Рейтинг
Порталус

АМЕРИКАНСКИЕ НАДЕЖДЫ НА ПРЕОБРАЗОВАНИЕ РОССИИ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Дата публикации: 17 июня 2021
Автор(ы): ФОГЛЕСОНГ Д. С. (США) →
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ЭКОНОМИКА →
Номер публикации: №1623912679

ФОГЛЕСОНГ Д. С. (США), (c)

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Холодная война" имеет свою историю и своих историков. Говорят даже, что между специалистами в этой области знания, тесно переплетающейся с современной политикой, идеологией и психологией, идет собственная "холодная война". И в самом деле, здесь всегда присутствовали пристрастность, боязнь нанести урон национальному самолюбию, приверженность определенной системе ценностей. В перечне этих ценностей особое видение картины мира и общего вектора его развития (американская или советская модель) всегда занимало одно из первых мест. Проблема вины и ответственности за многие десятилетия психологического перенапряжения, гонки вооружений и угрозы атомного конфликта также разделяла исследователей на два лагеря, хотя ныне многие уже не видят в этом смысла. Стало, наконец, ясно, что не установлен надежный критерий для выяснения причинно-следственных связей в процессе возникновения международных кризисов на ранних стадиях "холодной войны".

Стремление "взглянуть на политику своей страны со стороны" становится все более распространенным для представителей полярных направлений в историографии "холодной войны". Все больше сторонников и у взгляда на современную систему международных отношений как на источник постоянной анархии, соперничества и нестабильности, что волей-неволей вынуждает великие державы вступать в конфронтацию друг с другом. Так было и так будет. В целом многие исследователи (и число их растет) полагают, что настала пора говорить о возникновении новой истории "холодной войны", базирующейся на признании того, что научно обоснованные логические построения не могут выводиться путем спекулятивной дедукции из "первопринципов" или путем подгонки под заранее отмеренную привычную базу данных. Появляется все больше трудов, в которых используется не стандартный набор аргументов в духе черно-белого изображения главного конфликта послевоенной истории, а разнообразные аналитические исследования, инкорпорирующие пласты новых источников и фактов, добытых предшествующими поколениями ученых. Главная же их отличительная черта - более основательное, не скованное политкорректностью или цензурою проникновение в скрытую или невыясненную до конца мотивацию поведения противоборствующих сил, свобода от обвинительного уклона к той или иной стороне конфликта. Внутренние факторы, социокультурные, этнополитические аспекты международных отношений, переплетение в них идеологических и геостратегических элементов составляют в значительной степени сущностное содержание современных работ по истории дипломатии периода "холодной войны".

Американский историк, профессор Ратгерского университета (штат Нью-Джерси) Дэвид Фоглесонг, чья статья публикуется ниже, принадлежит к числу ученых, завоевавших авторитет и известность оригинальными исследованиями в области российско-американских отношений в XX в. Сквозную тему его последних изысканий можно

(c) 2003 г.

стр. 80

было бы обозначить примерно так: "Вопрос о переустройстве России в политической и общественной мысли Америки с конца XIX в. и до наших дней". И, естественно, началу "холодной войны" Д. Фоглесонг уделяет самое пристальное внимание, поскольку именно в это время проявилось целенаправленное стремление американского политического и либерального истеблишмента реорганизовать, переустроить мировое сообщество на принципах американизма, исходя из убеждения в универсальной природе опыта США. Кстати говоря, известные статьи историка и дипломата Дж. Кеннана, относящиеся к тому же периоду, следует, видимо, рассматривать именно в таком, более широком контексте, не ограничиваясь разбором аргументов в пользу доктрины сдерживания коммунизма как антипода "свободного мира".

Важной особенностью исследовательского почерка Д. Фоглесонга является умение работать с особым классом источников, отражающим широкий спектр мнений и настроений американских неправительственных общественных и религиозных организаций, средств массовой информации, другими словами, духовных пастырей американцев. Это качество позволяет ему на достаточную глубину культурного слоя США увидеть истоки активной ассерторической (утвердительной и целенаправленной) внешней политики США - сложного симбиоза ценностной ориентации американской общественности и геополитических целей государственной власти, восходящего к временам Томаса Джефферсона. Именно третий президент США утверждал с присущей ему афористичностью, что предназначение Америки, "империи свободы", в том, чтобы служить делу свободы во всем мире. Фоглесонг намеренно касается этой особой линии во внешней политике США на ранней стадии "холодной войны", как она проявила себя в вопросе вероисповедания, точнее, в отношениях государства и церкви в атеистическом Советском Союзе на заключительном этапе второй мировой войны.

Используя широкий круг впервые вводимых в научный оборот источников, Д. Фоглесонг дает возможность читателю убедиться, сколь мала была дистанция между провозглашенными идеалистическими целями и вполне земными политическими расчетами дипломатической и специальных служб США, стремившихся к либерализации советской системы и ее демонтажу.

В.Л. Мальков, доктор исторических наук, профессор

* * *

В канун Рождества 1943 г., спустя три месяца после того, как И.В. Сталин принял руководство Русской православной церкви в Кремле и позволил избрать патриархом митрополита Сергия, журнал "Тайм" поместил фотографию патриарха на обложке и сопроводил ее знаменательной подписью - "Бог сидит в углу и ждет". Приветствуя официальные меры по восстановлению положения церкви, казавшиеся почти чудом, журнал "Тайм" отметил, что патриарх, однажды посетив Соединенные Штаты, сообщил, что он все еще любит "практиковаться в полузабытом им английском", и подчеркнул "понимание им главной силы церкви (религиозные массы) и основной слабости советского государства (религиозные массы)". Хотя обозреватели "Тайм" и признавали, что в планы Сталина могло входить использование церкви в расширении советского контроля над Балканами, они предполагали, что восстановление церкви приведет к ниспровержению сталинизма, поскольку вторжение Гитлера превратило "Россию из страны, в которой большинство беззащитных христиан находилось под властью агрессивного антирелигиозного меньшинства, в вооруженную нацию, где большинство населения, хотя и патриотически настроенное, не было больше безза-

стр. 81

щитно". Отсюда следовал вывод, что "даже в условиях тоталитарной темноты. Бог сидит в углу и ждет" 1 .

Такое мнение журнала "Тайм" не было чем-то особенным 2 . В течение всей второй мировой войны такие популярные журналы, как "Тайм" и "Ньюсуик", наряду с религиозными периодическими изданиями, представлявшими весь спектр от либерального протестантства до консервативного католицизма, с энтузиазмом писали о духовном ренессансе в России, который, как ожидалось, будет иметь большое значение для послевоенного мира и даст американцам возможность содействовать широкомасштабному возрождению России. В этом восторге подразумевалась надежда на то, что религиозное возрождение - даже в такой искаженной форме христианства, как православие 3 , приведет к широкому преобразованию общества, экономическому росту и политической демократизации.

Несмотря на то, что учеными был опубликован ряд исследований американского общественного мнения касательно Советского Союза в период второй мировой войны, они затрагивали прежде всего политические и экономические аспекты, пренебрегая ролью религии и игнорируя тот факт, что все три направления являлись составными частями более широкого миссионерского мировоззрения. С точки зрения долгосрочной перспективы важнейшей чертой американских представлений о Советской России времен Великого Альянса было не разделение американцев на наивных, просоветских ньюдиллеров и практичных "реалистов" 4 или на реалистически мыслящих космополитов и несведущих провинциалов 5 , или на сторонников национально- большевистского, термидорианского, эволюционного и тоталитарного толкования сталинизма 6 , а то, как американцы самыми различными способами разделяли веру в возможность преобразования или изменения России.

Некоторые американцы, особенно центристы и прогрессивно настроенные, полагали, что режим Сталина ослабевал или терял свой диктаторский контроль над русским населением, и что благодаря этому после окончания войны Россия станет более демократической 7 . Другие же, особенно либералы и средние бизнесмены, вдохновленные небывалым ростом экспорта в Россию в период военного времени, надеясь, что торговля будет расти и после войны, считали, что коммунистическая система эволюционирует в направлении капитализма, и думали, что американская помощь и содействие приведут к либерализации России 8 . Третьи, воодушевленные большей открытостью советского государства военного времени к новостям, кинофильмам и музыке из США, считали, что располагают отличной возможностью влиять на культурное развитие России. Подобно надеждам американских христиан на российское религиозное возрождение, эти проявления оптимизма по поводу переустройства России можно рас-

1 Time, December 27, 1943, p. 53-58. Р. Лаутербах, отчет которого лег в основу статьи, впоследствии отказался от направленности, данной ей редакцией журнала. В работе "Таковы русские" он признавал возможность "действительно широкого возрождения религии в России", утверждая, что "возрождение национализма, укрепление вооруженных сил и партии дали многим гражданам России новую веру" (Lauterhach R. These are the Russians. New York, 1945, p. 278).

2 Среди других статей журнала "Тайм" на тему "захватывающего дух" возрождения русской духовности следует отметить следующие: Baptists in Russia. - June 15, 1942, p. 40; Kyrie Eleison, September 13, 1943, p. 45; Prayers for Stalin. - May 8, 1944, p. 42; и Russian Revival, August 28, 1944, p. 51.

3 Естественно, с точки зрения католиков и протестантов. - Ред.

4 Dunn D.J. Caught Between Roosevelt and Stalin: America's Ambassadors to Moscow. Lexington - Kentucky, 1998.

5 Levering R.B. American Opinion and the Russian Alliance. 1939-1945. Chapel Hill, 1976, p. 141-145.

6 Mark E. October or Thermidor? Interpretations of Stalinism and the Perception of Soviet Foreign Policy in the United States, 1927-1947. - American Historical Review, v. 94, October 1989, p. 937-962.

7 Вое J.E. American Business: The Response to the Soviet Union. 1933-1947. New York, 1987, p. 216, 340; O'Neill W. A Better World. The Great Schism: Stalinism and the American Intellectuals. New York, 1982, p. 48-71.

8 Levering R.B. Op. cit., p. 156-158; Вое J.E. Op. cit., p. 188-190, 222-226.

стр. 82

сматривать как часть "евангелия от американизма" 9 , глобального по охвату, но проецируемого конкретно на Россию, которая долгое время была своего рода alter ego 10 для Соединенных Штатов. Стремления преобразовать или восстановить Россию не были неверными по сути, но евангелистские постулаты были главными причинами нереалистичных ожиданий и недоразумений.

Многие ученые, отмечая политические и экономические признаки того, что Советский Союз становился похожим на Соединенные Штаты, часто объясняли это легковерностью народных масс, управляемых средствами массовой пропаганды, и вероятными заблуждениями президента Франклина Рузвельта в отношении того, что СССР приобретал все больше общих черт с США 11 . Списывая неверные предположения на наивных лидеров и сентиментальную публику и восхваляя при этом более реалистичные рекомендации некоторых практичных дипломатов, ученые не замечали того, как сами "реалисты" видели освобождение или либерализацию Советского Союза; поэтому оставалось неясно, сколь далеко заходили американцы в своих надеждах на переустройство России.

Евангелистские мотивы в подходе многих американцев к России дают основания полагать, что механическое объединение культурной мотивации и реакции американских и британских официальных лиц является неуместным и даже ошибочным 12 . Это также свидетельствует о том, что американские поиски контакта или проникновения в советское общество были намного шире, чем простое желание установления личных отношений, о чем писал Ф. Костилиола 13 .

В конечном счете, различные проявления общего миссионерского подхода были наиболее яркой чертой в восприятии России в период военного времени не только потому, что они способствовали послевоенному разочарованию в Советском Союзе, ставшему одной из первопричин "холодной войны" (как указывалось уже много лет назад) 14 , но также ввиду того, что возрождение веры в переустройство России создавало основу для "психологической войны" в конце 1940-х и начале 1950-х годов 15 . Рассматривая 1941-1945 годы обособленно, предыдущие исследователи не учитывали глубоких корней американских надежд и влияние опыта военного времени на политику США эпохи "холодной войны". Не сводя советско- американских отношений военного периода к прелюдии "холодной войны" 16 , нужно рассматривать взгляды того времени в более широком контексте.

Данный очерк, таким образом, представляет собой попытку многопланового исследования того, как американцы представляли будущее России в период между вторжением немецких войск в Советский Союз летом 1941 г. и поражением нацистской Германии весной 1945 г. В нем рассматривается, как американцы воспринимали и стремились влиять на религиозное возрождение, экономическое развитие, политическую либерализацию и культурное открытие России, и показано, как такие разные люди, как Дж. Дэвис, А. Гарриман, Дж. Кеннан и Г. Люс размышляли и воздействовали на

9 Kimball W. This Persistent Evangel of Americanism. Princeton, 1991, ch. IX.

10 Alter ego - второе я (лат.).

11 См., например: Koppes C.R., Black G.D. Hollywood Goes to War: How Politics. Profits and Propaganda Shaped World War II Movies. Berkeley, 1990, Ch. VII: Putting the Russians Through the Wringer; Dunn D.J. Op. cit., p.5, 111, 129, 135, 138-139, 242, 263-270.

12 Costigliola F. 'Mixed Up' and 'Contact': Culture and Emotion among the Allies in the Second World War. - International History Review, v. 20, N 4. December 1998, p. 792.

13 Ibidem; idem. 'Unceasing Pressure for Penetration': Gender, Pathology, and Emotion in George Kennan's Formation of the Cold War. - Journal of American History, v. 83, 1997, p. 1309-1339.

14 Small M. How We Learned to Love the Russians: American Media and the Soviet Union During World War II. - Historian, v. 36, N 3, May 1974, p. 470, 477.

15 Foglesong D. Roots of 'Liberation': American Images of the Future of Russia in he Early Cold War, 1948-1953. - The International History Review, v. 21, N 1, March 1999, p. 64.

16 Kimball W.F. The Incredible Shrinking War: The Second World War, Not (Just) the Origins of the Cold War. - Diplomatic History, v. 25, N 3, Summer 2001, p. 347-365.

стр. 83

американские представления о преобразовании России. Будет показано, что ожидания, надежды и мечты этих американцев были не просто продуктом особых условий военного времени, но также и отражением миссионерских надежд, которые оказывали глубокое и широкое воздействие на американо- российские отношения в течение более ста лет.

ДУХОВНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ

Когда немецкие войска вторглись в Советский Союз в июне 1941 г., многие американцы ожидали, что блицкриг быстро приведет к ниспровержению сталинского режима. Бывший посол в Москве У.К. Буллит предсказывал, что немцы прорвут советскую оборону, "как горячий нож масло", и войдут в Москву через три недели. Военные эксперты США соглашались с тем, что Красная Армия будет, несомненно, повержена, и множество обозревателей надеялись или верили, что советское государство обречено 17 . Как и гражданские журналисты, многие религиозные писатели предсказывали политическую эмансипацию России, но они уделяли большее внимание анализу перспектив возрождения русского христианства. Так, в первый месяц после начала Гитлером операции "Барбаросса", журналисты и редакторы либерального католического журнала "Коммонвилл" предрекали "падение Сталина" и "мощное возрождение русского национального духа", восторгались тем, что "мы сможем теперь глубоко проникнуть в совесть и надежды русских" и ликовали по поводу "уникальной возможности возрождения русского народа" 18 .

Этот энтузиазм, естественно, разделялся отнюдь не всеми представителями политических и религиозных кругов. На левом крыле некоторые христианские социалисты больше интересовались тем, каким образом советское централизованное планирование и коллективистский идеализм могли бы служить моделью для США после войны. А на правом крыле консерваторы-догматики стремились подчеркнуть вечный, неизменный конфликт между христианством и коммунизмом, цивилизацией и варварством 19 .

Антипатия американцев к большевистскому атеизму была настолько сильна, что журналисты, одобрявшие американское участие во второй мировой войне, были озабочены тем, что так называемая "священная война Гитлера" против коммунизма сыграет на руку сторонникам изоляционизма и умиротворения 20 . Это также являлось серьезной проблемой для администрации Рузвельта в плане связей с общественностью. В своем первом публичном комментарии к немецкому вторжению помощник госсекретаря С. Уэллес заявил, что поскольку советский и нацистский режимы лишили свои народы свободы общения с Богом (а это является "главным и основополагающим правом всех людей"), они в равной степени заслуживают презрения, но "реалистичной Америке" следует оказать помощью Красной Армии, чтобы отразить более опасную угрозу со стороны Гитлера 21 . Эта позиция встретила жесткое противодейст-

17 Заявление Буллита цит. по газетному отчету в дневниках Дж. Дэвиса, 2 июля 1941 г., Box 11, Davies Papers, Library of Congress (далее - LC); Levering R.B. Op. cit., p. 46, 56.

18 Commonweal, August 8, July 25, July 18, August 15 и October 17, 1941, p. 611. Через месяц после германского вторжения евангелистский миссионер Шервуд Эдди, давно интересовавшийся Россией, предсказывал, что после наступления свободы к власти вернется жизненно необходимая реформированная религия. Christianity and Crisis, July 28, 1941, p. 4.

19 См. редакционные статьи в "Католик уорлд": Russia as an Ally? (May 1941, p. 129 и Covenant with Hell, August 1941, p. 513-516); обложка No Alliance with Atheism, January 1943; а также статьи в выпусках за ноябрь 1941, с. 1404, июнь 1942, с. 262-264, июнь 1944, с. 198, апрель 1946, с. 3.

20 Редакционная статья, Mr. Welles' Realism. - Washington Post, June 24, 1941; Sucker Bait (карикатура). - Washington Post, June 27, 1941. P. Бьюэлл, советник Г. Люса по международным вопросам, предполагал, что Гитлер может напасть на Россию "в надежде "умилостивить" США - ныне настроенные гораздо более антикоммунистически, чем Британия - с верой в то, что он... ведет священную войну против большевизма". Buell memo to Luce, June 19, 1941, Box 19, Buell Papers, LC.

21 Welles to Steinhardt, June 23, 1941. - Foreign Relations of the United States (далее - FRUS), 1941,1, p. 767.

стр. 84

вие со стороны изоляционистов в конгрессе, которые неоднократно осуждали "безбожный" коммунизм и утверждали, что альянс с "атеистическим" Советским Союзом не сочетается с риторическим обязательством Рузвельта соблюдать "четыре свободы" 22 . Однако антикоммунисты, сторонники лозунга "Америка прежде всего", настолько резко и категорично отрицали возможность любой свободы вероисповедания в СССР, что для Рузвельта не составило труда урезонить их, приведя доказательства советской терпимости к христианству 23 .

По мере того как администрация склонялась к оказанию помощи Советскому Союзу, католическое духовенство указывало Уэллесу и Рузвельту: для нейтрализации противников просоветской политики необходимо напоминать, что помощь Красной Армии не означает поддержки коммунизма за пределами России. Епископ М. Рэди, член Национальной католической конференции социальной защиты, также предполагал, что, если можно было бы получить от СССР гарантии соблюдения свобод как условие американской помощи, "не только была бы ликвидирована угроза [сопротивления помощи Советскому Союзу], но также проявится ниспосланная провидением сущность этой помощи 24 .

Вероятнее всего, Рузвельт находился под влиянием таких советов. 3 сентября он написал письмо папе римскому Пию ХII, в котором указывал: "Имеется реальная возможность, что в России в результате нынешнего конфликта может быть признана свобода вероисповедания". Неделю спустя во время встречи с послом СССР в Вашингтоне Рузвельт подчеркнул, что публичное обсуждение вопроса о свободе религии в России "могло бы иметь весьма полезный эффект накануне рассмотрения в конгрессе очередного закона о ленд- лизе" 25 . Не удовлетворившись обещанием посла К.И. Уманского принять участие в этой дискуссии, Рузвельт направил бизнесмена-мультимиллионера А. Гарримана в Москву для того, чтобы добиться от Кремля публичного подтверждения принципа свободы вероисповедания, а также заверить советское руководство в западной помощи. После этого 30 сентября Рузвельт восторженно заявил на пресс- конференции, что советская конституция гарантирует свободу вероисповедания, сопоставимую с Соединенными Штатами. Спустя несколько дней советское правительство с подачи Гарримана должным образом отреагировало на заявление президента США 26 .

Поначалу казалось, что "гамбит Рузвельта" не оправдался: духовенство, политики и журналисты остро критиковали заявление Рузвельта как циничную попытку обелить антирелигиозный советский режим или серьезный "промах" 27 . Газета "Вашингтон пост" утверждала, что президент вряд ли помог России, "попытавшись стряхнуть пыль с советской конституции", и высказала мнение, что куда важнее немедленно оказать

22 "Четыре свободы" - основополагающие тезисы, сформулированные Рузвельтом в речи перед конгрессменами в январе 1941 г.: 1) свобода слова; 2) свобода вероисповедания; 3) свобода от страха перед внешней угрозою; 4) свобода от бедности. - Ред.

23 Выступления сенатора Р. Тафта 25 июня 1941 г., членов палаты представителей Ф. Смита 28 июня 1941 г., Ф. Брэдли 30 июня 1941 г., Г. Фиша 5 августа 1941 г., Дж. Андерсона 5 августа 1941 г., Р. Джонса 29 августа 1941 г., С. Дея 1 августа 1941 г. и сенатора П. МакКаррана 4 сентября 1941 г. - CR, v. 87: А3077, 5669, А3207, 6775, A3768, A4181, A3709-10 и 7305.

24 Monsignor Michael J. Ready to Welles, 23 August 1941, и Welles to Roosevelt, August 25, 1941, Myron С. Taylor Papers, Box 6, LC. Реди и архиепископ Э. Муни встречались с Уэллесом 21 августа. Они также встречались с госсекретарем К. Хэллом, а позже Муни имел беседу с Рузвельтом.

25 FRUS, 1941,1, p. 832, 999п. Убежденность Рузвельта в том, что большая терпимость СССР к религии будет иметь важное значение для американского общественного мнения об СССР, восходит к 1933 г., когда он добивался от наркома иностранных дел М.М. Литвинова соблюдения прав американцев в России на свободу вероисповедания.

26 FRUS, 1941, 1, p. 832, 999-1000п; запись беседы Гарримана со Сталиным 28 сентября 1941 г., отчет о беседе Гарримана с А.И. Микояном, 3 октября 1941 г. и заявление С.А. Лозовского для иностранных корреспондентов, 4 октября 1941 г., все из Harriman Papers, Box 160, LC. См. также: Harriman W.A., Abel E. Special Envoy to Churchill and Stalin, 1941-1946. New York, 1975, p. 88, 98.

27 Rep. Martin Dies to FDR, October 1, 1941. - CR, v. 87: A: 4507-4508; Time. October 13, 1941, p. 46.

стр. 85

СССР военную помощь, чем принудить Сталина уважать свободу вероисповедания 28 . Чикагская "Трибьюн" заявила, что "попытка Рузвельта изобразить Красного Джо как добропорядочного христианина расценена его приближенными в Белом Доме как одна из его грубейших ошибок" и опубликовала злобные карикатуры на эту тему 29 . Сам Рузвельт был весьма разочарован тем, что Гарриман не смог добиться более убедительных заверений от советского руководства 30 .

Однако Рузвельту, похоже, удалось сместить акцент с прошлого преследования религии большевиками на вероятное будущее возрождение христианства в России, особенно после того, как Белый Дом официально разъяснил, что президент имел в виду "закладку первого камня на пути к полной свободе вероисповедания". В то время как католический журнал "Америка" поначалу настаивал на том, что никакая свобода совести невозможна при коммунизме, неделей позже он опубликовал предсказание епископа Ф. Шина, что война покончит с коммунизмом и что после войны Россия станет "одной из самых перспективных территорий для распространения религиозных идей" 31 . В середине октября межконфессиональный протестантский еженедельник "Крисчен Сенчури" все еще возмущался "отвратительной" попыткой президента обелить сталинские преступления против религии, но в то же время поднял вопрос о том, как возрождение христианства в России будет угрожать существованию советского государства, которое "опирается на идеологию атеизма" 32 . Хотя корреспондент газеты "Крисчен Сайенс Монитор" полагал, что новая терпимость советского государства означает, что правительство больше не рассматривает ослабленную церковь в качестве соперника в борьбе за популярность в народных массах, он закончил свою заметку оптимистическим взглядом на будущее: "Если возрождение религии в России должно произойти, то для этого не было более подходящего времени после революции, чем теперь. И Россия, обремененная тяжкими трудами, чьи немногочисленные церкви переполнены, пробуждает надежды мирового христианства" 33 .

Вслед за этим в начале октября "Лайф" опубликовал эссе в фотографиях, которое наглядно показало, что большевистские репрессии так и не смогли уничтожить глубокую религиозность русских людей. Как писал "Лайф", "преследования расширяли и углубляли духовный мир тех, кто свято верил в Бога в России", таким образом, "реальная вера наполнила некогда пустые обряды в роскошных и запыленных соборах". Степень этой устойчивости и укрепление русского христианства, как отмечал "Лайф", были таковы, что "они, безусловно, противоречили фанатическому атеизму коммунистического государства". Несмотря на принадлежность к различным конфессиям, оба автора восклицали, что "преобразование достигло России, правда, с опозданием на 400 лет", и цитировали епископа Шина, считавшего, что "русские являются набожными от рождения, что марксизм, который пришел из Германии, им чужд и что после войны в России начнется религиозный подъем" 34 .

Такое повышенное внимание к религии в России сильно подкреплялось соображениями политической целесообразности. Основной причиной того, что издатель жур-

28 Washington Post, October 2, 1941. У. Липпман также полагал ошибочными комментарии Рузвельта; он рекомендовал, чтобы президент в дальнейшем "посвящал свои пресс-конференции внутренним проблемам" (Los Angeles Times, October 7, 1941).

29 Joe as a Christian Gentleman. - Chicago Tribune. October 4, 1941.

30 Harriman W.A., Abel E. Op. cit., p. 104. Как следует из рукописной пометки на отчете Р.П. Майклджона о миссии в СССР, "президент Рузвельт был недоволен заявлением Лозовского" (Box 165, Harriman Papers).

31 U.S. Raises Question of Religious Freedom in Russia. - AP dispatch in Seattle Post-Intelligencer, October 4, 1941; No Freedom in Russia. - America, October 11, 1941, p. 14; Sheen F.J. Soviet Russia May Be Helped But Russia Must Be Reformed. - America, October 18, 1941, p. 35.

32 Are the Four Freedoms a Delusion? - The Christian Century, October 15, 1941, p. 1262.

33 Soviet Russia and Religion: Is War Forcing Policy Change? - Christian Science Monitor, October 3, 1941.

34 Religion in Russia: Red Godlessness Fails to Empty Churches. - Life, v. 11, N 15, October 13, 1941, p. 110-121.

стр. 86

нала "Лайф" Генри Люс "сопроводил развернутыми комментариями превосходные зарисовки из России", сделанные М. Бурке-Уайт, являлось то, что, по его мнению, "с их помощью Америка могла бы искренне принять идею военной помощи Советскому Союзу" 35 . Аналогичным образом, как отмечали многие историки, стремление Рузвельта добиться от Советов заявления о поддержке принципа свободы совести объяснялось прежде всего его желанием ослабить сопротивление оказанию помощи СССР по закону о ленд-лизе 36 . Однако было бы ошибкой рассматривать кампанию Рузвельта только как дешевый сиюминутный трюк. Как писал Гарриман, религиозный вопрос "рассматривался Рузвельтом как важнейший приоритет внутренней политики". В течение войны эмиссары Рузвельта добивались от советских лидеров дальнейших заявлений или обещаний в области свободы вероисповедания и ослабления напряженности в отношениях с Ватиканом 37 . Хотя Рузвельт не был набожным человеком, он был воспитан в духе представлений о христианстве как основе западной цивилизации и, возможно, полагал, что большая свобода религии в России будет способствовать возрождению этой "нецивилизованной" страны 38 .

Независимо от того, был Рузвельт циником или мечтателем, его стремление к пропаганде возрастающей свободы вероисповедания в СССР помогло обезоружить оппозицию и побудило его сторонников из числа русофилов к дальнейшей активности. После того как антикоммунистам не удалось предотвратить предоставление помощи России по ленд-лизу в октябре 1941 г., осуждение советского атеизма стало звучать гораздо реже в конгрессе, отдельные члены которого выступали против или отказывались признать Россию "безбожной". К концу 1943 г. сторонники и друзья Рузвельта в конгрессе категорически утверждали, что советские граждане обладали полной свободой богослужения 39 .

35 Telegrams from Luce to Laurence Steinhardt, October 23 and 26, 1941, Box 33, Steinhardt Papers, LC. Хотя Люс, сын священника, без ложной скромности надеялся американизировать весь мир, он был крайне подозрителен по отношению к сталинской России и, похоже, не слишком сильно верил в возможность переустройства Советского Союза. См. Baughman J.L. Henry R. Luce and the Rise of the American News Media. Boston, 1987, p. 143-146; Herzstein R.E. Henry R. Luce: A Political Portrait of the Man Who Created the Americam Century. New York, 1994, p. 274-275. Люс осторожно предлагал США оказывать СССР помощь в создании "процветающего и достойного общества", однако его энтузиазм в отношении переустройства России был куда меньшим, чем в вопросе преобразования Китая. Luce memo to Policy Committee, November 3, 1943, Box 17, Buell Papers, LC; The Christinity of the missionary, September 10, 1946 speech. Box 72, Luce Papers, LC.

36 См., например, Gaddis J.L. Russia, The Soviet Union, and the United States. New York, 1990, p. 147; Gardner L. Spheres of Influence: The Great Powers Partition Europe, from Munich to Yalta. Chicago, 1993, p. 154.

37 Harriman W.A., Abel E. Op. cit., p. 103. В 1943 г. Хэлл сказал Молотову, что вопрос о религии в Советском Союзе продолжает вызывать озабоченность в Соединенных Штатах и потому является одним из препятствий на пути сближения двух стран. - Memorandum of conversation in Moscow, October 23, 1943, Box 175, Harriman Papers, LC. В 1944 г. представитель Рузвельта при папе римском М. Тэйлор совместно с советским послом в Лондоне разрабатывал проект заявления Сталина о полной свободе религии (Taylor to Roosevelt, July 17, 1944. - FRUS, 1944, IV, p. 1218). В феврале 1945 г. Рузвельт убедил своего друга Эдварда Флинна посетить Москву, чтобы он указал на важность религиозного вопроса и выяснил возможности сближения между Кремлем и Ватиканом. - Memorandum of conversation between Flynn and Molotov, February 28, 1945, Box 177, Harriman Papers. LC.

38 Относительно изображения Рузвельтом Советской России как пораженной болезнями страны, "отрезанной от цивилизации", см. его письмо Буллиту, 7 января 1934 г., в: For the President: Personal & Secret. Correspondence Between Franklin D. Roosevelt and William C. Bullitt. Ed. by O.H. Bullitt. Boston, 1972, p. 73-74. Эмиссар Рузвельта в Ватикане, вероятно, отражал взгляды президента, когда хотел сказать папе и его советникам, что Россию просили "на деле обеспечить свободу вероисповедания в стране" и что было возможно, что "сотрудничество с христианскими союзниками" окажет влияние на советское правительство (Informal Memorandum of Myron Taylor for Discussion with His Holiness Pope Pius..., September 1942, Box 6, Taylor Papers, LC).

39 Выступления сенатора Томаса (штат Юта) 19 ноября 1942 г.; членов палаты представителей Сабата (Иллинойс) 8 февраля 1943 г.; Дж. Ранкина (Миссисипи) 4 октября 1943 г.; министра внутренних дел Г. Икеса 8 ноября 1943 г. и члена палаты представителей Дж. Коффи (Вашингтон) 14 ноября 1943 г. - CR (далее - CR), 88: А4062, 89: А514, А4108, А4860, А5169.

стр. 87

Совместными усилиями администрация Рузвельта и популярные журналы Люса смогли внедрить в массовое сознание оптимизм относительно духовного возрождения России. В 1942 г. русский историк-эмигрант Г.П. Федотов уверял читателей, что, хотя невозможно знать "что на самом деле происходит сегодня в России", не подлежал сомнению подлинный взлет религиозного энтузиазма, особенно среди интеллигенции. Особо отмечая "удивительный рост в последнее время" баптистских или евангелистских христианских церквей, Федотов признавал, что "будущее России принадлежит тем, кто покажет ей ныне погребенного, но постоянно воскресающего Христа" 40 . К 1943 г. "Крисчен Сайенс Монитор" уверенно писала, что наблюдается ренессанс врожденного религиозного чувства русской нации. Разрешение советского правительства на проведение собрания высшего православного духовенства 41 являлось "признанием неутолимого спроса русской души на духовную пищу", который, по мнению издания, приведет не к восстановлению государственной церкви, но к "более цельной" и индивидуальной религиозной деятельности 42 . Журнал "Крисчен Сенчури" высказывался в еще более восторженных тонах, объявляя, что православная церковь вновь обрела "фактически полную свободу" и предполагая, что "русский коммунизм может отойти даже дальше от своей марксистской атеистической идеологии, чем это имеет место сейчас" 43 . На пике борьбы советской страны против нацистской Германии даже антикоммунистический "Кэтолик уорлд" с энтузиазмом писал на первой полосе, что "сопротивление русских людей неоднократным попыткам превратить их в атеистов поистине удивительно. Русская религия воскресает из тяжких мук и сильной, и жизнеспособной" 44 .

Некоторые интеллектуалы, придерживавшиеся антисталинских взглядов, вроде М. Истмена и У.Г. Чемберлина, однако, настаивали, что в Советском Союзе нет свободы религии, и называли православных лидеров марионетками. Но более адекватно мнение большинства американцев выражал обозреватель "Нью-Йорк Таймс" С.Л. Сульцбергер, который положил конец сомнениям в искренности Советов, заявив, что "отношение Кремля к религии, очевидно, поразительно изменилось" и, расценив повышение статуса православной церкви как один из наиболее важных признаков движения России от "изоляционизма" к свободам по-американски 45 .

Американские дипломатические эксперты по России были склонны более трезво оценивать разрешение советского правительства на религиозное возрождение во время войны. Карьерным дипломатам типа Э. Дюрброу, Ч. Болена и Дж. Кеннана были хорошо известны планы сталинского режима использовать православную церковь в своей внешней политике, прежде всего на Балканах с их панславистскими настроениями, и они подчеркивали, что публичные религиозные церемонии были призваны успокоить (или обмануть) западную аудиторию 46 . Однако даже такие опытные дипломаты находились под впечатлением того, как уступки со стороны Кремля в пользу право-

40 Fedotov G.P. The Prospects of Christianity in Russia. - Christianity and Crisis. April 6, 1942, p. 3-6.

41 См. об этом: Цыпин В. Патриотическое движение Русской Православной Церкви в Великую Отечественную войну. - Новая и новейшая история, 1995, N 2, с. 41-47.

42 Christian Science Monitor. September 7, 1943.

43 Restoration of the Russia Church. - The Christian Century. September 29, 1943.

44 Catholic World, January 1943, p. 393.

45 Eastman М. To Collaborate Successfully We Must Face the Facts About Russia. - CR, v. 89, A3439. Как и Сульцбергер, корреспондент "Ньюсуик" и Си-Би-Эс Б. Даунс писал, что уступки православной церкви со стороны Кремля были искренними и "большими, нежели временное военное соглашение" (Russian Orthodoxy's Offensive. - Newsweek, December 27, 1943, p. 70). Другие американские журналисты, побывавшие в России во время войны, делали осторожные выводы вроде того, что религия в СССР не погибла, хотя и была слабой; что свобода вероисповедания существовала, но была ограниченной, и что прекращение антирелигиозных кампаний не обязательно носит постоянный характер. См.: Carroll W. We're In This With Russia. Boston, 1942, p. 143- 152.

46 Durbrow memorandum of October 29, 1943. - FRUS. 1943, v. III. Washington, DC, 1963, p. 861 n.

стр. 88

славной церкви "стали сенсацией для русских людей", посеяв надежды на большие послевоенные свободы 47 . И если посол Гарриман с презрением отзывался о потенциальном влиянии религии, его предшественники Штейнгардт и Стэндли придавали немалое значение возможности духовного возрождения 48 .

Больше, чем другие эксперты по Советскому Союзу, Кеннан подчеркивал возможности, которые открывала большая религиозная терпимость и набирающее силу духовное возрождение. В 1942 г., когда посланник Рузвельта в Ватикане спросил его мнение относительно религии в России, Кеннан, работавший тогда в Лиссабоне, с уверенностью заявил, что неизбежный провал усилий большевиков по замене духовной веры доктриной материализма "очевиден для всех нас, воспитанных в атмосфере христианства", но выразил сомнения, "можно ли было доказать советским лидерам, что религия больше не являлась вызовом их политической власти" 49 . К 1944 г., когда Кеннан вернулся в Москву спустя семь лет, он пришел к выводу, что "духовная жизнь русских людей" была "самым важным" критерием перемен в Советском Союзе. Хотя Кремль все еще охранял "души своих подданных" подобно ревнивому пастуху, Кеннана воодушевляло, что русские люди только внешне походили на овец, что большевистские антирелигиозные кампании не сумели выхолостить начала русской духовности и что русская душа была оплотом сопротивления советскому тоталитаризму 50 . После окончания войны с Германией весной 1945 г. Кеннан, находясь под большим впечатлением о потрясающей "демонстрации религиозных чувств", заявил, что советское правительство "утратило моральное господство над населением России" и предсказывал, что, если духовное начало в поведении людей "когда-либо будет понято и приведено в действие внешними факторами, опасность для режима резко возрастет" 51 .

В отличие от таких экспертов по России, как Чемберлин, презиравший православных лидеров как марионеток сталинского режима, Кеннан характеризовал митрополита Вениамина, патриарха Алексия (избранного в феврале 1945 г. после смерти Сергия) и других церковных деятелей как "весьма проницательных", благоразумных и терпеливых. "Из всех людей, которых я когда-либо встречал в России, - говорил Кеннан своему коллеге-дипломату, - я считаю их единственной группой, которая может в соответствующий момент оказаться достойной занять место в Кремле" 52 . Хотя глубокий интерес Кеннана к возрождающейся силе российской религиозности был в целом необычным для американских дипломатов, сам он был не единственным, кто считал возможной будущую победу церкви над квазирелигиозным государством. Например, после посещения Советского Союза в качестве туриста с другими конгрессменами летом 1945 г., республиканец из Южной Дакоты К. Мундт решил, что возможно, хотя не очень вероятно в ближайшем будущем, "церковь в конечном счете восстанет и будет

47 Loy Henderson dispatch, November 9, 1942 - FRUS, 1942, v. III. Washington. DC, 1961, p. 476-477.

48 Гарриман, кажется, отчасти разделял антипатию советских руководителей по отношению к религии, отмечая, что "они смотрят на человека, который верит в религиозную доктрину или веру, как мы смотрим на фундаменталиста". Он ожидал от советской власти сдерживания свободы вероисповедания "под тщательным контролем, как огня, который может разгореться в любое время" (Religion in the USSR, October 4, 1941. - Box 130, Harriman Papers; Harriman W.A., Abel E. Op. cit., p. 103). Как писал преподобный Л. Браун, посол Л. Штейнгардт искренне хотел сделать что- нибудь существенное для религии и понимал, "как велико будет влияние религии, если внутренним духовным убеждениям прихожан будет наконец дана возможность нормально проявить себя без ограничений" (Braun to Myron Taylor, October 5, 1941. - Box 6, Taylor, Papers, LC).

49 Kennan to Taylor October 2, 1942, Box 160, Harriman Papers, LC.

50 Kennan G.F. Memoirs, 1925-1950. Boston, 1967, p. 510-511.

51 Russia's International Position at the Close of the War with Germany, May 1945; Kennan G.F. Memoirs, p.541- 542.

52 Kennan to Secretary of State, February 8, 1945. - FRUS, 1945, V, p. 1118; Kennan to S. Pinkney Tuck (U.S. Ambassador in Cairo), July 14, 1945, Box 181, Harriman Papers, LC.

стр. 89

управлять Кремлем" 53 . Таким образом, мысль о том, что в России во время войны "Бог сидел в углу и ждал", не была просто популярной фантазией, растиражированной журналами Люса, но также и элементом мышления американских должностных лиц наподобие Кеннана и Мундта, которые будут позже играть ключевые роли в стремлении освободить Россию и Восточную Европу от коммунизма в годы "холодной войны" 54 .

Хотя во взглядах американцев на духовное возрождение или духовную революцию в России было много иллюзорного, они все же не были простыми фантазиями или заблуждениями. Во время Великой Отечественной войны тысячи церквей открылись вновь как на оккупированной, так и на свободной советской территории. В некоторых областях, оккупированных Германией, было восстановлено почти 40% церквей, существовавших до 1917 г. По всему Советскому Союзу многочисленные крещения, церковные браки и похороны отражали растущее духовное возрождение. Хотя некоторые новейшие исследования показали, как Кремль ограничивал его, кажется бесспорным, что во многих областях наблюдалось подлинное пробуждение религиозного чувства, причем среди прихожан были не только пожилые женщины, но также мужчины и женщины призывного возраста 55 .

Однако те американцы, которые заявляли о принципиальном конфликте между религиозностью и советской системой, игнорировали исторический опыт подчинения православной церкви царскому государству. Они не допускали мысли о том, что национальная религия может пойти на компромисс с советским правительством. Однако, как указывал Д. Перис, духовное возрождение не было обязательно или по своей сути антисоветским: многие религиозные деятели желали "органичного, полноценного государства" и надеялись на единство церкви и советского правительства 56 .

Ни слияние православия и сталинизма на почве патриотизма, ни решимость советского правительства поставить под контроль возрождение религии не делали "бессмысленными" уступки Кремля в области свободы вероисповедания 57 . Американский священник Л. Браун, настоятель единственной католической церкви в Москве, информировал американских дипломатов в 1941 г., что публикация в газете "Правда" комментариев Рузвельта о свободе совести и благожелательных советских высказываний о религии "получила широкий резонанс". Эти заявления, по мнению Брауна, "имели далеко идущий характер" 58 . Несмотря на то, что, как отмечал советник Люса Р. Бьюэл, ослабление антирелигиозной политики советского режима носило "в значительной степени тактический характер", признание автономии церкви тем не менее имело важное значение, так как это могло "стать первой брешью в стене тоталитаризма" 59 . Хотя Кремль вернулся к антирелигиозной политике из-за конфронтации с Западом в конце 1940-годов, терпимость советского государства по отношению к церкви в военный период помогла ей выжить до конца "холодной войны", когда новое возрождение религии сыграло важную роль в крахе коммунизма .

53 Mundt K.E. Can We Get Along with Russia? - Vital Speeches of the Day, v. XII. June 15, 1946, 518. Мундт называл это только "призрачной" надеждой, отмечая, что в одной из церквей, которую он посетил, прихожане были в основном пожилыми женщинами, и цитируя преподобного Л. Брауна, что "они не могли бы начать революцию, если бы у каждого из них находилось по атомной бомбе, привязанной к четкам".

54 Foglesong D. Op. cit., p. 65-69.

55 См. Peris D. 'God is Now on Our Side': The Religious Revival on Unoccupied Soviet Territory during World War II. - Kritika, v. 1. N 1, Winter 2000, p. 97-118; Weiner A. Making Sense of War: The Second World War and the Fate of the Bolshevik Revolution. Princeton, 2001, p. 309-313; Zubkova E. Russia After the War: Hopes, Illusions, and Disappointments, 1945-1957. Armonk, New York, 1998, p. 68-73.

56 Peris D. Op. cit., p. 105-107, 116-118.

57 Gaddis J.L. Op. cit., p. 147.

58 Leopold Braun to Myron Taylor, October 3, 1941, Box 160, Harriman Papers, LC. Браун пытался донести эти же идеи до Гарримана, но у того было мало времени для бесед с экзальтированным священником.

59 Relations with Russia, January 10, 1994, p. 54-55. - Buell Papers, LC.

60 См., например, комментарии митрополита Кирилла в: Proselytism and Orthodoxy in Russia: The New War for Souls. Ed. by J. Witte and M. Bourdeaux. New York, 1999, p. 72. Тем не менее будет преувеличением утверждать, что православная церковь играла важную роль в крушении советской системы и изображать события августа 1991 г. как религиозное чудо. См. Billington J. Orthodox Christianity and the Russian Transformation. - Ibid., p. 51-65; idem. The Church in the World: Unexpected Joy. - Theology Today, v. 52, p. 382-391.

стр. 90

ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ?

Если роль религии в американских представлениях военного времени о России недооценивалась, то тезис о происходящем процессе демократизации в России приобрел неожиданную популярность. Часто цитируемое высказывание летчика первой мировой войны Э. Рикенбакера о том, что Россия, скорее всего, "выйдет из этой войны самой крупной демократической страной в мире", не отражает в должной мере настроений американцев 61 . На самом же деле бывший авиатор больше восторгался железной дисциплиной на советских заводах и в Красной Армии, нежели любым ослаблением централизованного государственного контроля. Подобно некоторым видным американским дипломатам, он втайне полагал, что военный переворот, а не демократическая революция является наиболее вероятным послевоенным и посткоммунистическим сценарием 62 . Более того, прогрессивные просоветские мыслители, чаще всего говорившие об эволюции России к демократии, обращали внимание прежде всего на экономический, а не на политический аспект демократии 63 .

Действительно, некоторые политики предавались риторике о демократизации СССР. Например, в выступлении 5 августа 1941 г. конгрессмен А. Дж. Сабат аргументировал свой призыв к оказанию помощи России тем, что русские в скором времени "будут иметь демократическую форму правления, которая даст великому русскому народу свободу, независимость и справедливость, которые он искал веками" 64 . Этот взгляд также подпитывался русскими эмигрантами вроде А.Ф. Керенского, заявлявшего, что германские пушки "пробивали бреши во всемогущем бюрократическом механизме диктатуры" и что к русским людям возвращался их демократический дух 65 .

Однако в целом такие высказывания о демократизации выглядят натянутыми и в целом нехарактерными для американской общественной мысли. Лидер социалистов Н. Томас полагал, "что русский тип тоталитаризма останется бюрократическим государственным капитализмом, недемократическим, безжалостным и макиавеллистским" 66 . Экс-социалист и все более консервативный индивидуалист У.Г. Чемберлин полагал, что война могла бы подорвать основы тоталитарного режима, но упорно утверждал, что СССР не будет развиваться в демократическом направлении при Сталине; по его мнению, Россия могла бы стать демократической только в результате взрыва или революции 67 . Либеральный корреспондент "Нью-Йорк Таймс" С. Сульцбергер, который провел шесть месяцев в Советском Союзе после начала германского вторжения, высказал классическое для русофила суждение, что было бы несправедливо судить Россию по западным демократическим меркам и что следует "помнить о наследстве столетий крепостничества" 68 .

61 Time, August 30, 1943, p. 26.

62 R.L. Buell memo to Luce et al, reporting on a talk with Rickenbacker, October 8, 1943. - Box 23, Buell Papers, LC. Для знакомства с аналогичными взглядами Л. Гендерсона и Дж. Кеннана см.: Buell memo to Luce, July 3, 1941 - Box 19, Buell Papers, и Kennan G.F. Memoirs, p. 516.

63 O'Neill W. Op. cit., p. 60, 48, 50, 61, 69-71. Хорошим примером является Г.Ф. Уард, упомянувший политическую демократию только в самом конце работы "Советский дух" (1944), которая почти целиком посвящена описанию российской "экономической демократии".

64 CR, v. 87: 6772-6773. Русофилы в конгрессе чаще говорили о том, как русский народ борется за "свободу", или "освобождение", чем за "демократию". См. выступления сенаторов Мюррея, Пеппера и Томаса 14 апреля, 22 июня и 19 ноября 1942 г. - CR, v. 88: А1722, 5433 и А4063.

65 Kerensky A.F. Russia is Ripe for Freedom. - American Mercury, v. LVII, N 236, August 1943, p. 158-165.

66 Письмо Н. Томаса редакторам (The Nation, January 31, 1942, p. 124).

67 Chamberlin W.H. "No" in "Can Stalin's Russia Go Democratic?" - American Mercury, v. LVIII, N 242, February, 1944,p.142-148.

68 Suhberger C.L. Report on Russia and the Russians. - New York Times Magazine, March 29,1942, p. 35. Среди других, кто сомневался, что Советская Россия станет демократической наподобие Америки, журналист Л. Лесуер в книге: Twelve Months That Changed the World. New York, 1943, p. 345, и Б. Аткинсон в: Democracy as Russia Defines It Today. - New York Times Magazine, November 4, 1945, p. 14.

стр. 91

Некоторые критики просоветской политики Рузвельта осуждали, как им казалось, опасные иллюзии, будто Сталин и СССР могли стать на путь демократии. Журналист Ю. Лайонс, например, неоднократно жаловался, что либералы поддавались иллюзии советской демократизации, ибо полагали это необходимым для послевоенного сотрудничества 69 . Все же либералы, подобно министру внутренних дел Г. Икесу и бывшему послу в Москве Дж. Дэвису, обычно не акцентировали внимание на демократизации России; напротив, они утверждали, что американцем не следует беспокоиться о форме правления в СССР. Например, в явно просоветском фильме "Миссия в Москву", созданию которого помогали Рузвельт и Дэвис, "двойник" Дэвиса говорит своим американским друзьям, что то, как русские "ведут дела у себя дома, не наше дело" 70 . Когда Дэвис пытался представить Советскую Россию похожей на Соединенные Штаты, он скорее имел в виду советские гарантии свободы вероисповедания, чтобы доказать, что "есть Бог в сердцах тех миллионов русских людей", которые сражались и погибали, и провести мысль, что советский социализм был подобен американскому христианству, ибо в основе того и другого лежали альтруистские убеждения 71 .

В середине 1943 г., когда Красная Армия все еще несла самую большую тяжесть войны против Германии, Дэвис полагал, что американское общественное мнение признало необходимость глобального партнерства с Россией, "независимо от ее религии или ее политических убеждений" 72 . Но годом позже, после того как западные союзники, наконец, открыли второй фронт во Франции, Дэвис стал все больше выражать беспокойство из-за обострения "конфликта идеологии и религии" между американцами и СССР. К концу 1944 г. он с сожалением отметил, что "наше общественное мнение в большинстве своем требует, чтобы они приняли наши взгляды на политику и религию как условие доверия". Если Дэвис правильно понимал взгляды широкой публики, то представляется, что по мере того, как США играли все более важную и непосредственную роль в разгроме Германии, многие американцы все более жестко относились к ситуации с политической и религиозной свободой в Советском Союзе. Таким образом, требования демократизации России, как и желание добиться свободы совести в России были очень серьезными 73 .

Даже в середине войны некоторые видные деятели, особенно Г. Люс и У.К. Буллит, начали призывать к крестовому походу во имя демократии в Европе, однако Люс и Буллит на самом деле слабо верили в демократизацию Советского Союза. В 1943 г. Люс убеждал Соединенные Штаты в необходимости вновь заняться "вопросами политической свободы", которые он назвал "единственно достойной задачей политического государства", но одновременно он предупреждал, что такая миссия приведет скорее к столкновению с Россией, нежели к убеждению советских лидеров принять американские принципы. Буллит уверял Рузвельта, что не имелось никаких доказательств в поддержку тезиса Г. Гувера и других, будто Сталин изменил свою политическую фи-

69 Lyons E. Cooperating with Russia. - American Mercury, v. LVI, N 233 May, 1943, 538-539; The Progress of Stalin Worship. - American Mercury, v. LVI, N 234, June, 1943, p. 697.

70 CR, v. 88: A4860; Mission to Moscow. Ed. by D. Culbert. Madison, 1980, p. 73.

71 Box 11, Davies Papers, LC. Для дальнейшего исследования взглядов Дэвиса см. Kimball MacLean E. Joseph E. Davies: Envoy to the Soviets. Wesport, 1992. Маклин отмечает, что "Этические параллели между христианством и коммунизмом" были вставлены "вероятно, по просьбе Рузвельта" в "Миссию в Москву" (ibid., p. 76).

72 Davies to Samuel Rosenman, July 29, 1943, Box 13.

73 Дэвис придавал важное значение религиозным вопросам в период Великого Альянса. Например, 4 апреля 1942 г. он записал в своем дневнике, что поручил бывшему послу в Англии Джо Кеннеди "вовлечь своих людей и католических иерархов в активную кампанию "по оказанию помощи России" (Box 11, Davies Papers). 13 июня 1944 г. он просил советского посла А.А. Громыко разрешить редактору "Крисчен Геральд" посетить Москву (Box 14). А 29 сентября 1944 г., когда он развивал мысль в беседе с Гарри Гопкинсом о том, что конфликт между Кремлем и Ватиканом лежал в основе американских нападок на СССР, он приложил детальную хронологию "религиозного вопроса в СССР" (Box 15 и Box 71, Davies Papers, LC).

стр. 92

лософию, что было бы "так же странно, как преображение Савла по пути в Дамаск". Вместо политики, основанной на таком "принятии желаемого за действительное". Буллит предложил стратегию "реализма", основанную на использовании "кнута и пряника... чтобы заставить Сталина двигаться в том направлении, в котором мы хотим". (Этот нереалистичный подход нашел поддержку и у многих историков.) Однако для Буллита и Люса было в конечном счете важнее изобразить Советский Союз как угрозу "христианской цивилизации", чем насильно демократизировать его 74 .

НА ПУТИ К ОБЩЕСТВУ ПОТРЕБЛЕНИЯ?

В январе 1945 г. журнал "Форчун" посвятил раздел "Америка и будущее" исключительно отношениям с Россией. Хотя редакторы полагали, что американцы имели "законные причины не доверять России" и даже затронули призрачную угрозу будущей воздушной войны с СССР, они оставили в стороне различия между двумя национальными политическими системами, показали сходство между американскими и русскими пилотами, разделявшими "страсть к механизмам и приспособлениям" и осмелились предположить, что, "возможно, Россия во многих отношениях не так уж отличается от США эпохи Нового Курса". Этот позитивный настрой, вероятно, подкреплялся оптимизмом относительно перспектив выгодного послевоенного экспорта в Россию. Как объяснял "Форчун", "русское население, подвергшееся испытаниям в годы войны и подготовки к ней, хочет покупать качественные товары повседневного спроса. Не предметы роскоши. Только одежду, мыло, обувь, сковороды, масло, сигареты, радио, мороженое, мускатный орех и разную мелочь". Здесь, делал вывод журнал, "находится один из крупнейших потенциальных рынков оборудования и потребительских товаров" 75 .

Такие мечты об обширном российском рынке не были новы: с конца XIX в. "Зингер", "Интернэшнл Харвестер" и другие компании видели огромные возможности в царской империи; значительный рост торговли во время первой мировой войны породил у американцев надежды победить европейских конкурентов в борьбе за послевоенный российский рынок; и после того, как в США в 1929 г. началась Великая депрессия, многие бизнесмены рассматривали советские закупки как жизненно необходимые для поддержания их компаний на плаву 76 . Их надежды вновь укрепились в 1941-1945 гг., когда американский экспорт в СССР увеличился с 2% совокупного экспорта США до 24%. Весной 1944 г. "Бизнес уик" писал, что "Россия стала бы лучшим послевоенным рынком" для США, если бы могла получить достаточно кредитов. Говорилось о том, что многие крупнейшие корпорации (в том числе "Вестингауз", "Дженерал Электрик" и "РСА") вели переговоры о послевоенной торговле с советскими официальными лицами 77 .

Росту энтузиазма способствовала высказывавшаяся тогда идея о том, что Советская Россия стала поворачиваться лицом к капитализму (эту мысль отстаивали Дэвис и другие) 78 . По мере того, как два направления мысли сливались, ведущие бизнесмены,

74 Ohio State University Commencement Address by Luce, June 11, 1943. - Box 71, Russell Davenport Papers, LC; Luce memo to managing editors, August 17, 1943. - Box 23, Buell Papers, LC.

75 Fortune, v. XXXI, N 1, January 1945, p. 145,147, 163. Как указано в журнале, оценки послевоенных закупок России в США колебались от 500 млн. до 5 млрд. в год, причем большинство экспертов предполагали объем ежегодного экспорта в пределах от 1 до 2 млрд. долл.

76 Davies R.B. Peacefully Working to Conquer the World: Singer Sewing Machines in Foreign Markets, 1854-1920. New York, 1976; Libbery J.K. The American-Russian Chamber of Commerce. - Diplomatic History, v. 9, N 3, Summer 1985; Fiiene P. Americans and the Soviet Experiment, 1917-1933. Cambridge MA, 1967.

77 Вое J.E. Op. cit., p. 266-267; Business Week. April 15, 1944; Secretary of State Hull to Harriman, April 22, 1944. -FRUS, 1944. IV, p. 1078-1079.

78 Выступления Дэвиса в Атланте, 4 мая 1942 г., и Денвере, 26 января 1943 г. - Box 11,12, Davies Papers, LC; New York Times, April 2, 1944; Вое J.E. Op. cit., p. 222, 226.

стр. 93

влиятельные журналисты и некоторые официальные лица рассматривали экспорт в Россию не только как способ избежать послевоенного спада и безработицы 79 , но также как достойную возможность повысить уровень жизни в России и таким образом способствовать более широкой либерализации в Советском Союзе.

А. Гарриман был один из немногих американских бизнесменов, инвестировавших много средств в экономическое развитие СССР в 1920-х годах, когда он игнорировал американскую стратегию воспрепятствования торговле с большевиками и вложил миллионы долларов в модернизацию марганцевых шахт в Грузии. Хотя тот опыт не был успешным - он закончился тем, что финансист просил советское правительство заново оговорить условия контракта и затем позволить ему выйти из дела 80 , - Гарриман считал, что хорошо узнал советскую систему и, вероятно, чувствовал, что внес вклад в развитие страны, которую оценивал как "в высшей степени нецивилизованную" 81 .

В октябре 1941 г., когда Гарриман вернулся из своей специальной миссии в Москву, он активно добивался одобрения масштабной помощи, которую обещал Сталину, в обращении по каналам радиосети Си-Би-Эс. По сообщениям Гарримана, члены британской и американской миссий обнаружили, что "многие популярные представления о русских были неправильными". Пытаясь развеять стереотипы о русских как медлительных, ленивых и необразованных, Гарриман утверждал: "Последнее поколение русских - первоклассные механики. Американский трактор в колхозах сыграл в этом свою роль. Заводы оснащены превосходным и новейшим американским оборудованием, хорошо размещены и хорошо организованы. Нигде дела не идут так хорошо" 82 . Ближайшая цель Гарримана состояла в том, чтобы развеять тревогу, что американское оборудование, посланное в Россию, будет использовано не по назначению и расхищено. Он апеллировал к чувству гордости соотечественников за содействие США советской модернизации в прошлом и предлагал, чтобы американская помощь и в дальнейшем способствовала американизации российской промышленности.

Трудно сказать, в какой степени сам Гарриман верил, что ранее "неуклюжий Русский Мужик" подвергался американизации по мере того, как он "учился использовать машины" 83 . Конечно, Гарриман не считал, что Советский Союз "шел к капитализму", как уверяли председатель Правления военного производства Д.М. Нельсон и другие видные американские деятели, посетившие Москву 84 . Впоследствии, как отмечали многие исследователи, главная заинтересованность Гарримана в советско-американских экономических отношениях заключалась в использовании американских кредитов, ссуд и поставок по ленд-лизу как инструментов влияния на советскую политику, особенно в Восточной Европе. Однако Гарриман не был просто холодным, расчетливым "реалистом". С начала его пребывания в качестве посла он полагал, что Соединенные Штаты будут широко "вовлечены в дело восстановления советской экономики", частично из-за того, что русские "предпочитают американское оборудование" 85 .

79 См., например, записку Дж. Хазарда от 27 апреля 1942 г., представителя Администрации помощи в рамках ленд- лиза на имя и.о. руководителя Управления экспорта и оборонной помощи. - FRUS, 1942, v. III. p. 758-759; Standley W. Russia in the Post-War World. - Vital Speeches of the Day, v. 11, January 1, 1945, p. 177.

80 См.: Печатное В.О. Московское посольство Аверелла Гарримана (1943-1946 гг.). - Новая и новейшая история, 2002, N 3, с. 180-181.

81 Abramson R. Spanning the Century: The Life of W. Averell Harriman, 1891-1986. New York, 1992, p. 139-163; Harriman W.A., Abel E. Op. cit., p. 49-51; Charles Maechling, Jr., to Yeong-Han Cheong, 12 April 1996.

82 October 21, 1941, Box 160, Harriman Papers, LC.

83 Ibidem.

84 В ходе пресс-конференции для американских журналистов в Москве 20 июня 1944 г. Гарриман подверг критике Нельсона, посетившего Москву в октябре 1943 г., за "ошибочное" высказывание о том, что СССР "идет по капиталистическому пути" (Box 173, Harriman Papers, LC).

85 Minutes of staff meeting at U.S. Embassy in Moscow, November 9, 1943, Box 170, Harriman Papers, LC.

стр. 94

Это означало не только то, что послевоенный Советский Союз станет важным рынком сбыта для избыточной американской продукции, но также и что США смогут способствовать модернизации советской промышленности и инфраструктуры. Например, в начале 1944 г. Гарриман говорил наркому внешней торговли А.И. Микояну, что "Соединенные Штаты обладают богатым опытом в горной механизации, и специалисты из США могли бы оказать помощь в применении американских методов" 86 . Хотя Гарриман постоянно утверждал, что помощь восстановлению СССР со стороны США должна "зависеть от их (советских лидеров. - Д.Ф.) поведения в международных вопросах", он стремился помогать, потому что он был глубоко убежден, что "чем скорее Советский Союз сможет обеспечить достойную жизнь своим гражданам, тем более толерантными они станут" 87 . Таким образом, если Гарриман в конечном счете делал акцент скорее на экономическом принуждении, чем на помощи, в течение почти всей войны он, кажется, искренне надеялся, что США внесут значительный вклад в развитие и, следовательно, в освобождение России.

Особенно настаивал на том, что американцы могут одновременно и торговать с Россией, и восстанавливать ее, был президент Американской торговой палаты Э. Джонстон, совершивший поездку в Советский Союз в июне 1944 г. и встретившийся со Сталиным. В Кремле бывший владелец сети по продаже пылесосов стремился преодолеть сильную поначалу настороженность и кажущуюся незаинтересованность Сталина. Осмотрев советские заводы, Джонстон с одобрением заметил советскому лидеру, что он "видел американские машины, американскую технику, американские конвейеры". Однако он разъяснял Сталину, который что-то беспорядочно чертил красным карандашом, что много еще нужно сделать. "В ваших ужасно перенаселенных городах люди стоят в длинных очередях за продовольствием. Это - трата человеческой энергии, которую Вы вряд ли можете себе позволить. Вам нужна лучшая система распределения, чтобы повысить ее эффективность". В особенности Джонстон рекомендовал "американское техническое содействие в области распределения", которое могли бы оказать "наши эксперты по организации сетей розничных магазинов". Сталин прервал его и спросил: "Что такое сеть розничных магазинов?". Джонстон нарисовал яркую картину того, как в мирное время "Россия может обратить ее неуклонно возрастающие мощности на производство потребительских товаров". И хотя Сталин при этом только ерзал в кресле и вздыхал, Джонстон оставался невозмутимым. Когда он спросил, намерен ли СССР "закупать потребительские товары или промышленное оборудование" после окончания войны, Сталин ответил, что он сконцентрируется на тяжелом машиностроении. Все же по возвращении в США Джонстон в своих многочисленных лекциях и популярных статьях выражал оптимизм по поводу широкого развития торговли с СССР. Он писал, что русские "уважают Соединенные Штаты" за их индустриальное могущество и предсказывал, что после войны "Россия станет обращаться к Соединенным Штатам за множеством вещей, в которых она будет нуждаться не только для восстановления ее измотанной войной экономики, но и для обеспечения своим гражданам более высокого уровня жизни, который она обещала им в течение 20 лет" 88 .

86 Harriman to State Department, January 9,1944 и Notes of conversation between Harriman and Mikoyan, January 18, 1944, Box 171, Harriman Papers, LC. Гарриман также предложил американское содействие в модернизации советских железных дорог путем "установки системы семафоров".

87 Harriman to Secretary of State, January 6. 1945, Box 176, Harriman Papers, LC; Harriman W.A.. Abel E. Op. cit., p. 385-386.

88 Johnston E.A. My Talk with Joseph Stalin. - Reader's Digest, October 1944, p. 1-10; Johnston obituary, Spo- kane Spokesman-Review, August 23, 1963; notes of conversation between Stalin and Johnston (with Molotov and Harriman also present), June 26, 1944, Box 173, Harriman Papers; idem. A Business View of Russia. - Nation's Business. October 1944, p. 21. Вырезки из многочисленных редакционных статей, цитирующих выступления и статьи Джонстона, можно найти в документах Джонстона, Eastern Washington State Historical Society, Spokane. Для ознакомления с необычно скептической реакцией см. Johnston's Red Rainbow. - Newsweek, July 3, 1944, p. 45.

стр. 95

До самого конца войной в 1945 г. Джонстон подчеркивал, как сильно русские хотят "подражать Америке" и сколько России придется "учиться у нас" 89 .

Джонстон был единственным представителем американских верхов, кто питал большие надежды, но недостаточно знал реалии. Выслушав заявления Сталина Джонстону, Гарриман был уверен, что после войны советские лидеры "продолжат призывать граждан отказаться от потребительских товаров в пользу промышленного оборудования, как было во время первых пятилеток", но он все еще мечтал о том, что "Восток будет закупать потребительские товары, чтобы поднять уровень жизни населения" 90 . Опытный специалист по России в Департаменте торговли Е.С. Роупс считал "вполне возможным, что советское правительство изменит свою долгосрочную стратегию импорта главным образом средств производства и начнет закупать в больших количествах американские автомобили, холодильники, пылесосы и многие другие товары, которые сделают жизнь людей более комфортной и легкой" 91 . В более общем смысле Рузвельт, как представляется, считал необходимым держать экономические каналы открытыми для либерализации Советского Союза, и он, возможно, надеялся, что элементы капитализма внутри СССР приведут к модификации его социалистической системы 92 .

Американцы не удивлялись тому, что советские лидеры восхищались их передовой технологией, стремились получить американскую финансовую помощь и надеялись резко увеличить импорт из США. С первых дней существования советского государства Ленин и другие большевистские лидеры выражали особый энтузиазм относительно торговли и инвестиций со стороны наиболее прогрессивной, как они полагали, из капиталистических стран 93 . Когда обе страны возобновили торговое соглашение в августе 1941 г., газета "Известия", воздав должное роли США в экономическом развитии Советского Союза, заявила, что США с их мощной промышленностью будут в состоянии помочь советскому народу разгромить нацизм посредством поставок технического оборудования, и предсказала развитие советско- американской торговли 94 . В лучшие дни Великого Альянса Сталин говорил, что "советские люди... предпочитали американские товары, хотя и дорогие по сравнению с товарами других стран из-за высокого качества этих товаров", а Молотов добавил, что "американские технические консультанты и специалисты пользовались очень высокой репутацией в Советском Союзе" 95 .

89 Предисловие Джонстона к кн.: Неутапп Н. We Can Do Business With Russia. Chicago, 1945.

90 Замечания Гарримана на пресс-конференции в Москве, 27 июня 1944 г.. Box 172, Harriman Papers; записи Джонстона во время беседы с Гарриманом, даты нет, примерно июнь 1944 г.. Box 3, Johnston Papers. -Eastern Washington State Historical Society. Spokane. Как следует из записей Джонстона, Гарриман стремился поставить Россию в зависимость от западных товаров потребления, чтобы "она почувствовала трудности", если советское правительство прекратит западный экспорт в попытке манипулировать торговлей в политических целях.

91 Неутаnn Н. Ор. cit., p. 119.

92 После встречи с Рузвельтом в ноябре 1944 г. Гарриман отметил, что "президент выдвинул фантастическую идею о том, что Сталин мог бы согласиться с тем, чтобы город Львов... управлялся международным комитетом", и что американские фермеры украинского происхождения "могли бы приезжать и продавать свои товары за рубли". Когда Гарриман сказал, что "невозможно иметь капиталистический город в социалистической стране", Рузвельт "остался недоволен" тем, что его посол "не захотел помечтать вместе с ним". Memorandum of Conversations with the President During Trip to Washington, D.C., October 21 -November 19, 1944, Box 175, Harriman Papers, LC. См. также: Печатнов В.О. Указ. соч., с. 200.

93 Rogger Н. Amerikanizm and the Economic Development of Russia. - Comparative Studies in Society and History, v. 23, N 3, July 1981, p. 382-420; McFadden D.W. Alternative Paths: Soviets and Americans, 1917-1920. New York,1993.

94 Редакционная статья "Известий", 7 августа 1941 г., перефразированная в донесении Штейнградта от 7 августа 1941 г. - FRUS, 1941.1, p. 637-638.

95 Memorandum of conversation between Stalin and Donald Nelson, October 16, 1943, - FRUS, 1943, v. Ill, p. 713-714; memorandum of coversation between Harriman and Molotov, December 31, 1943, Box 171, Harriman Papers, LC.

стр. 96

Однако, как отмечал Дж. Кеннан в сентябре 1944 г., советское правительство планировало сосредоточиться прежде всего на развитии тяжелой промышленности, а не на быстром росте жизненного уровня, и оно примет западную помощь в реализации этого плана, только если получение помощи не требовало от него уступок в вопросах, которые оно считало жизненно важными для безопасности советского государства. Поэтому было бы ошибкой думать, что сталинский режим разрешит России стать зависимой от внешней торговли или допустит, чтобы зарубежная помощь породила бы у народа чувство благодарности и восхищения Западом, которые поколебали бы уважение к Кремлю. Другими словами, невозможно представить, чтобы русские, которые ездили в ленд-лизовских грузовиках "Студебеккер" или ели хлеб из пшеницы, также полученной по ленд-лизу, стали бы настолько преклоняться перед США, что это повлияло бы на развитие Советского Союза после войны 96 . И, конечно, совсем неправильно было бы думать, будто СССР уже находился на пути возврата к капитализму - точка зрения, на которую советские официальные лица реагировали прохладно, когда ее высказывали американские гости 97 .

Надежды американцев на расширение торговли с Советским Союзом по окончании войны не оправдались. Под влиянием аргументов Гарримана о том, что послевоенная финансовая помощь должна быть жестко увязана с советской международной политикой, Вашингтон проявлял сдержанность при предоставлении ссуд или кредитов, необходимых для обеспечения крупных советских закупок 98 . Экспорт в СССР сократился до 4% совокупного американского экспорта в 1946 г. и всего до 1% в 1947 г. Все меньше и меньше бизнесменов говорили о сдвиге России к капитализму по мере того, как Советский Союз вступил на путь автаркического развития после войны 99 .

В начале 1944 г. Бьюэлл рекомендовал, чтобы вопрос о будущем мире или войне зависел от того, "намеревается ли Россия с ее обширной территорией вновь стать после войны огромным государством-отшельником или она будет участвовать на основе равенства в экономической и культурной жизни мирового сообщества в целом". Сам Люс утверждал в годы войны, что границы Америки должны охватывать весь мир, и для того, чтобы "сделать и сохранить нас политически свободными, мы должны быть заклятыми врагами любых экономических шагов, которые мешают этой свободе" 100 . Вряд ли верно считать противодействие СССР стремлению американцев проводить политику "открытых дверей" в Восточной Европе как первопричину холодной войны. Но крушение надежд США на активное участие в послевоенном экономическом развитии Советского Союза все же сыграло свою роль в конфронтации между двумя сверхдержавами.

РАЗРУШЕНИЕ "КИТАЙСКОЙ СТЕНЫ" В ОБЛАСТИ ИДЕОЛОГИИ: АМЕРИКАНСКАЯ ПРОПАГАНДА И КУЛЬТУРНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ

В течение второй мировой войны американские представители в Москве постоянно подчеркивали важность распространения положительного образа Америки для преодоления советского изоляционизма и ксенофобии, укрепления американо-советского альянса и влияния на будущее Советского Союза. Адмирал У. Стэндли, посол в Москве в 1942-1943 гг., предложил обмен кинофильмами и распространение ежемесячного жур-

96 Standley W.H., Ageton A.A. Admiral Ambassador to Russia. Chicago, 1955, p. 186. Russian Attitudes as Observed by an American Patient in a Moscow Hospital, March-April 1944. - Box 172, Harriman Papers, LC.

97 Воспоминания Стэндли, описывающие реакцию Вышинского и Лозовского на заявление У. Уилки в сентябре 1942 г. - FRUS, 1942, III, p. 646.

98 Для ознакомления с предложениями Гарримана об увязке условий финансовой помощи см. его донесения в Вашингтон от 9 января 1944 г., 13 марта 1944 г., 25 апреля 1944 г. (проект не был отослан) и 6 января 1945 г., в Boxes 171, 173, 176, Harriman Papers, LC. По вопросу задержки предоставления послевоенной помощи см. Paterson Th.G. Soviet-American Confrontation: Postwar Reconstruction and the Origins of the Cold War. Baltimore, 1973.

99 Вое J.E. Op. cit., р. 215, 266-267.

100 Relations with Russia, 2/8/44, p. 158, Box 25, Buell Papers; Diplomatic History, v. 23, N 2 Spring 1999, p. 159-171; Luce address on June 11, 1943, Box 71, Russell W. Davenport Papers, LC.

стр. 97

нала о Соединенных Штатах как средство достижения уникальной и, вероятно, недолговечной возможности преодоления советского "жестко централизованного контроля над информацией" 101 . Сменив Стэндли, Гарриман горячо поддержал такие информационные программы. "Многие проблемы в наших отношениях с Россией, - объяснял Гарриман в октябре 1944 г., - возникают из-за относительной изоляции русской общественности от основного направления мировой мысли и мировых настроений". Информационная работа была бы поэтому жизненно важной для создания "удовлетворительной структуры сотрудничества между русским и нашим народами" 102 . Спустя два месяца, добиваясь наращивания американской пропагандистской работы, Гарриман повторил: "Я рассматриваю развитие информационных и культурных отношений между Соединенными Штатами и Советским Союзом как дело большой важности в настоящем и будущем" 103 . Таким образом, хотя историки до недавнего времени игнорировали данную тему, американская пропаганда и культурное проникновение были важными средствами более широких усилий по преодолению замкнутости Советского Союза, проникновению в него и руководству его развитием.

В основе информационных кампаний лежало широко распространенное мнение, что русские были очарованы Америкой и восхищались Соединенными Штатами. Дочь Гарримана Кэтлин, выполнявшая основной объем работы в Управлении военной информации в Москве, обнаружила "чрезвычайный интерес ко всему американскому" и добавляла, что русские женщины с нетерпением ждали и постоянно требовали журналы моды 104 . Сотрудник Управления У. Нельсон, который сломал ногу и провел шесть недель в московском госпитале, слушая разговоры пациентов, говорил, что русские солдаты "постоянно интересуются американским образом жизни и соревнуются только в его незнании" 105 . Третий секретарь посольства США Дж. Мелби также полагал, что "в народных массах наблюдается подлинная симпатия и восхищение Америкой и американцами" 106 . Наиболее показательной иллюстрацией этого народного чувства была продолжительная массовая демонстрация перед посольством США в мае 1945 г., когда американских офицеров и дипломатов качали на руках в честь победы союзников над Германией. Для Кеннана "демонстрации были внушительным и в некотором смысле сенсационным свидетельством восхищения нашей страной, которое, несмотря на все ограничительные усилия государственного пропагандистского механизма, в России разделяют широкие массы населения" 107 .

101 Standley to Secretary of State, March 31 and September 14, 1943. - FRUS, 1943, III, p. 643-646, 691-694.

102 Harriman to Secretary of State, October 12, 1944. - Box 174, Harriman Papers, LC.

103 Hamman to Secretary of State, December 18, 1944, Box 175, Hamman Papers, LC. Для ознакомления с другими заявлениями о важности распространения журналов, показа фильмов, вещания радиопередач и т.п., см. Hamman to Elmer Davies, May 18, 1945. - Box 179, Hamman Papers; Hamman to John W. Rumsey, June 16, 1945.-Box 180.

104 Kathleen to Mary, January 14, 1944 and December 24, 1943. - Box 171, Harriman Papers, LC. Хотя деятельность Кэтлин имела определенный успех (среди прочего она распространяла ценный бюллетень новостей из США и организацию фотовыставки об американских бомбовых ударах), она жаловалась, что выполняемая ею работа "никого особенно не интересует" и что "общий настрой сотрудников посольства заключается в безразличном отношении к УВИ" (Kathleen to Mary, March 4, 1944, Box 171, Harriman Papers, LC).

105 Nelson W. Russian Attitudes as Observed by an American Patient in a Moscow Hospital, March-April 1944. - Box 172. Hamman Papers, LC.

106 Melby J.F. The Information Program in the Soviet Union. - Box 174, Harriman Papers, LC.

107 Кеннан, парафраз телеграммы в госдепартамент от 10 мая 1945 г., (Box 179, Harriman Papers). Для знакомства с подробным, ярким собранием свидетельств того, что, как полагал Кеннан, должно было привести к падению советского режима, см.: Kennan G.F. Memoirs, p. 240-242. Американский военный атташе интерпретировал демонстрации как свидетельство того, что настроения русских народных масс не совпадали с позицией советского правительства (Deane J.R. The Strange Alliance. New York, 1947, p. 311). До конца своего пребывания в должности посла Гарриман продолжал верить, что "русские живо интересуются всем, что связано с американским образом жизни", хотя их представления о США были весьма расплывчатыми, что делало их податливыми на обработку советской пропагандой. Harriman to Secretary of State, November 21, 1945, FRUS, 1945, V, p. 919-920.

стр. 98

Этот народный энтузиазм дал Соединенным Штатам уникальную возможность влиять на советскую политику, как отмечали американские дипломаты. Дж. Мелби писал, что в отличие от других иностранных государств. Соединенным Штатам не нужно было "создавать популярный образ, вызывающий симпатии к себе". Вместо этого следовало сосредоточиться на поддержке существующей симпатии, развивая "более реалистичное представление о Соединенных Штатах" и "обращая в свою веру [русских] одного за другим". В течение ряда лет такое "постепенное проникновение в советское сознание" могло бы "создать достаточно сильное чувство интернационализма среди групп населения, формирующих общественное мнение в Советском Союзе, чтобы иметь значительное влияние на высших руководителей в выработке ими более толерантного отношения к иностранцам". (Мелби явно не сопоставлял это обнадеживающее мнение с собственным признанием, что высшее советское руководство "через контроль [над информацией] в значительной степени способно создать такую общественную поддержку, которая желательна для осуществления предопределенных им целей") 108 .

Если оптимизм Мелби был непрочным, то Гарриман был более устойчив в своих убеждениях. "Если только мы не позволим какому-либо вопросу стать главной проблемой, - сказал он британскому министру иностранных дел А. Идену в мае 1944 г., - политика советского правительства должна и в дальнейшем быть направлена на сотрудничество с нами, учитывая общественное мнение в Советском Союзе", чего Сталин не мог игнорировать. Где бы он ни появлялся в СССР, объяснял Гарриман журналистам в Лондоне, налицо был "огромный энтузиазм" по поводу альянса с Соединенными Штатами, и "Сталин не смог бы смотреть в глаза русским людям, признавая одновременно, что отношения с нами - это провал" 109 . По мере того, как Красная Армия гнала немецкие войска из Восточной Европы, а англо-американские силы начали долгожданную высадку в Западной Европе, Гарриман и другие американские дипломаты неоднократно отмечали растущую озабоченность среди советских официальных лиц, изоляционистов и ксено-фобов, в связи с тем, что русские выражали чрезмерный восторг по поводу Великого Альянса и были настроены "слишком интернационально" 110 . Однако даже когда американо- советские отношения дали трещину из-за разногласий вокруг Польши, Гарриман продолжал считать, что "русские люди желают более тесного сотрудничества с Соединенными Штатами" и что "советскому правительству будет сложно проводить политику, которая отрицала бы эти отношения" 111 .

Упорная вера Гарримана в возможность использования проамериканских настроений в России для сдерживания советской внешней политики указывает на то, что он не был таким холодным реалистом, каким он себя считал, и никогда "по-настоящему до конца не понимал природы советской системы", как заключил Ч. Болен 112 . В отли-

108 Melby J.F. The Information Program in the Soviet Union.

109 Memorandum of Conversations at London, May 2 - May 5, 1944; Memorandum of Press Conference, May 4, 1944. - Box 172, Harriman Papers, LC.

110 Harriman to Secretary of State, January 28, 1944, Box 171; Interpretative Report on Developments in Soviet Policy Based on the Soviet Press for the Period December 15, 1943 to January 28, 1944, Box 171; Memorandum of Press Conference, May 4, 1944, Box 172; Memorandum of Press Conference, October 14, 1944, Box 174, Harriman Papers, LC.

111 Проект телеграммы Рузвельту и Хэллу (не отослана), 25 августа 1944 г. (Box 173, Harriman Papers, LC). Спустя восемь месяцев Гарриман заявил официальным представителям госдепартамента, что поскольку русские "люди стремятся иметь дружеские отношения с внешним миром, особенно с Соединенными Штатами", и поскольку советские руководители "все еще прислушивались к мнению народных масс", он "сомневается в том, что они захотят разорвать отношения с Соединенными Штатами". Minutes, Secretary's Staff Committee. April 20, 1945. - Box 178, Harriman Papers. LC; FRUS, 1945, V, p. 840.

112 Bohlen Ch.E. Witness to History, 1929-1969. New York, 1973, p. 127. Гарриман противопоставил свой жесткий подход мечтаниям Рузвельта в записи бесед с президентом между 21 октября и 19 ноября 1944 г. (Box 175). Он неоднократно называл предлагаемую им политику "реалистичной", в том числе в своих телеграммах в Вашингтон 28 декабря 1944 г. (Box 176) и 6 апреля 1945 г. (Box 178).

стр. 99

чие от своего начальника Кеннан писал в сентябре 1944 г., что в то время как "отношения между [советским] общественным настроением и официальной политикой" были "ревностно охраняемой государственной тайной", о чувствах российских граждан "нельзя сказать, что они вызывают политическую озабоченность или имеют политическое значение" 113 . Однако даже Кеннан и Болен не отвергали надежду на то, что настроения русской общественности могли быть использованы для воздействия на советскую внешнюю политику. На самом деле Болен, вероятно, оказывал ключевое влияние на формирование взглядов Гарримана: в ноябре 1943 г. он говорил недавно назначенному послу, что "желание советских людей вести относительно нормальную и безопасную жизнь" было "политическим фактором первостепенной важности". Поскольку советское руководство поняло, что после войны оно не сможет "просить советский народ пережить еще одно десятилетие лишений и борьбы" во враждебном окружении, Кремль решил "работать вместе с Великобританией и Соединенными Штатами" 114 .

СОВЕТСКИЙ ОТВЕТ

Американские представители хорошо знали об озабоченности советских официальных лиц по поводу воздействия информации о внешнем мире на настроения русского народа. Например, в августе 1944 г. Гарриман объяснял все меньшее желание советских властей демонстрировать американские кинофильмы "старой боязнью показа советским людям чего- либо, откуда они могли заключить, что в мире существует система или образ жизни, превосходящие в каком-либо отношении Советский Союз". Пятью месяцами спустя глава американской военной миссии в Москве Дж. Дин пошел еще дальше, объясняя, что одним из главных препятствий к военному сотрудничеству было нежелание Кремля "пустить в Советский Союз представителей других стран, особенно американцев, чей уровень жизни намного более высок, чем когда-либо достигали русские. Советские власти опасаются, - продолжал генерал Дин, - что среди народных масс начнется волнение, не только из-за наглядных доказательств бытовых удобств, которые американцы принесли бы с собой, но также и тем, что людям могли бы рассказать американские солдаты об американском образе жизни" 115 . Таивший в себе угрозу для советской системы образ Америки строился, таким образом, не на понимании западной демократии, о которой русские, судя по всему, не были осведомлены, а на баснословной роскоши буржуазной цивилизации 116 .

В течение почти всего 1943 и 1944 гг. советские официальные лица в целом положительно восприняли американские предложения о культурном обмене и распространении информации о Соединенных Штатах. В начале 1943 г. заместитель наркома иностранных дел С.А. Лозовский с готовностью откликнулся на предложение посла Стэндли о разработке программы обмена информацией и обещал, что советская сторона будет работать в этом отношении еще активнее, чем американская 117 . В конце года даже нарком иностранных дел Молотов дал неопределенно- положительный ответ на предложения Гарримана, включавшие более широкий показ американских фильмов и издание красочного ежемесячного журнала 118 . С подачи Гарримана Молотов окончательно одобрил издание журнала в марте 1944 г., и первый номер журнала

113 Kennan G.F. Memoirs, p. 503, 516.

114 Box 170, Harriman Papers, LC.

115 Harriman to Secretary of State, August 25, 1944. - FRUS, 1944, V, p. 986; Present Relations Between the United States Military Mission, Moscow and the Soviet Military Authorities, Memorandum for the United States Joint Chiefs of Staff, 22 January 1945 - Box 176, Harriman Papers; Deane J.R. Op. cit., p. 307.

116 Barghoorn F.C. The Soviet Image of the United States: A Study in Distortion. New York, 1950, p. 121, 242, 248,262.

117 Standley to Secretsry of State: FRUS, 1943, III, p. 643- 644.

118 Harriman to Molotov, November 12, 1943, Box 170; Molotov to Harriman, December 31, 1943. - Box 171, Harriman Papers, LC.

стр. 100

"Америка" прошел советскую цензуру в июне, когда сотрудничество СССР с американцами в области культуры благодаря открытию второго фронта достигло высшей точки 119 . Даже 1 августа Гарриман был уверен, что долгожданный журнал будет "съеден русскими" 120 . Однако позже в том же месяце он начал тревожиться по поводу уменьшения советской открытости и возврата к политике "изоляционизма", в особенности в индустрии кино, что выразилось в закупке меньшего количества американских фильмов, показе только тех картин, которые изображали Америку в невыгодном свете, и в конечном счете в твердом отказе на просьбы об открытии отдельного московского кинотеатра для показа американских и английских фильмов 121 . Начиная с Московской конференции в октябре 1943 г. и до англо-американского вторжения во Францию, по мнению Дж. Мелби, была возможность "установить культурные отношения с Советским Союзом... с видами на более свободный открытый обмен", но летом 1944 г. его советские собеседники "заболели или уехали из города", обмен фильмами прекратился, а интерес Совинформбюро к американскому материалу "стал все более и более неопределенным". Как полагал Мелби, "на высшем уровне было принято решение провести определенные меры, которые снова оградили бы советскую общественность от иностранного влияния, поскольку иностранная деятельность в Советском Союзе стала слишком активной" 122 .

Такое изменение советской стратегии не заставило американских представителей отказаться от попыток преодолеть то, что Мелби назвал "барьером из тумана". Напротив, это, вероятно, только укрепило их решимость. Одной из главных задач, стоящих перед иностранными дипломатами в России, как утверждал Кеннан в сентябре 1944 г., было преодоление изоляционизма и проявлений ксенофобии в советском правительстве путем открытия "новых направлений контактов и точек зрения... между Кремлем и окружающим его миром". Используя часто употребляемую метафору, Кеннан писал, что даже самые дружественные отношения с Россией не обретут прочность, "пока не будет разрушена китайская стена в области идеологии" 123 . Примерно год спустя глава московского отделения Управления военной информации, бывший журналист Дж. Филлипс описывал функции УВИ в России, используя аналогичные выражения. Перед лицом враждебности советского руководства по отношению к "американской пропаганде", сообщал Филлипс, "работа здесь заключалась в том, чтобы сломать барьеры" 124 .

Американские дипломаты, по-видимому, точно распознали начало советской кампании по сдерживанию западного культурного влияния. Хотя советские плакаты прославляли Великий Альянс в начале 1945 г., и пропагандистская линия, проводимая в советских войсках, оставалась проамериканской и в дни разгрома Германии, после войны пресса начала подчеркивать темные стороны американского образа жизни, особенно предрекая неизбежную массовую безработицу в США 125 . Одна из

119 Molotov to Harriman, March 25, 1944; Kathleen to Mary Harriman, June 14,1944, Box 172, Harriman Papers, LC.

120 Memorandum of Staff Meeting, August 1, 1944. - Box 173, Harriman Papers, LC.

121 Harriman to Secretary of State, August 25, 1944, FRUS, 1944, IV, p. 986. Советские власти, казалось, положительно восприняли предложение об открытии кинотеатра для показа фильмов только на английском языке в декабре 1943 г., однако они отозвали свое одобрение летом 1944 г., а в начале 1945 г. они категорически отклонили предложение. Harriman to Secretary of State, December 8, 1943, FRUS, 1943, III, p. 725; Harriman to A.Y. Vyshinskii, January 9, 1945, Box 176 and copy of Soviet Foreign Ministry note to British Embassy, 5 March 1945, Box 177. Harriman Papers.

122 Melby J.F. The Information Program in the Soviet Union.

123 Kennan G.F. Memoirs, p. 528.

124 Phillips' draft of a cable to the Secretary of State. - Box 182, Harriman Papers, LC.

125 Коллекция пропагандистских плакатов, архивы Института Гувера; письмо У. Кэррола, заместителя начальника УВИ, Дж. Филипсу, 8 мая 1945 г., и донесение Гарримана госсекретарю, 6 июня 1945 г.. Box 179; парафраз телеграммы посольства, 11 июля 1945 г. (обзор прессы со Дня Победы по 1 июля). Box 180, Harriman Papers, LC.

стр. 101

статей в сатирическом журнале "Крокодил" высмеивала русскую привычку считать все иностранное, особенно американское, совершенным и отказывать в этом всему отечественному 126 . По мере ухудшения советско- американских отношений в последующие годы советское правительство значительно усилило деятельность по ослаблению американского влияния, в частности, заглушая американские радиопередачи и резко ограничивая распространение журнала "Америка" 127 .

Однако американцы, предполагавшие использовать культурные и информационные программы для того, чтобы вбить клин между русским народом, настроенным, как считалось, космополитически, и подверженным ксенофобии Кремлем, кажется, зачастую игнорировали тот факт, что война укрепила связь между советским государством и народом. Эта тенденция была показана не только Гарриманом, но и американскими представителями, имевшими близкие и обширные контакты с русскими людьми за пределами Кремля. Кеннан признавал, что война "слила режим и народ воедино", но все же стремился помочь последнему освободиться от оков первого. Генерал Дин информировал, что руководство и народ были "неразрывно связаны" и что в целом руководство имело "поддержку, доверие и одобрение народа", но все же он полагал, что "под гнетом советского режима находятся люди, с которыми мы будем когда-нибудь гордо маршировать в счастливое будущее". Ф. Баргхарн, атташе посольства США в Москве в 1942-1947 гг., подчеркнул раскол между русскими людьми, симпатизирующими Америке, и антиамерикански настроенным Кремлем в его широко цитируемом труде "Советский образ Соединенных Штатов" (1950), содержавшем главу "Русский народ: ахиллесова пята Кремля" 128 . Таким образом, тезис о резком различии между настроениями русского народа и официальной правительственной политикой, который станет основой американской пропаганды и стратегии в начале "холодной войны", был подсказан под влиянием американских представителей, живших в России в течение Великой Отечественной войны.

ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ И НАСЛЕДИЕ "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ"

В июне 1945 г. поверенный в делах американского посольства в Москве отправился в поездку по Сибири, вероятно, в некотором смысле в отпуск, но скорее всего для того, чтобы изучить настроения народных масс в большой стране. Месяцем ранее Кеннан и другие американские представители в столице находились под сильным впечатлением от проамериканских демонстраций за стенами посольства в ответ на известие о победе союзников над Германией. В вагоне транссибирского экспресса Кеннан снова почувствовал искренний восторг русских в отношении Соединенных Штатов, когда он раздал несколько номеров журнала "Америка", вызвавшего атмосферу "подлинного часа братства", но затем "внезапно все начали виновато смотреть ему через плечо, и толпа молча разошлась". Прибыв в "социалистический город" Сталинск, Кеннан осмотрел гигантский металлургический завод. Хотя главный инженер не выразил "никакого интереса к Америке", Кеннан заметил на столе в углу технический журнал, изданный советской торговой организацией в Нью- Йорке, и ему рассказали, что многие из инженеров завода "недавно побывали в Соединенных Штатах с целью изучения американских методов". Хотя американская технология, казалось, имела большое значение для советских отраслей промышленности, Кеннан был обеспокоен тем, как доверчи-

126 Резюме статьи М. Слободского "Джинсовый гипноз" (Крокодил, N 22, 30 июня 1945) в Harriman Papers, Box 196.

127 В январе 1950 г. МИД СССР направил указание советскому издательскому агентству пускать в продажу не более 50% экземпляров журнала "Америка", которые оно получало из посольства США, а в дальнейшем настояло на сокращении продаж журнала до менее чем 15 тыс. из 50 тыс. экземпляров, которые оно первоначально согласилось распространять. - Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ), ф. 129, оп. 39, папка 288, II: 30-31.

128 Kennan G.F. Memoirs, p. 504; Dearie J.R. Op. cit., p. 304-305.

стр. 102

вые русские воспринимали советскую государственную пропаганду, враждебную по отношению к иностранцам и тем, как быстро они замолкали всякий раз, когда чувствовали, что за ними наблюдают партийные и административные функционеры. В конце своего путешествия Кеннан сделал пессимистические выводы относительно перспектив сближения и влияния на русский народ. Поскольку они были "талантливыми, чувствительными людьми, способными к восприятию и обогащению всех форм человеческого опыта", они всегда стремились помочь другим, что было также отличительной чертой характера американцев. Однако между одаренными русскими людьми и внешним миром стоял ревнивый режим, и люди были "полностью в его руках" - состояние, причину которого Кеннан отчасти видел в самих людях. "Когда народ отдает себя в руки безжалостного авторитарного режима, - мрачно констатировал Кеннан, - он лишает других возможности помочь ему". Исходя из того, разочарованный дипломат-миссионер с сожалением решил, что самым мудрым было бы "предоставить русским людям... возможность определить свою судьбу собственным особым образом" 129 .

Подобно Кеннану, другие американцы вскоре после победы Великого Альянса пришли к выводу, что усилия военного времени направить развитие Советского Союза в определенное русло потерпели неудачу и что Россия самоизолировалась. "Теория демократического "умиротворения" России..., заключавшаяся в том, что Россия будет шаг за шагом двигаться на Запад" не была реализована, сообщал Бьюэлл Люсу в августе 1945 г.; вместо этого демократические государства становились более тоталитарными 130 . В то время как в 1943 г. заголовки в "Нью-Йорк Таймс Магазин" объявляли, что "Россия ломает старые барьеры", двумя годами позже тот же самый журнал делал вывод, что загадочные русские возвращались к ксенофобии и изоляционизму 131 .

Ощущение, что Советский Союз закрывал двери для Запада, не означало отказа американцев от попыток проникновения в Россию и ее переустройства. Уже летом 1946 г. глава Южной Баптистской Конвенции Л. Ньютон по возвращении из миссионерской поездки по девяти советским городам восторженно восклицал, что Россия была "целиной для свободы". Хотя "Тайм" высмеивал наивный энтузиазм преподобного Ньютона по поводу советской политики, журнал все же допускал, что, "возможно, притворяясь, будто они благожелательно настроены по отношению к религии, изворотливые комиссары приглашали невинных голубей одержать победу над мудрыми змеями" 132 . Лидер методистов, ездивший в Россию одновременно с Ньютоном, вернулся более осторожным оптимистом, утверждая, что "послание и дух Христа сможет проникнуть сквозь железный занавес гордыни" 133 . После ухудшения американо- советских отношений в 1947 г. журнал "Крисчен Сенчури", хотя и видел, что советская сторона не отвечает на попытки налаживания культурных отношений, все же писал, что "русские люди должны... знать об Америке" 134 .

Действительно, несмотря на воздвижение Советским Союзом "железного занавеса" и усиление антиамериканской пропаганды, американцы продолжали стремиться к контактам с русскими людьми. Это проявилось в адресности сообщений "Голоса Америки" в конце 1940-х годов и учреждении "Радио Свободы" в 1953 г. Многих американцев, участвовавших в этой пропагандистской работе, воодушевляли воспоминания о второй мировой войне как о времени, когда СССР, казалось, был более открытым иностранному влиянию 135 . Например, редактор отдела пропаганды Б. Шуб вспоминал:

"Русские, встретившие нас в 1945 году, знали, что Америка была страной свободы, и

129 Kennan G.F. Trip to Novosibirsk and Stalinsk, June 1945. - Box 181, Harriman Papers, LC.

130 R.L. Buell memo to H.R. Luce, August 23, 1945 - Box 23, Buell Papers, LC.

131 Sulzberger C.L. Russia Lets Down Old Barriers. - New York Times Magazine. November 14, 1943; Lawrence W.M. The Real Enigma Is the Russian Mind. - New York Times Magazine. December 16, 1945.

132 Innocent Abroad? - Time, August 26, 1946, p. 68.

133 Sockman R.W. A Minister in Moscow. - The Cristian Century, September 11, 1946, p. 1089-1091.

134 The Christian Century, March 5, 1947, p. 293.

135 См. Foglesong D. Op. cit., p. 64.

стр. 103

они всем сердцем надеялись, что... они также познают больше той свободы, которая чувствовалась в каждом жесте их американских товарищей".

Как это ни парадоксально, в то же самое время, когда Белый Дом, УВИ и Голливуд считали, что советское правительство имело пламенную поддержку со стороны героического русского народа, люди, которые позже станут главными идеологами кампаний психологической войны, разрабатывали принципиально иную концепцию. Суть ее состояла в том, что между народами России и их кремлевскими хозяевами лежала глубокая пропасть 136 . Тогда, в конце 1940-х и в начале 1950-х годов, один из тактических приемов, использовавшихся американскими пропагандистскими организациями, заключался в попытке стимулировать религиозное возрождение, наблюдавшееся американцами в течение второй мировой войны 137 . Как часть этой кампании, один православный священник-эмигрант подготовил 100 передач на тему религии для "Голоса Америки" в 1951-1954 гг. 138 . Как будто отображая на экране эту пропагандистскую тему времен "холодной войны", вышедший в 1952 г. голливудский кинофильм "Красная Планета Марс" изобразил радиопередачи "Голоса Америки" в качестве Нагорной проповеди, призывая в ней русских к возрождению православной веры и свержению советского режима.

В более длительной перспективе в американском сближении с Россией, в эпоху Великого Альянса нужно видеть не просто аномальный период дружбы и военного сотрудничества. Это было также время, когда вера в мечту о переустройстве России возникла вновь после десятилетия советской изоляции и неуверенности американцев в себе. Так что наиболее важным побочным продуктом представлений военного времени о России, возможно, было не мимолетное чувство гармонии между умеренными и либералами, а более глубокое утверждение американской национальной идентичности.

Со времени большевистской революции 1917 г. до битвы под Москвой осенью 1941 г. "безбожие" было одним из главных атрибутов Советской России, в отличие от христианской Америки. Крушение этого стереотипа в годы второй мировой войны, когда русских изображали как борцов за свободу, а не рабов, и возникшие затем проблемы, связанные с расколом мира на капиталистическую и коммунистическую зоны, открыло путь к лестным для американцев представлениям об СССР как похожем на США и доступном реформистскому влиянию Америки. Далекая Россия была гигантским экраном, на который американцы проектировали свои различные идеалистические представления. И образы, которые они видели на этом экране, имели важное значение для внутреннего потребления. Восторженные картины религиозного возрождения в России отражали надежды на духовное возрождение в самих Соединенных Штатах и, возможно, вновь пробудили миссионерские порывы, имевшие место в 1930-х годах 139 . Недвусмысленные проявления оптимизма по поводу расширения торговли с Советским Союзом, возможно, помогли преодолеть беспокойство в связи с послевоенным экономическим спадом. Заявления же, что российская промышленность становилась все более капиталистической, вероятно, служили тому, чтобы не подражать советскому государственному контролю над экономикой. И представления о русских, высоко оценивавших американскую народную культуру и американский уровень жизни, возможно, способствовали преодолению беспокойства относительно моральной и культурной деградации.

Думается, некоторых из наиболее влиятельных лиц, любивших высказываться о России, на самом деле намного меньше беспокоило то, что в действительности проис-

136 См. ACLPR press release, с. May 1951, Box 5, Kelley Papers; Wasson R.G. Popular Fallacies About Russia. - U.S. News & World Report, March 16, 1951, p. 30; Barren E.W. Truth is Our Weapon. New York, 1953, p. 276-277.

137 Foglesong D. Op. cit., p. 68.

138 Bishop loann (Shakhovskoi) Papers, Amherst Center for Russian Culture, Amherst, MA.

139 Примеры пожеланий религиозного возрождения в Соединенных Штатах можно найти в статье "Американский национализм". - Christianity and Crisis, v. II, N 11, June 29, 1942, p. 1-2; и в проповеди Говарда Конна 29 августа 1943 г. (Russell Davenport to R.L. Buell, Box 67, Davenport Papers, LC).

стр. 104

ходило в СССР, чем то, что думали американцы о Соединенных Штатах. Таким образом, книга Э. Джонстона "Америка без границ" (1944), написанная в те времена, когда Джонстона считали возможным кандидатом на пост президента, показывает, что его волновали прежде всего две вещи: во-первых, преодоление неуверенности в себе, цинизма и "пораженчества", возникших в годы Великой депрессии 1930-х годов, и во-вторых, отказ от утопических экспериментов в области экономики в послевоенное время. Упоминая похвалу Сталина в адрес американской продукции и предполагая, что "Иван Петров не может наслаждаться" своей коллективистской системой, Джон-стон, вероятно, стремился преодолеть "идеологию отчаяния" и укрепить оптимизм относительно "нашего народного капитализма" и "нашу веру в американский образ жизни" 140 . Подобно Джонстону, Генри Люс мог претендовать на авторство позитивного видения будущего Америки ("Американский век"), но Люса в большей степени, нежели Джонстона, беспокоило, что американцам недоставало сильного чувства национальной идентичности и веры в собственное будущее. Например, в 1943 г. он писал редактором своих журналов, что "американцы не уверены в том, кем должен быть американец", и заявлял: "Мы должны восстановить некоторую определенность в этом вопросе" 141 . Хотя сам Люс, кажется, не слишком верил в преобразование сталинской России, он, вероятно, признал внутреннюю пользу от такого крестового похода. "Шанс на кардинальные преобразования в СССР может быть дан только внешним фактором", - отмечал "Форчун" в смутное послевоенное время. Но американцы должны все же быть впереди "свободной и демократической России", так как это позволяет преодолеть пораженческие настроения и обрести мужество. Таким образом, укрепление "веры в людей по другую сторону железного занавеса" было связано с поддержанием или восстановлением веры американцев "в их собственную демократию" 142 . То, что люди вроде Люса и Джонстона были в конечном счете озабочены мыслями американцев о самих себе, объясняет, как такие ведущие пропагандисты меняющегося образа России во время войны могли быстро стать ведущими критиками деспотической системы азиатского типа в послевоенный период.

140 Johnston Е.Л. America Unlimited. New York, 1944, p. 3, 13-16, 113-114, 228-229, 241-242.

141 Basis of an Editorial Program for all Publications in 1943. - Henry R. Luce, Box 71, Russell Davenport Papers, LC. Три года спустя Люс выражал сожаление, что "американская мораль бедна", что американцы потеряли веру в свое великое предначертание, которую они имели в прошлом столетии. - Luce address at Duke University Divinity School Convocation, February 12, 1946. - Box 72, Luce Papers, LC. See also Luce to Karl Mundt, January 24, 1945. - Box 23, Buell Papers, LC.

142 For a Free Democratic Russia. - Fortune, v. XXXIV, N 1, July 1946, p. 2-3. Люс был главным редактором журнала в это время.

Опубликовано на Порталусе 17 июня 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?



Искали что-то другое? Поиск по Порталусу:


О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама