Рейтинг
Порталус


СССР ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГОДОВ В ЧЕШСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ПОСЛЕДНЕГО ДВАДЦАТИЛЕТИЯ

Дата публикации: 19 июля 2022
Автор(ы): В. В. МАРЬИНА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
Источник: (c) Славяноведение, № 3, 30 июня 2011 Страницы 3-15
Номер публикации: №1658238792


В. В. МАРЬИНА, (c)

Обозначена связь историографии с состоянием чешского общества на отдельных этапах его развития в последнее двадцатилетие. Показано, как масштабные политические и социально-экономические преобразования, приведшие к глубоким качественным сдвигам в обществе, повлияли на движение исторической мысли. Рассмотрены основные направления чешской историографии, ее достижения и неудачи. Охарактеризованы отдельные работы по теме.

The connection of historiography with the state of Czech society on different stages of its development during last 20 years was shown. It was also described how large-scale political and social-economic reforms, which led to deep and qualitative social changes, had influence upon the progress of historical thought. Main direction of Czech historiography together with its achievements and fails were viewed. Different works on the topic were characterized.

Ключевые слова: чешская историография, чешское общество в 1980 - 2000-х годах.

Состояние и развитие историографии как части науки и культуры несомненно связано с состоянием всего общества в данной стране и в каждый исследуемый период. Крушение в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века коммунистических режимов в СССР и странах Центральной и Юго-Восточной Европы положило начало установлению новых порядков и, как представлялось, созданию более совершенной общественной системы. Распались Советский Союз, Югославия и Чехословакия. Во вновь образовавшихся, а также в прежних, входивших в сферу советского влияния государствах, стали осуществляться масштабные политические и социально-экономические преобразования, приведшие к глубоким качественным сдвигам в обществе (см. [1 - 4]).

Процесс трансформации или демократической реформации Чешской республики (ЧР), зачастую сопровождавшийся так называемой шоковой терапией, вызывал брожение в чешском обществе, которое не прекращалось на протяжении всего последнего двадцатилетия. Эйфория по поводу победы над изжившим себя режимом была особенно заметна в начале 1990-х годов, а затем в связи с возникшими, прежде всего в экономической и социальной сферах, трудностями начался ее постепенный спад. Осторожнее и критичнее стали оцениваться наступившие перемены и проходившие преобразования. Качество жизни значительной части населения ухудшилось. Идти на самоограничение, отказываясь от ставших уже привычными при коммунистическом режиме социальных благ и зачастую при-


Марьина Валентина Владимировна - д-р ист. наук, главный научный сотрудник института славяноведения РАН.

стр. 3

нося в жертву собственное благополучие, было трудно, и многим пришлось не по вкусу. Критике подверглись итоги приватизации, проведенной зачастую незаконными и аморальными способами, а также порожденные ею крайние формы экономической и социальной дифференциации. Положительная оценка процесса общественных трансформаций и его, как казалось многим преобразователям первой волны, скорых успехов стала подвергаться сомнению. Усилились, особенно к концу 1990-х годов, скептицизм и критическое отношение к "новой реальности", ностальгические представления о преимуществах прежней общественной системы, что сказалось на укреплении позиций партий социалистической ориентации и модифицированной коммунистической партии. К тому же не оправдались далеко идущие ожидания прежних лет, связанные со скорой и, казалось, способной дать немедленный положительный эффект интеграцией Чешской республики в Европу. Ухудшение политической и социально-экономической обстановки в конце 1990-х годов привело к тому, что сомнения в правильности стратегии трансформации охватили довольно широкие слои населения.

Серьезные изменения в 1990-е годы произошли и в области культуры. По мнению российского культуролога Г. П. Мельникова, в это время "была разрушена система старых культурных институций, восторжествовал принцип свободы творчества, в широкий культурный оборот поступила масса "задержанной", ранее запрещенной культурной продукции и потребовалось время на ее освоение и осмысление, к руководству сферой культуры пришли бывшие диссиденты, начался резкий наплыв западной масс-культуры" [3. С. 459 - 460]. Примерно такие же процессы были характерны, прежде всего, в первое посткоммунистическое десятилетие, и для чешской исторической науки, одной из важных сфер культурной жизни чешского общества. Все перипетии его движения по пути к созданию новой общественной системы несомненно находили отражение в историографии, влияя как на методологию, так и тематику исследований. В начале 1990-х годов, когда Чехия достаточно резко повернулась лицом к Западу, стремясь как можно скорее стать его частью, усилилось влияние представителей западных исторических школ и на чешскую историческую науку. Возрос поток западной исторической продукции, расширились контакты с историками Германии, Франции, Англии, США и т.д. Взгляд на Россию, СССР во многом стал определяться устремленностью чешских политических элит на Запад, их желанием вписаться в систему западных ценностей и, как следствие, "реформировать" взгляды на национальную историю, в том числе и на внешнюю политику страны, в этом направлении.

В чешской исторической науке с начала 1990-х годов стали нарастать новые тенденции (подробнее см. [4. С. 280 - 324]). Несомненно положительно можно оценить снятие множества табу и обращение к ранее запретным для исследования темам, ликвидацию многих "белых пятен" и "черных дыр" в истории, открытие доступа к архивным документам. Перед чешским историческим сообществом встала дилемма: полный разрыв с прошлым в области метода, способа исследования исторической действительности или континуитет, преемственность. Каждый из историков решал этот вопрос по-своему, но для начала 1990-х годов характерным стало полное отрицание марксистских схем и однолинейного взгляда на историю, т.е. разрыв с прошлым. Однако новых методологических подходов еще выработано не было: историческое сообщество находилось в состоянии поисков и растерянности (подробнее см. [5]). Нередкими стали попытки переписать прошлое, просто поменяв плюсы на минусы; научный плюрализм стал граничить с хаосом, скоропалительные оценки и интерпретации часто основывались на примитивном принципе "от обратного". В эйфории "революционного восторга" начала 1990-х годов политические пристрастия подменяли научную аргументацию, верх брала публицистика, активно формировавшая общественное мнение и сама питавшаяся настроениями общества. От нее вряд ли можно было требовать объ-

стр. 4

ективности, взвешенности суждений: выводы зачастую, как, впрочем, нередко и теперь, делались на основе отдельных, "выдернутых" из истории примеров. В результате старые фальсификации зачастую заменялись новыми мифами. Обозначились попытки "отлучить от исторической науки" тех, кто раньше "был на коне". Огульное отрицание достижений в историографии коммунистического периода привело к тому, что "под одну гребенку" подравнивались и "флюгеры" и серьезные исследователи, а таких было немало. Попытки кардинально "реформировать" историческую науку, как и все общество, были чреваты негативными последствиями прерывания связи времен. Отсутствие в историографии элементарного уважения к своим предшественникам, безусловно, не пошло ей на пользу: подчас старое, уже ранее описанное в исторической науке, выдавалось за нечто только что открытое новое.

Во второй половине 1990-х годов положение в историографии стало меняться к лучшему. Большая часть профессиональных чешских историков, в том числе занимающихся проблемами новейшей истории, включая историю Второй мировой войны, не поддались натиску постмодернизма и опираются в своей профессиональной деятельности на конкретно-исторический анализ, изучение фактического и документального материала, компаративистику. Подтверждением этого является то внимание, которое в прошедшие два десятилетия уделялось выявлению и публикации новых документов, обнаруженных в национальных и зарубежных архивах.

Общеизвестно, что каждое поколение хочет видеть историю своими глазами, что историк - дитя своего времени и общества, которое поручило (доверило) ему изучать прошлое. Сегодня в Чехии единой обязательной для всех исследователей прошлого методологии нет. Каждый в этом плане сам себе хозяин. Однако, по сути, это не означало безграничной свободы выражения мнения и оценок прошлого, хотя порой внешне выглядело именно так. Заказчиком выступило теперь уже новое демократическое государство и общество, представленное множеством социальных слоев, групп, политических партий, общественных организаций, идейно-политических течений. И каждое из них хотело иметь выразителя своих интересов в среде историков, не без основания полагая, что тем самым можно укрепить положение в обществе. Воздействие политики на освещение исторических событий и оценку деятельности исторических персон несомненно и, кажется, всеми уже признано. Чешский историк, основатель Института современной истории АН ЧР, Вилем Пречан считает, что прошлое "является полем битвы современников, которые свои проблемы рядят в исторические костюмы", и что "в отношении современников к прошлому в силу всегда вступают их теперешние интересы - идет ли речь об отдельных людях, группах или слоях, политических партиях либо властном истеблишменте" [6. S. 347 - 349].

Подходить и к рассмотрению чешской историографии Второй мировой и Великой Отечественной войн за прошедшие двадцать лет следует учитывая все вышесказанное. Вокруг этой стабильно актуальной темы в мире разгорелась и ведется яростная научная, политическая и идеологическая полемика, имеющая, как представляется, синусоидальный характер и обостряющаяся тогда, когда отмечаются даты начала и окончания Второй мировой и Великой Отечественной войн. Как свидетельствуют чешские библиографические издания, эта проблема привлекала внимание и чешских историков. Однако многие их работы известны в России только по названиям: библиотеки по-прежнему получают очень мало исторических книг и журналов, не говоря уже о торговой сети.

История Второй мировой и Великой Отечественной войн рассматривается чешскими историками-профессионалами - именно о них пойдет речь далее - не как таковая, а преимущественно через призму национальной проблематики, т.е. постановки и решения чехословацкого вопроса в указанный период. В 90-е годы XX в. тематика СССР (России), Великой Отечественной войны, освобожде-

стр. 5

ния Чехословакии Красной армией стала если не "табу", то просто не "модной". Профессиональные историки (не публицисты, не журналисты, не политологи и всякого рода политики) предпочитали держаться от этой темы подальше. Она казалась не актуальной и уже достаточно изученной в прошлом. Страна, а вместе с ней и историки, повернулись лицом к Западу и спиной к "великому восточному соседу", памятуя лишь о нанесенных им обидах (усилиях по насаждению советского образа жизни и оккупации в августе 1968 г.), позабыв о всем хорошем. Если о советской стране в это время и говорили, то преимущественно в "разоблачительном" плане - кстати, этим же характеризовалась в указанные годы и российская историография советского периода, - стремясь заполнить "белые пятна" и "черные дыры" в чехословацко-советских отношениях периода войны, а таковые, несомненно, существовали. Критика прошлого, подчас, выходила за пределы разумного: отвергались старые, но рождались новые мифы и легенды.

Пропал интерес к изучению русского языка, литературы, российской истории в высших учебных заведениях ЧР. Так, например, на философском факультете Карлова университета в Праге перестал существовать семинар по истории России и восточноевропейских стран, о чем писал Вацлав Вебер [7]. Собственно историей СССР (России) занимались лишь несколько человек, которые были "в теме" и прежде, в частности Э. Ворачек, Я. Ваннер, Б. Литера. Ворачек исследовал вопрос о том, как в последнее десятилетие XX в. в чешской историографии освещался вопрос об истории России (СССР) [8]. Я. Ваннер и Б. Литера опубликовали книгу о СССР и советском обществе в годы Великой Отечественной войны [9], пожалуй, единственную из серьезных работ по этой теме. В ней затрагиваются вопросы, которые, на взгляд авторов, являются еще недостаточно изученными или дискуссионными. В первой, основной, главе "Война за выживание. Строительство, пополнение и контроль над советскими вооруженными силами" показано влияние меняющихся в ходе войны условий на состояние Красной армии (мобилизация, численность, вооружение, обучение), дается характеристика руководящих военными действиями органов, как вновь созданных (Государственный комитет обороны, Ставка Верховного главнокомандования), так и прежде существовавших. Особое внимание обращено на деятельность войск НКВД на фронте и в прифронтовой полосе. Вторая и третья главы посвящены эвакуации населения, перебазированию за Урал промышленного производства и беспримерным усилиям по его налаживанию в 1941 г., характеристике военной экономики СССР. В частности, ставится вопрос относительно того, было ли советское производство самодостаточным для обеспечения успехов в войне и насколько (и в чем) страна зависела от помощи союзников. В двух следующих главах говорится о влиянии войны на население, о тотальной мобилизации людских ресурсов и их распределении между армией и производством, о массовых депортациях1. В специальной главе показывается деятельность советской военной контрразведки СМЕРШ и ее сотрудничество с органами НКВД и НКГБ на территориях, освобожденных Красной армией, включая страны Центральной и Юго-Восточной Европы. Далее рассматривается, по мнению авторов, до сих пор дискуссионный вопрос о значении ленд-лиза для советской военной экономики. При этом ставится задача избавить интерпретацию этого вопроса от пропагандистских клише, утвердившихся в годы холодной войны. Представлены данные о поставках товаров по категориям и годам. Положительно оценивается их значение для победы союзников по антигитлеровской коалиции в войне, хотя указывается, что в начальный период войны англо-американская помощь Советскому Союзу была невелика, и он практически один нес на себе всю тяжесть войны. Специальная глава посвящена вкладу СССР и США в победу над нацистской Германией и милитаристской Японией. В заключении показано влияние последствий войны на


1 Главу Я. Ваннера о депортациях в переводе на русский см. [10].

стр. 6

внутреннее положение СССР с акцентом на его колоссальные человеческие и материальные потери в ее ходе.

Авторы продемонстрировали хорошее знание советской (50 - 80-х годов XX в.) и российской историографии затронутых проблем. Это - работы А. М. Самсонова, Д. Волкогонова, В. В. Анфилова, Г. А. Куманева, А. С. Якушевского, А. А. Печенкина, М. Ф. Бугая и других, коллективные монографии и сборники статей по истории Великой Отечественной войны, журнальные статьи ("Отечественная история", "Новая и новейшая история", "Вопросы истории", "Военно-исторический журнал", "Вопросы истории КПСС", "Известия ЦК КПСС"), сборники документов и статистические справочники разных лет, мемуары советских военачальников. Широко использована также западная литература и материалы некоторых американских архивов. Высказывая свои, в том числе и критические соображения по тем или иным вопросам Я. Ваннер и Б. Литера стремились, как представляется, к объективному, честному, всестороннему их освещению, хотя некоторые их утверждения не являются бесспорными.

Этими же авторами подготовлено и документальное издание о Красной армии и советских военных планах в 1931 - 1941 гг. [11]. Во вводной статье представлены взгляды российских и западных авторов на проблему, а также собственные выводы авторов. Описываются последствия сталинских репрессий в Красной армии в 1930-е годы, повлиявшие на ее боеспособность. Ни весной, ни летом 1939 г. СССР, по мнению авторов, не мог рисковать, вступив в одиночку в войну против гитлеровской Германии. Подчеркиваются трудности принятия советским руководством решения о заключении пакта с Гитлером. Говоря о советском стратегическом планировании в 1940 - 1941 гг., авторы отмечают косность советского военного командования, неспособного учесть опыт войны на Западе и особенно разгрома Франции: не планировалось операций в глубине СССР, предполагалось столкновение в приграничных зонах, а затем быстрое перенесение военных действий на территорию противника. Вопрос о нескольких оборонительных поясах начал рассматриваться благодаря Г. К. Жукову только за несколько месяцев до нападения Германии на СССР. Согласно авторам, Советский Союз с точки зрения своих материальных ресурсов в дальнейшем оказался лучше подготовлен к войне, чем об этом могла свидетельствовать ее начальная фаза, отмеченная грубыми ошибками в военном планировании, неопытностью командиров и хаосом. Упоминается о предложении Г. К. Жукова, А. М. Василевского и С. К. Тимошенко предвосхитить немецкое нападение ударом по группировке вермахта на территории Польши. Это предложение не было принято во внимание советским политическим руководством, к тому же оно появилось тогда, когда уже не оставалось времени для его возможной реализации. Примерно те же мысли развивает Б. Литера в монографии "История Красной армии. 1917 - 1941 гг." [12].

Вышло несколько книг, посвященных И. В. Сталину (краткая биография) и советским военачальникам, в том числе маршалу И. С. Коневу [13].

Как и в российской историографии, внимание чешских историков привлекла проблема национальных воинских формирований, сражавшихся на стороне гитлеровской Германии. Здесь следует выделить книгу М. Тейхмана [14], рассмотревшего историю этих формирований, в которые входило не менее 2 млн. человек из различных стран Европы, Азии и Африки. Большинство их, по мнению автора, составляли граждане советского государства. Тейхман относит их к группе "восточных добровольцев" (литовцы, латыши, эстонцы, белорусы, украинцы, русские, калмыки, казаки и др.), обращая особое внимание на причины их многочисленности. Одной из важнейших причин этого, как и чрезвычайно бедственного положения советских военнопленных в гитлеровских лагерях, по мнению автора, являлась сталинская политика в отношении этих людей, оставленных без помощи своего Отечества: отказ СССР подписать Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных. Появились работы, рассматривающие историю создания

стр. 7

и участие в военных операциях на стороне вермахта так называемой Российской освободительной армии генерала А. Власова (РОА). Здесь следует назвать книги С. Ауского и К. Рихтера. Первый из них менее, а второй более критичен в отношении действий РОА и ее командующего [15].

Судя по работам о Второй мировой войне общего плана, чешских исследователей интересовали преимущественно вопросы ее возникновения, отношений между союзниками по антигитлеровской коалиции, противоречий между ними и их преодоления, открытия второго фронта, помощи западных держав СССР в борьбе с гитлеровской Германией в виде поставок вооружения и продовольствия, представления союзников по антигитлеровской коалиции о сферах влияния и послевоенном устройстве Европы (см., например, [16]). Все эти и многие другие вопросы рассматривались на ряде научных конференций, посвященных отдельным годам (1942, 1943, 1944, 1945) Второй мировой войны (см., например, [17]).

В этом контексте рассматривалась и национально-чешская (чехословацкая) проблематика, включая ее внешнеполитические аспекты, в том числе и чехословацко-советские отношения. Прежде всего следует сказать о традиционно сильной стороне чехословацкой историографии - публикации документов. За истекшее двадцатилетие она не только не сократилась, но и набрала силу, поскольку стало возможным использовать ранее закрытые материалы чешских архивов. Остановимся на тех изданиях, которые имели отношение к истории военных лет и чехословацко-советских отношений той поры. Здесь следует назвать прежде всего богатую новыми материалами двухтомную публикацию "Чехословацко-советские отношения в дипломатических переговорах 1939 - 1945 гг." [18]. Именно в эти годы был заложен фундамент нового международного положения Чехословакии. Цели чехословацкой внешней политики, т.е. восстановление государства в домюнхенских границах и обеспечение его независимости, могли быть гарантированы только путем добрых отношений как с западными державами, так и с Советским Союзом. Это отражала и формула чехословацкой внешней политики, выработанная Э. Бенешем: "50% - на Запад, 50% - на Восток". Опубликованные документы свидетельствуют о стремлении президента следовать именно по намеченному пути. Каждый из томов открывается историческим, историографическим и археографическим введением. Говоря о работах на тему чехословацко-советских отношений, вышедших до 1989 г., публикаторы отмечают чрезвычайную идеологизированность (настойчивое проведение тезиса о вечной и нерушимой дружбе народов Чехословакии и Советского Союза) и в связи с этим малую познавательную ценность большинства из них. Но, по их мнению, и при коммунистическом режиме появлялись исследования, "которые имели и будут иметь непреходящее значение, точно также, как, наоборот, в настоящее время возникают работы, авторы которых руководствуются прежде всего идеологическими соображениями, чему подчинен и выбор источников" [18. S. 17]. В связи с этим критически, например, оцениваются книга Т. Брода "Чехословакия и Советский Союз 1939 - 1945. Москва- объятия и путы" [19], а также еще некоторые работы того же автора, посвященные истории Советского Союза в 1941 - 1945 гг. и, в частности, проблеме чешского русофильства и советофильства в годы Второй мировой войны [20]2. Определенной субъективностью, по мнению публикаторов, страдает и книга личного секретаря Бенеша в 1939 - 1945 гг. Э. Таборского "Президент Бенеш между Западом и Востоком"3, написанная на грани воспоминаний и научной работы.

Что представляют собой включенные в двухтомник документы? В большинстве - это записи бесед чехословацких политиков (Э. Бенеша, Я. Масари-


2 В 2002 г. вышла книга Т. Брода, весьма критически оценивавшего политику Э. Бенеша в 1938 - 1948 гг. [21].

3 Книга первоначально вышла на английском языке [22], а затем в доработанной версии была переведена на чешский язык [23].

стр. 8

ка, Г. Рипки, З. Фирлингера и др.) с советскими (И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, А. Я. Вышинским, В. П. Потемкиным, И. М. Майским, А. Е. Богомоловым, В. З. Лебедевым, В. А. Зориным, И. А. Чичаевым и др.), английскими (У. Черчиллем, А. Иденом, Ф. Николсом и др.), американскими (Ф. Рузвельтом, А. Биддлом, Г. Гопкинсом и др.) государственными деятелями и дипломатами; шифропереписка Бенеша, Масарика, Рипки с чехословацким послом в СССР Фирлингером и главой чехословацкой военной миссии Г. Пикой, дневниковые записи начальника канцелярии президента Я. Смутного, подготовительные материалы к чехословацко-советскому договору 1943 г., поездке Бенеша в Москву в марте 1945 г. и т.д. Многие из этих материалов касаются не только обозначенной в заглавии публикации проблемы, но и позиций ведущих переговоры сторон по вопросам международного положения, послевоенного мирного урегулирования, политики в отношении других стран. В целом указанная публикация значительно дополняет ранее вышедшие в СССР и Чехословакии документы о советско-чехословацких отношениях периода Второй мировой войне, содействуя тем самым более глубокому и объективному познанию отношений между обеими странами (подробнее см. [24]). Издание доведено до марта 1945 г. Документы о советско-чехословацких отношениях в апреле - мае 1945 г. опубликованы в сборнике "ЧСР и СССР. 1945 - 1948 гг. Документы межправительственных переговоров" [25].

Следует упомянуть еще о ряде публикаций документов чешских архивов, которые хотя напрямую и не касаются советско-чехословацких отношений, но проливают дополнительный свет на политику Советского Союза по актуальным для периода войны вопросам. Это - материалы о закончившихся безрезультатно чехословацко-польских переговорах 1939 - 1944 гг. относительно создания чехословацко-польской конфедерации после войны [26]. Из документов следует, что позиция Советского Союза по этому вопросу, сдержанно индифферентная вначале, постепенно ужесточалась и к лету 1943 г. трансформировалась в решительно негативную. Москва усматривала в намечаемой конфедерации антисоветскую направленность, что было связано с враждебной позицией по отношению к СССР со стороны польского эмигрантского правительства.

Для развенчания широко гулявшего по миру мифа об инициативе и настойчивости СССР в вопросе выселения из Чехословакии после войны немцев большое значение имели документальные сборники по этой проблеме [27]. Журнал "Современная история" (Soudobé dějiny) в 1994 г. провел заочный форум по судето-немецкому вопросу, свидетельствовавший о его чрезвычайной политизированности [28].

Началось ранее "табуированное" изучение истории Подкарпатской Руси (ПР), которая до 1939 г. входила в состав Чехословакии, затем была оккупирована Венгрией, а в 1945 г. включена в состав СССР (область УССР) под названием Закарпатская Украина. Все, что относилось к истории этого края, прежде негласно считалось сферой интересов советских, в частности украинских, историков. В конце 1996 г. в Праге прошла конференция "Центральная Европа и Подкарпатская Русь", материалы которой были опубликованы [29]. Появились книги и документы по истории этого края [30]. Большое значение для понимания событий там осенью 1944 г. имела публикация обширного документа "Сообщение правительственного делегата Франтишка Немеца о событиях в Подкарпатской Руси в 1944 г." [31]. Бенеш считал эту область неотъемлемой частью Чехословакии, восстановления которой в домюнхенских границах он добивался. В то же время он готов был, если того пожелает Москва, передать СССР Подкарпатскую Русь, но только после войны и на законных основаниях. На освобожденную Красной армией территорию ПР прибыла чехословацкая правительственная делегация во главе с Ф. Немецем, который и попытался утвердить здесь власть чехословацкого правительства. Однако эта попытка натолкнулась на развернувшееся в Закарпатье широкое движение за присоединение к советской Украине, которое было

стр. 9

организовано местными и прибывшими из Советского Союза коммунистами и поддержано советскими военными властями. Конфликт был налицо, что и нашло отражение как в указанном документе, так в упомянутом выше сборнике документов о чехословацко-советских дипломатических переговорах (подробнее см. [32]).

Привлекательным для чешских историков стал в последнее двадцатилетие и вопрос о возникновении, кризисе и распаде советского блока в Восточной Европе [33]. При этом в большинстве работ, рассматривающих возникновение этого блока на завершающем этапе войны, употребляется расхожий, ставший уже клише термин "имперские амбиции Москвы (СССР)". На поверку же оказывается, что тогда за ним крылось лишь стремление Советского Союза обезопасить себя с запада, содействуя созданию пояса лояльных по отношению к себе государств.

Большое внимание чешская историография уделяла армейской тематике, а именно организации чехословацких воинских частей, участвовавших в войне на стороне союзников по антигитлеровской коалиции на Западе. Здесь следует упомянуть прежде всего работы Э. Чейки [34] и некоторых других авторов [35]. О чехословацких воинских формированиях в СССР в плане дополнения (исправления) того, что уже было сказано прежде, написано также немало как книг, так и статей. Вышли, доработанные историками, воспоминания одного из активных организаторов чехословацких воинских частей в СССР, в конце войны командующего 1-м Чехословацким армейским корпусом (ЧАК), а затем министра национальной обороны в Первом правительстве национального фронта чехов и словаков Л. Свободы. Издание его книги "Дорогами жизни", начатое в 1971 г., было тогда приостановлено по идеологическим соображениям и задержалось на двадцать лет: в 1992 г. опубликовано доработанное издание [36]. Опираясь на ставшие известными ранее недоступные дневниковые записи, З. Валиш подготовил и обнародовал ряд материалов о времени пребывания интернированного легиона под командованием Л. Свободы в советских лагерях (1939 - 1941 гг.) [37]. В 2009 г. увидел свет дневник Л. Свободы, который он вел в 1939 - 1943 гг., до отправки чехословацкой воинской части на фронт [38]. Однако в настоящее время фигура Л. Свободы в чешской историографии оценивается неоднозначно, прежде всего, в связи с его деятельностью на посту президента Чехословакии в 1968 - 1975 гг. [39]. Сравнительно недавно вышли две книги о Л. Свободе, написанные его дочерью З. Клусаковой-Свободовой [40]. В 2009 г. состоялась презентация третьего (без купюр) издания воспоминаний Л. Свободы "Дорогами жизни", охватывающих период 1939 1943 гг. [41]. Воспоминания о чехословацкой воинской части в СССР опубликовала Вера Тиха [42].

Если прежде история чехословацких воинских формирований в СССР связывалась исключительно с именем Л. Свободы, то в последние два десятилетия вышло много работ о роли в их создании полковника (с 1943 г. генерала) Гелиодора Пики. Профессиональный разведчик и дипломат, он по поручению Бенеша прибыл тайно в СССР еще в апреле 1941 г. для ведения переговоров о военно-политическом сотрудничестве. Во время Великой Отечественной войны Пика был начальником чехословацкой военной миссии в СССР. Его отношения со Свободой по многим причинам личного и принципиального плана носили достаточно напряженный характер. После войны Пика занимал пост заместителя начальника Генерального штаба, а когда в конце 1940-х годов началась "охота на ведьм", был предан суду. К. Готвальд отклонил его просьбу о помиловании, и Пика был расстрелян как "предатель родины и империалистический агент" [43 - 44]. Отдельные работы посвящены и судьбе первого командующего 1-м ЧАК в СССР генерала Я. Кратохвила (см., например, [45]).

Значительное внимание чешские историки уделили и чехословацким воинским частям в СССР и особенно их участию в боевых операциях на советско-германском фронте. Был введен в научный оборот корпус ранее неизвестных

стр. 10

документов, показывавших войну не только в плане содружества советской и чехословацкой армий, но и с точки зрения понесенных потерь, просчетов, неудач. Но, прежде всего, следует упомянуть о прекрасно изданной М. Брожем книге, в которой документально (в фотокопиях, фотографиях) представлена история чехословацких воинских частей в СССР [46]. Без цензуры и легенд, по мнению автора, показана история этих формирований К. Рихтером, опубликовавшим несколько книг на эту тему [47]. С введением нового материала проанализированы сражения, в которых участвовали чехословацкие воинские части на советско-германском фронте (у Соколово, на реке Мжа, за Киев) [48]. Опубликованы работы по истории отдельных их формирований, в частности танковой бригады [49]. Деятельность отдела по специальным операциям при 1-м ЧАК в СССР описал И. Шолц [50]. О. Сладек поведал о печальной участи десантов, подготовленных в Советском Союзе и выброшенных на территорию Словакии и Чехии в 1941г. [51].

Особо критически оценивалось проведение Карпато-Дуклинской операции Красной армией и участие в ней чехословацких частей. Об этом писал, главным образом, военный историк К. Рихтер [52]. В октябре 2004 г. в Праге был проведен посвященный этой операции научный семинар [53], возможно спровоцированный выходом в свет книги указанного автора. Участники семинара, организованного Обществом чехословацких легионеров, Военно-историческим институтом (Прага) и Институтом истории АН ЧР, высказались против очернительства этой действительно кровопролитной операции, осуществленной прежде всего по политическим соображениям в чрезвычайно тяжелых условиях. Участвовавший в обсуждении словацкий военный историк Иозеф Быстрицкий критически остановился на новейшей историографии вопроса, высказался против употребления таких терминов при описании операции, как "апокалипсис", "кровавая баня", "резня", "бойня", и призвал к более объективному и всестороннему взгляду на события той поры. Отметив несомненный вклад Рихтера в исследование Карпато-Дуклинской операции, И. Быстрицкий заявил, что "автор предлагает читателю множество нетрадиционных взглядов на эти исторические события. Но одновременно он дает оценки и делает выводы, которые во многом являются скорее его домыслами, чем научными гипотезами, и похожи более на спекуляцию, а в некоторых случаях, образно говоря, "на перекрашивание белого в черное", а не на объективную оценку или серьезное доказательное исследование в прошлом деформированных либо намеренно замалчиваемых исторических событий" [53. S. 312]. Быстрицкий выступил против непрофессионализма и любительских попыток обращения с уже давно известными в исторической науке фактами, против "создания новых мифов" и внедрения в общественное сознание "полуправд", которые противоречат исторической действительности. "Жаль, - продолжил Быстрицкий, - что частью общественности и некоторыми молодыми историками они принимались и принимаются как результат деидеологизированной переоценки интерпретации боев в Восточных Карпатах" [53. S. 313]. Позиция Быстрицкого была по сути поддержана и З. Зудовой-Лешковой, остановившейся на вопросе о том, как после 1989 г. Карпато-Дуклинская операция выглядит в сознании чехословацкой и чешской общественности [53. S. 361 - 367].

Возможно под влиянием критики, а возможно по каким-то другим соображениям, но в упомянутой выше книге А. Бенчика и К. Рихтера о Г. Пике Карпато-Дуклинская операция с точки зрения ее значимости оценивается уже иначе, а именно: "было бы весьма печально, если бы с нашей стороны прозвучали по адресу советского командования упреки в том, что операция была не нужна и что из наших представителей о ней, собственно, никто не просил. Это неправда [...] неуместно также упрекать чехословацкое командование в том, что оно допустило участие наших воинов в этой операции, хотя корпус [...] не был достаточно подготовлен к таким тяжелым боям [...] С моральной и политической то-

стр. 11

чек зрения было немыслимо оставить его не у дел, когда речь шла об операции, предпринятой по нашей просьбе и в наших интересах". Далее авторы написали, почему операцию нельзя рассматривать как ненужную, и оценили ее военное и политическое значение. "Правда, что результаты наступления в Карпатах, которое, несмотря на все трудности, следует оценивать, как победу, были оплачены чувствительными потерями. И все же злонамеренной наивностью было бы приписывать советскому командованию желание использовать чехословацкий корпус в Карпатах таким образом, чтобы обескровить его. Хотя нет желания говорить о Сталине в розовых тонах, но приписывать ему подобные глупости нельзя [...] Вопреки всем недостаткам, - сделали выводы чешские авторы, - участие чехословацких воинов в боях за карпатские гребни является достойным вкладом в дорого оплаченную победу и по праву может оцениваться через призму героических боевых традиций, чехословацкой, а ныне чешской армии" [44. S. 321 - 322].

Из других тем, связанных с историей чехословацких воинских формирований в СССР, следует отметить некоторые работы об источниках и путях пополнения их личного состава [54], а также о 2-й отдельной парашютно-десантной бригаде, входившей в состав 1-го ЧАК [55]. Собственно действиям и операциям Красной армии по освобождению Словакии и Чехии, а также сражавшегося бок о бок с ней 1-го ЧАК было уделено мало внимания.

Вот уже на протяжении двух десятков "постреволюционных" лет почитай каждый год в преддверии майских праздников чешское общество будоражит вопрос, кто освободил Прагу в мае 1945 г. Историки, публицисты, журналисты да и просто почитатели Клио "ломают копья", кто более, кто менее успешно, отстаивая свой взгляд на этот вопрос. Прежде, в советско-коммунистические времена, все было просто: после войны утвердился и существовал в течение 45-ти лет тезис: Прагу освободила 9 мая 1945 г. Красная армия, спешившая на помощь восставшим пражанам. В 90-е годы XX в. это утверждение стало публично и настойчиво оспариваться. В зависимости от политических пристрастий и меры знания (или незнания) истории вопроса ответы на него были разные, а именно: пражские повстанцы, которые с 5 по 9 мая с большим или меньшим успехом вели бои с немецкими оккупантами; власовцы, пришедшие на помощь восставшей Праге; советские войска, вошедшие в столицу Чехословакии в ночь с 8 на 9 мая. Появились и такие утверждения: вечером 8 мая в Праге прозвучали последние выстрелы, ее не надо было освобождать, она уже была свободна.

Активно обсуждались и другие, связанные с основным, вопросы. Например, такие: почему американская армия, оказавшаяся значительно ближе к восставшей Праге, чем советская армия, не пришла к ней на помощь и не вошла в город? Почему ни западные союзники, ни СССР не оказали материальной помощи готовящемуся в протекторате Богемия и Моравия восстанию? Почему повстанцы, Чешский национальный совет, не смогли скоординировать свои действия с действиями Красной армии? Почему... и т.д.?

При описании Пражской операции Красной армии отмечалось, что ее рывок в сторону Праги был сделан не из соображений помощи пражским повстанцам, на чем делался упор в прошлой литературе, а из-за опасения, что американская армия, находившаяся недалеко от Праги, нарушив соглашение с советским командованием, первой вступит в столицу Чехословакии. Кроме того, обращается внимание на то, что Красная армия вступила в Прагу после того, как основные части вермахта уже покинули ее. Вопрос о том, почему американская армия не вошла в Прагу и не оказала помощь восстанию, разработан в чешской историографии на документальной базе довольно хорошо. Суть ответа такова: между советским и американским командованием была достигнута договоренность о том, что освобождать Прагу будет Красная армия. Американцы не желали жертвовать жизнями своих солдат во имя политических соображений. Достаточное внимание уделялось и вопросу о том, почему западные союзники отказались предоставить

стр. 12

оружие готовившемуся в Чехии восстанию против оккупантов. Объясняется это следующим: во-первых, потому, что ее территория находилась в сфере военных операций Красной армии; во-вторых, потому, что не существовало ни конкретного плана восстания, ни сведений о его организаторах, ни мест, куда следует сбрасывать оружие и т.д. Ответ на вопрос, почему этого не сделала Москва, пока обрастает только догадками. Материалов на этот счет нет. Но следует отметить, что тогда советскому руководству, как, собственно и на Западе, мало что было известно о характере восстания в Праге, его целях и лидерах. А поставлять оружие "никому" и "никуда", естественно, никто не мог себе позволить. Чешский национальный совет, претендовавший на руководящую роль в восстании, был создан лишь в конце апреля 1945 г. и не успел наладить связь с командованием Красной армии.

В 2009 г. вышел двухтомник об освобождении Чехословакии в 1944 - 1945 гг., подготовленный коллективом Института современной истории АН ЧР. В работе затрагиваются такие вопросы как советско-чехословацкие отношения указанного периода в международном контексте, освобождение Подкарпатской Руси и происходившие в ней события, советская помощь Словацкому национальному восстанию 1944 г., роль Красной армии в освобождении Чехословакии [56]. Однако книга пока не дошла до Москвы, и поэтому сказать что-либо о представленных в ней взглядах невозможно.

Напоследок следует отметить, что в чешской современной историографии ведется большая дискуссия о личности Э. Бенеша и его "восточной" политике: оценки колеблются от знака плюс до знака минус. В связи с этим по-разному оценивается и советско-чехословацкий договор 1943 г. И все же, думается, что экстремизм 1990-х годов уходит в прошлое, уступая место более взвешенным и здравым суждениям историков-профессионалов, опирающихся в своих исследованиях, как на вновь открытые, так и ранее опубликованные документы и исторические труды.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Власть - общество - реформы. Центральная и Юго-Восточная Европа. Вторая половина XX века. М., 2006.

2. Общественные трансформации в странах Центральной и Юго-Восточной Европы (90-е годы XX века - начало XXI столетия). М., 2008.

3. Чехия и Словакия в XX веке. Очерки истории. М., 2005.

4. История антикоммунистических революций конца XX века. Центральная и Юго-Восточная Европа. М., 2007.

5. Марьина В. В. Клио на перепутье общественного развития (По материалам российского журнала "Новая и новейшая история" и чешского журнала "Современная история" 90-х годов XX века) // Власть и общество: непростые взаимоотношения (Страны Центральной и Юго-Восточной Европы в XX веке). М., 2008.

6. Prečan V. V kradeném čase. Výběr ze studií, článků a úvah z let 1973 - 1993. Brno, 1994.

7. Veber V. O studiu ruských dějin v České Republice - zrušení Semináře výchdoevropských dějin na Filizofické fakultě v Praze // Slovanský přehled. 2001. N 1. S. 69 - 70; Veber V. Ještě jednou (a naposledy) o studiu ruských dějin na Filozofické fakultě KU v Praze // Slovanský přehled. 2001. N 4. S. 513 - 514.

8. Voráček E. Prače českých autorů o dějinách Ruska, resp. Sovětského svazu po roce 1917 // Slovanské historické studie. Praha, 2001.

9. Vnitřní fronta. Sovětský stát a společnost. 1941 - 1945. Praha, 2000.

10. Национальная политика в странах формирующегося советского блока. 1944 - 1948 гг. М., 2004.

11. Litera B., Wanner J. Přeměny Rudé armády a sovětské vojenské plány. 1931 - 1941. Dokumenty a materiály // Slovanské historické studie. 26. Praha, 2000.

12. Litera B. Historie Rudé armády. 1917 - 1941. Praha, 2009. Sv. 1 - 2.

13. Veber V. Stalin: Stručný životopis. Praha, 1997; Fidler J. Stalinovi maršálové. Brno, 1999; Fidler J. Osvoboditel: život maršála Sovětského Svazu Ivana Stepanovičé Koněva. Brno, 1999.

14. Tejchman M. Ve službách Třetí říše: Hitlerovy zahraniční jednotky. Praha, 1999.

15. Richter K. Případ generála Vlasová. Praha, 1991; Richter K. Vlasovci v Praze // Přisně tajné! 2000. Č. 3. S. 96 - 107; Richter K. Osudový omyl generála Vlasová. Praha, 2003; Auský S. Vojska generála Vlasová v Čechách. Kniha o nepochopení a zradě. Vyšehrad, 1992.

стр. 13

16. Velké finále: Kapitoly ze zákulisí konce druhé světové války v Evropě. Beroun, 1995; Kohout L. Příčiny a vznik druhé světové války // Československý boj za svobodu (1939 - 1945). Praha, 2000; Prokš P. Politické představy spojeneckých velmocí o sférách vlivu a poválečném uspořádáni Evropy (1939 - 1945) // Moderní doba. 2002. N 10.

17. Válečný rok 1944: příspěvky učastniků mezinárodní konference. Praha, 2001; Rok 1945 v českých a evropských dějinách. Praha, 2002.

18. Československo-sovětské vztahy v diplomatických jednáních 1939 - 1945. Dokumenty. Praha, 1998 - 1999. D. 1 (březen 1939 - červen 1943); D. 2 (červenec 1943 - březen 1945).

19. Brod T. Československo a Sovětský Svaz 1939 - 1945. Moskva - objetí a pouto. Praha, 1992.

20. Brod T. Stalinův Sovětský Svaz v letech 1941 - 1945. I-II // Slovanský přehled 77. 1991. N. 4, 5; Brod T. České rusofilství a sovětovilství za druhé světové války // Slovanský přehled 76. 1990. N 4.

21. Brod T. Osudný omyl Edvarda Beneše. 1938 - 1948. Československá cesta do sovětského područí. Praha, 2002.

22. Táborský E. Prezident E. Beneš between West and East. Stanford, 1981.

23. Táborský E. Prezident Beneš mezi Západem a Východem. Praha, 1993.

24. Марьина В. В. Чехословацко-советские отношения в дипломатических переговорах 1939 - 1945 гг. // Новая и новейшая история. 2000. N 4.

25. ČSR a SSSR. 1945 - 1948. Dokumenty mezivládních jednání. Praha, 1997.

26. Československo-polská jednání o vytvoření konfederace 1939 - 1944. Československé diplomatické dokumenty. Praha, 1994. Kn. 1 - 4.

27. Komu sluši omluva: Češi a sudetšti němci: Dokumenty, fakty, svědectví. Praha, 1992; Češi a sudetoněmecká otázka. 1939 - 1945. Praha, 1994; Beneš E. Odsun němců z Československa: výběr z Paměti, projevů a dokumentů 1940 - 1947. Praha, 1996.

28. Soudobé dějiny. 1994. N 2 - 3.

29. Střední Evropa a Podkarpatská Rus. Praha, 1997.

30. Podkarpatská Rus včera a dnes. Praha, 1994; Pravda o Podkarpatsku. Praha, 1994; Hořec J. Dokumenty o Podkarpatské Rusi. Praha, 1997.

31. Zpráva vládního delegáta Františka Němce o vývoji na Podkarpatské Rusi 1944 // Sborník archivních práci. Praha, 2000. N 1.

32. Марьина В. Закарпатская Украина (Подкарпатская Русь) в политике Бенеша и Сталина. 1939 - 1945 гг. Документальный очерк. М., 2003.

33. Moulis V., Valenta J., Vykoukali Vznik, krize a rozpad sovětského bloku 1944 - 1989. Ostrava, 1991; Tejchman M. Sovětizace východní Evropy: Země střední a jihovýchodní Evropy v letech 1944 - 1948. Praha, 1995

34. Čejka E. Zlomená křídla. Praha, 1991; Čejka E. Bitva o Francii. Plzen, 1994; Čejka E. Československý odboj na Západě 1939 - 1945. Praha, 1997.

35. Na všech frontách: Čechoslovaci ve 2. světové válce. Praha, 1992; Hrbek J. Tobruk 1941. Praha, 1997; Friedl J. Čechoslovenští důstojnici v bitvě u El-Alamainu - pozorovatelé u britské 10. tankové divize // Historie a vojenství. 1999. N 2.

36. Svoboda L. Cestami života. II. Praha, 1992.

37. Vališ Z. Ludvik Svoboda (Druhá světová válka) // Historie a vojenství. 1990. N 6; Svoboda L. Oranky // Historie a vojenství. 1990. N 3.

38. Svoboda L. Denik z doby válečné. Praha, 2009.

39. Benčik A. Ludvík Svoboda a srpen 1968 // Soudobé dějiny. 1993/1994. N 1; Richter K. Místo Ludvika Svobody v dějinách československého vojenského odboje // Československá armáda 1939 - 1945. Praha, 2003.

40. Klusáková-Svobodová Z. O tom, čo bylo (vzpomínková kniha). Praha, 2005; Klusáková-Svobodová Z. Ludvik Svoboda. Životopis. Kroměříž, 2006.

41. http://wwww.gazeta.cz/articles.aspx?id=1648rubrika=23

42. Ticha V. Cesty k domovu. 1939 - 1945. Brno, 2003.

43. Vališ Z. Heliodor Pika, náčelník čs. vojenské mise v SSSR. Příspěvek ke vznku vojenské jednotky v SSSR // Historie a vojenství. 1990. N 1; Váhala R. Smrt generála [Heliodor Pika]. Praha, 1992; Brachova V. Dopis generála H. Piky prezidentu Gottwaldovi. 1 - 2 // Historie a vojenství. 1992. N 1 - 2.

44. Benčik A., Richter K. Vražda jménem republiky. Tragický osud generála Heliodora Piky. Praha, 2006.

45. Vališ Z. Jan Kratochvil, první velitel 1. čs. armádního sboru v SSSR // Historie a vojenství. 1990. N 2.

46. Brož M. Válečné dokumenty výpovědajé. Čs. vojenská jednotka v SSSR v dokumentech, exponátech a fotografii; Praha, 2005.

47. Richter K. Československý odboj na Východě. Praha, 1992; Richter K. Přes krvavé řeky: československý východní odboj bez cenzury a legend. Praha, 2003; Richter K. Dobývaní domova. Ostrov, 2005. D. 1, 2.

48. Richter K. Jak to bylo u Sokolova // Přísně tajně! 1999. N 2; Richter K. Heroický boj na řece Mža // Přísně tajně! 2000. N 3; Richter K. Čechoslovaci v boji o Kyjev // Přísně tajně! 2003. N 6; Hujvan P. Nikdy nezabudnem! Od Kyjeva po Duklu // Vojenská historia. 2000. N 2; Fidler J. Sokolovo 1943: Malý encyklopedický slovník. Praha, 2004; Brož M. Hrdinové od Sokolova: 1. samostatný polní prapor v SSSR: seznam přéslušniků praporu a účastníků bitvy u Sokolova 8.března 1943. Praha, 2005.

стр. 14

49. Jovbak V. Pravda o 1. čs. samostatné tankové brigádě v SSSR. Kroměříž, 1999; Kopecty M. 1. československá tanková brigáda v SSSR: tankisty československé zahraniční armády na Východní frontě 1943 - 1945. Praha, 2001.

50. Šolc J. Oddíl pro zvláštní úkoly při 1. čs. sboru v SSSR // Historie a vojenství. 1997. N 4.

51. Sládek O. Výsadky ze Sovětského Svazu na Slovensko a do protektorátu v roce 1941 // Soudobé dějiny. 1995. N 4.

52. Rihter K. Začátek apokalypsy v Karpatech. 1 - 3 // Přísně tajně! 2002. N 4, 5, 6. S. 96 - 105, 107 - 117, 99 - 109; Rihter K. Apokalypsa v Karpatech: boje na Dukle bez cenzury a legend. Praha, 2003.

53. Moderní dějiny. Sborník k 19. a 20 století. 13. Praha, 2005.

54. Levora V., Dvořáková Z. Ze stalinských gulagů do československého vojska. Praha, 1993; Vaculík J. Ke vztupu volynských Čechů do východní armády v roce 1944 // Válečný rok 1944. Praha, 2001.

55. Šolc J. Za frontou na východě: českoslovenští parašutisté ve zvlaštníh operacích na východní frontě za druhé světové války (1941 - 1945). Cheb, 2003; Marek J. Mše za padlé anděly: vytrhané listy z historie 2. čs. samostatné paradesantní brigády v SSSR // Přísně tajně! 2001. N 2.

56. Hrbek Ja., Smetana V., Kokoška S., Pilát V., Hofman P Draze zaplacená svoboda. Osvobození Československa 1944 - 1945. Praha, 2009. Sv. I-II.

Опубликовано на Порталусе 19 июля 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама