Рейтинг
Порталус


ОБЩЕСТВО ИСТОРИИ И ДРЕВНОСТЕЙ РОССИЙСКИХ И СЛАВЯНСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА (1848-1857)

Дата публикации: 28 июля 2022
Автор(ы): М. М. ФРОЛОВА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РАЗНОЕ
Источник: (c) Славяноведение, № 2, 30 апреля 2012 Страницы 86-101
Номер публикации: №1658998033


М. М. ФРОЛОВА, (c)

"Флетчеровская история" 1848 г. вызвала смену руководства в Обществе истории и древностей российских, но не привела ни к стагнации его деятельности, ни к исчезновению славянской проблематики из обсуждений на заседаниях и со страниц журнала ОИДР "Временник". Общество сохранило свои контакты с зарубежными учеными и перешло к новой форме сотрудничества - к установлению отношений с научными обществами и организациями.

In 1848, "Fletcher's story" was followed by the change in the leadership of the Society for History and Russian Antiquities, but did not end in either stagnation, or disappearance of Slavic problematic in panel-discussions, or on the pages of the Society's journal Vremennik. The Society preserved its contacts with scholars abroad and developed a new form of cooperation - institutionalised cooperation with learned societies.

Ключевые слова: "Флетчеровская история", О. М. Бодянский, И. Д. Беляев, А. Д. Чертков, "Временник ОИДР".

Старейшее в России Общество истории и древностей российских (ОДРИ) (1804 - 1929), внесшее значительный вклад в развитие славистики, к сожалению, до сих пор еще не удостоилось монографического исследования. Начало глубокому изучению славянской проблематики на заседаниях и в публикациях ОИДР в первой половине XIX в. было положено статьями В. В. Ишутина [1 - 2]. Автор особенно высоко оценил заслуги секретаря Общества О. М. Бодянского (1845 - 1848), благодаря которому славянская тема в ОИДР "зазвучала во весь голос". Исследование Ишутина было доведено до событий осени 1848 г., до так называемой Флетчеровской истории.

В сентябрьском номере "Чтений" (1848) были напечатаны записки английского посла Дж. Флетчера в России "О Московском государстве XVI в.", изданные в Англии в 1591 г. В них в резко негативной форме давалась характеристика государственного строя Московии, суда, церковного устройства. Но ОИДР на заседании 27 сентября 1847 г. одобрило издание "Записок", доставленных князем М. А. Оболенским, директором Московского архива Министерства иностранных дел. Публикация была предпринята на основании статьи цензурного устава, разрешавшей печатать без извлечения предосудительных для России мест все, что пишется и писалось до воцарения Дома Романовых. В составе "Сказаний современников о Димитрии Самозванце", опубликованных Н. Г. Устряловым в 1832 г., находилась "Московская хроника (1584 - 1612)" пастора М. Бера, в которой также


Фролова Марина Михайловна - канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН.

стр. 86

невыгодно говорилось об Иоанне IV, Федоре и о многих обрядах церкви. Председатель ОИДР граф С. Г. Строганов поэтому лично разрешил "Записки" Флетчера. Но дело происходило в 1848 г., когда во многих странах Западной Европы бушевали революции. Министру народного просвещения графу С. С. Уварову, специально прибывшему в Москву для выяснения настроений студентов Московского университета, учащихся гимназий и других учебных заведений в связи с событиями в Западной Европе, представили, как "неблаговидно в данную минуту печатать Флетчера". Своевременную "бдительность" проявили, по свидетельству современников, М. П. Погодин и С. П. Шевырев, находившиеся в это время в неприязненных отношениях с С. Г. Строгановым и О. М. Бодянским. По приказу Уварова последовал запрет этих материалов и изъятие их из отпечатанного номера, что повлекло затем вынужденный уход с должностей С. Г. Строганова и О. М. Бодянского. В резкой смене руководства ОИДР огромную роль сыграла и давняя вражда С. С. Уварова и С. Г. Строганова [1. С. 111 - 112; 3. С. 71 - 73; 4. С. 144 - 150; 5. С. 219 - 221].

Ишутин признавал, что из-за "Флетчеровской истории" "славянское направление в деятельности Общества действительно серьезно пострадало". Но он не согласился с точкой зрения Л. П. Алексашкиной, что "смещение неугомонного секретаря было попыткой" власти "свернуть деятельность" ОИДР, которая ей "удалась", и что в результате "погрома" Общество "почти прекратило свою издательскую деятельность, а также прервало связи со своими заграничными членами" [1. С. 111 - 112]. Хронологические рамки статьи не позволили Ишутину представить развернутое обоснование своего мнения, а новых работ историка в этом направлении не последовало.

Изучение научной биографии Бодянского неминуемо вело к исследованию его деятельности в ОИДР, как секретаря и как редактора журнала "Чтений" (1846- 1848, 1858 - 1877). Поэтому и славянская проблематика в Обществе за эти годы получила освещение в работах многих ученых (Н. А. Кондрашова, Л. П. Алексашкиной, Л. П. Лаптевой, Л. Ю. Аристовой, В. В. Боярченкова) [3; 6 - 9]. Соответственно период 1848 - 1857 гг. или полностью выпадал из работ историков (Кондрашова, Аристовой), или удостаивался краткой характеристики, повторявшей в принципе известное высказывание Бодянского, что "Общество на веки веков попятилось назад [...] В год не более 2-х книжек, если только и то удастся, потому что Общество подчинено уже общей цензуре" [10. S. 135; 3. С. 73]. Однако такую оценку положения дел в ОИДР после "Флетчеровской истории" Бодянский дал 19 февраля 1849 г. в письме к П. Й. Шафарику, когда сообщал в Прагу о постигших его бедах. Впрочем, и впоследствии, вернувшись к секретарским обязанностям в ОИДР, Бодянский писал о годах, когда были закрыты "Чтения", достаточно сдержанно. И это понятно. Задача данной статьи состоит в том, чтобы заполнить лакуну в исследованиях ученых.

В первой половине XIX в. история украинских и белорусских земель воспринималась в органическом единстве с историей России, представляя собой "историческое краеведение". Естественно, такой подход характерен и для материалов ОИДР. Попытки же некоторых современных исследователей вычленить из русской историографии национальные составляющие нередко приводят к казусам. Трудно, например, разделить мнение автора обстоятельной монографии О. В. Тодийчук "Украина XVI-XVIII вв. в трудах Общества истории и древностей российских", согласно которому Одесса того периода причисляется к городам Украины, а не Новороссии. Нельзя, на мой взгляд, считать профессора Н. Н. Мурзакевича, директора Ришельевского лицея, одного из учредителей Одесского общества истории и древностей (ООИД) и его секретаря, благодаря которому осуществлялись научные отношения указанных учреждений с Москвой, украинским ученым [11. С. 40 - 42], беря за основу только формальный признак - место жительства. По

стр. 87

рождению и воспитанию, образованию в Московском университете, по своему менталитету Мурзакевич, несомненно, принадлежал к плеяде русских историков. Не случайно в письме от 14 марта 1847 г. к Бодянскому он писал: "Чтения получаю исправно; исправно их и просматриваю. Честь и слава вам, доброму и бескорыстному подвижнику. Только и паки молю вас, не забывайте и старины великорусской" [12. С. 204]. Этого принципа будем придерживаться и в статье.

Удар, нанесенный "Флетчеровской историей" по Обществу, был столь неожидан, что деятельность ОИДР на некоторое время застыла. 18 ноября 1848 г. С. П. Шевырев спрашивал М. П. Погодина: "Не понимаю, что Чертков не собирает собрание [...] Пора бы. Это дело вице-президента, и на нем ответственность" [13. Карт. 36. Д. 45. Л. 8.]. Может быть, А. Д. Чертков, вице-президент ОИДР с 1836 г., надеялся, что со временем страсти улягутся, но напрасно. Только 27 ноября 1848 г. состоялось чрезвычайное заседание Общества, на котором происходили выборы нового секретаря и председателя. На него съехались практически те же люди (16 человек), которые в 1845 г. избрали Бодянского в секретари и в марте 1848 г. переизбранием на новое трехлетие вновь засвидетельствовали ему свое доверие. Присутствовавший на этом заседании попечитель Московского учебного округа Д. П. Голохвастов явно претендовал на председательское кресло. И предшествовавшая практика избрания на должность председателя ОИДР попечителей Московского учебного округа подтверждала закономерность подобных притязаний. Однако действительные члены ОИДР, среди которых были преподаватели Московского университета, единодушно проголосовали за А. Д. Черткова. Это обстоятельство с удивлением подчеркивал А. М. Кубарев [14. С. 545]. Секретарем стал профессор русского права Московского университета И. Д. Беляев. Трудно поэтому согласиться с В. В. Боярченковым, полагавшим, что действительные члены "безропотно избрали новое руководство" [9. С. 99]. Кроме того, выборы 27 ноября 1848 г. подтвердили, что ОИДР, несмотря на недавнее грубое вмешательство власти, тем не менее, продолжало сохранять свою внутреннюю автономию и право выбирать своего председателя. Например, Московское общество испытателей природы получило такое право только в 1869 г., а до этого на должность председателя назначались попечители Московского учебного округа.

Члены Общества, забыв на время свои личные разногласия, постарались выказать поддержку Черткову. Кубарев спрашивал Погодина: "Когда в Общество? [...] Много, много нужно говорить, и твердо и решительно, и принять деятельные меры. Грех нам оставлять Александра Дмитриевича без всякого с нашей стороны содействия. Надо помочь ему в Геркулесовом труде очистить Авгеасово стойло" [13. Карт. 17. Д. 50. Л. 13.]. "Мне жаль Черткова, который принял президентство в такой запутанности дел, что хоть брось все", - писал в Петербург Кубарев [14. С. 545], и он был прав.

Работа в ОИДР сразу не могла наладиться из-за того, что Бодянский не сдавал дел новому секретарю Беляеву. Вскрылись нарушения по библиотеке ОИДР. Синодальная контора прислала отношение с требованием вернуть шесть рукописей [15. Кн. 1. С. I-III]. В ОИДР пришел долговой реестр из типографии: к 1 января 1849 г. он составил огромную сумму - 7674 руб. 66 3/4 коп. серебром. Комитет, образованный на заседании 18 декабря 1848 г. "для приведения в ясность экономических дел" Общества, долго не мог "окончить своего поручения", поскольку его члены не получали необходимых сведений "от кого следует" [15. Кн. 2. С. I]. Из письма Кубарева от 17 января 1849 г., несмотря на определенную предвзятость, осязаемо предстает картина положения дел в ОИДР: "Неистовый Бодянский привел в такое замешательство Общество своим глупым журналом, что Общество не знает, где найти Геркулеса, чтобы очистить это Авгиево стойло. Но этого мало [...] От него требуют отчета- не дает [...] Требуют книг, которых он набрал несколько десятков на имя Общества в разных общественных местах, - отвечает:

стр. 88

не дам. Требуют оригиналов для продолжения печатания многих начатых пиес -отвечает: возвратил по принадлежности [...] И после всего он ругается над Обществом и думает, что Общество должно его умоливать, чтобы он опять принял на себя продолжение издания трудов его". Через полгода (17 ноября 1849 г.) мало что изменилось: "Не отвечает ничего. И дел не сдает. А секретарь без него не принимает" [14. С. 544, 730].

Непросто было руководить Обществом в тот момент, когда оно скорее походило на растревоженный улей. На Черткова давили многие члены Общества, такие как Кубарев, чтобы он принял жесткие меры по отношению к Бодянскому, чего Чертков не просто избегал, но не допускал. По роду своей деятельности в качестве уездного, а потом и губернского предводителя московского дворянства ему не раз доводилось улаживать семейные и общественные конфликты. Он всегда стремился погасить ссору, отыскивая приемлемые варианты для враждующих сторон. И в ОИДР, когда многие рвались "добить" Бодянского, Чертков упорно сдерживал ретивых, хотя 1848 год вполне позволял ужесточить внутренний режим Общества. 3 декабря 1848 г. Погодин записал: "Обедал у Черткова, с которым тоже мудрено сладить, ибо не растолкуешь" [16. С. 182].

Лишь постепенно ОИДР перестало лихорадить. Смягчалась со временем острота обиды у Строганова и Бодянского. 5 марта 1849 г. Строганов прислал в ОИДР 143 руб. 15 коп. серебром за "Чтения", проданные в его петербургской конторе, и предложил оставшиеся экземпляры журнала "оставить впредь там до распродажи". Общество благодарило графа, приняв его предложение [15. Кн. 3. С. I]. В марте 1850 г. Строганов возвратил четыре ключа от шкафа, стоявшего в зале заседаний Общества, и три ключа от столов с медалями, хранившихся в библиотеке Московского университета. Данные ключи были переданы Черткову на хранение [15. Кн. 9. С. II]. В январе 1851 г. Бодянский через ОИДР послал министру народного просвещения экземпляр "Славянских древностей" Шафарика в своем переводе [17. Кн. 170. Л. 28]. В марте 1855 г. он подарил свою книгу "О времени происхождения славянских письмен" [15. Кн. 25. С. XLVII].

Трудности в возобновлении работы ОИДР были сопряжены не только с громадным долгом типографии, с оскорбленным самолюбием бывшего секретаря, с хаосом в бумагах, но и с тем, что Общество лишилось драгоценного права собственной цензуры. Первая неудавшаяся попытка ее упразднения имела место в 1840 г. [18. С. 9]. Теперь все издания Общества стали подвергаться "рассмотрению общей цензуры на основании существующих правил и был назначен сторонний цензор Московского цензурного комитета В. Флеров" [15. Кн. 1. С. I]. В России в связи с революционными событиями в Западной Европе было учреждено сразу до 20 различных цензур. Д. П. Бутурлин, в свое время предлагавший закрыть университеты, со 2 апреля 1848 г. стал председателем "особого секретного комитета для высшего надзора за исправлением печатанных в России сочинений" и, по свидетельству А. В. Никитенко, "действует так, что становится невозможным что бы то ни было писать и печатать" [19. С. 386]. "Мы вступили воистину в "моровую полосу" мрачного восьмилетия (1848 - 1855)", - подчеркивал Н. А. Энгельгардт [20. С. 989].

Журнал "Чтения" перестал выходить. Мурзакевич спрашивал Погодина в письме от 23 декабря 1848 г.: ""Чтения" получили конец, который я предвидел. Жалко приостановки полезного издания. Кто теперь их будет продолжать, разумеется, в другом виде?" [13. Карт. 21. Д. 68. Л. 24]. На заседании ОИДР 18 декабря 1848 г. новый секретарь согласно со своими научными занятиями и требованиями времени предложил план для нового издания, получившего название "Временник Общества истории и древностей российских" (ВОИДР). При этом Беляев подчеркивал, что ОИДР постарается не отступать "по возможности от прежнего порядка". Теперь каждый его выпуск должен был состоять из трех отделов: "исследования",

стр. 89

"исторические материалы", преимущественно по истории внутренней жизни России, законодательства и государственного управления, и третий раздел - "смесь", с мелкими статьями по истории [15. Кн. 1. С. I-II]. В 1854 г. ВОИДР был дополнен новым разделом: указателем статей по русской истории, помещенных в российских газетах и журналах.

Было решено для каждого тома "Временника" восстановить редакционный комитет, куда, помимо секретаря Беляева, избирались Погодин, Шевырев (1-я, 4-я, 5-я кн.), Ф. Л. Морошкин, Н. В. Калачев (2-я кн.), Погодин, М. А. Максимович (6-я кн.), Шевырев, Калачев (7-я кн.), А. С. Хомяков, С. М. Соловьев (9-я кн.), Калачев, А. Н. Попов (11-я кн.), Соловьев, Калачев (12-я кн.) и др.

Первая книжка нового издания не могла не припоздниться с выходом в свет. В начале 1849 г. члены ОИДР (Кубарев, Погодин и др.) разбирались с "наследством" Бодянского, запрашивая у типографии корректуры набранных статей: за них следовало платить, а, кроме того, "пиесы", начатые печататься еще до цензуры, предстояло отправить для получения "одобрения и соизволения министра" [13. Карт. 17. Д. 50. Л. 17 - 18]. На заседании 3 мая 1849 г. было зачитано письмо, в котором Бодянский потребовал вернуть ему 13 статей, напечатанных для "Чтений". За бумагу и печать он собирался платить в два приема, покрыв все расходы к осеннему заседанию ОИДР. Члены ОИДР положительно решили вопрос и препроводили копию типографского реестра для оплаты Бодянскому. По его требованию они обещали помечать те статьи, что были им корректированы [15. Кн. 4. С. II]. Но в письме от 17 ноября 1849 г. Кубарев вновь возмущался: "И так все то, что было приготовлено в прежнее секретарство, лежит теперь под спудом и долго ли пролежит- Бог весть" [14. С. 730]. Редакционный портфель нового секретаря Беляева поэтому оказался пуст.

В 1849 г. Обществу вновь пришлось вернуться к пересмотру Устава, поскольку Уваров, утверждая Черткова и Беляева в их должностях по ОИДР, предложил заняться "ныне же составлением нового устава, который мог быть представлен на высочайшее утверждение" [15. Кн. 2. С. I]. В 1845 г. по инициативе Бодянского ОИДР уже работало над написанием проекта нового Устава, но тогда он не был принят в Петербурге. Очередной проект Устава, подписанный 5 мая 1851 г. 17-ю членами ОИДР, был препровожден к министру народного просвещения П. А. Ширинскому-Шихматову. Но усилия Общества были потрачены напрасно, поскольку министр не усмотрел "особой надобности в утверждении нового Устава" [15. Кн. 21. С. II; Кн. 24. С. III].

В 1853 г. Общество стало активно готовиться к предстоящему празднованию 50-летия своего создания. На заседании 31 января 1853 г. был составлен особый комитет, в который вошли П. И. Иванов, А. Н. Афанасьев, Погодин и Беляев. Было положено написать историю ОИДР, собрать биографические материалы обо всех членах Общества, живых и умерших, одобрена программа юбилея. Предполагалось выпустить юбилейную бронзовую медаль и книгу "50-летие Императорского общества истории и древностей российских" [15. Кн. 25. С. IV]. Торжества не состоялись из-за непредвиденных осложнений в Крымской войне. Разрешены были только столетние юбилеи, в частности юбилей Московского университета.

Но с 1853 г. в ОИДР стали поступать биографические сведения о действительных и почетных членах ОИДР. В большинстве своем биографии остались лежать в архиве ОИДР: материалы о Кирилле (Богословском-Платонове), архиепископе Каменец-Подольском и Брацлавском, доставленные П. С. Казанским; о К. Ф. Калайдовиче, прочтенные П. А. Бессоновым на заседании 16 декабря 1855 г. На страницах ВОИДР (Кн. 19) появилось только жизнеописание Евгения, митрополита Киевского и Галицкого (Болховитинова), которое составил Филарет, митрополит

стр. 90

Киевский. К статье прилагался портрет, присланный П. И. Кеппеном [15. Кн. 25. С. XII, XV, XXV, LXII]1.

В связи с Крымской войной члены ОИДР выразили патриотические настроения в тематических докладах и статьях. 31 октября 1853 г. была заслушана статья А. А. Скальковского ""Дунайцы". Эпизод из турецкой компании 1769 - 1774 гг." [15. Кн. 19. С. 9 - 30]. 22 декабря 1854 г. Погодин читал свое "сочинение о настоящей войне в отношении к русской истории" [15. Кн. 25. С. XLIII]. На страницах "Временника" появилась серия публикаций о победах в русско-турецких войнах прошлого: "Копия с реляции от генерала-фельдмаршала графа фон Миниха из Хотина от 20 августа 1739 г. о разбитии турок и взятии Хотина" [15. Кн. 19. С. 19 - 36]; "Отрывки из сборника, принадлежащего кн. П. П. Трубецкому. XVIII в.: а) о съезде русских и шведских послов в Нейгаузене в 1678 г.; б) о приходе Турок под Чигирин. О втором турецком приходе под Чигирин. О преславной победе над турками и татарами, бывшей на горе. О возвращении российских войск от Чигирина и о стране и побед над турки и о побеге их; в) о флоте в России" [15. Кн. 20. С. 1 - 8].

Следует еще раз подчеркнуть, что известный циркуляр Министерства народного просвещения попечителям учебных округов от 1847 г., революционные события 1848 г. в Австрийской империи не могли не сдерживать развитие славистических изысканий в ОИДР. Но Общество, внимательно следя за правительственной политикой в деле публикации источников, как правило, и в своих действиях придерживалось этого магистрального направления. Во избежание цензурных рогаток в период с 1848 по 1857 г. ОИДР особенно ориентировалось на деятельность императорской Археографической комиссии при Министерстве народного просвещения, которая с 1846 г. приступила к печатанию актов, относившихся "к истории западной России". В 1848 г. вышел том, в который вошли документы с 1544 по 1587 г. В 1851 г. состоялся выпуск четвертого тома, вобравший материалы по Смутному времени (1588 - 1632). Следующий том (1853) содержал акты, раскрывавшие эпоху с 1633 по 1699 г.

Первая книга "Временника" включала некоторые материалы, которые подготовил Бодянский: "Домострой благовещенского попа Сильвестра"; "Грамота польского короля Сигизмунда III к Московскому патриарху Филарету" (1610); "Ответ Московского патриарха Филарета польскому королю Сигизмунду III"; "Конфедерация народа московского в столице по сбежании царя Димитрия в Калугу". При Бодянском была также обработана переписка графа Г. И. Головкина от 1709 г., которая хранилась в архиве Оружейной палаты и была предложена соревнователем И. Е. Забелиным. "Письма Маеора Марка Богдановича фон Кирхена к канцлеру Гаврилу Ивановичу Головкину" (1706) были помещены в первой книге ВОИДР. "Переписка гр. Г. И. Головкина с майором фон Кирхеном во время Шведской войны в 1706 г." была издана во второй книге [15. Кн. 2. С. 1 - 12]. Этот эпистолярный памятник был дополнен некоторыми другими источниками по теме: "Сказка Самойла Пунверицкого, канцеляриста войскового 7201 года", "Отписка гетмана Мазепы к Головкину 1702 г.", "Список с листов". [15. Кн. 2. С. 24 - 32].

Первая книжка "Временника" содержала и другие документы, освещавшие взаимоотношения Московского государства с его западными соседями: "Образчик, как в старину принимали в службу иностранцев (Выписано из записной книги выезжих иноземцев польских и литовских людей 7180 года)" [15. Кн. 1. С. 17 - 34]. В разделе "Смесь" была опубликована первая часть исследования М. А. Максимовича "Книжная старина южнорусская", посвященная истории книгопечатания в Кракове, чешской Праге, Вильне, на Больше, в Остроге, Луцке и др. [15. Кн. 1. С. 1 - 12]. Вторая часть вышла в составе четвертой книги. Таким обра-


1 Здесь упомянуты только имена членов ОИДР, причастных к славистике.

стр. 91

зом, уже первая книга ВОИДР задала в принципе тон последующим славистическим публикациям. 28 марта 1849 г. "Временник" был представлен императору и наследнику [21. Л. 2].

М. А. Максимович, первый ректор Киевского университета, был избран действительным членом ОИДР в 1837 г. Осенью 1849 г. он приехал в Москву, "в которой не бывал 16 лет", и не преминул посетить заседания Общества. 17 декабря 1849 г. Максимович прочитал статью, посвященную памяти М. Ф. Берлинского (1764 - 1848), одного из первых историков Киева [15. Кн. 7. С. II]. Некролог "Поминка о М. Ф. Берлинском" был помещен в пятой книге "Временника". Как уже упоминалось, Максимович был избран в редакционный комитет для шестой книги. Но его участие не привело к появлению в ней славянских материалов. Хотя к ним с определенными оговорками можно отнести исследование профессора Московской духовной академии С. К. Смирнова "О посольстве Ильи Даниловича Милославского и дьяка Леонтия Лазоревского в Турцию в 1643 г.". Статья затем была подкреплена архивными материалами, напечатанными в следующих книгах ВОИДР: "Статейный список о посольстве Ильи Даниловича Милославского и дьяка Леонтия Лазоревского в Царьград в 7150" и "Наказ, данный стольнику Илье Даниловичу Милославскому и дьяку Леонтию Лазоревскому при отправлении послами в Царьград" [15. Кн. 8 - 9].

На заседании Общества 19 мая 1850 г. Максимович читал свою статью "О первом издании "Дидаскалии" Сильвестра Коссова" и представил "верный снимок с заглавного листа первопечатной "Дидаскалии"". Материалы увидели свет в седьмой книге ВОИДР [15. Кн. 11. С. III; Кн. 7. С. 77 - 78]. Летом 1850 г. Максимович вместе с Н. В. Гоголем отправился в свое имение Михайлова Гора в Полтавской губернии [22. С. 122]. Таким образом, во время пребывания в Москве малороссийский гость плодотворно и разнообразно трудился в ОИДР. К сожалению, факт приезда Максимовича в Москву и его деятельность в ОИДР ускользнули от внимания украинской исследовательницы Тодийчук [11. С. 118].

В 1848 г. в связи с "Флетчеровской историей" на кафедру истории и литературы славянских наречий в Московском университете был переведен из Казани В. И. Григорович, который поспешил заверить Бодянского, что на его место не претендует и тотчас же вернется из Москвы в Казань, и обещание свое сдержал. В Москву Григорович привез рукописи, которые снял во время заграничного путешествия. И две из них он согласился опубликовать во "Временнике": "Южнославянские памятники XV столетия: Два письма Стефана Воеводы Молдовлахийского и Дорофея, архиепископа первой Иустинианы, т.е. Охридского. (Из рукописей монастыря Иоанна Рильского)" [15. Кн. 5. С. 34 - 36].

На заседании 18 марта 1850 г. было прочтено сочинение кандидата Московского университета А. Н. Афанасьева "Языческие верования древних славян о создании мира". По предложению Беляева автор был избран в соревнователи Общества, а в 1851 г. - в действительные члены. Работа Афанасьева "Языческие предания об острове Буяне" была сразу опубликована [15. Кн. 9]. Мифологией славян занимался и барон Д. О. Шеппинг, которого выбрали в действительные члены ОИДР на заседании 20 декабря 1850 г., когда было прослушано его исследование "Опыт о значении рода и рожаниц по поводу новооткрытого текста св. Григория". В январе 1852 г. от Шеппинга поступила статья "Световит, Свантовит, Святовит" [15. Кн. 13. С. II; Кн. 23. С. IV]. Обе его работы увидели свет на страницах ВОИДР [15. Кн. 9, 13].

В эти годы с ОИДР активно сотрудничал А. П. Перлштейн, учитель Луцкого дворянского училища, редактор (1854 - 1857) "части неофициальной" "Волынских губернских ведомостей". В первый раз, в 1847 г., он прислал в Общество свою статью "Описание города Острога", которая была опубликована в ЧОИДР. В 1850 г. от него была получена очередная работа, состоявшая из двух частей "Го-

стр. 92

род Луцк и его древности", "Луцк и его братство". Она была направлена в редакционный комитет и по рассмотрении была напечатана [15. Кн. 9]. На заседании 19 мая 1850 г. автор был избран в соревнователи Общества [15. Кн. 11. С. III]. Через год Перлштейн представил "списки с древнейших привилегий Литовско-Волынским караимам, извлеченные из актов Луцкого замка", которые напечатали только в 16-й книге ВОИДР в переводе с польского А. С. Клеванова [15. Кн. 22. С. II; Кн. 16]. Статья Перлштейна "Несколько слов о княжестве Острожском" и сообщение "Гаи", о которых рассуждали на заседании 30 января 1852 г., были одобрены к публикации в 14-й книге ВОИДР. В 1853 г. Перлштейн прислал в ОИДР рукопись, содержавшую дневник польского дипломата, очевидца свидания императора Петра Великого с польским королем Августом II в Биржах 1701 г. Материалы были столь интересны, что их даже не стали передавать на рассмотрение в редакционный комитет [15. Кн. 25. С. IV; Кн. 17. С. 10 - 17]. На заседании 29 сентября 1856 г. было прочитано "Описание Полтавской битвы", написанное очевидцем Петром Болесте, служившего в канцелярии гетмана Сенявского. Ценность рукописи, присланной Перлштейном, была очевидна [15. Кн. 25. С. LXXVI], но во "Временнике" ее не успели опубликовать.

Несомненной заслугой Общества является издание трех Литовских статутов 1529, 1566 и 1588 гг. - сводов законов феодального права, действовавшего на территории Великого княжества Литовского. Первый и второй Литовские статуты распространялись только в рукописях. Третий Литовский статут после утверждения на коронационном сейме в 1588 г. был отпечатан в типографии братьев Мамоничей в Вильне. История публикации этих уникальных источников по истории законодательства и культуры литовского, украинского и белорусского народов во "Временнике" заслуживает внимания, поскольку раскрывает многие обстоятельства деятельности ОИДР в тот период, прежде всего, зависимость Общества как от научных интересов своих членов, так и от волеизъявления власти.

Внимание ОИДР на Литовские статуты обратил сенатор А. В. Семенов, участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов русской армии, член "Священной артели" и Коренного совета Союза благоденствия. В 1840-е годы он служил губернатором в Вильне и Минске. В 1850 г. был назначен сенатором в Москве. Семенов представил в ОИДР свое исследование "О сходстве древних узаконений Восточной и Западной Руси" и "Список с Виленской рукописи, содержащей старый Литовский статут 1529 г. для напечатания во "Временнике"". Сочинение Семенова по прочтении на заседании 26 мая 1853 г. было определено к публикации, а автор был избран в действительные члены ОИДР [15. Кн. 25. С. VIII-IX]. За позволением опубликовать эти материалы Великого княжества Литовского председатель ОИДР Чертков обратился в Петербург. Граф Блудов, главноуправляющий Вторым кодификационным отделением императорской канцелярии, доложил о намерениях Общества Николаю I, который дозволил "издание в виде исторического памятника текстов как кодекса 1529 г., так и кодексов 1588 г. Статута Литовского". Император также одобрил мысль Блудова "предложить Обществу поместить в сие издание и текст второго кодекса Статута 1566 г., дабы таким образом сохранить три подлинных русских текста сего статута". На заседании 26 сентября 1853 г. было принято решение "в ожидании оригинала для печатания Литовского статута 1566 г. и замечаний от графа Блудова приступить к печатанию Статута Литовского 1529 г." [15. Кн. 25. С. XI]. Его без отлагательства включили в готовящуюся 18-ю книгу "Временника".

"Статут Великого княжества Литовского 1588 г. на древнем западнорусском языке" был воспроизведен в 19-й книге ВОИДР по экземпляру, который имелся в библиотеке Общества. Публикация была снабжена предисловием, снимком с заглавного листа статута, портретом Сигизмунда III и снимком с герба Льва Сапеги. Работа Общества по публикации двух Литовских статутов в 1854 г. сразу была

стр. 93

высоко оценена в Петербурге: ОИДР было удостоено Высочайшего благоволения "как отличившееся наиболее в настоящее время своими полезными трудами", а именно, изданием "замечательных учено-литературных произведений, выданных в свет с января по октябрь" 1854 г. [15. Кн. 25. С. XXXVIII].

Особые трудности у Общества возникли с приобретением текста второго Литовского статута. В феврале 1854 г. Блудов известил о том, что одна рукопись хранилась в Румянцевском музее, а вторая - у графа Ходкевича в его имении Млынов в Волынской губернии. Чертков обратился в Румянцевский музей и к графу Ходкевичу с просьбой прислать в Москву рукописи [15. Кн. 25. С. XXIII]. Однако правила библиотеки Румянцевского музея не позволяли выслать требуемую рукопись. На заседании 29 сентября 1854 г. было определено поручить действительному члену ОИДР К. О. Малковскому и соревнователю Г. Н. Геннади "распорядиться составлением верного списка Литовского статута 1566 г. в Санкт-Петербурге на счет Общества" [15. Кн. 25. С. XXXIII]. Малковский выяснил, что в нарушение всех правил рукопись из Румянцевской библиотеки была выдана. Он предложил воспользоваться посредничеством известного нумизмата Я. Я. Рейхеля, чтобы заполучить искомую рукопись у графа Ходкевича [15. Кн. 25. С. XXVI-XXVII]. В конечном итоге, список для ОИДР был сделан с рукописи из Румянцевского музея "чиновником Археографической комиссии Тимофеевым, хорошо знакомым со старинным западнорусским наречием". "Статут Великого княжества Литовского 1566 г." появился в 23-й книге ВОИДР, куда были включены и "Поправы Статутовые 1578 г.". Рукопись "Поправ Статутовых и артыкулов справ судовых", писанную полууставом в 1643 г., доставил в ОИДР кн. М. А. Оболенский [15. Кн. 23. С. 1]. Завершил эту публикацию кодификационных актов во "Временнике" (Кн. 25) "Трибунал обывателям Великого княжества Литовского, на сонме Варшавском даны року 1581".

В 22-й книге ВОИДР была помещена статья "Краткое обозрение судоустройства и судопроизводства в России", посвященная изучению истории суда в России и "в Литовской Руси", генерал-адъютанта СП. Шилова, служившего в 1837 - 1840 гг. главным директором, председательствующим в правительственной комиссии внутренних и духовных дел и народного просвещения царства Польского. В молодости он был членом Союза спасения и Коренного совета Союза благоденствия, как и А. В. Семенов, а с 1846 г. заседал в Сенате, в Москве. Шипов был увлечен идеей литературного соединения всех славянских народов. Вероятно, не случайно, что к истории законодательства обратились люди, принадлежавшие к одному поколению - "старших декабристов".

Периоду Смуты в России и взаимоотношениям с западными соседями была посвящена серия публикаций исторических материалов, которые доставляли в ОИДР многие его члены. В 16-й книге ВОИДР были помещены два варианта одного и того же сказания о самозванцах - "Иное сказание о самозванцах. Из рукописи первой половины XVII в." и "То же сказание, помещенное в Хронографе второй половины XVII в., находится в библиотеке Ундольского" [15. Кн. 16. С. 1 - 146]. Соревнователь А. А. Чумиков, преподаватель Николаевского сиротского института в Петербурге, имел возможность работать в шведских архивах и библиотеках, и о своих поисках и находках он прочитал записку на заседании ОИДР 30 марта 1856 г. [15. Кн. 25. С. LXVII]. Но до этого он несколько раз присылал списки, снятые с подлинников, хранившихся в фамильном архиве графа Браге в имении Скуклостере, близ Упсалы. Эти акты были написаны на польском языке, и Чумиков их переводил. Во "Временнике" были воспроизведены "Окружная грамота царя Лжедимитрия", "Посольство гг. послов великих", "Три грамоты Лжедимитрия к королю Польскому Сигизмунду", "Донесение Г. Хвалибога о ложной смерти Лжедимитрия I", "Три челобитные Лжедимитрию" [15. Кн. 19, 23]. Список с документа "Рассуждение, следует ли начинать войну с Москвою

стр. 94

(после убиения первого самозванца)" не был издан [15. Кн. 25. С. XLV]. Так, по неизвестным точно причинам не были опубликованы некоторые документы, отправленные на рассмотрение в редакционный комитет: сведения, представленные Добротворским о книге Василия Великого, которая была подарена Константином Василием, князем Острожским, Димитрию Самозванцу, когда он его принимал в 1602 г. [15. Кн. 25. С. VIII].

28 мая 1855 г. Беляев прочитал в переводе с польского "Записную книгу Яна Цедровского" (1617 - 1682), в которой автор рассказывал, как он "служил Минскому воеводству и милому отечеству". Рукопись была найдена ксендзом И. Малышевичем, магистром богословия, соревнователем ОИДР, проживавшем в местечке Вержховицы Брестского уезда. Она была опубликована в 23-й книге ВОИДР [15. Кн. 25. С. LII; Кн. 23]. В 25-й книге "Временника" Беляев поместил найденные им "Жалованные грамоты царя Алексея Михайловича за Литовский поход и другие службы".

Отдал дань теме русско-литовских отношений и председатель ОИДР Чертков. Он отыскал в своем собрании "Грамоту великого князя Витовта 1390 г." [15. Кн. 3]. Однако в эти годы Чертков был поглощен разработкой гипотезы о прародине славян, доклад о которой он читал еще на заседании в 1842 г. "О жительстве предков словен до Р. Х. в Задунайских странах" [18. С. 4]. В пяти книгах ВОИДР были напечатаны исследования ученого, посвященные проблемам славянского этногенеза: "О переселении Фракийских племен за Дунай и далее на Север, к Балтийскому морю и к нам на Русь", "Фракийские племена, жившие в Малой Азии", "Пелазго-фракийские племена, населившие Италию, и оттуда перешедшие в Ретию, Венедакию и далее на север до реки Майна", "О языке пелазгов, населивших Италию и сравнение его с древнесловенским", "Продолжение опыта пелазгийского словаря" [15. Кн. 10, 13, 16, 23, 25].

На заседании 27 января 1851 г. после того как С. П. Шевырев прочитал свои замечания о критическом разборе свидетельств Патерика о Несторе, было прослушано филологическое исследование Ф. И. Буслаева "об именах некоторых поморских славянских народов", которое представлено в 10-й книге ВОИДР под заглавием "Значение собственных имен: лютичи, вильцы и волчки в истории языка" [15. Кн. 14. С. II; Кн. 10. С. 11 - 17]. 5 июня 1854 г. секретарем Общества было прочтено исследование профессора Московской духовной академии И. В. Беляева "О скоморохах", в котором автор обращался к чешскому и белорусскому фольклору. Статья "по единогласному одобрению" была определена к печати, а Беляев был избран в действительные члены [15. Кн. 25. С. XXXI].

Весьма "славянской" получилась 21-я книга "Временника". В статье "О некоторых годах Несторовой летописи" Д. Н. Дубенский отметил, что "мартовское счисление перешло к нам от болгар". Затем следовало исследование С. Н. Палаузова, препровожденное в ОИДР через Шевырева, "Синодик царя Бориса по рукописи XIV в.". Сочинение С. М. Соловьева "Два хронологических вопроса из XVI в." было посвящено победе Великого княжества Московского над объединенной армией Великого княжества Литовского и королевства Польского под командованием великого гетмана литовского Константина Острожского на реке Ведроше в 1500 г. Раздел "Материалы" заполнили "Болгарские песни из сборника Ю. И. Венелина, Н. Д. Катранова и других болгар". Собрание болгарских народных песен с объяснением и исследованием представил через секретаря ОИДР кандидат Московского университета П. А. Бессонов. На заседании 30 апреля 1854 г. исследование было прочтено, а автор был избран в соревнователи Общества [15. Кн. 25. С. XXIX]. Первый раздел собрания - "Песни юнацкие" - предваряло исследование Бессонова, состоявшее из следующих частей: "Введение", "Главные вопросы языка новоболгарского, условливающие собственно правописание" и "Эпос сербский и болгарский во взаимных отношениях, историческом и

стр. 95

топографическом". Завершал 21-й выпуск ВОИДР "Указатель статей и материалов по истории словесности, статистики и этнографии, помещенных в "Москвитянине" за 1841 - 1853 гг.", составленный П. И. Бартеневым. В данном "Указателе" к 202 книжкам "Москвитянина" статьи, относившиеся "до славянских народов", были выделены в особый раздел.

Экземпляр 21-й книги "Временника" был послан министру народного просвещения "на имя Его императорского Высочества государя наследника цесаревича". Однако А. С. Норов не нашел "возможным представить его по назначению". В отношении из канцелярии министра, которое было заслушано на заседании 29 сентября 1855 г., отсутствовало объяснение причин такой немилости к номеру журнала, насыщенному славянской тематикой. Обществу ничего не оставалось делать, как только предоставить своему председателю "просить у министра народного просвещения разрешения о том, что можно ли на будущее время по прежним примерам посылать экземпляры на имя Его императорского Высочества государя наследника цесаревича" [15. Кн. 25. С. LIV].

Вполне "славянский" характер имела и следующая 22-я книга "Временника". В ней было опубликовано, как уже отмечалось, исследование СП. Шилова. В "Материалы" вошел второй выпуск "Сборника болгарских песен", который был снабжен "общим указателем к сим песням с объяснением встречающихся в них непонятных слов". Эта вторая часть болгарских песен была представлена Бессоновым в рукописи на заседание ОИДР через год, 28 мая 1855 г. В разделе "Смесь" помещена статья "Процесс по делу об учреждении типографии при Киевской митрополии", присланная в ОИДР бакалавром Санкт-Петербургской духовной академии И. Н. Чистовичем [15. Кн. 25. С. XXXI].

Многие статьи и материалы, поступившие в ОИДР, не вошли во "Временник", хотя были рассмотрены на заседаниях и рекомендованы к печати. Это извлечения из "Галицких дозорных книг 1609 - 1619 г.", которые скопировал соревнователь В. А. Борисов из Шуи, "Сказание об избавлении града Устюжны Железнопольской от поляков в 1609 г.", статья профессора Нижегородской семинарии иеромонаха Макария "Фотий митрополит Киева", очерк жизни Константинопольского патриарха Фотия, написанный профессором Харьковского университета А. П. Зерниным [15. Кн. 10. С. II; Кн. 13. С. II; Кн. 25. С. LV, LXIII].

В 1855 г. ректор Киевской духовной академии архимандрит Антоний прислал для ВОИДР статью "Св. Довмонт, князь Псковский". В следующем году он предложил Обществу издать книгу архимандрита Киево-Печерской лавры Захария Копыстенского "Палинодия" (1621 - 1622). ОИДР было согласно на немедленное напечатание, но "для большего удобства и скорости" в свою очередь просило архимандрита Антония, чтобы он "послал рукопись, прорецензированную уже в Киевской духовной цензуре" [15. Кн. 25. С. XLVI, LXIII]. Указанные материалы не успели напечатать во "Временнике". Такая же участь постигла и список, сделанный П. С. Савельевым с тетради, "а в ней писаны рубежи городу Полоцку и Полоцкому повету 7071 г." [15. Кн. 25. С. LXXIII]. 30 ноября 1854 г. Погодиным был представлен каталог славянских рукописей, находившихся в библиотеке профессора Ф. Г. Баузе. Он был обнаружен в бумагах Калайдовича [15. Кн. 25. С. XXXIX].

30 марта 1856 г. Бессонов подал письменное предложение об избрании в действительные члены магистра Московского университета А. Ф. Гильфердинга, представив четыре его книги, рукопись "Неизданное свидетельство современника о Владимире Святом и Болеславе Храбром", а также десять латинских грамот, "относящихся к истории сербов при доме Неманей, списанные в Венском архиве, и объяснением, сделанным им приложением". Бессонов, указывая на значимость грамот, подчеркивал, что они "весьма важны для истории всех славян и даже русского просвещения" [17. Кн. 13. Л. 231 - 231об.]. Гильфердинг был избран в дей-

стр. 96

ствительные члены [15. Кн. 25. С. LXXI], но грамоты и его объяснение к ним не успели издать во "Временнике".

Произведенная выборка материалов вполне доказывает, что славянская проблематика не исчезла ни со страниц "Временника", ни из обсуждений на заседаниях Общества. Продолжали разрабатываться славянские древности. Много внимания уделялось освещению отношений Московского государства с Великим княжеством Литовским и с Речью Посполитой, что отвечало поставленной властью задаче полнее изучить эту тему в противовес изысканиям польских историков. Без сомнения, в эти годы редко затрагивалась чешская история и литература, но ярче зазвучала южнославянская нота. На место членов ОИДР, прежде занимавшихся славистикой, но в этот период отошедших от нее (И. М. Снегирев, А. Ф. Вельтман и др.), пришли ученые из поколения, получившего профессиональную славистическую подготовку: Буслаев, Бессонов, Гильфердинг и др.

Несколько слов следует сказать о периодичности издания "Временника", которая, по мнению многих историков, была утрачена в связи с уходом Бодянского с должности секретаря. Как уже отмечалось, долг ОИДР типографии Московского университета на 1 января 1849 г. достиг 7674 руб. 66 3/4 коп. серебром. Было определено каждый год уплачивать типографии по 700 руб. из ежегодной государственной субсидии в 1428 руб. 50 коп. Задолженность была погашена в течение семи лет, что не могло не отразиться на издательских возможностях Общества. К тому же Беляев начал печатать четвертый том "Повествования о России" Н. С. Арцыбашева, но успел отпечатать только восемь книг. Один лишь взгляд на общую стоимость изданий в типографии Московского университета по годам показывает, что ОИДР не могло себе позволить более четырех книг в год: в 1849 г. за них заплачено 457 руб. 37 коп., в 1850 г. - 480 руб. 25 коп., в 1852 г. -592 руб. 22 коп. В 1851 г., 1854 г., 1855 г. выходило по три книги в год, что обусловливалось, похоже, в первую очередь, стесненностью в средствах. К сожалению, денежная сумма, отданная за 10, 17 и 18-ю книги ВОИДР, в протоколах не была указана. Но общая стоимость 9-й и 11-й книги (1851) уже составляла 485 руб. 21 коп., стоимость 19-й и 20-й книг (1854) - 592 руб. 22 коп.; в 1855 г. три книги обошлись в 846 руб. 83 коп. За бумагу, набор, переплет платили отдельно. В 1853 г. Беляев издал только две книги, и было проведено всего пять заседаний, поскольку в тот год он тяжело болел. Кроме того, усилия и внимание Общества были направлены на подготовку к юбилею ОИДР. В 1857 г. вышел один номер "Временника" и последний, что объясняется переменами в руководстве ОИДР.

29 марта 1857 г. под председательством А. Ф. Вельтмана было созвано чрезвычайное заседание Общества, на которое съехалось 19 действительных членов ОИДР. Оно явилось прямым следствием драки, возникшей на заседании Московского художественного общества 14 января, которая привела к отставке Черткова. Чертков подал и в ОИДР прошение, в котором просил сложить с него обязанности члена Общества "в связи с отъездом за границу". Благодаря Бодянскому председателем ОИДР опять был избран Строганов, который принял эту должность при условии, что Бодянский будет вновь секретарем. На заседании 8 июня 1857 г. Строганов предложил вернуться к прежнему изданию ОИДР, к "Чтениям", и Общество избрало Бодянского его редактором. Таким образом, Беляев, практически лишенный возможности исполнять должность секретаря и редактора, смог выпустить в 1857 г. только одну книгу "Временника".

Приспосабливаясь к требованиям цензуры, "Временник" приобрел историко-юридическое направление, публикуя в основном юридические памятники, к которым цензорам было сложно придраться. "Временник", отмечал В. И. Пичета, выходил практически без препятствий [23. С. 49]. Об этом издании ОИДР лестно отзывались современники. А. Н. Попов писал: "Богатство заключавшихся во "Временнике" исторических памятников нисколько не уступает "Чтениям"" [24.

стр. 97

Стб. 267]. Высокую оценку "Временника" дал Н. Г. Чернышевский, который также ничем его не отличал от "Чтений": "Трудно и перечислить, сколько важных исследований по русской истории, сколько драгоценных материалов для нее напечатано в "Чтениях" и "Временнике". Повторяем, нет человека, занимающегося русской историею, который бы не чувствовал уважения и благодарности к Московскому Обществу истории и древностей" [25. С. 318 - 319]. Прислушаемся к мнению И. Е. Забелина: "Случайное обстоятельство - перевод и издание Флетчера - прервало достославный ход "Чтений", но прервало уже не ослаблением и застоем деятельности, а только иным ее направлением. "Временник" прерывает почти на 10 лет "Чтения" весьма почтенным стремлением выяснить историю так называемого Московского государства и с этой целью предлагает в обширном размере архивный материал по преимуществу историко-юридического содержания" [26. С. 7].

В эти годы ОИДР продолжало поддерживать научные контакты с различными светскими и духовными учебными и научными учреждениями, в том числе с Харьковским университетом, Киевской духовной академией, Черниговской духовной семинарией, Одесским обществом истории и древностей. В 1854 г. Общество установило связи с губернскими правлениями, которые издавали "Губернские ведомости", и стало получать "неофициальную часть", где печатались "разные статьи и новые материалы до русской истории, относящиеся, как вообще, так и по местностям", из Полтавской, Волынской, Черниговской, Киевской губерний. Библиотека ОИДР продолжала пополняться книгами по славянской тематике. Их дарили: профессор Харьковского университета А. А. Метлинский, епископ Харьковский Филарет, Д. О. Шеппинг, А. С. Клеванов, ксендз И. Малышевич, непременный член Виленского статистического комитета А. К. Киркор, К. С. Аксаков, протоирей Страдовский, Е. И. Классен, Н. Н. Мурзакевич, Ф. Н. Глинка, М. О. Судиенко, С. Н. Палаузов и др.

Став попечителем Варшавского учебного округа, действительный член ОИДР П. А. Муханов стремился укрепить контакты польских ученых с московским Обществом истории и древностей российских. В 1852 г. он предложил избрать в члены ОИДР четырех варшавских ученых: А. Пржездзецкого, барона Эд. Растовецкого, Фр. Собещанского и И. Поплонского. В ОИДР были доставлены сочинения упомянутых историков. Однако Общество согласно своему уставу не могло иметь действительных членов "сверх комплекта", а вакантных мест не было, и поэтому польских ученых "во уважении их ученых трудов" избрали в соревнователи Общества [15. Кн. 24. С. IV]. Научные контакты ОИДР с польскими коллегами осуществлялись через Муханова и в дальнейшем. В 1856 г. он прислал в ОИДР сборник документов по истории средневековой Польши, изданный А. Пржездзецким и Э. Растовецким. Муханов неоднократно пересылал в Общество труды известного польского историка В. А. Мацеёвского. ОИДР регулярно снабжало своими изданиями и польского издателя исторических памятников К. В. Войцицкого в Варшаве [17. Кн. 182. Л. 5об.]. Через Муханова в 1856 г. издания Общества были пересланы в Вену, протоирею Михаилу Раевскому, состоявшему при российской миссии, "для употребления пребывающих в Австрии русских" [15. Кн. 25. С. LXXII].

Широкий книгообмен ОИДР с учеными, любителями истории, организациями, находившимися в пределах Российской империи, не встречал никаких затруднений со стороны властей, не требовал таможенного досмотра, дополнительной цензурной проверки. Совсем иначе дело обстояло при поддержании научных связей с зарубежными корреспондентами.

Мятежный 1848 г. отозвался в России запретом научных контактов с зарубежными славянскими коллегами, о чем члены ОИДР, по свидетельству Н. Н. Мурзакевича, подписывали специальное обязательство [27. С. 232]. С 1850-х годов общение ученых потеряло тот интенсивный характер, который наблюдался в 30-

стр. 98

40-е годы XIX в., оттого еще, что русские слависты, по справедливому замечанию В. А. Францева, все меньше и меньше нуждались "в руководительстве и указаниях своих бывших учителей, а зачастую становились выше их в разработке отдельных вопросов". [28. С. 384 - 385].

Однако необходимо подчеркнуть, что связи ОИДР с зарубежными учеными-славистами не прервались. Как следует из документов ОИДР, его издания продолжали высылаться иностранным членам ОИДР: в декабре 1848 г. годовой выпуск "Чтений" - П. Й. Шафарику (через В. А. Поленова в Петербурге), в марте 1849 г. первый номер ВОИДР - П. И. Шафарику и Д. И. Зубрицкому [17. Кн. 169. Л. 88об.; Кн. 170. Л. Зоб.]. Но похоже, что до Шафарика эти книги из Москвы вовремя не дошли, поскольку в 1850 г. он написал Бодянскому, что с начала 1848 г. ничего не получал из русской литературы [10. S. 142]. После смерти Николая I, в связи с окончанием Крымской войны и со смягчением внутреннего режима славянские связи заметно оживились. В 1856 г. были отправлены 23 книги "Временника" чешскому историку В. Ганке. Секретарь Беляев дипломатично оговаривал, что "до сего времени не находились средства к этому" [29. С. 168].

Из зарубежных членов ОИДР, пожалуй, только один Д. И. Зубрицкий по выходе своих книг из печати непременно посылал их в Москву. Но ОИДР получало его труды с огромной задержкой. Так, на заседании 26 сентября 1853 г. Беляев сообщил, что сложно ответить на запрос из Львова о получении посылки с книгами и рукописями, поскольку Московская таможня направила их в Комитет иностранной цензуры. Почти через год, к 5 июня 1854 г., из Цензурного комитета были выданы две части "Истории древнего Галицкого княжества". Третий том пришел в ОИДР в апреле 1855 г. [15. Кн. 25. С. XII, XXX, L].

Об Обществе истории и древностей российских знали в далекой Черногории, откуда в 1855 г. писатель, историк Милорад Медакович прислал свое сочинение под названием "Повестница Церногоре од найстаріего времени до 1830" [15. Кн. 25. С. LVI].

В то же время с 1850-х годов начинает доминировать новая форма сотрудничества ОИДР с зарубежными славистами: наряду с научными контактами с отдельными учеными постепенно утверждаются связи с зарубежными научными обществами и организациями.

ОИДР продолжало поддерживать книгообмен с Сербским ученым обществом в Белграде. В 1851 г. оно прислало в Москву пять книг. Пути доставки сербских изданий в ОИДР были весьма разнообразны. Так, в 1852 г. журнал "Гласник" прибыл из Одесского цензурного комитета. В 1856 г. шесть книг "Гласника" поступили из Департамента министерства народного просвещения [15. Кн. 14. С. II; Кн. 23. С. IV; Кн. 25. С. LXXII].

В 1851 г. у ОИДР установились связи с Матицей хорватской в Загребе, которая, в частности, просила прислать представителя ОИДР на Славянский съезд в Белград или Варшаву для решения "вопроса, какое из славянских наречий следует признать общим литературным славянским языком". Черткову было поручено "снестись по сему предмету с попечителем Московского учебного округа В. И. Назимовым" [15. Кн. 22. С. III].

В 1850 г. было образовано Общество истории и древностей югославянских в Загребе, которое в 1851 г., "желая быть в сношениях" с ОИДР, выслало первый том "Arkiv za povestnicu jugoslavensky" ("Архив по истории югославянской"), "обещая и впредь присылать свои труды". Книгу направили в библиотеку и постановили благодарить "Югословенское дружество истории и древностей и препроводить в оное издания Общества". В марте 1856 г. из Загреба прибыли новые два тома "Архива" [15. Кн. 22. С. III; Кн. 25. С. LXIII].

Однако решения Общества об отправке своих изданий к зарубежным славянским обществам встречали затруднения в немедленном исполнении. Записка Бе-

стр. 99

ляева от 24 августа 1852 г. актуариусу (делопроизводителю) ОИДР И. А. Дмитриеву наглядно раскрывает, сколь непростое это было дело: необходимо было срочно, на следующий день, доставить "в контору "Москвитянина" 2 экземпляра "Временника" всех книжек, которые вышли". Беляев уточнял: "Есть случай отправить их в Югословенское общество в Загребе и в Сербское общество в Белград, куда давно нашим Обществом определено передать по экземпляру "Временника", но куда до сей поры мы не имели случая отправить" [17. Кн. 52. Д. 7. Л. 4].

В эти годы у Общества восстановился книгообмен с Чешским народным музеем. В 1852 г. из Праги в Москву были доставлены семь книг на немецком языке [15. Кн. 23. С. III].

30 апреля 1856 г. магистр Московского университета А. Ф. Гильфердинг через Бессонова представил отношение Верхнелужицкого общества наук в Герлице, в котором "Общество сие изъявляет желание вступить в сношение" с ОИДР, "и, прося о присылке книг, издаваемым Московским обществом, со своей стороны препровождает следующие книги: 6 книг под названием "Scriptores rerum Lusatikarum", 21 книгу своих "Neues Lausitzsches Magazin"". В письме в ОИДР от 18 апреля 1856 г. Гильфердинг подчеркнул, что секретарь Верхнелужицкого общества д-р Нейман лично ему выразил "желание вступить в сношения" с ОИДР [17. Кн. 13. Л. 229]. ОИДР постановило "благодарить за присланные книги и при отношении препроводить в оное книги, изданные ОИДР, и вперед высылать в оное книги, издаваемые обществом" [15. Кн. 25. С. LXX].

Гильфердинг также привез в Москву первый том "Regesta Bohemiae et Moravia" ("Документы Богемии и Моравии"), который передал для Общества автор - известный чешский ученый, хранитель городского архива в Праге К. Я. Эрбен. На заседании 30 апреля 1856 г. Эрбен был избран в почетные члены ОИДР, и ему был отправлен диплом [15. Кн. 25. С. LXXI].

Таким образом, в период 1848 - 1857 гг. Общество, справившись с непредвиденными трудностями, успешно продолжило свою работу, несмотря на "темную восьмилетнюю ночь", которая многих повергла в бездействие. Заседания Общества не прекратились, они созывались регулярно, по шесть-семь раз в год. Славянская тема в ОИДР, развиваясь, обрела новые горизонты. Общество переходило от контактов с отдельными зарубежными учеными к установлению отношений с научными обществами и организациями. Рассматриваемый период в деятельности ОИДР достойно заканчивал эпоху становления славяноведения в России.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ишутин В. В. Славянская проблематика в научных заседаниях Общества истории и древностей российских при Московском университете в первой половине XIX в. // Историографические исследования по славяноведению и балканистике. М., 1984.

2. Ишутин В. В. Славянская проблематика, история и культура южных славян в изданиях ОИДР за 1815 - 1848 гг. // Историография и источниковедение стран Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1986.

3. Лаптева Л. П. Славяноведение в Московском университете в XIX - начале XX века. М., 1997.

4. Боярченков В. В. С. Г. Строганов, С. С. Уваров и "история Флетчера" 1848 г. // Российская история. 2009. N 5.

5. Фролова М. М. О. М. Бодянский и Императорское общество истории и древностей российских (1842 - 1857) // О. М. Бодянский и проблемы истории славяноведения (К 200-летию со дня рождения ученого). М., 2009.

6. Кондратов Н. А. Осип Максимович Бодянский. М., 1956.

7. Алексашкина Л. Н. О. М. Бодянский. Из истории возникновения славяноведения в России // Проблемы всеобщей истории. М., 1973.

8. Аристова Л. Ю. Роль О. М. Бодянского в издании "Чтений в Обществе истории и древностей российских" // Славяноведение в России в XIX-XXI веках. М., 2007.

9. Боярченков В. В. "Секретарь антикварного сословия": О. М. Бодянский в Обществе истории и древностей российских. К 200-летию со дня рождения ученого-слависта // Славяноведение. 2009. N 2.

стр. 100

10. Korespondence Pavla Josefa Safarika. Praha, 1927. Vsajemne dopisy Safarika s ruskymi ucenci (1825- 1861). Cast 1.

11. Тодийчук О. В. Украина XVI-XVIII вв. в трудах Общества истории и древностей российских. Киев, 1989.

12. Материалы для истории ОИДР. Переписка гг. действительных членов Общества. Письма Н. Н. Мурзакевича к О. М. Бодянскому (1838 - 1866) // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1887. Кн. 1.

13. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 231. Разд. II.

14. Барсуков Н. П. Русские палеологи 40-х годов // Древняя и новая Россия. 1880. Т. 16.

15. Временник Общества истории и древностей российских (1849 - 1857).

16. Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб., Т. 10.

17. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 203.

18. Русский исторический сборник. 1843. Т. VI. Кн. 4.

19. Никитенко А. В. Дневник А. В. Никитенко. 1847 - 1849 гг. // Русская старина. 1890. Т. 65. N 2.

20. Энгельгардт Н. А. Очерки Николаевской цензуры // Исторический вестник. 1901. Т. 86. N 12.

21. Российский государственный исторический архив. Ф. 735. Оп. 2. Д. 729.

22. Титов А. А. Биографический очерк М. А. Максимовича // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1887. Кн. 1.

23. Пичета В. К 100-летию Императорского общества истории и древностей российских // Летопись Екатеринославской ученой архивной комиссии. Екатеринослав, 1904. Вып. 1.

24. Попов А. Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1858. январь-март. М., 1858. //Известия Императорского археологического общества. СПб., 1859. Вып. I.

25. Чернышевский Н. Г. Временник ОИДР. Книги 16, 17, 18, 19. М., 1853 - 1854. // Полн. собр. соч. М., 1949. Т. 2.

26. Забелин И. Е. 80-летие императорского Общества истории и древностей российских // Журнал министерства народного просвещения. 1884. Ч. 233. N 5. Отд. 4.

27. Мурзакевич Н. Н. Записки // Русская старина. 1889. Т. 61. N 2.

28. Францев В. А. Очерки по истории чешского возрождения. Русско-чешские связи конца XVIII и первой половины XIX ст. Варшава, 1902.

29. Письма к Вячеславу Ганке из славянских земель. Варшава, 1905.

Опубликовано на Порталусе 28 июля 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама