Полная версия публикации №1622809904

PORTALUS.RU ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ Г. ФОЙГТ. РОССИЯ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ. 1843 - 1945 → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

В. А. АРТЕМОВ, Г. ФОЙГТ. РОССИЯ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ. 1843 - 1945 [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 04 июня 2021. - Режим доступа: http://portalus.ru/modules/history/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1622809904&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 19.10.2021.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

В. А. АРТЕМОВ, Г. ФОЙГТ. РОССИЯ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ. 1843 - 1945 // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 04 июня 2021. URL: http://portalus.ru/modules/history/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1622809904&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 19.10.2021).



публикация №1622809904, версия для печати

Г. ФОЙГТ. РОССИЯ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ. 1843 - 1945


Дата публикации: 04 июня 2021
Автор: В. А. АРТЕМОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
Номер публикации: №1622809904 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


G. VOIGT. Russland in der deutschen Geschichtsschreibung. 1843 - 1945. Akademie Verlag. Berlin. 1994. 475 S.

Проблемы истории России всегда были в поле зрения немецких историков. Мощный импульс немецкая историография России получила в эпоху Просвещения. Хронологические рамки монографии профессора университета имени Гумбольдта Герда Фойгта охватывают время преобладания среди немецких исследователей консервативного взгляда на историю России. Книга сочетает в себе хронологический и проблемный принцип изложения: наряду с характеристикой основных направлений и концепций, исторических школ и институтов она содержит много интересных сведений о конкретной научной деятельности известных и менее известных историков кайзеровского, Веймарского и нацистского этапов, которым посвящены отдельные главы (Т. фон Бернарди, Л. К. Гетц, К. Штелин). В приложении- переписка многих историков между собой и с различными государственными инстанциями (всего 63 письма). Большинство документальных материалов получено автором в итоге кропотливой архивной работы и вводится в научный оборот впервые.

Рассматривая истоки немецкой историографии России, автор указывает на деятельность работавших в России немецко-российских историков (Г. 3. Байер, Г. Ф. Мюллер, X. Л. Бакмайстер), выделяя заслуги наиболее значительного из немецких знатоков российской истории А. Л. фон Шлецера, испытавшего на себе влияние идей Просвещения - универсальности мира, взаимозависимости народов и их культур. Как видно из книги Фойгта, на начальном этапе немецкой историографии проблемы культурно-духовных факторов превалировали над изучением социальных и экономических процессов. После Венского конгресса "участие немецких историков в работе учебных и исследовательских учреждений России потеряло свое прежнее значение, но сохранился взаимный научный и культурный обмен... Но при этом история великой российской державы оставалась в общем чуждой немецкому народу" (с. 17 - 18). Охарактеризовав русофильство немецких консерваторов начала XVIII в, как реакцию на идеи Просвещения, автор останавливается на основных этапах развития немецкой консервативной историографии России в начале XIX в., для представителей которой Россия являла собой подтверждение их гипотезы о том, что любое общество нуждается в сильной авторитарной власти не только для самосохранения, но и для поддержания своего международного влияния. Русское государство и его политика рассматривались исключительно как дело его правителей и правящей верхушки - великих князей, царей и их окружения. Так, мотивы поступков Ивана Грозного, Петра Великого и Александра I объяснялись чисто субъективными, подчас даже иррациональными причинами.

В качестве примера подробно рассматривается деятельность и научные труды Бернарди (1802 - 1887), для чего автор использовал его опубликованные, а большей частью неопубликованные дневники, извлеченные из Потсдамского архива, главным образом в части, относящейся к изучению России. Фойгт отмечает, что Бернарди не столько стремился сообщить новые сведения по отдельным вопросам, сколько в первую очередь показать внутреннюю непрерывность русской истории. Поэтому в его двухтомной истории России, написанной в нарративной манере, трудно найти законченные характеристики отдельных исторических периодов или анализ проблем развития России. В центре внимания Бернарди стоит государство и его руководители, крайне персонифицированная внешняя политика, дворцовые интриги и борьба течений в верхних слоях дворянства, в то время как социальные и экономические процессы остаются большей частью вне внимания. Бернарди, как отмечает автор, переносил свое "прусское отношение" к государству на всю русскую историю. Он пытался внедрить в немецкой историографии "неудачное понятие старорусскости" как противоположность и отрицание модернизаторских усилий Петра I. Но Бернарди впервые в немецкой историографии России попытался выделить в прошлом этой страны ряд надвременных констант, определяющих содержание русской истории. К ним он относил двойственность в отношении к Западной и Центральной Европе.

В главе, посвященной теории "европеизации России" и ее отражении во взглядах А. Брюкнера, одного из первых немецких историков, сумевшего, по мнению Фойгта, осветить историю России не только на основе определенных принципов и весьма продуктивно исследовать ее важнейшие проблемы, но и изложить ее общие характерные черты и принципы внутреннего развития. Такими чертами тысячелетней русской истории Брюкнер считал борьбу с внешними культурными влияниями и политическими силами, причем пассивная реакция, готовность к конструктивному усвоению играли, как ему казалось, более существенную роль, чем собственные национальные черты, активная внешняя политика, завоевания или распространение влияния России. Поэтому история России не была для Брюкнера национальной историей возникновения и расширения великого народа с собственной культурой, или историей государства и его внешней политики. Она состояла для этого историка из мозаически сочетающихся внешних факторов. Он писал о трех волнах внешнего влияния: византийской, татаро-монгольской и европеизации. При характеристике последней он уделял особое внимание роли иностранцев на русской

стр. 168


службе и деятельности русских представителей за границей.

Фойгт отвергает обвинения современников Брюкнера в том, что последний де не был оригинален и в том, что у него "отсутствовал новый материал для исторического знания". Он утверждает, что ценность труда Брюкнера заключалась в новизне нарисованной им общей исторической картины. В противоположность консервативному русофильству, ориентированному в историко-политическом отношении на докапиталистическую, патриархально-христианскую русскую историю, и в отличие от Бернарди и ряда других историков, видевших в прошлом России выражение определенной государственной идеи и результат произвольных действий политиков, Брюкнер впервые последовательно развивал идею дуализма Европы и Азии, Запада и Востока, рассматриваемых им как историческая конфронтация двух несовместимых величин и культурных принципов в борьбе за "душу России" (с. 82). Его теория соответствовала национальному мышлению вильгельмовского времени и преследовала цель обосновать как чужеродность России, так и необходимость развития дипломатических и торговых отношений с ней.

Переходя к проблеме понимания России в немецкой историографии "поздней кайзеровской империи", Фойгт обращает внимание на то, что на нее повлияла переоценка роли и места России в европейской политике в конце 90-х гг. XIX- начале XX века. В это время консервативные историки были заняты созданием образа России как потенциального врага и возможного объекта экономической эксплуатации (с. 86). Автор показывает, что с начала XX в. немецких сторонников царской аристократии и консерваторов-реформистов объединяло стремление исследовать возможности сохранения стабильности в России в условиях растущей угрозы социального взрыва. Возможность же осуществления либерально-буржуазных реформ практически исключалась. Именно в это время оформилось научное направление, ориентированное на изучение восточноевропейских стран (в том числе и истории) во главе с Т. Шиманом, советником Б. Бюлова, X. К. Гогенлоэ и Вильгельма II, а в 1911 г. начал выходить "Журнал восточноевропейской истории".

Фойгт нашел верные слова для характеристики четырехтомного труда Шимана, посвященного Николаю I. Вопреки сложившемуся мнению о Шимане, как об историке монархическом, автор считает, что этот труд не отличался царистской апологетикой и русофильством. Шиман неоднократно осуждал "особый николаевский абсолютизм", правовой произвол, судебную и административную систему, разгул коррупции. Не случайно Е. В. Тарле в некрологе на смерть Шимана, отдав должное его блестящему знанию русской истории, подчеркивал, что с 1912 г. тот изучал Россию, которую ненавидел и не уважал и в течение всей своей жизни никогда не прекращал ее бояться.

Заслуживают быть особо отмеченными главы, посвященные Гетцу и Штелину. Теолог, историк церкви, права и экономики, южногерманский ученый Гетц, профессор университета в Бонне пользовался в свое время заслуженной известностью не только в Германии, но и был широко известен в России как знаток древнерусской истории и права, как исследователь Русской правды. Он блестяще знал русский язык, как современный, так и церковнославянский, глубоко проник в сложные взаимосвязи русской и западной культуры, широко использовал в своих работах сравнительно-исторический и ретроспективный методы анализа. Был избран действительным членом Императорского Общества истории и древностей, почетным членом Археологического института. В 1913 г. юридический факультет Киевского университета присвоил ему звание почетного доктора права.

Характеризуя развитие изучения истории России в Веймарский период, автор обращает внимание на два определяющих фактора: политическую ангажированность большинства историков в связи с Рапалльским договором и укрепление научных связей с историками новой России 1 . В главе о Штелине Фойгт открывает новые страницы таких взаимосвязей. Спектр исторических исследований обогатился не только за счет расширения изучения русского революционного движения XIX и XX вв., но и благодаря сдвигу в сторону всего круга немецко-российских связей- дипломатических, экономических, культурных и технических.

Как отмечается в монографии, при этом немецкие университеты продолжали оставаться местом сосредоточения правых политических сил, прежде всего Немецкой народной партии. Но влияние историков, настроенных крайне антисоветски, все же сократилось. Русские эмигранты плохо интегрировались в немецкую историческую науку, их политическая репутация, идеологическая и религиозная ориентация были несовместимы с линией Рапалло, а сами они плохо воспринимали ярко выраженный немецкий этатизм. "Евразийская трактовка русской истории, распространенная в двадцатые годы среди эмигрантов, вызывала у немецких историков часто интерес лишь как временное явление. Она считалась несерьезной и произвольной конструкцией" (с. 228), замечает автор. Немного шансов было и у праворадикальных сил. Тема исторической угрозы Европе, раздробленной на мелкие государства, со стороны единой России нередко возникала в различных публикациях, но все же не была характерной для немецкой историографии России этого периода. В основном прошлое России рассматривалось все же как вариант общеевропейской истории. Определенное влияние оказывали и поездки в Советскую Россию 2 .

Анализируя состояние исторической науки в годы нацистского режима и прослеживая судьбы историков в это время, Фойгт подчеркивает, что

стр. 169


"известные ученые, имевшие репутацию уважаемых специалистов и личностей, решающим образом участвовали в насаждении национал-социалистической идеологии, научных представлений и понятий" (с. 235). Одновременно были уволены такие видные специалисты как О. Хётч. "Северо- и Восточногерманское исследовательское содружество" во главе с А. Бракманном превратилось не только в научно- консультационный орган нацистского министерства внутренних дел, верховного командования вермахта, министерства пропаганды и верхушки СС, но также и в исполнителя различных "деликатных поручений", связанных с вывозом культурных ценностей с восточных территорий и подготовкой географических карт. Соответствующие разделы монографии Фойгта содержат много интересных сведений о биографиях и деятельности нацистских историков и развиваемых ими концепциях русской истории.

Новый ценный труд Фойгта принесет большую пользу отечественным специалистам по российской истории и немецкой историографии.

Примечания

1. Частично эта проблема получила освещение в монографии Г. Шляйера, в которой автор основное внимание уделил творчеству леволибе-ральных историков Веймарского периода. SCHLEIER H. Die bürgerliche deutsche Geschichtsschreibung der Weimarer Republik. Brl. 1975.

2. Об этой роли О. Хётча см. ГИНЦБЕРГ Л. И. Друзья новой России: движение в защиту Советской страны в Веймарской Германии. М. 1983, с. 111 - 112.

 

Опубликовано 04 июня 2021 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1622809904

© Portalus.ru

Главная ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ Г. ФОЙГТ. РОССИЯ В НЕМЕЦКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ. 1843 - 1945

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU