(НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ)

Академик А. А. Губер

Очередной Международный конгресс исторических наук впервые собрался в Советском Союзе. С 16 по 23 августа 1970 г. в залах и аудиториях Московского государственного университета на Ленинских горах проходили оживленные и многолюдные заседания секций конгресса, многочисленных комиссий Международного комитета исторических наук (МКИН) и примыкающих к нему международных ассоциаций и организаций. Как и ожидали его организаторы, очередной конгресс по количеству участвовавших в нем историков (свыше 3300 человек), которые представляли 50 стран пяти континентов, превзошел все предшествующие. В этом вновь проявилась уже обнаружившаяся на последних международных конгрессах историков тенденция заметного роста числа участников. Кроме того, место проведения конгресса и разнообразные экскурсии после конгресса в древние, богатые памятниками культуры русские города, в Среднюю Азию, Сибирь, на Украину, несомненно, явились притягательным моментом для его участников. Об этом свидетельствует также и большое число сопровождавших делегатов конгресса членов семей. Для ученых, прибывших на конгресс, а многие из них впервые посетили Советский Союз, открывалась возможность познакомиться с жизнью и достижениями советского общества, получить более полное представление о древней и современной культуре народов СССР. Перед "дамским комитетом" конгресса стояла сложная задача - в течение недели, пока историки спорили и обсуждали доклады, обеспечить не участвующим в заседаниях возможность повидать все их интересующее в Москве и ее окрестностях. Для организаторов было несомненным вознаграждением за все их немалые труды удовлетворение и признательность гостей.

Московский конгресс историков собрался в год 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Роли В. И. Ленина в развитии исторической науки был посвящен специальный симпозиум, включенный МКИН в программу конгресса по инициативе Советского организационного комитета. Симпозиум явился важной и яркой страницей в работе конгресса. Исключительно большое число его участников - убедительное свидетельство огромного международного авторитета В. И. Ленина.

Сравнивая Московский конгресс с предыдущими тремя международными конгрессами, в которых мне довелось участвовать, хочется прежде всего отметить, что никогда ранее заседания не были столь многолюдными, а количество желавших участвовать в дискуссии - столь многочисленным. Это объясняется не только ростом общего числа участников конгресса, но и некоторыми новыми организационными

стр. 3

моментами, внесенными решениями МКИН¹ . Хотя эти новые моменты не удалось еще осуществить с такой полнотой, как это мыслилось МКИН и Советским организационным комитетом, они, бесспорно, сыграли свою положительную роль.

К ним относятся в первую очередь выделение двух "больших" тем по методологии и истории континентов, обсуждению которых был посвящен целиком первый день конгресса, и выделение "главных" тем по каждой из хронологических секций - от древности до современной истории. Дискуссии по "главным" темам, представляющим интерес не только для специалистов по тому или иному историческому периоду, но и для широкого круга историков, проводились в разные дни, начиная со второго дня конгресса. Выделив "большие" и "главные" темы, МКИН впервые в истории конгрессов исторических наук ввел в практику сочетание свободной дискуссии с обсуждением их экспертами. Каждая "большая" и "главная" тема начиналась дискуссией докладчиков и экспертов, избранных МКИН из предложенных национальными комитетами кандидатур известных историков, специалистов по данной проблеме. Выступления экспертов должны были способствовать более широкой и углубленной свободной дискуссии.

Вторым существенным моментом явилось заблаговременное напечатание и рассылка почти всех докладов, предусмотренных программой конгресса. Таким образом, еще до прибытия на конгресс его участники могли ознакомиться с содержанием докладов, выбрать интересующие их проблемы, подготовиться к их обсуждению. В то же время предварительное знакомство с докладами делало излишним их зачтение на конгрессе и позволяло сразу же приступать к дискуссии. К сожалению, полностью это осуществить не удалось. Несмотря на то, что МКИН установил строгие сроки для присылки докладчиками текстов, за исключением Национального комитета историков США и Национального комитета историков Советского Союза, они не были выдержаны. Многие доклады поступили с большим опозданием, что, естественно, создавало трудности с их напечатанием. Некоторые тексты вообще прибыли одновременно с докладчиками буквально накануне конгресса. И все же главная цель была достигнута: высвобождено время для дискуссии, смогло высказаться большее число участников, сами выступления носили более подготовленный и глубокий характер.

Наконец, в основную программу XIII конгресса была впервые включена и работа двух примыкающих к МКИН организаций: Комиссии по истории социальных движений и социальных структур и Комитета истории второй мировой войны. Последний день конгресса был полностью посвящен параллельной дискуссии по их докладам. Это, несомненно, следует признать удачным опытом. Во-первых, не отвлекаемое другими заседаниями, внимание участников конгресса могло быть привлечено к актуальным и интересным проблемам этих комиссий, которые проводят большую работу в период между конгрессами и почти ежегодно собирают конференции и коллоквиумы по своей проблематике. Между Венским и Московским конгрессами исторических наук Комиссия по истории социальных движений и социальных структур занималась аграрным вопросом и крестьянскими движениями XIX - XX веков. Доклад, обобщающий эту работу, и был поставлен на обсуждение конгресса. Проблемой доклада Комитета истории второй мировой войны являлась роль народных масс во второй мировой войне. В результате включения итогов деятельности упомянутых комиссий в основную программу Московского конгресса их заседания, привлекавшие внимание и на предыдущих конгрессах, были особенно многолюдными и развернув-

¹ См. академик А. А. Губер. Московский конгресс историков. "Вопросы истории", 1970, N 3.

стр. 4

шаяся на них дискуссия - весьма оживленной. Во-вторых, сам по себе факт включения работы комиссий в общую программу конгресса может оказать благотворное влияние на другие внутренние комиссии МКИН и аффилированные организации, явиться стимулом для усиления их деятельности в периоды между конгрессами. Многие из этих организаций проявляют пока еще очень слабую активность, а выбираемая ими проблематика далеко не всегда отличается актуальностью. Перспектива возможного включения в основную программу международного конгресса, несомненно, должна будет оживить их деятельность, содействовать выбору в качестве объекта обсуждения проблем, представляющих интерес для широкого круга историков.

От правильного сочетания как компонентов программы международных конгрессов интересных "больших" и "главных" тем, докладов, обобщающих работу некоторых комиссий, и наиболее значительных докладов по хронологическим секциям, предложенных национальными комитетами, зависит дальнейший успех международных форумов историков, с каждым пятилетием становящихся все более многолюдными и трудноуправляемыми. Смысл сохранения международных конгрессов, превратившихся в собрания тысяч историков различных специальностей и представляющих разные научные интересы, конечно, не в том, что на них могут быть исследованы и решены те или иные конкретно-исторические или методологические проблемы. Это задача более специальных конференций и коллоквиумов, на которых отдельные ученые в результате глубоких исследований и использования источников вносят новый вклад в изучение или понимание важнейших исторических эпох, закономерностей процесса развития человечества в целом и важных исторических событий в частности. Но именно на международных конгрессах, собирающих ныне по нескольку тысяч ученых разных поколений, придерживающихся различных идеологических и методологических концепций, могут быть всесторонне обсуждены и критически разобраны результаты новейших достижений историков различных специальностей, тенденции развития исторической науки. Благодаря конгрессам новые открытия и трактовки становятся известными широкому кругу историков часто даже раньше, чем они получают свое воплощение в виде монографических трудов и публикаций. Вместе с тем всесторонние обсуждения фактической аргументации и выводов могут оказаться полезными и для докладчиков. И для того, чтобы эти цели были достигнуты и конгрессы были не только оправданы, но и приобретали все большее значение и плодотворность, особенно важна их продуманная организация.

Подводя некоторые итоги XIII конгресса, хочется прежде всего остановиться на заседаниях, посвященных "большим" темам, с тем чтобы можно было определить и дальнейшие организационные улучшения этого оправдавшего себя метода.

Основной "большой" темой по методологии явилось соотношение исторической науки с другими общественными науками. Самый выбор этой темы был подсказан МКИН той несомненной тенденцией, которая все более наглядно проявляется в конкретных исторических исследованиях историков, стоящих на самых различных и противоположных идеологических позициях. Эта тенденция ведет к неизбежному отказу от изучения исторических событий, политической истории без учета экономических факторов, без анализа общественных отношений, классовой структуры. Это особенно ясно видно во многих работах, посвященных новейшей, современной истории. Правда, практическое признание необходимости обобщений, выведения основных закономерностей, без чего нельзя понять бурную, насыщенную событиями и сложными явлениями современную эпоху, все еще сочетается у многих авторов, конкретные исследования которых представляют несомненную научную ценность, с попытками "теоретически" и "принципиально" отрицать наличие

стр. 5

общих закономерностей исторического процесса. Может быть, именно поэтому и само изучение современной истории и подготовка соответствующих специалистов в университетах оказались искусственно оторванными от исторической науки, превратились в самостоятельную отрасль - Political Science (политическую науку). Однако искусственность такого разрыва неизбежно становится все более ощутимой. Изучение современной истории, которому еще недавно вообще отказывали в праве считаться исторической наукой, все более прочно утверждается в этом праве и привлекает к себе все большее внимание историков. Свидетельством этого, несомненно, является не только выделение специальной хронологической секции новейшей истории в программах международных конгрессов исторических наук, но и особенная многочисленность участников заседаний этой секции.

Этнография, социология и другие общественные науки, естественно, разрабатывают свои методы исследования, отвечающие поставленным перед ними целям и задачам. Вместе с тем все нагляднее становится невозможность для этих наук развиваться без исторического подхода к предмету исследования. Чем больше любая область изучения человеческого общества, этнических, национальных, классовых общностей, экономических отношений, идеологий становится исследованием процесса их изменения и развития, тем сильнее и заметнее вступает в свои права принцип историзма. В то же время историки, изучающие даже самые отдаленные периоды прошлого человечества, не могут игнорировать в своей работе методы и приемы, выводы и обобщения, достигнутые другими общественными науками.

Вместе с тем научно-техническая революция и, в частности, изобретение и дальнейшее совершенствование счетно-вычислительных устройств не могли не оказать своего влияния и на методику общественных наук. Социологи, экономисты, демографы все шире прибегают к использованию вычислительных машин, позволяющих быстро обработать огромный фактический материал. Интерес историков к возможностям использования новейшей техники в исторических исследованиях, и не только в области экономической истории, истории аграрных отношений и т. д., но и для анализа социально-политических отношений заметно возрастает. Именно этот интерес и попытки упорядочить соотношение и связь различных общественных наук, а также и острота вопроса о применении математических методов в исторических исследованиях предопределили первую "большую" тему - "Историк и социальные науки" и одну из подтем - "Цифры как элемент информации историка".

Дискуссия по докладам "большой" методологической темы, в которой приняли участие, помимо шести докладчиков, 23 человека, как и можно было ожидать, носила острый характер, ибо в ходе ее наряду со спорами о соотношении истории с другими общественными науками на первый план неизбежно выступали принципиальные концепционные различия в понимании истории как науки, в трактовке процессов всемирно-исторического развития. Марксистский подход к этим проблемам противостоял различным взглядам противников марксизма. Отрицание объективных закономерностей исторического развития историками-немарксистами и обоснование значения объективных закономерностей как двигателей исторического процесса историками-марксистами, как и на предыдущих международных конгрессах, было стержнем дискуссии. На XIII конгрессе это основное противоречие выступало в докладах и выступлениях сквозь призму "большой" темы. Проф. Т. Шидер (ФРГ), например, утверждал, что между историей, изучающей прошлое, и социальными науками лежит непроходимая пропасть. Проф. Дж. Хекстер (США) иронически оценивал возможности применения количественных методов при изучении истории. Резко возражая против всякого единого методологического подхода, якобы лишающего историка свободы науч-

стр. 6

ного мышления, Дж. Хекстер защищал эмпирические, субъективные приемы написания исторических трудов. Субъективное неудовольствие Докладчика критикой его методологии в советских изданиях вызвало с его стороны выпады, которые вряд ли можно признать уместными на международном конгрессе. Произвольный субъективизм в историческом исследовании под флагом "свободы" от "официальных взглядов" защищал и проф. А. Дюбюк (Канада). Проф. А. Дюпрон (Франция) предлагал заменить объяснение причин исторических событий выяснением субъективных мотивов человеческого поведения. Проф. Э. Сестан (Италия) противопоставлял историю событий изучению общественных структур, хотя в отличие от некоторых других западных историков он не склонен был преувеличивать значение структурного анализа и придавать ему универсальную роль при исследовании исторических явлений.

Эксперты и участники дискуссии - марксисты убедительно обосновывали значение объективных закономерностей исторического развития. Раскрывая детерминизм марксистской философии и методологии истории, они в то же время показывали, что марксизму чужд дух фатализма. Историки-марксисты подвергли также критике попытки своих оппонентов оторвать историческую науку от других общественных наук. Советский эксперт акад. Е. М. Жуков отмечал, что марксизм не противопоставляет историю другим социальным наукам, ибо их объединяют общие задачи изучения закономерностей развития человеческого общества. Историки, как и представители других социальных наук, неизбежно прибегают к обобщениям. Советский эксперт показал, что нельзя возводить искусственные преграды между прошлым, настоящим и будущим и что историческая наука в известных пределах может, как и другие социальные науки, не только объяснять настоящее, но и вносить свой вклад в прогнозирование будущего. Он остановился также на марксистском понимании альтернативности исторического развития, указав на относительность этой альтернативности и решающее значение способа производства как экономического базиса общества. Е. М. Жуков подчеркнул необходимость соблюдения принципа историзма в его марксистском понимании. Эксперт из ГДР акад. Э. Энгельберг подверг критике реакционный историцизм. Субъективистским положениям он противопоставил марксистско-ленинскую теорию социально- экономических формаций. Выступавший в дискуссии проф. Г. Е. Глезерман (СССР) подчеркнул необходимость обобщений при изучении исторических событий с учетом при этом своеобразия исторического процесса в различных странах и в разное время. Как и акад. Э. Энгельберг, он подчеркнул важнейшее значение понятия социально- экономической формации как исторического типа общества. Проф. Г. Е. Глезерман отметил несостоятельность противопоставления мотивов человеческих поступков их причинному объяснению; он подчеркнул необходимость выяснения реальных корней субъективных мотивов человеческих действий. В то же время он возражал против отождествления причинной связи событий с преднамеренностью человеческих поступков и против подмены выяснения их причин определением условий, при которых протекали те или иные события. Советские и другие историки-марксисты дали и свое понимание структурного анализа как одного из методов исторического исследования, ни в коей мере не заменяющего всестороннее изучение процессов развития человеческого общества.

Обсуждение подтемы "Цифры как элемент информации историка" показало, насколько велик интерес историков к возможности использования математических методов исследования. В ходе обсуждения, в котором, помимо докладчиков, приняли участие 19 человек, было выяснено, в какой мере новые методы уже находят свое применение в различных странах. Дискуссия способствовала выяснению задач и возможностей изучения истории с помощью анализа, количественных показа-

стр. 7

телей и применения счетно-вычислительных машин. В коллективном докладе советских ученых (И. Д. Ковальченко, Д. В. Деопик, Г. М. Добров, Ю. Ю. Кахк, Х. Э. Палли, В. А. Устинов) были обобщены результаты применения в Советском Союзе новых методов в экономической истории, количественном анализе социальных терминов в летописных источниках и др. Советский доклад базировался на марксистской посылке о примате методологии над методикой и необходимости сочетания количественных и качественных способов анализа. Выступления советских историков были выслушаны с интересом и вниманием, доклад получил высокую оценку в прениях. Все выступившие выразили согласие с тем тезисом, что успех исторического исследования обусловливается не самим использованием математических и машинных методов как таковых, а целями и характером исследования.

Участники обсуждений, а также некоторые эксперты (К. А. Люкерат из ФРГ) рассказали о применении математических методов и электронно-вычислительных машин в своих странах. Несомненная плодотворность постановки этой темы на международном конгрессе сказалась и в том, что специалисты из различных стран, многие из которых с энтузиазмом относятся к новым методам, смогли установить непосредственный контакт между собой. В беседах наметились пути дальнейшего обмена опытом и координации исследований и поисков. Вопреки скептическим суждениям некоторых ученых (проф. Дж. Хекстер и др.) дискуссия, несомненно, подтвердила возможность и плодотворность применения новых методов исследования в области общественных наук и особенно таких, как социология, экономическая история, демография. Советские историки могут чувствовать удовлетворение, что их работы в этой области по глубине постановки и анализа проблем, по научной точности интерпретации стоят на высоком уровне. Однако по размаху исследований, их объему и материальной обеспеченности мы еще значительно отстаем не только от Франции и США, где имеются налаженные и обеспеченные новейшей аппаратурой лаборатории по применению новых методов исторического исследования (в Практической школе высших исследований в Париже, в Марселе, при Чикагском, Питтсбургском университетах и др.), но и от Швеции. Ученые этих стран установили довольно тесные связи между собой и наладили обмен информацией, проводят специальные коллоквиумы. Контакты советских историков с этими центрами еще только налаживаются.

Кроме методологии, "большая" тема была выделена и по разделу "История континентов". Как нам уже приходилось упоминать² , само появление этого раздела в программах последних международных конгрессов - это признание невозможности изучения всемирной истории без учета вклада в нее народов таких континентов, как Азия, Африка, Латинская Америка. Оно явилось также результатом превращения бывших колониальных стран в суверенные государства, развития их национальной культуры, в том числе и исторической науки. Строго говоря, вряд ли можно считать правильным включение истории этих стран и народов, ранее игнорировавшихся международными конгрессами исторических наук, в некий обособленный раздел. Мне представляется бесспорным, что в дальнейшем неизбежна интеграция истории стран Азии и Африки в общих методологических и хронологических секциях международных конгрессов. В самом выделении "истории континентов" все еще звучит некий отголосок европоцентризма при изучении всемирной истории. Однако сохранение такой секции на ближайшие годы оправдано по двум соображениям. Во-первых, это обеспечивает концентрацию внимания ученых на истории этих стран, большинство из которых длительный период находилось на положении колоний и полуколоний. Их

² См. там же, стр. 7, 9.

стр. 8

прошлая и современная история выдвигает ряд общих и во многом еще отличных от развитых капиталистических стран проблем. Во вторых, несмотря на эволюцию современного востоковедения и возрастающий в нем удельный вес исследований по странам Азии и Африки, сохраняется специфика изучения источников (особенно по древней и средневековой истории), роль филологического их анализа при всей сложности для историков-невостоковедов восточных языков к письменности. Эти обстоятельства, а также все еще недостаточное участие в МКИН национальных исторических организаций стран Азии и Африки приводят к тому, что даже и при наличии в программах двух последних международных конгрессов секции "истории континентов" удельный вес докладов по истории этих стран все еще невелик.

Выбирая в качестве "большой" темы проблему из области "истории континентов", МКИН остановился на теме "Национализм и классовая борьба в процессе модернизации в Азии и Африке". Ее актуальность никто не может отрицать, и она не случайно привлекает внимание историков всех стран. Первый из семи докладов по этой теме, "Национализм и классовая борьба" проф. Дж. М. Лансдейла (Великобритания), который должен был явиться основой дискуссии, к сожалению, не был представлен. Другие докладчики затрагивали слишком разные - и географически и хронологически - моменты "большой" темы, что весьма затрудняло роль экспертов. Трудно представить себе ученого, который в равной мере мог бы быть экспертом и по вопросам национализма и классовой борьбы в Китае, и по проблемам формирования современной элиты в Африке, и по вопросам эмансипации рабов. Не удивительно, что оживленной дискуссии между докладчиками и экспертами не получилось. Выступления экспертов и "свободная" дискуссия были в основном связаны с общей характеристикой процессов и с попытками обобщения происходящих явлений, нежели с рассмотрением конкретно-исторических проблем. В центре дискуссии находились вопросы соотношения национализма и классовой борьбы на современном этапе, понятие модернизации в афро-азиатском мире, характер современной элиты в Африке. Из компонентов "большой" темы следует прежде всего отметить доклад проф. В. Маркова (ГДР), в котором были обобщены пути и формы государственных образований в Азии и Африке после второй мировой войны. Не случайно единственный представитель Африки на заседании камерунец Брау, резко обрушившийся на расизм и колониализм, дал высокую оценку докладу В. Маркова.

Доклад проф. С. Имахори (Япония) "Национализм и классовый конфликт в Китае" был значительно уже своего названия. Попытка раскрыть соотношение классового и националистического моментов была ограничена хронологическим отрезком от начала японо-китайской войны (1937 г.) до победы Китайской революции. В выступлении М. Накадзима (Япония) была выдвинута, по существу, маоистская трактовка китайского национализма, встретившая аргументированную критику со стороны монгольских и советских участников дискуссии. Сравнивая обсуждение на XIII конгрессе проблем колониализма и национально-освободительной борьбы, процессов, происходящих в афро- азиатском мире, с дискуссией по аналогичным проблемам в секции "истории континентов" на предыдущем конгрессе, следует отметить, что сейчас уже никто не рискует открыто выступать в защиту колониализма и его "положительной", "прогрессивной" роли в жизни народов Азии и Африки. Между тем в Вене некоторые участники конгресса выступали еще с апологией колониализма. Не было на XIII конгрессе и открытых выпадов против марксистско-ленинского понимания рассматриваемых проблем. В результате дискуссия не носила характера острого столкновения взглядов и бурной полемики, как это было в Вене. Несколько особняком стоял один из докладов "большой" темы - доклад Г. Люти (Швей-

стр. 9

цария), посвященный проблемам британско-индийской истории. Докладчик, явно не разобравшись в ходе развития национально-освободительного движения в Индии и смешивая его с позицией крайне правых буржуазно-помещичьих лидеров, выдвинул положение, будто бы это движение готово было накануне первой мировой войны пойти на "имперское партнерство" с английскими колонизаторами. Доклад подвергся решительной критике индийского ученого В. Б. Сингха и советских историков Э. Н. Комарова, Г. Л. Бондаревского и других.

Специальное заседание по секции "истории континентов" было посвящено теме "Место Латинской Америки в мировом историческом процессе в XIX и XX веках". Основная дискуссия развернулась в связи с докладом Г. Кале (ФРГ) по вопросу о партизанских движениях в странах Латинской Америки в XIX веке. С критикой доклада выступили многие латиноамериканские ученые: К. Фугтанельяс (Куба), М. Гонсалес Новарро (Мексика), Х. Родригес (Уругвай), - а также историки из социалистических стран, показавшие значение партизанских движений как закономерной формы национально- освободительной и классовой борьбы народов этого региона. По докладу А. Н. Глинкина (СССР) "Латинская Америка и мировой исторический процесс в XIX и XX веках" основной спор развернулся между докладчиком и экспертом Т. Лепковским (Польша), отрицавшим национально-буржуазный характер войны за независимость в Латинской Америке в 1816 - 1826 годах. У участников дискуссии точка зрения Т. Лепковского не нашла поддержки. В целом дискуссия по латиноамериканским проблемам, как и на предыдущих международных конгрессах, носила оживленный характер.

Последним докладом в секции "истории континентов" был доклад Р. Кука (Канада) "Границы и метрополия: опыт Канады", вызвавший довольно оживленный обмен мнениями. Выступавшие, среди которых большую часть составили советские историки, указывали на необходимость применения сравнительного метода при изучении роли пограничных земель на различных континентах. Советские историки единодушно отмечали, что успешная разработка этой проблемы возможна только на основе изучения общих закономерностей развития социально-экономических формаций. Они высказали свое несогласие с тезисом Р. Кука о нивелирующем влиянии границ, в результате которого будто бы среди пограничного населения отсутствуют резко выраженные классовые различия. В заключительном слове докладчик согласился с критическими замечаниями.

Кратко остановимся на "главных" темах в хронологических секциях XIII конгресса.

Основная тема по древней истории - "Проблема политического равновесия в странах Средиземного моря" - была сформулирована несколько расплывчато, и составлявшие ее доклады были мало связаны между собой. Дискуссия в секции древней истории носила строго научный характер и отличалась высоким профессиональным уровнем. Однако наиболее интересные дискуссии развернулись не в связи с "главной" темой, а по "обычным" докладам. В частности, очень оживленным было обсуждение доклада советских историков С. Л. Утченко и И. М. Дьяконова "Социальная стратификация древнего общества", по которому выступили 14 человек. Основные положения доклада встретили широкую поддержку как советских, так и ряда зарубежных ученых. Подчеркивалась новизна освещения проблемы, анализа предпосылок социальной стратификации, классовой структуры, значения сословной иерархии.

"Большая" тема по секции средневековья - "Феодализм как историческое явление, как социальное явление и как способ производства" - состояла из семи докладов. Эта тема получила наиболее цельное освещение. Удачное сочетание теоретических обобщающих докладов с докладами, посвященными особенностям развития феодализма в отдельных ре-

стр. 10

гионах и странах, - "Особенности японского феодализма" Х. Мацуока (Япония), "Исторические пути развития феодального строя и варианты средневекового общества" Г. Шекели (Венгрия), "Об отдельных проблемах социально-экономического развития в странах Юго-Восточной Европы во II - V вв. н. э. и переход от античности к феодализму" Д. Ангелова (Болгария), "Социальные преобразования в Центральной и Восточной Европе в VI - XII вв." Г. Ловмянского (Польша) - обеспечило оживленную дискуссию экспертов и многочисленных участников свободного обсуждения. Центральное место в научной дискуссии по "большой" теме средневековья занял доклад советских историков З. В. Удальцовой и Е. В. Гутновой (из 36 участников дискуссии 34 выступили по проблемам, затронутым в этом докладе). Предложенная докладчиками типология генезиса феодализма с позиций марксистско-ленинского его понимания как социально-экономической формации была серьезной и плодотворной попыткой обобщить огромный материал и показать ход этого процесса в различных регионах. Предложенная типологическая схема была признана ценной и перспективной большинством участников дискуссии, посвятивших свои выступления уточнению и конкретизации этой схемы на материале Центральной и Восточной Европы, Пиренейского полуострова, Византии. Некоторые участники дискуссии и эксперты (У. Холлистер - США, Стрикер - Ватикан и др.) оспаривали выдвинутое в докладе марксистское понимание феодализма как якобы слишком "узкое", чисто "экономическое", "схематическое" и "устаревшее". Холлистер вообще отрицал универсальное понятие феодализма, утверждая, что оно является логической абстракцией, что можно говорить лишь об "особом феодализме" каждой отдельной страны. Многочисленные участники дискуссии - марксисты, советские и зарубежные, а также Докладчики в заключительном слове убедительно показали многогранность марксистского понятия феодализма и вместе с тем обусловленность всех сторон этой формации, ее социально-экономической основы феодальным способом производства.

"Большая" тема по секции новой истории - "Проблемы Европы в XVII в." - была представлена шестью, несомненно, интересными, посвященными различным вопросам докладами. Однако в целом не чувствовалось единого стержня, что, естественно, осложняло общую дискуссию докладчиков и экспертов. Очень мало точек соприкосновения можно было, например, найти между докладом Ст. Скалвайта (ФРГ) "Франция и конституционный конфликт в Англии в середине XVII в.", У. Боусма (США) "Секуляризация общества в XVII в." и Ю. А. Геровского (Польша) "Центральная Европа в XVII в. и ее основные тенденции". Тем не менее обмен мнениями по разнообразным проблемам XVII в., не являвшимся предметом дискуссий на предыдущих конгрессах, следует признать полезным и интересным. В докладах "главной" темы полностью осталась вне рассмотрения Россия. Отмечая это обстоятельство и стремясь восполнить пробел, некоторые советские историки посвятили свои выступления важнейшим событиям, которые происходили в этом столетии в России, и их взаимосвязи с историческими процессами в Западной и Восточной Европе.

"Большая" тема в секции современной истории - "Мир в период между двумя мировыми войнами" - складывалась из пяти докладов. Предусмотренный программой шестой доклад - "Понятие и действительность демократизации на примере Германии" В. Конце (ФРГ) - не был представлен, и сам гейдельбергский ученый на конгрессе не присутствовал. Основным содержанием докладов явились проблемы социалистического движения ("Социалистическое движение в Европе после 1914 г." Л. Валиани - Италия, "Христианский социализм" Р. Обера - Бельгия); коллективной безопасности ("Проблемы коллективной безопасности в период между двумя мировыми войнами" И. М. Опря и

стр. 11

Э. Кампуса - Румыния); фашизма ("Фашизм - разновидности фашизма в Центральной и Восточной Европе" М. Лацко - Венгрия). По всем этим вопросам развернулись острые дискуссии.

При обсуждении проблем коллективной безопасности отдельные выступавшие, в том числе и докладчики, наряду с правильными положениями высказывали и ошибочные мнения, явно преувеличивая роль "малых" стран в борьбе за коллективную безопасность, Малой и Балканской Антанты в общей системе международных отношений, переоценивая Лигу наций. В то же время некоторые участники дискуссии обходили роль Советского Союза в борьбе за коллективную безопасность. В дискуссии экспертов советский ученый акад. В. М. Хвостов аргументированно критиковал эти ошибочные положения. Эксперт И. Вейбул (Дания) также критиковал положение о ведущей роли малых стран в создании коллективной безопасности и призывал не рассматривать события 1930-х годов с позиций сегодняшнего дня.

При обсуждении проблем социалистического движения острая идеологическая дискуссия возникла в связи с докладом Л. Валиани по вопросам: причины раскола рабочего движения, роль социалистов и коммунистов в этом движении. Дискуссия по "большой" теме перекликалась с дискуссией по "обычному" докладу Э. Диля (ГДР) "Мир в 1917 - 1918 гг." на секции современной истории. Этот доклад был сделан за несколько дней до "большого" доклада и вызвал аналогичные споры, а также попытки некоторых ученых (Г. Момзен - ФРГ и др.) отрицать роль Великой Октябрьской социалистической революции как поворотного пункта в истории человечества. Характер дискуссии показывает, что, очевидно, было бы более целесообразным включить доклад Э. Диля в "большую" тему.

При обсуждении проблем социалистического движения советский эксперт акад. В. М. Хвостов и советские участники свободной дискуссии (К. К. Шириня и др.) убедительно оспаривали положения ряда выступавших (Ф. Вентури - Италия, Т. Рафто - Норвегия и др.), которые пытались оправдать лидеров социал-демократии, отрицать крах II Интернационала и акцентировать внимание на недостатках в работе Коминтерна. Советские участники дискуссии напомнили, что именно Коминтерн выступил инициатором создания единого рабочего и народного фронта.

Очень острая дискуссия возникла в связи с обсуждением проблем фашизма. Некоторые историки (Э. Вебер - США, Э. Нольте - ФРГ) предприняли попытку, по существу, обелить фашизм. Отрицая, что корни фашизма лежат в монополистическом капитализме, они утверждали, что фашизм якобы противостоял и социализму и капитализму. Главным критиком подобных взглядов выступил советский эксперт акад. В. М. Хвостов, а в свободной дискуссии - также советские историки В. Т. Фомин и Л. И. Гинцберг. Подвергнув резкой критике тезисы, направленные на оправдание фашизма, советские ученые подчеркнули, что фашизм есть порождение крайней империалистической реакции, направленной против социализма, революционного и освободительного движения. В свободной дискуссии их поддержали ученые Польши и Болгарии. С. Вульф (Великобритания) в своем выступлении подчеркнул, что фашизм с самого начала был антикоммунистическим и антисоциалистическим и никогда не являлся частью левого движения. Заключая заседание с экспертами, председательствующий К. Е. Шорске (США) солидаризировался с акад. В. М. Хвостовым.

Опыт последних конгрессов показал, что секция современной истории неизменно является ареной острых идеологических и принципиальных столкновений. Это естественно, и это можно приветствовать. Однако приходится сожалеть, что иногда академический характер споров подменяется политическими и антисоветскими выпадами, как это было,

стр. 12

например, в выступлении западногерманского историка Э. Йеккеля или Т. Рафто (Норвегия). Конечно, подобные выпады встречали резкий отпор со стороны советских ученых.

Целью данной статьи не является обозрение всех заседаний международного конгресса и всех многочисленных и интересных докладов, обсужденных в хронологических секциях, а тем более на различных комиссиях и комитетах, работавших во время конгресса. Их подробный анализ уже сделан и будет в дальнейшем производиться на страницах специализированных журналов, как советских ("Новая и новейшая история", "Вестник древней истории" и др.), так и зарубежных. Здесь хотелось бы в первую очередь остановиться на ходе реализации новых организационных методов, введенных МКИН на XIII конгрессе, и их результатах.

Поэтому следует сказать еще несколько слов о заседаниях двух комиссий, включенных в общую программу конгресса. Заседаниям Международного комитета истории второй мировой войны и Международной комиссии по истории социальных движений и социальных структур был целиком отведен последний день работы конгресса. Они привлекли внимание очень большого числа историков. На обсуждении проблемы, избранной Комитетом истории второй мировой войны, "Трудящиеся массы в период второй мировой войны" присутствовало 850 человек. Было представлено четыре основных доклада: чл. -корр. АН СССР П. А. Жилина, проф. А. Блюма (США), доктора Д. Петцина (ФРГ), доктора А. Эйхгольца (ГДР) - и содоклады ученых из Бельгии, Польши, Румынии, Югославии, Франции. Основной доклад М. Гауинг (Великобритания) и содоклад О. Яначека (Чехословакия) не обсуждались, так как их авторы не прибыли на конгресс. В оживленной дискуссии приняло участие 33 человека, в том числе 11 - из СССР. Обсуждение показало важность и теоретическое значение темы, многие аспекты которой еще недостаточно изучены. Были рассмотрены такие основные проблемы, как вклад трудящихся масс различных стран в победу над фашизмом, критерии оценки этого вклада, участие масс в различных формах вооруженной борьбы и в военном производстве, использование фашистскими государствами принудительного труда населения оккупированных стран в военных целях. Выступавшие в дискуссии советские военные историки подвергли критике попытки некоторых ученых рассматривать вопрос об экономических усилиях воюющих стран в отрыве от характера войны, общей политической и стратегической ситуации и хода военных действий. Критике подверглись и содержавшиеся в некоторых выступлениях попытки умалить роль усилий советского народа в победе над фашизмом и преувеличить роль западных держав. В целом обсуждение было интересным и плодотворным.

В Комиссии по истории социальных движений и социальных структур, как всегда, обсуждался один сводный доклад - "Исследование крестьянских движений в современном мире", призванный обобщить работу комиссии по этой проблеме между двумя международными конгрессами. Подобная задача сопряжена с большими трудностями. Многие вопросы оказываются обойденными или едва затронутыми. Из доклада выпали такие важнейшие проблемы, как решение аграрного вопроса в результате Великой Октябрьской социалистической революции. Сказалось и недостаточное знакомство с русской и советской историографией аграрного вопроса. Выступление советского историка чл. -корр. АН СССР Ю. А. Полякова воспринималось поэтому в значительной мере как содоклад. Всего в этой комиссии в дискуссии, носившей дружественный характер и проходившей в принципиальном научном тоне, приняло участие 26 человек, в том числе шесть советских историков. Заседание комиссии вновь продемонстрировало плодотворный и прогрессивный характер ее деятельности.

стр. 13

Подводя итоги XIII Международного конгресса исторических наук, можно с удовлетворением отметить, что он не обманул ожиданий историков, всегда рассматривающих международные конгрессы как крупное событие. Многие поставленные и обсужденные на нем доклады содержали новый и интересный материал. Оживленные дискуссии носили подчас очень острый характер, но в целом (за исключением отдельных выпадов, при этом, как правило, не связанных с обсуждаемой научной проблематикой) проходили в деловой академической обстановке. В результате дискуссий проявилась непримиримость идейно-методологических подходов историков-марксистов и антимарксистов, но вместе с тем отчетливо выступила возможность совместной разработки конкретных исторических проблем, плодотворность обмена опытом методики исследований, и в частности применения новейших математических методов. Оценивая опыт выделения "больших" и "главных" тем, следует, несомненно, признать результат положительным. Представляется целесообразным сохранение этой практики и впредь.

Однако опыт XIII Международного конгресса показывает необходимость дальнейшего улучшения организации обсуждения этих "главных" тем. Поскольку их проблематика не была заранее известна историкам различных стран, национальные комитеты не могли учесть их в своих предложениях о докладах для конгресса. Бюро МКИН, определив эти темы, вынуждено было составлять их из различных предложенных национальными комитетами докладов, более или менее связанных с "главными" темами. В результате отдельные компоненты, те пять - семь докладов, которые составляли "главную" тему, не всегда были с ней достаточно связаны и тем более между собой. Из-за отсутствия гомогенности "главной" темы дискуссия не всегда концентрировалась вокруг ее основного содержания, а зачастую уходила в обсуждение отдельных ее компонентов. Это относится не только к свободной дискуссии, но и к дискуссии докладчиков и экспертов. Положение последних подчас бывало затруднительным. Трудно представить себе ученого, который в одинаковой мере был бы эрудитом во всех деталях и аспектах проблем античности, средневековья или новой и новейшей истории. Поэтому выступления экспертов, естественно, были связаны с каким-либо одним из составлявших "главную" тему компонентов.

Дискуссии показали, что в тех случаях, когда доклады, составлявшие "главную" тему, были более тесно связаны с ее научной сущностью и перекликались между собой, обсуждение было более живым и плодотворным ("большая" тема по истории континентов, "главная" тема по секции средневековья). В дальнейшем необходимо, чтобы Бюро МКИН определяло "большие" и "главные" темы заранее, еще до того, как национальные комитеты приступят к подготовке предложений о докладах для конгресса. Зная "главные" темы заранее, национальные комитеты могли бы наряду с названием обычных докладов для хронологических секций конгресса обдумать и предложить доклады для "главных" тем. Окончательно составляя на основе этих предложений "большие" и "главные" темы, МКИН мог бы обеспечить их гомогенность. Это придало бы большую целенаправленность свободной дискуссии и обсуждениям экспертов. Опыт, когда обсуждение темы начинается с дискуссии экспертов, необходимо сохранить. Однако организация дискуссии требует улучшения. Помимо важности гомогенности тем с экспертами, необходимо улучшить техническую сторону дискуссии экспертов. Чтобы их выступления действительно носили характер дискуссии, а не параллельных монологов с трибуны, каждый эксперт должен располагать микрофоном, иметь возможность в любой момент бросить реплику, выступать по ходу дискуссии несколько раз. Именно такой raund table крупных ученых-специалистов по проблемам "главной" темы мог бы способствовать и правильному научному ходу свободной дискуссии.

стр. 14

Принцип организации международных конгрессов исторических наук, принятый МКИН, выгодно отличается от организации, принятой большинством конгрессов по общественным наукам. То, что определение общего числа докладов на конгрессе и выбор конкретных докладов из сотен, предложенных национальными комитетами, осуществляется МКИН, позволяет, во-первых, свести количество докладов к разумному минимуму, во-вторых, обеспечить включение в программу наиболее интересных предложений. Между тем при подготовке, например, востоковедных или этнографических конгрессов, когда роль международных организаций сведена к минимуму, страна- организатор вынуждена включать в программу все сделанные заявки, независимо от научного значения и интереса предложенных докладов. В результате в программе оказывается часто свыше тысячи различных докладов и сообщений, интересные проблемы тонут в сотнях мелких и узкоспециальных. Подлинная научная дискуссия, представляющая вклад в развитие науки, возникает редко. Да при таком количестве докладов для дискуссий, по существу, не остается времени. Как показывает опыт международных исторических конгрессов, и в частности последнего - Московского, среди докладов, включенных в программу конгресса, немало ценных и значительных. Однако и здесь представляется возможным дальнейшее улучшение. Ни в коей мере не покушаясь на свободу выбора индивидуальными учеными трактовки и интерпретации избранных ими для своих докладов проблем и конкретных исторических событий, МКИН мог бы выработать некоторые общие рекомендации, способствующие повышению уровня и целеустремленности дискуссий.

В любом докладе важно со всей определенностью выделить то новое, что вносит докладчик в понимание исследуемого явления, будь то открытие источников, позволяющих по-новому подойти к оценке исторической ситуации или крупных событий, или аргументированный пересмотр установившихся представлений. Для этого желательно в каждом докладе с необходимой краткостью (ведь объем доклада неизбежно ограничен определенным количеством страниц) дать сперва представление о том, как этот вопрос в настоящее время рассматривается в науке, каков общий уровень достигнутых научных представлений, и затем о том, что нового вносит или предлагает докладчик. Если бы это удалось провести во всех включенных в программу докладах, познавательное значение докладов на Международном конгрессе исторических наук и научная глубина дискуссий неизмеримо возросли бы. При этом следует учитывать, что на последних конгрессах значительно больше стало молодых ученых, в том числе и докладчиков. Для начинающих свою научно-исследовательскую деятельность историков, присутствующих на конгрессе, подобная форма докладов имела бы особенно большое познавательное и методическое значение. От молодых исследователей, которым, естественно, свойственна смелая постановка вопросов, а часто "мятежный" пересмотр "консервативных" или кажущихся им таковыми представлений, такое построение доклада требовало бы более серьезной аргументации их положений.

Касаясь программы исторических конгрессов, и в частности XIII Московского, хотелось бы отметить, что далеко не все области исторической науки находят в ней достаточное отражение. Так, в программе вовсе отсутствовали какие-либо доклады, связанные с археологией. Между тем именно в последние десятилетия и методика и конкретные результаты археологических работ представляют исключительный интерес для историков самых различных специальностей. Результаты все возрастающих по размаху археологических раскопок во всем мире изменяют и уточняют наши представления об истории и общественных отношениях народов всех континентов. Новейшие раскопки на Индийском полуконтиненте значительно расширили представление о культуре Мо-

стр. 15

хенджо-Даро и Хараппы и ее связи с другими культурами Азии. Интенсивные работы археологов многих стран в связи с постройкой Асуанской плотины внесли много нового в изучение истории Египта и Судана. Археология позволила расширить наши представления по истории Америки. В Советском Союзе, где ежегодно работает до 200 археологических экспедиций, результаты их деятельности привели к замечательным открытиям, проливающим новый свет на древнейшую историю народов, обитавших на необъятных просторах Советского Союза, на древнюю и средневековую историю Руси, на древние культуры Средней Азии, Закавказья, Сибири. Все более расширяются представления о связях и взаимовлияниях народов древнейших времен. При этом новейшие методы, применяемые в археологии, делают ее одной из самых "точных" отраслей исторических наук. Сделать результаты археологических исследований, где все более частым явлением становятся совместные работы ученых различных стран, предметом обсуждений и обобщений на Международном конгрессе исторических наук - важная и неотложная задача.

Сохраняя впервые осуществленное МКИН на XIII конгрессе включение в основную программу результатов деятельности комиссий и аффилированных организаций, можно будет сделать предметом широкого обсуждения на международном форуме историков достижения многих областей исторической науки, в том числе и вспомогательных наук.

Дальнейшие перспективы международных конгрессов исторических наук вопреки опасениям скептиков, которых пугают все возрастающие объемы этих собраний тысяч историков, представляются оптимистичными. Но для сохранения и усиления их значения требуется все более тщательная и продуманная организация и подготовка этих форумов.