает развитие европейской поэзии (К. Г. Маха, А. Рембо, Ш. Бодлер, Лотреамон, Г. Аполлинер), говоря о наступлении "новой эпохи которая закружила нам головы в колыбели". И далее:

  
  
 В нашем детстве играли новые не унаследованные арфы  
 В созвучиях яснее солнца далеких от метафизики 
  
 Нужно было настроить музыку сфер в единственной метафоре 
  
 Мы нашли способ изменять миры 
  
 Поэт сегодня уже вызывает только блаженство  
 Поэт акробат маг и король всех цветов 
  
 Прощайте времена которых мы уже не увидим 
  
 У наших ног крики будущих взоров [7. S. 167 - 169] 
  
 



Райсел в первом сборнике также посвящает стихи Г. Аполлинеру, А. Бретону, П. Элюару, Р. Кревелю, В. Незвалу, словацкому романтику Янко Кралю (любимцу надреалистов) и Р. Фабри. В посвящении последнему Райсел, в частности, пишет:

  
  
 Я изменяю манеру элегической живописи  
 Чтобы видеть ребусы своего сердца [7. S. 166] 
  
 



Живопись в связи с Фабри не случайна: он был также и художником, мастером коллажа, и оформил книгу "Я вижу все дни и ночи". "Ребусы сердца" - примечательная метафора. Поэзия Райсела действительно очень насыщена эмоционально, это придает стихам проникновенность и способствует интуитивному постижению. Трудно согласиться с суждением М. Гамады: "В отличие от образности Р. Фабри, которая отражает контрасты сознательных и бессознательных сил, образность Райсела холодно художественна, но нередко захватывающая" [7. S. 600]. "Холодная художественность" (ученый использует слово с латинским корнем - "артефициальная") вряд ли может порождаться стихией чувств, чаще неуправляемых, как и положено в сюрреализме. Скорее холодноваты стихи Фабри (это не относится к поэме "Я это кто-то другой"). Они более сдержанны в эмоциональном отношении, зато раскованы в плане воображения.

Политические события 1938 - 1939 гг. вынудили Райсела прервать обучение в

стр. 59

Праге и продолжить его в Братиславском университете им. Коменского. Но он расставался не только с городом. Встречи и разлука лирического героя поэмы "Нереальный город" (1943), навеянной пражскими воспоминаниями, имеют любовно-лирическую окраску. Рефреном звучит слово "ностальгия", которое в словацком языке связано с тоской по чему-то отдаленному, не обязательно по родине. На родину как раз и возвращается герой поэмы. Он тоскует по счастливым студенческим годам, проведенным в Праге - "городе поэтов и голубей", в финале "поэтов и самоубийц". Главное - здесь осталась его "огненная возлюбленная", Эмилия. Взволнованный диалог расстающихся влюбленных вряд ли мог оставить равнодушным даже читателей, воспитанных на традиционной поэзии. В личные воспоминания вклиниваются шокирующие картины несчастий, виденных героем на пражских улицах: автокатастрофа и гибель молодого мужчины, красавица с одной рукой. Все это врезается в память, вызывает потоки ассоциаций. Чуткость к страданиям изначально была присуща лирическому герою Райсела, и это не только собственные страдания:

  
  
 Глаза повернутые к голоду 
 Руки занесенные снегом страданий 
 ("Плакат" [7. S. 168]) 
  
 



В контексте стихотворения это звучит как внимание к страданиям социальным. Райсел писал в статье "Новая поэзия и общественность" (1941): "Мы не убежали в сны и в другие миры, как нас упрекает критика [...] Мы хотели видеть всю вселенную и всю жизнь, жизнь в многообразии, сконденсированную в одной строчке [...] Мы вкладывали в поэзию человека как целое - чувствующего, видящего и ослепленного, мы предлагали его глазам, которые как раз хотели видеть человека" [7. S. 370].

Последний надреалистический сборник Райсела, "Зеркало и за зеркалом" (1945), стал книгой отчаяния и надежды. Первое связано с бедствиями войны, второе - с надеждой на мирное и счастливое будущее. Название данной статьи - строчка из стихотворения "Пророчество":

  
  
 Я остался один среди миллионов 
 Потому что я не мог видеть самые черные вещи на свете 
 Картины которые не помнит никто из смертных [7. S. 210] 
  
 



На пике отчаяния приходит осознание того, что "черные вещи" должны прекратиться, придет возмездие.

К концу сборника тональность радикально меняется на мажорную. Образы делаются проще, а строение стиха - более традиционным. Это характерно и для других надреалистов. У Фабри то же самое происходит в двух последних частях апокалиптической поэмы "Я это кто-то другой". М. Гамада укоряет его, в частности, в возвращении к "затасканному четверостишию".

Интересен образ, общий для стихов Фабри и Райсела в стихах о грядущем дне: в нем не будет ночей. Образ этот - из Нового Завета, из Откровения Иоанна о царствии Божием на земле - "А ночи там не будет" (Откр 21:25). Так с детства усвоенная христианская символика проникала в стихи надреалистов, все решительнее переходивших на сторону коммунизма. В стихотворении "За шагом свободы" Райсел говорит, что освободителей никто не остановит,

  
  
 Потому что в их крови гремит гром решимости 
 Гром мести 
 За все потоки слез за все обрубленные руки 
 За всех мертвецов мира 
 Над их шествием веет красный флаг свободы [9. S. 364] 
  
 



стр. 60

2 мая 1945 г. Райсел становится членом Коммунистической партии. Он находился на дипломатической службе в 1945 - 1952 гг., затем работал редактором периодических изданий, опубликовал новые книги стихов. Как и его собратья-надреалисты, он уже "перековался" в приверженца социалистического реализма. Явные романтические склонности Райсела (в частности, выражение "мировая скорбь" в первом сборнике) обусловили искренность веры в воплощаемую мечту. Потом было и развенчание Сталина, и "оттепель", более мягкая и длительная, чем советская, закончившаяся Пражской весной и событиями августа 1968 г. Могли ли эти катаклизмы не сказаться на душевном состоянии чуткого, склонного к депрессии человека? Райсел в 1960-е годы возвращается к былому в новых сборниках и в публикации ранних стихотворений. В период "нормализации" -1970-е годы - и вплоть до "перестроечных" лет Райсел занимал пост главного редактора журнала "Slovenske pohl'ady". К семидесятилетию Райсела, в 1989 г., выходит первый том собрания сочинений и монография Павла Плутко. В том же году произошла "бархатная революция", в результате которой "официальные" поэты социалистической эпохи попали в немилость. К счастью, временную.

В истории словацкой литературы фигура Владимира Райсела - одна из самых интересных. Романтическая контрастность и стихийная сила чувств, недовольство окружающим миром и стремление изменить его - вот что роднило с Кралем и Райсела, и остальных надреалистов. Но, пожалуй, только Райсел был настолько чутким к колебаниям эмоций и настроений, что в конце 1930-х метался от бравурного воодушевления к ощущению напрасности сделанного, ощущению конца. Например, в письмах Юлиуса Ленко 1941 - 1942 гг. заметна радость оттого, что надреализм в Словакии активно развивается. Даже события войны не смогли ее омрачить. А в 1944 г. Ленко объявляет надреализм пройденным этапом и осознанно переходит на более традиционные рельсы. Райсел не порывал с надреализмом так демонстративно. Его послевоенное творчество следует оценивать неоднозначно, как и все спорные явления в искусстве. Бесспорным остается вклад Райсела в словацкую поэзию, внесенный как раз в период надреализма.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Балашова Т. Многоликий авангард // Сюрреализм и авангард. Материалы российско-французского коллоквиума ... М., 1991.

2. Bakoš M. Avantgarda 38. Bratislava, 1969.

3. Шведова Н. В. Словацкий надреализм: контуры изучения // Славянский вестник. Вып. 2: К 70-летию В. П. Гудкова. М., 2004; Шведова Н. В. Видение войны в поэме Рудольфа Фабри "Я это кто-то другой" // Опыт истории - опыт литературы. Вторая мировая война: Центральная и Юго-Восточная Европа. М., 2007.

4. Шведова Н. В. "Корни действительности..." // Славянский альманах 2004. М., 2005.

5. Hamada M. Medailóny prislušníkov nadrealizmu // Nadrealizmus. Avantgarda 38. Bratislava, 2006.

6. Plutko P. Básnik Vladimír Reisel. Bratislava, 1989.

7. Nadrealizmus. Avantgarda 38. Bratislava, 2006.

8. Šmatlák S. Vznik a vývin nadrealizmu (1935 - 1945) // Slovenská literatúre. 1966.  2.

9. Reisel V. Temné noci rozkoše. Bratislava, 1989.

Опубликовано 06 июля 2022 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1657061522

© Portalus.ru

Главная РАЗНОЕ "Я НЕ МОГ ВИДЕТЬ САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ". ОЖИДАНИЕ БУДУЩЕГО В СЮРРЕАЛИСТИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ ВЛАДИМИРА РАЙСЕЛА

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU