Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

РАЗНОЕ есть новые публикации за сегодня \\ 21.09.20


ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСКИ. ПАМЯТИ АКАДЕМИКА И.Д. КОВАЛЬЧЕНКО. N 2(120). М.: изд-во "Наука", 1999

Дата публикации: 18 января 2020
Автор: Мальков В.Л.
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РАЗНОЕ
Номер публикации: №1579346265 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Мальков В.Л., (c)

найти другие работы автора

351 с.

В 1995 г. Отделение истории РАН возобновило выпуск "Исторических записок", прерванный после 1990 г. Был создан Международный редакционный совет, в который наряду с российскими учеными вошли видные зарубежные историки. Новый альманах получил номер первый при сохранении общей нумерации (119) 1 . Ответственным редактором тома был академик И.Д. Ковальченко. Следующий том "Исторических записок", ответственным редактором которого является академик Г.Н. Севостьянов, посвящен памяти Ивана Дмитриевича - выдающегося ученого и организатора науки.

Запомнился эпизод, случившийся во время советско- американского коллоквиума по проблемам использования математических методов в исторических исследованиях в Новом Орлеане (США) в начале 80-х годов. Одним из сопредседателей его был И.Д. Ковальченко. В окружении коллег, решительно настроенных на полную и окончательную математизацию истории, он выступил с докладом, в котором настойчиво была проведена мысль о необходимости сохранения клиометристами внутреннего понимания особых сущностных связей в истории, качественного своеобразия духовной и других сфер деятельности человека, не поддающихся формализации, а также ощущения сопричастности к коллективному и отнюдь не напрасному труду предшествовавших поколений. Речь шла о том, как важно трезво и критично оценивать свои личные способы действия и приемы извлечения "открытой" и "скрытой" информации на основе (в качестве обязательного условия) историзма и качественно содержательного анализа. Когда метод, голый техницизм подменяет строгую "метанауку", выступающую как результат продуктивной деятельности постигающего социального познания предшествующих поколений ученых, тогда, говорил И.Д. Ковальченко, утрачивается само ощущение смысла истории, а вместе с ним и актуальность исторической науки, ее моральная функция в плане высокой ответственности историка перед поколениями живущими и грядущими, признания за историческим знанием роли инструмента распознавания правильного соотношения между прошлым и настоящим, традициями и новаторством.

С уверенностью можно сказать, что редколлегия 2 и все, кто был причастен к созданию очередной книги "Исторических записок" (N 2), посвященной памяти академика И.Д. Ковальченко, держали в поле зрения выраженные им во многих случаях мысли о первичном (высокий уровень теоретико-методологического подхода, учет необычайной сложности и изменяемости объекта изучения) и вторичном (применение различного рода "высоких технологий" из арсенала новейших познавательных средств) в ходе исторической реконструкции, о квазиноваторском характере альтернативных моделей несостоявшегося развития, полученных на базе тотальной математизации общественно-гуманитарного знания или произвольно скомпонованных несистемных данных.

Закономерно в связи с этим появление в книге впервые публикуемой статьи самого И.Д. Ковальченко "Проблемы многогранной периодизации экономического развития России в 1861-1913 гг." и целого блока статей его учеников и ближайших сотрудников. Однако говоря о творчестве И.Д. Ковальченко, надо прежде всего отметить особую созвучность теме статьи д.и.н. О.М. Медушевской "Феноменология культуры. Концепция А.С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени". Не должно удивлять, что вклад исследовательской и преподавательской деятельности И.Д. Ковальченко в отечественную науку в силу присущего ему неравнодушия к методологической проблематике (не в ортодоксально-номенклатурном плане, а в


1 Исторические записки. Теоретические и методологические проблемы исторических исследований. N 1 (119). М., 1995.

2 Редколлегия: Г.Н. Севостьянов (ответственный редактор), Е.И. Пивовар (зам. ответственного редактора), В.А. Невежин (ответственный секретарь).

стр. 230


связи с требованиями изменившейся познавательной ситуации), возникшей на перекрестке наук, основательнее и лучше можно понять через творческое наследие крупнейшего русского историка, неформально в начале XX в. возглавившего целое направление плодотворно работавших исследователей различных специальностей, тяготевших к интегральному подходу в науке о человеке и человечестве.

О.М. Медушевская, рассматривая феноменологию культуры Лаппо-Данилевского, прежде всего отмечает востребованность ее в новой социальной реальности на рубеже XIX-XX вв., когда скрепы старого общества окончательно ослабли и усилился его распад, возникла новая ситуация в отношениях масс и власти, этносов, центра и периферии. Как и некоторые другие выдающиеся историки того времени, захваченные вихрем перемен, Лаппо- Данилевский, справедливо замечает О.М. Медушевская, отчетливо осознал, что прорыв в непознанную еще область глобальных процессов требовал нетрадиционной методологии, преодоления ограниченности позитивизма и прочих классических постулатов, поскольку познания, как писал впоследствии французский историк Л. Февр, "внезапно превысили меру нашего разумения". Все это близко напоминает смену объясняющих теорий и схем в последней трети XX - начале XXI в., столь внятно отразившейся на научном творчестве И.Д. Ковальченко. Не случайно и он сосредоточил свое внимание на разработке и экспериментальной проверке новых методов и приемов, которые делают историческое знание основательно связанным с естественнонаучным, с такой, в частности, точной наукой, как математика. Приводимые О.М. Медушевской точные слова известного историка А.Е. Преснякова о его учителе Лаппо-Данилевском сполна могут быть отнесены и к И.Д. Ковальченко: "Принципиальные вопросы теории методологии и техники исторической науки были естественным центром всего научного размышления и творчества Александра Сергеевича. Его специальные работы по русской истории служили экспериментальными этюдами к существенным теоремам исторического анализа и построения ими дипломатики, источниковедения" (с. 108).

Иллюстрацией к этому могут служить развивающие многие идеи Ковальченко статьи академика Л.В. Милова "Творческий путь академика И.Д. Ковальченко", д.и.н. Л.И. Бородкина "Историк и математические модели", д.и.н. Н.Б. Селунской "Концепция аграрного строя России в пореформенную эпоху" и д.и.н. А.Г. Голикова "Идеи академика И.Д. Ковальченко о развитии источниковедения". Их объединяет стремление передать внутреннюю отзывчивость Ковальченко на интеллектуальный вызов времени, его самобытный исследовательский почерк. Но

каждая из них имеет свой особый контрапункт, поскольку авторы подвергают отдельному рассмотрению ту или иную сторону обширного творческого наследия Ковальченко. "Вглядываясь в перспективу" - так можно было бы назвать этот мемориальный цикл. Но жаль, конечно, что его авторы не провели сопоставление выводов Ковальченко об аграрном развитии России в разные эпохи с теми соображениями (подчас разноречивыми), которые высказаны по данной проблеме многочисленными западными исследователями, чье внимание к экономической истории России, кажется, обратно пропорционально снижению ее веса в мировом хозяйстве и роли в мировой политике вследствие серии провальных экспериментов в прошлом и настоящем. Замечание Н.Б. Селунской о признании концепции аграрного строя пореформенной России, созданной Ковальченко, в мировой историографии (с. 206, 207), бесспорно, но оно требует более обстоятельного объяснения с тем, чтобы яснее представить себе пути дальнейшего научного поиска, ибо уже завтра в этой проблеме могут обнаружиться неожиданные новые грани, требующие ответа на вопросы, которые были сформулированы, но остались без ответа. Кстати, случайно или нет, но обойденной оказалась тема столыпинской реформы, хотя Ковальченко в последний период своей научной деятельности, откликаясь отчасти на ажиотажный интерес к этому важному эпизоду в российской аграрной истории, высказал ряд соображений, предваряющих, видимо, более глубокую проработку вопроса, вернуться к которому ему уже так и не пришлось.

Со статьей "Дискуссии о применении теории хаоса к истории" выступает польский историк Ежи Топольский - исследователь с очень верным методологическим глазомером, безошибочно отличающий чистую игру ума "под модерн и постмодерн" от подлинного новаторства, опирающегося на рациональное мышление историка, но стремящегося раскрыть причинные связи событий и процессов на различных их уровнях и с учетом особенностей мотивации человека, главного "элемента истории". Близость (а кое в чем и совпадение) взглядов Е. Топольского с теми, что были высказаны Ковальченко в его последних методологических этюдах, бросается в глаза. Многие из них дополняют друг друга, отражая единство в понимании особого места истории в системе научного знания. Совершенно логичным является и соседство со статьей Е. Топольского статьи д.и.н. Н.И. Смоленского "Рациональное и эмоциональное в языке историка". Последняя по содержанию, как нам кажется, шире своего названия и трактует, в сущности, о предмете исторической науки и ее социально-практической функции в свете современного дискурса.

стр. 231


В мир творческих исканий современной исторической мысли в странах Восточной Азии вводит статья академика B.C. Мясникова "Историки стран Восточной Азии о всемирно- историческом процессе - одна из первых попыток представить в системном виде взгляды ведущих национальных исторических школ Востока на ход всемирно-исторического процесса в XX в. в свете происходящих сдвигов и многократно интенсифицировавшегося взаимопроникновения культур, кризиса европоцентризма и утраты привлекательности вестернизации для народов многих регионов вчерашней мировой периферии. Свой угол зрения на подключение к энергетическим процессам глобализации делает соответствующий опыт национальных исторических школ Востока заметным явлением, которое дает себя знать в их "особом мнении" при обсуждении этого вопроса, в частности, на международных форумах.

Источниковедение всегда было той областью знания, где вклад Ковальченко является общепризнанным. В сборнике это направление представлено статьями большой группы маститых ученых. Это статьи А.Г. Голикова (о ней речь шла выше), академика В.Л. Янина "Раскопки в Новгороде", члена- корр. РАН В.В. Седова "Исторические земли древней Руси и восточнославянские племенные образования", члена-корр. РАН В.М. Мунчаева и д.и.н. Н.Я. Мерперта "Российские археографические исследования в Месопотамии", академика Н.Н. Покровского "Документы по истории церкви: информационные сводки ГПУ 1922 г.", академика Б.В. Ананьича и д.и.н. В.М. Панеяха ""Академическое дело" как исторический источник". В двух последних статьях отмечается возникновение в последнее время новой источниковедческой ситуации в связи с переходом в общедоступное государственное хранение основных архивных фондов ранее секретных документов, отразивших деятельность главных институтов власти советской страны. Н.Н. Покровский по этому поводу справедливо подчеркивает, что документы вчерашних спец-хранов становятся "главным источником для решения многих важнейших проблем отечественной истории" (с. 319).

Однако раскрепощение исследователей, освобождение их от запретов, допуск в зоны "вечного безмолвия" и накат информационной лавины не избавляют от "обычнейших проблем", т.е. от следования строжайшим научным критериям, подчинения разбуженного воображения историка, оказавшегося внезапно перед новыми пластами документальных материалов, требованиям научной критики источника. Н.Н. Покровский убедительно показал, как учет внутренней тенденциозности источника позволяет добиваться "чистоты" в воссоздании картины сложнейших процессов в истории послереволюционной России - нарастание оппозиции власти, скрытых протестных движений, сложных социально- психологических явлений и т.д.

В статье Б.В. Ананьича и В.М. Панеяха, повествующей о трагической судьбе ученых, проходивших по печально знаменитому "Академическому делу", на тот же момент обращено особое внимание. Авторы указывают на крупные провалы некоторых современных историков, оказавшихся в плену сфабрикованных или соответствующим образом преподнесенных репрессивными органами документов и принимавших за чистую монету самооговоры подследственных или показания жертв репрессий. Сформулированные Н.Н. Покровским, Б.В. Ананьичем и В.М. Панеяхом правила обращения с такого рода источниками исчерпывающе полно очерчивают последовательность познавательных процедур и научные требования публикации документов. В условиях ажиотажного спроса на них своевременность постановки данного вопроса самоочевидна.

Пафос статьи д.и.н. В.П. Данилова "К истории расказачивания (Дон. Год 1919)" как раз в том и состоит, что автор вопрошает документы как разноречивых свидетелей по делу, которое имеет неоднозначную перспективу. Соблазн провозглашать окончательный приговор прошлому, опираясь на один ряд документов и игнорируя другой, избегая, если воспользоваться словами Ковальченко, "качественно- содержательного анализа", имеет своим следствием то, что отнюдь "не научные проблемы становятся предметом обсуждения на конференциях по истории казачества" (с. 184). Эта горькая истина высказана ведущим отечественным историком-аграрником в отношении того странного и неожиданного результата, который венчает собой процесс избавления от тирании принудительной идеологизации при исторической реконструкции революции 1917 г. Между тем в статье В.П. Данилова дается отчетливое представление о том явлении, которое наложило решающий отпечаток на все состояние российского общества во время первой мировой войны и во все последующие революционные и постреволюционные годы. В.О. Ключевский называл его "сословной озлобленностью". Декрет советской власти "Об уничтожении сословий и гражданских чинов" 11(24) ноября 1917 г. родился именно в этой атмосфере.

В широком теоретическом плане вопрос современного источниковедения применительно к начальному периоду русской истории рассмотрен академиком В.Л. Яниным в статье "Раскопки в Новгороде", имеющей широкое общеметодологическое значение. "Перестройка взглядов - органическое свойство исторической науки, - пишет В.Л. Янин, - в условиях постоянного пополнения фонда ее источников" (с. 223). Развивая этот тезис, автор резко критически

стр. 232


оценивает "заблуждения" части "современных историков", добровольно отдавших себя в заложники "многих уже отвергнутых или отвергаемых представлений" (с. 224). Подводя главные итоги археологических раскопок в Новгороде с момента их начала А.В. Арциховским в 1932 г. для познания русского средневекового прошлого, В.Л. Янин выделяет несколько ключевых вопросов. Даже в их простом перечислении раскрывается впечатляющий диапазон предпринятого научного поиска и эвристический потенциал полученных к настоящему времени результатов. Назовем главные из них: обоснование особенностей новгородского культурного слоя; способы точной датировки новгородских древностей; общенаучное значение берестяных грамот; социальная структура древнего Новгорода в свете находок археологов; экономические основы происхождения боярской республиканской государственности; "норманская теория" в свете новейших раскопок; проблема происхождения Новгорода и его политическая структура; степень демократического устройства Новгорода и некоторые другие.

Близко стоящая по проблематике статья В.В. Седова "Исторические земли древней Руси и восточнославянские племенные образования", так же как и статья Р.М. Мунчаева и Н.Я. Мерперта "Российские археологические исследования в Месопотамии", подводящая итоги беспрецедентным по масштабам раскопкам археологов в Северо-Западном Иране и Сирии, знаменуют широкое и успешное продвижение отечественных ученых в изучении древних и древнейших цивилизаций. Принципиальное значение результатов этого труда получило признание мирового научного сообщества.

Непросто выразить общие суждения по поводу рецензируемого неординарного по своему содержанию - по причине прежде всего избранного авторами (очевидно, по согласованию с редакционным советом) обращения к мультидисциплинарной тематике, которая входила в круг научных интересов И.Д. Ковальченко. Но именно такое решение соответствовало замыслу - достойно и неформально отдать должное памяти выдающегося ученого и педагога.

B.Л. Мальков, доктор исторических наук, руководитель Отдела историко-теоретических исследований ИВИ РАН

 

Опубликовано 18 января 2020 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама