Полная версия публикации №1664662150

PORTALUS.RU МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА) → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

М. ИВАНОВ, СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА) [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 02 октября 2022. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/historical_memoirs/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1664662150&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 28.01.2023.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

М. ИВАНОВ, СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА) // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 02 октября 2022. URL: https://portalus.ru/modules/historical_memoirs/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1664662150&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 28.01.2023).

Найденный поисковой машиной PORTALUS.RU оригинал публикации (предполагаемый источник):

М. ИВАНОВ, СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА) / "Aziia i Afrika segodnia" Date:02-01-2000.



публикация №1664662150, версия для печати

СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА)


Дата публикации: 02 октября 2022
Автор: М. ИВАНОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
Источник: (c) "Aziia i Afrika segodnia" Date:02-01-2000
Номер публикации: №1664662150 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Быстро освоившись с обстановкой в разведуправлении, я уже через два- три месяца сравнительно успешно исполнял возложенные на меня обязанности. Наиболее обстоятельно я знакомился со служебной биографией Рихарда Зорге и задачами, возложенными на членов резидентуры "Рамзай", которую он возглявлял. Через некоторое время мне стали доверять чтение донесений, поступающих от нее.

Меня поражал не только большой объем информации, шедшей от "Рамзая", но и высокая степень ответственности, с которой Зорге готовил ее. И это несмотря на то, что, как писал он в Центр, "полиция обложила каждый мой шаг. Но я научился "водить их за нос". Некоторые его друзья вспоминают, что еще в Китае Зорге "учил нас овладевать журналистской профессией". Он говорил им: "Если хочешь, чтобы тебе сообщали интересную информацию, то постарайся быть интересным собеседником информатора. Ты всегда должен знать больше, чем информатор, и понимать вопрос глубже".

Припоминаю, где-то в конце июня - начале июля 1940 года Зорге докладывал: "Сегодня немецкий посол Отт ознакомил меня с директивой Риббентропа о начинающихся переговорах Германии, Японии и Италии относительно раздела СССР. Ему (послу. - Ред.) предлагается согласовать с японским правительством следующие вопросы..."

Далее шел перечень вопросов для согласования.

В другом сообщении он писал: "На очередном завтраке у премьера Коноэ обсуждался вопрос о путях окончания войны в Китае перед тем, как будут развернуты главные операции мировой войны совместно с Германией. Наш человек (Од-заки. - Ред.) считает...". И снова шла обязательная многосторонняя оценка этих сведений.

Информация обычно поступала в Москву в виде шифротелеграмм на двух- четырех страницах текста, чаще всего на английском языке. Телеграммы быстро переводились на русский язык и рассылались по особому списку: всегда - И.В. Сталину (два экземпляра), В.М. Моло-


Продолжение. Начало см. "Азия и Африка сегодня", 2000, N 1.

стр. 46


тову, К.Е. Ворошилову, реже - С.К. Тимошенко, К.А. Мерецкову и Г.К. Жукову. Рассылка составлялась начальником Главного разведуправления И.И. Проскуровым, а в дальнейшем - генерал-лейтенантом Ф.И. Голиковым.

ВЕРЯТ - НЕ ВЕРЯТ

Сталин, по всей видимости, читал все телеграммы Зорге. Отдельные прочитанные им шифровки с короткими замечаниями, дополнительными вопросами и характерной подписью синим карандашом ("И. Ст.", дата) возвращались в японское отделение, где оформляли дополнительный запрос в резидентуру в Токио. Таких телеграмм с пометками Сталина собиралось достаточно много, и они подшивались в отдельную папку с грифом "Особой важности".

В скором времени я обнаружил, что по отношению к Рихарду Зорге при оценке его работы как в разведуправлении, так и за его пределами сформировался как бы "двойной стандарт": с одной стороны, посвященные знали, что Зорге уже много лет, практически с 1929 года, снабжал советское правительство и командование достоверной ценной информацией, в том числе последние семь лет - в сложнейших условиях военно-полицейского режима Японии, а с другой, - многие ему не верили и даже подвергали дискредитации.

Например, после возвращения в 1933 году из Шанхая в Москву Зорге (по решению Берзина) выезжал в Берлин. Там разведчик с трудом, в условиях фашистского режима, проводил ряд мер по своей легализации, готовя почву для выезда в Японию. Однако резидент РУ в Берлине Я. Горев донес о якобы недостойном поведении Зорге, допускавшем нелестные выпады в отношении Коминтерна, ВКП(б) и Сталина, что стало известно последнему. Понятно, что отношение Сталина к нему изменилось отнюдь не в лучшую сторону, чего не могли не почувствовать руководители разведки.

Берзин не верил наветам и принял решение о командировке Зорге в Японию. Однако донесениям группы "Рамзай" не все доверяли. Например, сведения о подготовке так называемого "Антикоминтерновского пакта" трех держав (Германии, Италии и Японии) в руководящих кругах РУ подвергали сомнению. Самого Зорге кое-кто называл "несерьезным политиком". Таким образом, вплоть до начала Великой Отечественной войны в Наркомате обороны и в РУ существовал разнобой в оценках достоверности сообщений, поступавших от Зорге из Японии.

Вот что докладывал в 1937 году Сталину исполнявший обязанности начальника разведуправления майор С.Г. Гендин: "ЦК ВКП(б). И.В. Сталину. Сов. секретно. Представляю донесение нашего источника, близкого к немецким кругам в Токио..." (имеется в виду Зорге). В примечании Гендин приписал: "Источник не пользуется полным нашим доверием, однако некоторые его данные заслуживают внимания. Военно- политическая обстановка в Японии позволяет придти к заключению, что выступление Японии против СССР может последовать в недалеком будущем".

Отсутствие "полного доверия" имело место ив 1938 году, до и во время событий на озере Хасан, в 1939 году, когда сгущались тучи над Халхин- Голом, а также в 1940-м и 1941 годах, накануне нападения Германии на Советский Союз.

Прошло время. Новые, более грозные и неотвратимые события на международной арене привлекали основное внимание работников всех управлений и отделов Генерального штаба. В один из дней мой непосредственный начальник полковник П.А. Попов выехал во Львов по каким-то неотложным делам, а его заместитель B.C. Зайцев готовился в Наркомате иностранных дел к отъезду в Токио в качест-

стр. 47


ве консула. В этой ситуации я оставался за старшего в японском отделении, и переводчица-референт Люба Фейгина оказалась единственным моим подчиненным.

...Рабочий день клонился к вечеру. Я сидел в комнате один и, как обычно, закончив текущие дела, изучал материалы агентурной сети. Тревожно зазвонил телефон. Порученец Проскурова распорядился, чтобы я принес "главному" "Личное дело N I", как мы называли досье Зорге. Через несколько минут я уже был в приемной комдива. 33-летний Проскуров, как всегда свежевыбритый и бодрый, обычно встречал гостей, поднимаясь из кресла. В нем не было "вельможности", присущей многим столоначальникам. Говорили, что он недолюбливал "батарею телефонов" на столе и доверял следить за ними своему порученцу. Второй его особенностью была феноменальная память на имена и географические названия. Он знал фамилии и имена всех работников центрального аппарата управления, зарубежных оперативных офицеров и даже агентов.

Вот и тогда комдив вышел из-за стола и, протянув руку, сказал: "Здравствуйте, Михаил Иванович. Звонил товарищ Поскребышев. "Хозяин" интересуется, "что там выдумал ваш немец в Токио?" К ночи ждет моего доклада..." Я знал содержание последней шифровки Зорге, где он сообщал первые сведения о практических шагах по сколачиванию пакта между Римом, Берлином и Токио, и что после окончания войны во Франции предстоит переориентация главных сил Германии на восток, против Советского Союза.

Проскуров взял личное дело Зорге и, закончив чтение, неожиданно спросил: "Скажите, капитан Иванов, а вы лично верите Зорге?" При этом он взглянул на меня в упор. Я об этом думал уже не раз и поэтому сразу ответил: "Да, верю!" Он тут же задал следующий прямой вопрос: "А почему?"

Мне предстояло не просто дать ответ, а фактически - поручиться за человека, лично мне не известного. Ведь когда Зорге приезжал в Москву или бывал здесь проездом, он, естественно, не приходил в дом на Знаменке, а, как разведчик-нелегал, встречался только с начальником РУ на конспиративной квартире (КК).

"Я верю Зорге потому, что он информирует нас заранее о событиях, а все его наиболее значительные информации были впоследствии подтверждены жизнью. А это в деятельности разведчика самое главное". Я тут же назвал его упреждающие сообщения, поступившие за предшествующие заключению "Антикоминтерновского пакта" шесть месяцев, о начале войны Японии в Китае в 1937 году, о событиях в Монголии летом 1939 года.

Проскуров перебил меня и сказал: "Верно, товарищ Иванов! Так в большом деле не обманывают. Будем Рихарда защищать".

В тот раз Проскуров вернулся из Кремля уже под утро следующего дня. Принимая из рук комдива личное дело Зорге, я вопросительно посмотрел на него. Но он только развел руками и разрешил идти отдыхать.

Скоро комдив И.И. Проскуров передавал дела и обязанности начальника разведуправления РККА генерал-лейтенанту Ф.И.Голикову. Уже в начале войны Проскуров был облыжно обвинен руководством разведуправления в ошибках и расстрелян. Голикову же, возможно, намекнули, а может быть, он сам понял, что ему надо подтвердить мнение (как вскоре выяснилось -ошибочное) Сталина о невозможности нападения Германии на Советский Союз летом 1941 года. Как бы там ни было, новый начальник завел специальную папку, на которой своей рукой начертал "Перечень сомнительных и дезинформирующих сообщений "Рамзая".

ВСТРЕЧИ НА СОФИЙСКОЙ НАБЕРЕЖНОЙ

Я продолжал работать в Восточном отделе. Кроме повседневных дел в управлении, мне приходилось встречаться с членами семей наших разведчиков, находившихся, как тогда говорили, "за кордоном". Среди них была и жена Рихарда Зорге Екатерина Александровна Максимова.

Успех (или неудачи) агентурной разведки в огромной степени обусловлены личными качествами разведчика-нелегала, но немалую роль при этом играет и крепость его семейных связей. В случае с Зорге только он являлся участником разведывательного процесса, а жена оставалась в Москве и отношения к разведке не имела. Ян Берзин одобрительно отнесся к его знакомству в 1933-м с Екатериной Максимовой и "благословил" его на женитьбу. Однако согласия на ее поездку с мужем за рубеж не дал, полагая, что для своенравного Рихарда будет лучше, если жена останется в Москве: это де наверняка обеспечит его более прочную связь с "тылом".

Рихард Зорге и Екатерина Максимова были мужем и женой 11 лет.

стр. 48


Вместе они провели не более полугода. Долгие годы они жили надеждой на то, что обязательно будут вместе...

Катя родилась в Петрозаводске, мечтала стать актрисой, занималась в театральной студии. После школы поступила в Институт сценических искусств. Но однажды на улице встретила своего бывшего руководителя театральной студии Юрия Николаевича Юрьина и, узнав о необходимости его отъезда на лечение по настоянию А.В. Луначарского в Италию, взялась сопровождать его с маленькой дочкой, которую он не мог оставить дома одну. Бросила институт, поехала с туберкулезным больным в Италию, где через полгода похоронила его, девочку привезла к родным в Москву. Здесь и осталась. Пошла работать на завод "Точизмеритель". Сначала была сборщицей, стеклодувом, потом -бригадиром, мастером, начальником цеха.

Как-то друзья Зорге посоветовали ему заниматься русским языком. Сказали, что преподавателем будет "одна симпатичная женщина". Так в одном из старых московских переулков, в полуподвальном помещении появился новый ученик. Рихард сразу почувствовал себя с Екатериной легко. Они подружились. Что к ним пришло настоящее большое чувство, они поняли только тогда, когда Рихард уехал в Китай. Он ничего не мог сказать Кате о своем задании. После его возвращения они вместе встречали Новый год. А спустя три месяца Катюша первый раз собрала мужа в дорогу. Рихард уезжал в Японию. Уходя, долго смотрел в лицо жены, пытаясь сохранить в памяти каждую черточку: фотографию брать с собой было нельзя. В Советский Союз Зорге приехал через два года на две недели. И снова уехал. Больше он свою жену не видел. Вскоре после отъезда Рихарда Катя написала ему, что ждет ребенка. Обрадованный, он прислал посылочку для малыша и очень теплое письмо:

"Если это будет девочка, она должна носить твое имя или имя с буквы К". Позже он узнает, что ребенка не будет...

Впервые я встретился с Екатериной Александровной в конце июля 1940 года. Она жила на Софийской набережной, в общежитии политэмигрантов "Красная Звезда", где ей по нашей просьбе в 1935 году предоставили комнату. По тем временам отдельная комната, особенно по сравнению с прежним полуподвалом в Нижнем Кисловском переулке, дом 2, - это была почти роскошь.

По телефону я договорился о встрече, и она ждала меня у входа в общежитие. Я увидел красивую женщину лет тридцати с волосами каштанового цвета, уложенными в пучок. Открытое улыбающееся лицо, большие внимательные глаза свидетельствовали об искренности и приветливости. Она подала руку и представилась: "Катя!".

Мы поднялись на последний этаж и вошли в уютную комнату с квадратным столом и парой стульев, тщательно прибранной кроватью за ширмой и комодом с нависающим над ним зеркалом. В углу стояла этажерка с книгами, а недалеко от входа на тумбочке располагался керогаз, на котором стоял чайник.

Потом я еще несколько раз навещал Катю, а иногда мы встречались с ней на бульваре, на скамейке у памятника Гоголю, где обычно проводились встречи с членами семей разведчиков.

Я встречался с Екатериной Максимовой для передачи (и перевода) писем, небольших денежных пособий, праздничных наборов. Постепенно мы становились друзьями, все чаще в разговорах касались "запретных тем". Однако полного доверия не могло быть. Мы двигались по хрупкому льду наших полуофициальных, полудружеских отношений. Я чувствовал, что она хотела меня о многом расспросить, однако делала это крайне осторожно. Естественно, что и я не мог особенно "распространяться".

Однажды я спросил Екатерину Александровну: "А были ли у вас с Рихардом дети?". Помолчав немного, она ответила, что их не было, а потом, вздохнув, добавила: "А теперь уже и не будет..." Я понял, что продолжать разговор на эту тему неудобно. Как-то я спросил, встречалась ли она с Христиной Говер-лах, была ли с ней знакома. Она ответила коротко: "Не помню..." На вопрос, как она познакомилась с Рихардом и когда это было, лаконично ответила: "Давно, у друзей..."

Помню, одна из встреч состоялась накануне праздника 7 ноября. Екатерина Александровна побежала в булочную, а я небрежно пере-


Отрывки из донесений Рихарда Зорге

1936 год. Япония

"В Берлине происходят японо-германские переговоры о заключении пакта. Информация о переговорах ожидается в скором времени. Рамзай".

1938 год. Япония

"Многочисленные материалы и ранее высказанные мною соображения позволяют сделать следующий вывод: войны против СССР не будет ни весной, ни летом 1938 года ..."

7 октября 1938 года. Япония

"Пока не беспокойтесь о нас. Хотя мы устали и обессилены, мы остаемся настойчивыми и решительными парнями и как раньше полны решимости выполнить задание, возложенное на нас. Передаем привет Вам и Вашим друзьям. Передайте, пожалуйста, вложенное письмо моей жене и привет от меня. И, пожалуйста, позаботьтесь о ней иногда... Рамзай".

23 января 1939 года. Япония

"Получил информацию о том, что военщина разделилась на три главные группировки: первая требует быстрого начала войны против Китая, пока весь Китай не будет завоеван, и вывода всех иностранных держав из Китая. Вторая, которая представляет Квантунскую армию, требует мира в Китае и концентрации всех сил для войны против СССР. Третья, к которой принадлежат Итагаки /японский военный министр/, Мераухи /генерал, член Верховного Совета Армии/ и другие, высказывает желание прекратить операции в Южном и Центральном Китае и только Северный Китай и Монголию использовать в качестве плацдарма для нападения на Советский Союз".

15 апреля 1939 года. Япония

"Второй секретарь германского посольства вернулся из Берлина, где участвовал в большом количестве конференций в министерстве иностранных дел. На конференциях присутствовал Риббентроп... Существенной целью Германии является создание такой политической и военной силы, чтобы Англия без войны была вынуждена признать господство Германии в Центральной Европе, а также ее колониальные притязания. Только на этой основе Германия будет готова заключить с Англией долгосрочный мир, при этом отречься от Италии и начать войну против Советского Союза. Рамзай".

стр. 49


листывал книги на этажерке, просматривал альбом с фотографиями, сделанными во время прогулок Рихарда с женой по Москве. С фотографий смотрел красивый, яркий, высокий человек, элегантно одетый, улыбающийся. Вернувшись с румяными бубликами и пакетом фруктового сахара, она осторожно спросила меня: "Неужели ваш Рихард такая личность, что никто в Москве не может обойтись без его услуг там, за рубежом? Он ведь так давно не был в отпуске..." Но тут же, как бы спохватившись, оборвала разговор и убежала к кипящему на керогазе чайнику.

Она была мягкая и стеснительная, эта Катя. Ввиду исключительных заслуг Зорге, в нарушение всех инструкций и предписаний, ей было разрешено писать мужу письма без перевода и обработки цензурой. "Без правки и с ее ароматом", - так говорил Зорге перед своим отъездом. Екатерина писала по-французски, и с чтением ее писем Рихард мог справиться сам. Он же писал по-немецки, и я был невольным свидетелем интимных нежных выражений, естественных в семейной переписке. И мне и ей было неловко, когда я деревянным голосом озвучивал ласковые слова, сидя за накрытым скатертью столом, на котором стояли чашки с чаем и скромное угощение.

"Я постоянно спрашиваю себя: не была бы ты счастливее без меня? - писал Рихард Кате. - Не забывай, что я не стал бы тебя упрекать... хотя лично я все больше и больше привязываюсь к тебе и более, чем когда- либо, хочу вернуться домой, к тебе..."

"Моя милая К.! Пользуюсь возможностью черкнуть тебе несколько строк. Я живу хорошо, и дела мои, дорогая, в порядке. Если бы не одиночество, то все было бы хорошо. Я живу в небольшом домике, совсем легком, состоящем главным образом из раздвигаемых стен, на полу плетеные коврики... Если я печатаю на машинке, то это слышат почти все соседи, - писал в другом письме Рихард. - Если это происходит ночью, то собаки начинают лаять, а детишки плакать, поэтому я достал бесшумную машинку. Иногда я очень беспокоюсь о тебе".

"Подумаешь, тоже мне нежности...", - стыдливо говорила Катя, а я болван болваном сидел и ждал, когда она, на миг задумавшись, кивала мне, разрешая продолжить перевод.

В другой раз она, рассказывая, что Рихард рекомендовал ей изучать немецкий или другой европейский язык, спросила, может ли она когда- нибудь стать помощницей Рихарда в его опасном деле? Подобные вопросы не входили в мою компетенцию, а говорить от себя не хотелось. Поэтому я многозначительно показал пальцем на потолок: "Все зависит от начальства и Господа Бога". Мой жест она поня-

стр. 50


ла и к этой теме больше не возвращалась.

Последний раз я был на квартире у Екатерины Максимовой на Софийской набережной перед Новым (1941) годом. Встреча была продолжительной, говорили о разном. Я сообщил, что на определенное время вынужден покинуть Москву. В ее глазах засветился немой вопрос:

"Туда?" Я молча кивнул. Пожелав Кате счастья в новом году и успехов в работе на ее заводе "Точизмеритель", я попрощался. В тот раз вниз, до вахтера, Екатерина Александровна меня не провожала, а постояв на ступеньках верхнего этажа, подняла руку и осенила меня прощальным жестом, как крестным знамением, так издавна провожали в далекий путь на Руси...

Примерно в середине декабря 1940 года мы получили от Зорге телеграмму с просьбой разрешить ему приехать в Москву "в связи с физической и нервной усталостью", а также для проведения операции и лечения старой травмы в стационарных условиях. (Конечно, он хотел использовать поездку и для встречи с женой, которую не видел уже пять лет.) При этом он ссылался на то, что с 1935 года вообще не был в отпуске, в 1938 году попал в автомобильную катастрофу и нуждается в квалифицированной медицинской помощи в Союзе. Попутно Зорге сообщал, что в отдыхе и лечении нуждаются также активные члены группы "Рамзай" Макс Клаузен и Бранко Вукелич. Он считал, что остальная часть резиденту-ры под руководством нелегала "Коммерсант" с успехом может выполнять работу в течение нескольких месяцев.

За подписью Голикова были направлены испрашивающие согласие бумаги наркому обороны С.К. Тимошенко и начальнику Генштаба К.А.Мерецкову, а также уведомляющие письма в ЦК ВКП(б) и наркому НКВД В.Н. Меркулову. Командование разведуправления склонялось к тому, чтобы удовлетворить просьбу Зорге и предоставить ему отпуск на шесть месяцев.

Начальник иностранного отдела НКВД комиссар госбезопасности П.М. Фитин в своем ответе сообщал: "По нашим данным, немецкий журналист Зорге Рихард является немецким и японским шпионом, поэтому после пересечения государственной границы СССР сразу же будет советскими органами арестован..." Подозрение к Зорге искусственно подогревалось, в частности, и тем, что из справки в справку перепевался мотив недоверия к нему, порожденный резолюцией Сталина на той телеграмме из Токио, где заблаговременно сообщалось о сколачивании Антикоминтерновского пакта.

Теперь мы не сомневались, что в случае приезда Зорге в СССР его ожидала та же участь, которую к тому времени разделили десятки и сотни военных разведчиков.

Исходя из сложившейся ситуации, мы рекомендовали Зорге воздержаться от приезда в СССР. В условиях обострения обстановки в Европе и Азии ему предписывалось сосредоточить все усилия на решении главных задач по предупреждению военного нападения на СССР. Телеграмма Центра звучала искренне и убедительно.

Вскоре последовал ответ Зорге с выражением готовности всех работников нелегальной резидентуры "работать для СССР столько, сколько нужно!" Позже, за несколько часов до ареста, в своей последней телеграмме в Центр Зорге докладывал: "Мы сделали все, что в человеческих силах. Люди на пределе". А пока "Рамзай" работал особенно напряженно и успешно.

В Центре было принято решение усилить аппарат в Японии. Так я попал в команду "подкрепления". Меня начали готовить к командировке в токийскую резидентуру РУ под "крышей" секретаря консульского отдела посольства СССР в Японии.

Записал В. ЩЕННИКОВ

(Продолжение следует)

 

Опубликовано 02 октября 2022 года

Картинка к публикации:



Полная версия публикации №1664662150

© Portalus.ru

Главная МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ СЕКРЕТЫ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ. "Рамзай" выходит на связь. (ВОСПОМИНАНИЯ РАЗВЕДЧИКА)

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU