Аминьевское шоссе находится на западе Москвы. Оно включено в пределы города в 1960 году. Название шоссе происходит от бывшей деревни Аминьево, ранее Аминево. Часто указывают, что это название впервые упоминается в духовной Ивана Грозного (1572 г.). На самом же деле сельцо Аминево при речке Сетунке названо уже в документе середины XV века.

Откуда же взялось это название? По своей структуре оно явно отыменное, т.е. произошло от имени владельца - какого-то Аминя. Историк XIX века И.Е. Забелин предполагал, что первым владельцем села был Иван Аминь Каменский из известного боярского рода Каменских-Курицыных, живший якобы в конце XIV или начале XV веков. С легкой руки историка, в энциклопедии "Москва" (1980 г.) Иван Аминь даже назван сподвижником Дмитрия Донского. Однако, согласно разысканиям С.Б. Веселовского (Ономастикой. М., 1974), Иван Аминь Юрьевич Каменский жил в XVI веке и поэтому никак не мог оказаться ни первым владельцем села, существовавшего уже как минимум веком ранее, ни, тем более, сподвижником Дмитрия Ивановича Донского.

Но русской истории известен и другой Аминь. Под 1348 (или 1349) годом летописи упоминают Аминя, которого московский князь Симеон Гордый направил с посольством в Орду. Его-то многие исследователи и считают первым владельцем села Аминево. Кем же был этот Аминь и откуда он получил свое имя?

А.М. Селищев (Избранные труды. М., 1968) относил имя Аминь к церковным. С.К. Романюк (По землям московских сел и слобод. В 2 т.

стр. 84

М., 1998-1999) называет Аминя мечником князя Симеона Гордого и считает, что он был бесшабашным человеком, судя по его прозвищу. Развернутую характеристику Аминя и мотивацию происхождения его имени дает В.Б. Муравьев (Улочки-шкатулочки, московские дворы. М., 1998). Трудно удержаться от развернутой цитаты: "Свое название Аминьево получило по прозвищу владельца - боярина, служившего московскому князю Симеону Гордому (...) Об этом боярине известно немного: всего одна запись в летописи (...) "погадав со своею братиею и с бояры и посла в Орду Федора Глебовича, да Аминя, да Федова Шубачева ко царю (хану) жаловатися на Ольгерда" (...) Не вызывает никакого сомнения, что Аминь не имя, а прозвище. Объяснение же, почему в летописи он назван не настоящим своим именем, а прозвищем, может быть одно: значит, оно было так удачно, что выразило самую сущность человека (...) Скорее всего свое прозвище Аминь боярин получил из-за того, что часто употреблял в речи это слово, оно было его поговоркой. Такой способ образования прозвища достаточно обычен [интересно было бы ознакомиться с примерами такого обычая; булгаковского персонажа из "Кабалы святош" по прозвищу Помолись! мы в расчет не берем. - А. Ш .]. Ну а облик человека, поговоркой которого было слово аминь, тоже достаточно ясен: был он, видимо, решителен и доводил каждое начатое дело до конца. Тот эпизод, о котором рассказывает летопись, подтверждает это".

Итак, перед нами вырисовывается образ бесшабашного боярина (или мечника), часто употреблявшего слово аминь!, да настолько часто, что окружающие (а за ними - и летописец) позабыли его исконное имя. А откуда, собственно, эти живописные подробности? Нам говорят: из летописи. Вот давайте к ней и обратимся. Прознав о происках литовского князя Ольгерда при дворе хана Золотой Орды, князь Симеон Гордый отправляет к хану посольство, целью которого было уверить хана в неизменности политики подчинения Москвы Орде и доказать невыгоду союза Орды с Литвой. Миссия послов была успешна. О составе же посольства летописи говорят буквально следующее (ранее цитировался текст Троицкой летописи, приведенный у Н.М. Карамзина, мы следуем Софийской 1-й летописи): "посылал в Орду князя Феодора Глебовича а с ним киличеев [послов. - А. Ш. ] своих Феодора Шибачева и Аминя". И это все! Больше про Аминя в летописях не говорится. Из приведенного же текста вывод можно сделать такой. Посольство возглавлял князь (или боярин) Федор Глебович; в нем были также Федор Шибачеев (Шубачеев) и Аминь. Причем боярином этот Аминь заведомо не был, ибо поименован без отчества. И приведено в летописи не прозвище его, а имя! Только имя это не русское (лишь внешне походя на заимствованное из греческого аминь "конец"), а татарское. В тюркских языках amin имеет два значения: "верный, надежный" и "начальник, надзиратель" (в последнем значении

стр. 85

заимствованное слово аминь встречается и в русских источниках XV-XVI вв.). Соответствующее имя было широко распространено у татар, назовем хотя бы казанского хана Мехмет-Аминя (конец XV в.). Совершенно естественно, что в составе посольства, направляемого в Орду, был и переводчик - "ордынский выходец", татарин по происхождению и Аминь по имени (кстати, возможно татарином по происхождению был и Федор Шубачеев, ибо тюркское subasi означает "воинский начальник"). Заметим, что на вероятное татарское происхождение летописного Аминя указывал уже С.Б. Веселовский, только это указание последующими интерпретаторами было оставлено без внимания.

Мы, конечно, не знаем, был ли именно этот татарин Аминь первым владельцем села Аминево (так, в договоре 1434 г. Василия Темного с Шемякой назван некий Семен, Аминев пасынок). Но мы уверены в том, что этим владельцем был человек по имени Аминь или по родовому прозванию Аминев, и это именование имеет татарские (шире - тюркские) истоки.

Остается одно - понять, почему Аминя "произвели" в чин боярина. Нельзя поручиться наверняка, но похоже, что этому способствовал именной указатель к четвертому тому "Истории государства Российского" Н.М. Карамзина, где Аминь указан с неоправданной пометой "боярин Симеона Гордого". Сам же Карамзин Аминя в основном тексте вообще не поминает, а уже цитированный летописный отрывок приводит в комментариях.

Бескудниковский район Москвы и станция Савеловского направления Московской ж.д. Бескудниково названы по бывшему селу Бескудниково. В его окрестностях в XIX веке появились кирпичные заводы, а в 1929 году село было преобразовано в поселок городского типа и в 1960 году вошло в черту Москвы.

Впервые это название встречается в писцовой книге 1584 года: "за Овдотьей Индриковой да за ее сыном недорослем за Некрасом старое муж а ее поместье деревня Безкунникова на речке на Лихоборке". В документе же 1623 года деревня называется уже Бескудниково.

Название объясняли по-разному, опираясь на различные засвидетельствованные его формы. Почти все исследователи исходили из первичности именования владельца деревни, но понимали смысл этого именования подчас прямо противоположно.

Так, полагали, что прозвище Безкунник обозначало неимущего, безденежного человека (ср. др.-русск. куна "денежная единица", кунный "обильный, дорогой". Веселовский С.Б. Указ. соч.); по другой версии, Бесскудник, напротив, человек живущий без скудости, в достатке (Имена московских улиц. М., 1979). Предполагалось также, что в Безкунникове жили люди, освобожденные от каких-то платежей

стр. 86

(Романюк С.К. Указ. соч.). Один из видов податей в древности назывался черная куна; куньщик означало "сборщик податей".

Однако ни одно из предлагаемых значений слова безкунник или бесскудник словарями древнерусского языка не фиксируется. В словаре М. Фасмера находим - кунное "приданое невесты", у В.И. Даля - "плата, выкуп за невесту", а безъкуньно в XV веке означало "бесплатно", как отметил Словарь И.И. Срезневского (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. Т. II; Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1989. Т. П; Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1893-1912).

Наиболее естественным поэтому представляется следующее: древнерусское безкунник, откуда и прозвище Безкунник, означало "человек, взявший жену без приданого". От этого личного именования и пошло название деревни Безкунниково, позднее превратившееся в Бескудниково.

Чертаново - станция Московской ж.д., Северное, Центральное и Южное Чертаново - районы Москвы, Чертановская улица, станция метро " Чертановская". Все эти названия происходят от имени деревни Чертаново, вошедшей в черту Москвы в конце 1950-х годов.

Название Чертановское встречается уже в духовной Великого князя Василия Темного (середина XV в.). В материалах Генерального межевания конца XVIII века деревня числится как Чертаново. Она стояла на берегу реки Чертановки (исток реки находится у станции метро "Теплый Стан"; впадала она в Городню, в настоящее же время ее воды отведены в Москву-реку).

Можно предполагать, что речка получила свое название по деревне, а деревня - по имени или фамилии владельца (так, в 1563 г. в Ярославле был известен Федор Иванович Чертанов). Правда, при этом неясным остается происхождение имени Чертан или фамилии Чертанов. На русской почве они не находят объяснения. Впрочем, Е.М. Поспелов (Топонимический словарь Московской области. М., 2000) указывает на следующую возможность развития обсуждаемых имен и названий. Он установил, что деревня Чертаново Волоколамского района Московской области (известна под этим названием с XIX в.) в источниках XVI века называлась Чертово. Этот пример показывает, что название деревни, изначально произошедшее от русского неканонического имени Черт (известно по документам с конца XV в.), могло позднее измениться в Чертаново. Выходец же из этой деревни мог получить прозвание Чертанов.

Но в нашем конкретном случае подобное объяснение вряд ли возможно. Дело в том, что название реки Чертановки в источниках встречается в вариантах Чертонавка и Чертона (ср. с вариантами названия речки в басе. Клязьмы: Чертанка и Чертома). Такое колеба-

стр. 87

ние формы названия обычно служит свидетельством о его изначально нерусском происхождении (Смолицкая Г.П. Названия московских улиц. М., 1996). В этом случае можно было бы считать название деревни Чертаново не первичным, а, напротив, - производным от названия реки и искать для названий рек Чертона, Чертома иноязычные соответствия.

Интересными в этом отношении нам представляются марийские слова чортан (из татарского чуртан ) "щука" и шертне "ива, верба, ракита". Родственные указанным слова могли иметься и в языке летописного племени Меря, заселявшего когда-то и часть земли Подмосковья (мерянский язык был близок к языку волжских финнов - мордвы и марийцев). Значение "Щучья" или "Ивовая" вполне уместно в названии реки (соседняя с Чертановкой река Битца называлась также Ивовые Кусты).

Могло, конечно, случиться и так, что имя нерусского происхождения, скажем, Чортан или Чуртан "Щука", носил первопоселенец или владелец Чертанова, а речка уже получила название по поселению (с позднейшей подстройкой непонятного названия под русское черт или черта ) . Но этого мы скорее всего никогда не узнаем. Тем не менее, мы видим, что в языках народов, когда- то проживавших в Подмосковье, находятся слова, которые вполне могли лечь в основу названия деревни Чертаново или реки Чертановка - Чертона.

Ясенево - район Москвы, "Ясенево" - станция метро, Новоясеневский проспект. Эти названия наследуют имя бывшего села Ясенево, вошедшего в черту Москвы в 1960 году. Как село Ясиновьское оно впервые названо в завещании Ивана Калиты 1336 года, в грамотах XV века - Ясеневское, в документе 1505 года - уже Ясенево (но в документе 1750 г. - Ясинево ) . Н.М. Карамзин предполагал, что именно это село упоминается в Ипатьевской летописи под 1206 годом при описании распри удельных князей: "сретоша и братья у Ясенья". Но контекст летописного сообщения показывает, что встреча князей произошла не под Москвой, а под Суздалем (кстати, в Лаврентьевской летописи место встречи названо "у Сеянья" ) .

Название Ясенево некоторые авторы склонны трактовать в связи с породой дерева ясень: "Названия населенных пунктов, связанные по своему образованию с наименованиями деревьев и видами растительности, в русской топонимии - не редкость, существуют они и в современном Подмосковье - Орехово-Зуево, Дубровицы, Березки, Купавна, Дубки, Подлипки, Кленово, Старая Ситня и другие. К числу топонимов, характеризующих флору Московского края, относится и топоним Ясенево. Ясень - высокое светолюбивое дерево с раскидистой кроной и мелкими узкими листочками" (Горбаневский М.В. Москвоведение. М., 1997).

стр. 88

Но многие, внешне простые, названия обманчивы. Там, где "видится" название животного или растения (В .А. Никонов называл подобное видение "наивным натурализмом"), чаще скрывается личное именование, произошедшее от соответствующих слов. На это указывает, в первую очередь, притяжательный суффикс -ое-. Так, названия из приведенного перечня Кленово и Орехово (деревня, вошедшая в 1917 г. в состав г. Орехово-Зуево) Е.М. Поспелов определенно возводит к неканоническим русским именам (или производным от них фамилиям) Клен и Орех. В 1623 году село Купавна в документах упоминалось как Хупавна на речке Хупавне, а в 1687 году - Купавна на речке Купавне. Поэтому название это, видимо, вовсе не связано ни прямо, ни опосредованно (через личное имя) с водным растением купава, купавка "кубышка, Nimphea". Его логичнее связывать с древнерусским хупавый или русским диалектным купавый "красивый, пригожий; чистый" (Поспелов. Указ. соч.).

Вернемся к нашему названию. От слова ясень могло произойти такое название, как Ясенец (новгородский погост, известный с XIII в.), но вряд ли Ясенево. Оно скорее восходит к имени первопоселенца или владельца. Е.М. Поспелов предполагает, что им был некто по имени Ясень - из ясень "вид дерева" (Названия подмосковных городов, сел и рек. М., 1999). Это имя не упоминается в сводах древнерусских личных имен, но наличие в них имен Береза, Ива, Осина и т.п. позволяет предполагать и его существование.

Но возможно и иное решение относительно имени первого владельца села. Так, С.К. Романюк пишет о Ясеневе: "Возможно, что это название произошло от имени или прозвища одного из первых владельцев - соседа боярина Кучки, владельца Москвы, - княжеского ключника Ясеня, который "жил в своем Ясенъе да заодно с литвинами..." [здесь цитируется во многом фантастическая "Повесть о начале Москвы" XVII в.; Ясенево никогда не называлось Ясеньем. - А. Ш. ] . Среди тех, кто задумал и осуществил убийство князя Андрея Боголюбского во дворце под Владимиром, вместе с Кучковичами был и "Петр Кучков зять. Ясень ключник"" (Там же).

Читатель может спросить, чем же эта версия отличается от предыдущей? А вот чем. Летописный текст здесь передан неточно. А текст этот гласит (Лаврентьевская летопись под 1175 г.): "Началник же оубиицам Петр Кучков зять. Аньбал Ясин ключник. Якым Кучковичь". Итак, не Ясень, а Ясин. Кстати, далее он назван просто Анбол ключник (без добавления Ясин). То же мы читаем и в других летописях при описании убийства Андрея Боголюбского. А Ипатьевская летопись проясняет происхождение именования Ясин: "и прииде Аньбал ключник Ясин родом". Значит, этот Аньбал ключник был по национальности ясин - так (ясы, единств, число мужск. рода ясин ) в Древней Руси называли потомков ираноязычных алан, предков современных осе-

стр. 89

тин. В XI-XII веках ясы проживали не только на Кавказе, но и в южнорусских (половецких) степях: "Ярополк ходи на Половьчскую землю к реце зовомеи Дон и городы взяша Половечскые... и приведе с собою Ясы и жену полони себе Ясыню [при крещении полонянка, ставшая княгиней, получила имя Елена]" (Летопись под 1116 г.).

Таким образом, можно полагать, что первым владельцем села Ясиновьское (напомним, что именно такова самая ранняя форма названия) был какой-то Ясин, именем которого стало название его (или его предков) национальности (ср. Чудин, Литвин, Немчин, Фрязин ). Был ли он потомком летописного Аньбала Ясина, нам, к сожалению, знать не дано.

Причина же изменения формы названия со временем видится в следующем. В 1222-1239 годах ясы были вытеснены татарами из половецких степей на Северный Кавказ и на какое-то время "исчезли" из поля зрения русской истории (кавказских ясов летописи поминают в последний раз в конце XIV в.), возвратившись на ее страницы в XVI веке уже под иным именем: осинцев или сонских людей. Значение слова ясин перестало быть понятным. Потому и название Ясиновское под влиянием слова ясень легко превратилось в Ясеневское, а затем - и в современное Ясенево.

стр. 90