Рейтинг
Порталус


В. А. БЕРДИНСКИХ. Вятлаг.

Дата публикации: 23 апреля 2021
Автор(ы): С.П. ЩАВЕЛЕВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕМУАРЫ, ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
Номер публикации: №1619170795


С.П. ЩАВЕЛЕВ, (c)

Киров. Кировская областная типография. 1998.336с.

Книга доктора исторических наук В. А. Бердинских посвящена истории Вятского исправительно-трудового лагеря ОГПУ (МВД) СССР. На огромной карте "архипелага ГУЛ-ЛАГ" это был всего лишь один из множества (из более 50) "островов" - лагерных комплексов, и при том далеко не самый крупный. Но именно в монографическом изучении одного лагеря - главная новизна и ценность этого труда. Более или менее широкие полотна, выполнявшиеся прежде на гулаговскую тему,- научно-публицистические книги А. И. Солженицына, Р. Конквеста и других авторов; мемуары выживших узников (В. Т, Шаламова, О. В. Волкова, Е. Я. Гинзбург); первые "Книги памяти жертв политических репрессий" по различным областям страны сделали свое дело. Они убедили всех, не лишенных здравого смысла людей в преступности лагерной системы вообще, ее сталинского варианта, в особенности, и подготовили читательскую аудиторию к восприятию изданий, подобных рецензируемому, где феномен лагеря подвергается скрупулезному конкретно- историческому анализу. Благодаря этой книге яснее становится природа общества и власти, поставивших себе основанием лагерную систему.

Берлинских одним из первых и сполна воспользовался возможностью появившейся с открытием архивных фондов ГУЛАГа. Его книга построена на солидном массиве документов, содержат концептуальное осмысление и статистическое обобщение почерпнутых из них цифр и фактов. Эти документальные материалы взяты (впервые!) прежде всего, конечно, из неплохо сохранившегося архива собственно Вятлага, а кроме того, из фондов многих центральных учреждений НКВД (МВД), командовавшего тюремно- лагерной системой СССР. Весьма содержательные документальные приложения даны к отдельным разделам книги и к ней в целом.

Структура книги логична: в числе восьми ее глав чередуются те, что посвящены важнейшим периодам эволюции Вятлага (формирование: 1938-1941; испытание на прочность в годы войны: 1941-1945; расцвет лагерной системы: 1946-53; ее свертывание в годы "оттепели": до начала 60-х годов), с теми, которые рассматривают отдельные аспекты лагерной жизни- хозяйственно- экономический, демографический, социально-политический, ментально- идеологический, этнокультурный.

Вятский "узел" советских лагерей специализировался на лесоповале и первичной обработке древесины. Именно этот объект труда заключенных послужил наиболее типичной, показательной моделью советской лагерной системы вообще. В отличие от заполярного угля Воркуты, вечномерзлотного золота и урана Колымы, касситеритовых рудников Казахстана, трасс Тайшета, Ухты и т. п., покорять вятскую тайгу чекисты могли бы, пожалуй, куда более эффективно и без таких людских потерь, какими отмечено функционирование Вятлага за четверть века его существования.

Исследование Берлинских отличает ориентация на человека, его жизнь и смерть, его судьбу в условиях- заведомо антигуманных, даже безнадежных- лишения свободы, как правило, несправедливого. Рассмотрены такие ключевые для гулаговской антропологии темы, как лагерная среда обитания, отношения мужчины и женщины, секс и любовь за колючей проволокой, язык лагерных символов, разные категории заключенных в отдельные периоды истории лагеря, мир его вольнонаемных сотрудников, охраны и начальства. Читая книгу, лишний раз убеждаешься, как упрощает прошлое черно-белый, предвзятый подход. Так, среди "граждан начальников" над "зэками", портретную галерею которых живописует автор, были и оголтелые садисты, бездумно и зазря губившие свою "рабсилу", а были и матерые хозяйственники, рачительные администраторы, создававшие "зэкам" относительно сносные условия существования в том же самом лагере. Но даже способные чекисты не могли (да и не хотели) менять внутрилагерных порядков, где власть фактически осуществляли воры-рецидивисты, разбойники и бандиты. Начальство лагерей, стремясь выполнять все растущие планы лесоповала, безжалостно и бездумно губило таежную природу.

Цифровая - "клиометрическая" - аналитика органично сочетается в книге с событийным, биографическим нарративом. Социологические, даже историософские выводы и обобщения автора выглядят поэтому доказательными, аргументированными. Они представляются весьма актуальными и общественно значимыми. В преподавании новейших отрезков истории России в средней и высшей школе должны быть использованы аргументы и выводы исследований, подобных труду Берлинских. Гражданское примирение в российском обществе не может означать забвения понесенных им жертв.

"Лагерная экономика с 1930-х годов стала важнейшей опорой советской экономики,

стр. 163


на которой во многом держалась сталинская модель социализма"; "в Советской стране в целом, а лагере в особенности, применение техники ничуть не уменьшало и не облегчало физический труд, а наоборот - увеличивало его интенсивность"; "советское рабовладение - самое варварское по степени жестокости в отношении к заключенному, фактическая ценность головы которого была очень невысока, что вполне понятно- резервуар постоянно пополнялся и источник был неистощим и всегда под боком - свой народ"; "отвращение к труду-главная черта лагерной жизни"; "образ выживания в лагере вобрал в себя все худшее, что есть в человеке". Эти и другие выводы автора основаны на статистической обработке массы единичных подтверждений, снабжены выразительнейшими примерами из жизни и быта вятского филиала ГУЛАГа.

Использованные автором мемуары и записи рассказов-воспоминаний бывших узников Вятлага, краеведческие материалы усиливают достоверность исследования. Правда, призывая бывших лагерников записывать свои мемуары и жалуясь на то, что "основная масса бывших заключенных молчат, словно они "прокаженные" (с. 144), автор, по-видимому, обнаруживает недопонимание того, что можно назвать "онемевшей в людях историей" (Е. Анчел). Далеко не каждый выживший в экстремальных условиях голода, фронта, тюрьмы, лагеря и т. п. найдет в себе душевные силы для мало-мальски систематических и вполне правдивых воспоминаний, даже в современных условиях. И этих людей можно понять; чудовищность пережитого разрушает ценностные установки (включая меморативную) общества, которое забыло их в окопах и на нарах. Тем большее впечатление производят рассказы тех мучеников ГУЛАГА, которые удалось все же запечатлеть Бердинских.

Особое читательское внимание обеспечено биографическим очеркам. Они посвящены замечательному поэту "родом" из Вятлага Борису Чичибабину, самобытному мыслителю Димитрию Панину, композитору П. А. Русакову (под псевдонимом Поль Марсель), сочинившему музыку романса "Дружба", ставшего своеобразным антигимном эпохи лагерей (переаранжирующие эту песню сегодня эстрадники совсем не понимают, куда это именно ее лирический герой отправляется "в дальний путь на долгие года"), графине А. К. Оболенской- Волконской, другим "зэка", именитым и неизвестным на воле, но как на подбор колоритнейшим личностям.

Некоторым профессиональным историкам могут не понравиться отдельные моменты публицистичности, даже беллетризации изложения (поэтические эпиграфы, лирические отступления, морально-оценочные сентенции автора). Но ведь гораздо труднее было бы понять исследователя, путешествующего архивно-мемуарными тропами по кругам лагерного ада, "добру и злу внимая равнодушно". Впрочем, итоговый "Перечень архивных документов, опубликованных в книге" не вполне заменит многим ее читателям отсутствующие там постраничные ссылки на источники и литературу,. использованные автором. Встречаются в тексте книги и оставшиеся неустраненными ее редакторам грамматические погрешности.

К исследованию весьма предусмотрительно приложен словарь блатного говора ("фени"), однако, записанный почему-то со слов не прошлых, а нынешних лагерников (ведь арго имеет тенденцию к периодическому обновлению). Не все лагерные термины поясняются автором точно. Например, пресловутый чефир- это не просто "густо-густо заваренный", но прокипяченный уже после заварки чай. Словарь все же не только облегчает читателю понимание лагерного жаргона, но и лишний раз убедительно демонстрирует, насколько глубоко и органично лагерная система повлияла на все стороны жизни нашего общества- его быт, культуру, речь, жизненную философию самых разных социальных слоев, вплоть до интеллектуалисткой и политической элиты. "Элементы комплекса ГУЛАГа растворились в советской действительности. -Внутри- и внелагерный миры едины, так как они строились одними и теми же людьми по единому замыслу и из того же материала" (с. 110),- справедливо заключает автор.

Выразительна подборка иллюстраций монографии- копии актовых материалов лагерного делопроизводства, ландшафты Вятлага, фотопортреты его начальников и узников, карты расположения лагпунктов, т. п.

Эпоха сталинского террора, тюрьмы, лагеря, этапы, пересылки сохранились в народной памяти. История лагерных комплексов советской карательной империи ждет своих заинтересованных и компетентных исследователей.

Опубликовано на Порталусе 23 апреля 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама