Рейтинг
Порталус


ПИСЬМА П. М. БИЦИЛЛИ К Н. И. АСТРОВУ О В. А. МЯКОТИНЕ

Дата публикации: 13 августа 2022
Автор(ы): Т. Н. ГАЛЧЕВА, И. В. ГОЛУБОВИЧ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
Источник: (c) Славяноведение, № 4, 31 августа 2014 Страницы 48-56
Номер публикации: №1660402011


Т. Н. ГАЛЧЕВА, И. В. ГОЛУБОВИЧ, (c)

В публикации представлены три письма П. М. Бицилли по поводу назначения В. А. Мякотина преподавателем Софийского университета.

The article presents three letters of Petr Bitsilli on the occasion of Venedict Myakotin's appointment as a lecturer at the University of Sofia.

Ключевые слова: П. М. Бицилли, В. А. Мякотин, Софийский университет, русские преподаватели-эмигранты.

Эмигрантская судьба проф. Венедикта Александровича Мякотина (1867 - 1937), одного из пассажиров "философского парохода"1, оказалась в значительной степени связанной с историей Софийского университета им. св. Климента Охридского в Болгарии2, но по сей день не выяснено как и почему это случилось. Первый биобиблиографический очерк о выдающемся ученом почти 60 лет оставался неопубликованным, т.е. - непрокомментированным, хотя в Интернете доступен раздел работы [3] представителя русской эмиграции в Болгарии князя Андрея Павловича Мещерского (1915 - 1992) (см. [4. С. 583 - 604]), включенный в его исследование "Заметки и материалы к биобиблиографии русских преподавателей в высших учебных заведениях Болгарии" (1955, рукопись)3. Нет сомнения в том, что зять проф. Петра Михайловича Бицилли (1879 - 1953) использовал материалы из личного архива проф. В. А. Мякотина, более того, в его распоряжении оказа-


Галчева Таня Неделчева - филолог, независимый исследователь (София).

Голубович Инна Владимировна - д-р философ, наук., профессор Одесского национального университета им. И. И. Мечникова.

1 Мы использовали как источник опубликованный в 2003 г. перечень лиц, высланных за границу в 1922 - 1923 гг., где имя В. А. Мякотина числится под номером 46.

2 В перечне воспроизведено ошибочное утверждение, что профессор "возглавлял кафедру истории в Софийском университете" [1] (цит. по [2]).

3 В Болгарии, в конце 80-х начале 90-х годов прошлого века, когда вопрос о наследии русской эмиграции стал обсуждаться историками, философами, филологами, некоторые исследователи имели доступ к личному архиву Андрея Павловича, где хранился экземпляр его рукописи. К сегодняшнему дню издана небольшая часть "Заметок" биографический очерк о Николае Сергеевиче Трубецком, первая и единственная публикация, которая застала автора в живых и для которой он специально написал свое предисловие [5]. В 2000 г. в приложении к сборнику Петра Михайловича Бицилли из рукописи кн. Мещерского напечатана вступительная часть "Заметок", а также биография П. М. Бицилли (см. [6]).

Сравнительно недавно реализованной и, к сожалению, не особенно популярной, осталась работа А. Н. Горяинова, в которой очерк об Эрвине Давидовиче Гримме воспроизведен с машинописного текста и прокомментирован (см. [7]).

стр. 48

лись личные документы, записки, а также книга, подаренная историком дочери -Нине Венедиктовне Мякотиной (1911 - 1998)4.

Несмотря на это, вопрос о переезде из Праги в Софию не занимал большое место в первой биобиблиографии А. П. Мещерского, он ограничился только упоминанием о том, что: "Прожив в Праге до конца 1927, В. А. Мякотин переехал в Софию, приняв предложение Софийского университета занять кафедру ординарного профессора по истории Восточной Европы. Первый контракт был подписан проф. В. А. Мякотиным 24 января 1928 г., с каковой даты и началась его преподавательская деятельность в стенах Софийского университета" [9. С. З]5. В этих двух предложениях содержатся утверждения, которые затем многократно воспроизводились в историографии и их историческая правдивость не подвергалась сомнению. Наша реконструкция событий показывает неточность этих утверждений: не Софийский университет приглашал В. А. Мякотина, да и самостоятельную кафедру в нем он не занимал.

На состоявшейся в столице Болгарии в 1990-х годах конференции, посвященной изучению проблем белой эмиграции в Болгарии, болгарский исследователь Мария Велева выступила с докладом о жизни и наследии преподавателя истории России в Софийском университете; сборник докладов этого форума вышел несколько позже [10]. В нем впервые биографический материал был восстановлен на основе открытых протоколов Академического совета Софийского университета и корректно разграничен на установленные факты и исследовательские предположения. Публикуемые письма П. М. Бицилли дают с большой вероятностью ответ на вопрос, который М. Велева совершенно основательно сформулировала пятнадцать лет тому назад: "Из располагаемых нами документов, нельзя установить когда точно, как, почему и с помощью кого В. А. Мякотин обратился к болгарским властям, чтобы предложить свои услуги в качестве профессора" (цит. по [10. С. 134]).

В 2002 г. в Болгарии была составлена опись документов, хранящихся в архиве Софийского университета; именно тогда выяснилось наличие служебных дел некоторых преподавателей - русских эмигрантов первой волны. В конце 2013 г. опубликованы два доклада проф. П. М. Бицилли в связи с назначением проф. В. А. Мякотина на должность ординарного профессора историко-филологического факультета [11. С. 253 - 257]. К сожалению, они не снабжены научными комментариями и поэтому факты, установленные М. Велевой, не были сопоставлены со сведениями докладов. В качестве отправной точки для дальнейшего исследования доклады Бицилли более чем интересны. Во-первых, они содержат описание затруднений при выборе профессора: "Академический совет не воспринял мнение Историко-филологического факультета о выборе проф. В. А. Мякотина" [11. С. 256]. Во-вторых, сопоставление даты второго доклада - 4 октября 1927 г. - с утверждением проф. М. Велевой о том, что "3 марта 1927 г. (курсив наш. - И. Г., Т. Г.) Министерство народного просвещения отправило письмо Академическому совету Софийского университета с предложением заняться вопросом о принятии


4 "Кроме того, имеются подготовительные материалы В. А. Мякотина к работам по истории России, Литвы и Украины, два его договора с Министром народного образования Болгарии о преподавании в Софийском университете" [8. С. 67]. Как можно заключить, изучая дарственные надписи книг из библиотеки П. М. Бицилли, переданной в Пушкинский Дом, некоторые издания проф. В. А. Мякотина были получены в знак профессионального уважения. В опубликованном в "Ежегоднике" [8. С. 213] списке под N 1121 отмечен отдельный оттиск работы В. А. Мякотина, вышедшей из печати в Берлине в 1933 г., на нем есть следующая надпись: "Моей дочери Нине на память, но едва ли для прочтения. В. Мякотин". Семья Бицилли, а также и семья Мещерских дружили много лет с семьей Мякотиных. Нина Венедиктовна Мякотина была личным врачом всех членов семьи. Именно поэтому мы предполагаем, что часть материалов из личного архива В. А. Мякотина, оставшаяся в Болгарии после его смерти, была передана наследниками историка А. П. Мещерскому, когда он начал заниматься биографией преподавателя истории России.

5 Рукопись находится в личном архиве Т. Галчевой, страницы указываются согласно этому источнику. Сохраняются и не комментируются все особенности авторского стиля.

стр. 49

русского профессора В. А. Мякотина на службу по договору" (цит. по [10. С. 134]) показывает, что процедура назначения длилась чуть ли не год6 и что особенно важно: шла она необычным путем: не Университет потребовал нужного ему преподавателя, а, наоборот, автономному учебному заведению было указано кого следует выбрать.

Именно этот "сюжет" мотивировал нас опубликовать письма П. М. Бицилли к Николаю Ивановичу Астрову (1868 - 1934). Их можно, с одной стороны, рассматривать только как источник биографических и исторических фактов. С другой стороны, взгляд на них в отрыве от конкретики, ставит вопросы не менее актуальные и сегодня: о границах академической автономии, о личном и действенном участии в судьбе коллег в профессиональной среде ученых, о механизмах адаптации "чужого" эмигрантского присутствия к требованиям местных нравов и порядков.

Все документы хранятся в личном фонде графини Софьи Владимировны Паниной (1871 - 1956) в Бахметьевском архиве при Библиотеке Колумбийского университета [12] и обнаружены Инной Владимировной Голубович. Письма П. М. Бицилли написаны от руки, черными чернилами на тетрадном в клеточку листе и подписаны. Иногда на полях встречаются дополнительные вставки, одна из них - карандашом. Текст воспроизводится без каких-либо изменений, лишь орфография приведена к правилам современного правописания. Полностью сохранены подчеркивания, сделанные П. М. Бицилли.

Мы выражаем благодарность наследникам проф. П. М. Бицилли - Елисавсте Петровне Ивановой-Аначковой и Наталье Андреевне Галь (Мещерской) за полученное разрешение на публикацию писем без каких бы то ни было сокращений. Благодаря внучке проф. В. А. Мякотина - Нине Милушевой - мы имели возможность ознакомиться с последним изданным в наше время сборником его трудов [13]7. Мы весьма признательны куратору Бахметьсвского архива Татьяне Чеботоревой, а также директору Архива Софийского университета Илонке Колевой, которые оказывали нам многостороннюю помощь. Нам засвидетельствовала внимание и проф. Мария Велева (София), отмечаем этот факт с благодарностью. И наконец, огромное спасибо всем коллегам, которые отзывались на наши просьбы и наводили для нас необходимые справки, а зачастую дарили и высылали необходимые для работы издания. Перечисляем их имена с глубокой признательностью: Е. П. Аксенова (Москва), М. А. Робинсон (Москва), М. В. Ковалев (Саратов), О. А. Коростелев (Москва), П. А. Трибунский (Москва), А. Вачева (София), Т. Георгиев(София).

Публикацию подготовила И. В. Голубович, вступительная статья и комментарии написаны И. В. Голубович и Т. Н. Галчевой.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Макаров В. Г., Христофоров В. С. Пассажиры "философского парохода" (судьбы интеллигенции, репресированной летом-осенью 1922 г.) // Вопросы философии. 2003. N 7.


6 О том, следует ли принять дату 3 марта 1927 г, как доказанную, см. ниже.

7 К сожалению, в приложении к сборнику допущена грубая фактическая ошибка, относящаяся к взаимоотношению П. М. Бицилли с В. А. Мякотиным. Автор биографической справки утверждает: "В 1928 г. Мякотин был приглашен в качестве профессора истории в Софийский университет, где он остался до своей смерти в 1937 г. В это время здесь работали 37 известных ученых-эмигрантов, среди которых одесский историк Кизеветтер, который стал большим другом Мякотина и его семьи" [13. С. 310]. Как известно из работы М. Велевой, проф. В. А. Мякотин был приглашен в Софийский университет в 1927 г., а приехал в столицу Болгарии в 1928 г. Но, допустим, что в этом отношении биограф допустил просто неточность. Совершенно очевидно, однако, что речь не может идти о русском историке Александре Александровиче Кизеветтере (1866 - 1933), который никогда не проживал в Софии, да и не был воспитанником Одесского университета. Единственным из русских преподавателей, который отвечает этим характеристикам является П. М. Бицилли. Мякотин состоял в многолетней переписке с А. А. Кизеветтером, о чем свидетельствуют опубликованные письма [14].

стр. 50

2. http://rasscience.chat.ru/papers/mak03vf.htm (17. 01. 2014).

3. http://www.savedarchives.net/ru/article/v-a-miakotin (17. 01. 2014).

4. Галчева Т. Судьба свидетеля: "собрать все, что возможно, воедино" (неизвестное об А. П. Мещерском) // Свидетельство: традиции, формы, имена. Киев, 2013.

5. Мещерский А. П. Опит за библиография на професор Н. С. Трубецкой / Превод на български език и публикация Таня Галчева // Литературна мисъл. София. 1991. N 4.

6. Мещерский А. П. Заметки и материалы к биобиблиографии русских ученых в Болгарии. 1920 - 1949 // Бицилли П. М. Трагедия русской культуры. Исследования. Статьи. Рецензии / Вступительная статья, составление и комментарии М. Васильевой. М., 2000.

7. Мещерский А. П. Из "Заметок и материалов к биобиблиографии русских преподавателей в высших учебных заведениях Болгарии" / Вступ, ст. и примеч. А. Н. Горяинова // Славянский альманах 2005. М., 2006.

8. Герашко Л. В., Кудрявцев В. Б. Фонд профессора П. М. Бицилли в Рукописном отделе Пушкинского Дома // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 2005 - 2006 годы. СПб., 2009.

9. Мещерский А. П. В. А. Мякотин. Рукопись. София, апрель 1955.

10. Велева М. Н. Професор Венедикт А. Мякотин в България // Бялата емиграция в България. София, 2001.

11. Колева И. Документални свидетелства за проф. Пьотр Бицилли, съхранявани в Архива на Софийския университет // Класика и канон в руската литература. София, 2013.

12. Bakhmetef Archive of Russian and East Europian History and Culture, Rare Book und Masnuscript Library, Columbia University, New York. Panina Papers, Box 1.

13. М'якотін В. О. Вибрані твори у 2-х томах / Упорядкування, передмова, біобібліографічні матеріали О. О. Новикова. Київ, 2012. Т. І.

14. Отечественные архивы. М., 2009. N 5.

Письма

1.

30/V-27a.

София, 25 V. [1927]b Университет.

Глубокоуважаемый Николай Иванович, то, что Вы мне говорили1 о В[енедикте] А[лександровиче] Мякотине, подтвердилось. Дело с его приглашением сюда оказалось проведенным не совсем обыкновенным, вернее - совершенно небыкновенным - образом, т[ак] ч[то] наш Факультет до последнего времени ничего не знал. На днях же от Мин[истерства] н[ародного] пр[освещения] была получена в Университет бумага - предложение избрать Мякотина2. Совет Ун[иверсите]та передал эту бумагу Ист[орико-] фил[ологическому] факультету, который поручил местному представителю Кафедры ист[ории] Восточной Европы сделать соответствующее представление о желательности усиления преподавания на этой кафедре, а мне - дать ревизию о


a Пометка сделана чернилами, находится в левом верхнем углу письма. Почерк - по манере оформления даты, наклона цифр и специфическое написание цифры "7" - сильно похож на почерк человека, который карандашом добавил запись на третьем письме. Если автор двух дополнений в этих письмах совпадает, есть основания думать, что это П. М. Бицилли. Идентифицировать в третьем письме почерк историка можно и благодаря индивидуализирующей примете - графике буквы "т". Видимо, перед отправлением послания корреспонденту проф. П. М. Бицилли добавлял соображения о некоторых дополнительно возникших обстоятельствах. Например, - в первом случае число "30" - возможно дата отправления уже написанного письма. Во втором случае, полагаем, что профессор напомнил, что уже выразил мнение о делах В. А. Мякотина в письме от 1 июля того же года. Такое предположение строится и на основании второго доклада Бицилли, в котором упоминается, что он получил от Венедикта Александровича дополнительные сведения, т.е. к этому моменту между историками уже был личный контакт. Когда и каким образом именно произошло знакомство Бицилли с Мякотиным, еще не выяснено. Можно предположить, что впервые они встретились во время III Съезда русских академических организаций, проходившего в Праге с 25 сентября по 2 октября 1924 г.

b Год восстанавливается публикатором по содержанию письма.

стр. 51

научных трудах В[енедикта] А[лександровича] М[якотина]3. Вопрос о его избрании, я думаю, следует считать пр[едрешенным, т[ак] к[ак] инициатива всего этого исходит от Милюкова, влияние к[ото]рого здесь громадно4. Вес же, в интересах самого Мякотина и русской профессуры вообще, хотелось бы, чтобы избрание не носило характера просто формальной процедуры. Поэтому я желал бы, чтобы мое представление не сводилось бы к общим только хвалебным фразам, а вышло бы посодержательнее. Вот в связи с этим, т[ак] к[ак] я не знаю адреса Мякотина5, у меня и возникает просьба к Вам: просить его прислать, как можно скорее, его работу по истории Украины6. Дело в том, что я до сих пор ее не читал; в Университетской библиотеке ее нет7, выписать же ее для Университета я затрудняюсь, п[отому] ч[то] в данный момент денежные дела Универ[ситетской] библиотеки в самом плачевном состоянии; не оплачены - и на большую сумму - старые заказы, и комиссионеры новых книг не хотят высылать, впредь до ликвидации прежних счетов. Если бы даже и удалось убедить директора купить, то это, как я знаю по опыту, будет осуществлено с большой проволочкой. Само собою разумеется, что я прошу Мякотина о присылке его книги в том расчете, что у него имеется свободный экземпляр. Если нет, то пусть он немедленно известит меня (ни в каком случае я не хотел бы, чтобы он расходовался на покупку собственной книги у издателя), и я тогда просто заявлю Ф[акульте]ту, что книга Мякотина должна быть приобретена. Какие-ниб[удь] экстраординарные источники, конечно, так или иначе, найдутся.

Прошу Вас очень простить меня за беспокойство. Примите мой сердечный привет.

Искренне преданный П. Бицилли

2.

София, 3 VII. [1927]c

Глубокоуважаемый Николай Иванович, паки и паки злоупотребляю Вашей любезностью и, должно быть, порядком Вам надоел. На днях я писал Вам о затруднениях, чинимых Акад[емическим] советом8, касательно избрания В[енедикта] А[лександровича] М[якотина]; но затем я выяснил - и не один я не сразу понял смысл решения Совета, - что эти затруднения значительнее, нежели мне и моим коллегам показалось на первый взгляд. Совет действительно соглашается пригласить Мякот[ина] в качестве "преподавателя"9 (с профессорским высшим окладом), но при условии представления двух докладов, которые бы заключали в себе характеристику научной деятельности кандидата. Другими словами надлежало дополнить доклад моего коллеги, проф[ессора] Мутафчиева, к[ото]рый, не будучи знаком с работами В[енедикта] А[лександровича], ограничился первоначально только изложением мотивов о необходимости усиления преподавания по его кафедре10. Проф[ессор] Мутафчиев согласен был сделать это немедленно, с тем, стало быть, чтобы можно было успеть выполнить требуемую формальность теперь же, до заключения учебного года. Однако, я взял на себя ответственность отговорить его от этого намерения - и вот почему. У меня возникло подозрение - равносильное уверенности - в том, что, если бы такой доклад был представлен им, то один из членов нашего факультета11 представил бы особое мнение, в котором заявил бы, что доклад Мутафчиева не может иметь силу, п[отому] ч[то] с работами Мякот[ина] докладчик за какие-ниб[удь] 2 дня очевидно ознакомиться не был в состоянии. И это особое мнение могло бы быть поддержано и Акад[емическим]


c Год установлен по содержанию письма.

стр. 52

советом. Вы легко поймете, что таким образом создалось бы положение весьма неловкое и для В[енедикта] А[лександровича] М[якотина,] и для всей русской профессуры вообще и что, кроме того, - это могло бы повредить В[енедикту] А[лександровичу] М[якотину] и в дальнейшем. Поэтому мы с проф[ессором] Мутафчиевым уговорились подождать до осени12. По истечении 3-х месяцев уже никто не будет иметь оснований к отводу его доклада. К первому же заседанию Факультета доклад его будет представлен, а так как и наш Факультет, и Министерство живо заинтересованы в привлечении сюда В[енедикта] А[лександровича], то утверждение последует немедленно13 и, значит, В[енедикт] А[лександрович] с начала же осеннего семестра сможет прибыть сюда и приступить к лекциям. Шлю Вам искренний привет и от меня и от моей семьи.

Еще раз, простите за беспокойство.

Ваш П. Бицилли

3.

Предъявлено В. А. Мякотину

l/VII-27d

София, 27 VIII. [1927]с

Глубокоуважаемый Николай Иванович,

обращаюсь вновь к Вашей любезности. Раздобыв, наконец, с большими усилиями книгу В[енедикта] А[лександровича] Мякотина, я представил Факультету доклад14 о его научной деятельности, на основании к[ото]рого Факультет почти единогласно (2 воздержавшихся)15 постановил избрать В[енедикта] А[лександровича] М[якотина] профессором по каф[едре] ист[ории] Вост[очной] Евр[опы]. К сожалению Академич[еский] совет признал по формальным основаниям выборы неправильными: в моем докладе я не представил данные о том, что Мяк[отин] был профессором Университета. Ак[адемический] сов[ет] нашел, что Мяк[отин] может быть приглашен в качестве "преподавателя", но с профессорским окладом16. Факультет решил остановиться пока на этом; как только же я представлю дополнительно необходимые данные, произвести новые выборы. Для В[енедикта] А[лександровича] разница будет состоять в том, что, в качестве "преподавателя", а не "профессора", он не будет участвовать в заседаниях Факультета, - во всем остальном он будет, разумеется, пользоваться всеми правами профессора. Все же мне очень хотелось бы как можно скорее дать факультету необходимые данные17. Мне помнится, что после Революции Мякотин получил доступ в Университет. Чтобы проверить себя, я справился в "Minerva"18, но там не нашел ничего. Очень жаль, что В[енедикт] А[лександрович] не прислал своевременно своего Curriculum vitae. Повторяю, все это нисколько не препятствует Мякотину заключить контракт, как только постановление Факультета и Совета о приглашении его "преподавателем" будет утверждено министром19, и я надеюсь, что к осени он будет в нашей среде20, что меня очень радует21.

Примите искренний привет и наилучшие пожелания от меня и от моей семьи.

Преданный Вам П. Бицилли


d Вставлено от руки, карандашом, в правом верхнем углу письма, почерк по всей вероятности принадлежит проф. П. М. Бицилли.

c Год указан публикатором по содержанию письма.

стр. 53

Примечания

1 14 марта 1927 г., письмом под номером 325, в качестве председателя Ученого комитета Русского народного университета, проф. П. М. Бицилли отправил следующее предложение Н. И. Астрову: "Многоуважаемый Николай Иванович. По примеру Парижа, Праги и Белграда в Софии открывается Русский Народный университет. В прилагаемом объявлении кратко очерчены задачи и сущность организации его.

Не сомневаясь в Вашем сочуствии к этой, наконец осуществленной идее, Ученый комитет льстит себя надеждой, что вы поддержите наше начинание и не откажете нам в просьбе пожаловать в Софию и прочесть хотя бы 2 - 3 лекции в Университете [...]

Выбор тем и время лекций предоставляется Вашему усмотрению, но нам хотелось бы, чтобы Вы прочитали 2 двухчасовые лекции в период 25 - 30 апреля с[его] г[ода]" (Фонд графини С. В. Паниной).

В фонде графини С. В. Паниной [12] также сохранился и черновик ответа Астрова от 22 марта 1927 г., который приводим в сокращении: "Многоуважаемый Петр Михайлович, Позвольте мне поблагодарить Вас за Ваше письмо от 14 марта и вместе с этим выразить мою полную готовность быть в Софии в указанное Вами время [...]

С своей стороны я мог бы предложить Народному университету мою лекцию "Москва в образах и картинах". Лекция иллюстрируется нескольким десятком диапозитивов. Для ее устройства требуется проекционный фонарь и экран.

Эта лекция, по разным программам, была прочитана в Словакии три раза, во Франции два раза, в Женеве и в нескольких городах Югославии. В Сарасве лекция была прочитана по приглашению местного сербского Народного университета с переводом на сербский язык, а в Загребе [-] по приглашению хорватского Красного Креста, тоже с переводом. Рассказ о Москве был несколько раз повторен в гимназиях, институтах и корпусах.

Если бы Народный университет пожелал, я охотно прочел бы лекцию о Москве от имени Университета и в других городах Болгарии и особенно в учебных заведениях Союза городов.

Думаю, что этой темой о Москве можно было бы занять все указанные Вами дни моего пребывания в Болгарии. Мог бы привести с собой несколько диапозитивов картин Московской Третьяковской галереи.

Если бы понадобились другие темы, то мы могли бы договориться с Вами, но уже на месте, о Лиге Наций или о культурной работе городских общественных управлений в России" (Фонд графини С. В. Паниной [12]).

2 Возникает вопрос, почему так долго задержалось датированное 3 марта 1927 г. письмо Министерства народного просвещения. Мы не имели возможности проследить за датами документов, на которые ссылается проф. Велева. Но в архиве Софийского университета, в служебном деле проф. В. А. Мякотина, хранится письмо министра народного просвещения изх. N 3605 от 3 V 1927 г., полученное Университетом 4 V 1927 г., зарегистрированное под N 1086. В документе министр обращается к ректору с просьбой принять на службу русского профессора В. Мякотина (Архив Софийского университета. Ф. 1. On. 35. Ед. хр. 83). Поскольку М. Велева цитирует не сами документы, а скорее всего, упоминание о них в протоколах Академического совета, мы считаем, что следует воспринять датировку письма 3 мая как более достоверную.

3 Академический совет 7 V 1927 г. письмом N 327 переслал декану историко-филологического факультета полученное письмо министра народного просвещения. На том же документе Академического совета, на левом поле, карандашом отмечено от руки по-болгарски: "Има нужда" ["Есть необходимость"], затем следует подпись Петра Стоянова Мутафчиева (1883 1943), который к этому моменту состоял доцентом кафедры истории Восточной Европы в университете, и проф. П. М. Бицилли.

4 М. Велева предположила, что В. А. Мякотин "в начале 1927 г. обратился с просьбой к Министерству народного просвещения" [10. С. 134]. Вынужденные искать себе место в разных странах, русские профессора, оказавшиеся в эмиграции, особенно рассчитывали на личные рекомендации. За конкретными фактами, отраженными в официальных документах, обычно неосвещенной и неразгаданной остается именно та сторона коллегиального сопричастия, когда знакомство с кем-то или влияние на важного человека оказывались решающим фактором для успешного решения вопроса. Так складывается "персональная история" отдельного назначения, которая часто остается вне публичной канвы исследуемой биографии каждого ученого.

5 Семья Мякотиных в Праге проживала в так называемом профессорском доме. Дом этот находился по адресу: XIX-Bubenec, Buckova 597 (сегодняшний его адрес: 27 - 29, Radeckeho, Rooseveltova).

6 К тому моменту уже вышли из печати все три выпуска первого тома "Очерков социальной истории Украины в XVII - XVIII вв." В. А. Мякотина. В первом докладе на факультетском совете проф. Бицилли указал, что они изданы в Праге в 1924 - 1925 гг. [11. С. 254]. Как известно, только первый выпуск опубликован в 1924 г., второй и третий вышли из печати в 1926 г.

7 К сегодняшнему дню в собственности Центральной университетской библиотеки в Софии находятся четыре экземпляра книги В. А. Мякотина. Нам не удалось выяснить историю их приобретения, но можно обоснованно предположить, что один экземпляр "Очерков", несмотря на затруднения, был выписан П. М. Бицилли.

стр. 54

8 К сожалению, нам не удалось найти такое письмо П. М. Бицилли. Оно могло бы уточнить характер "затруднений, чинимых Академическим советом", поскольку сохраненные документы в служебном деле В. А. Мякотина в Архиве Софийского университета не относятся к этому периоду.

9 Здесь впервые проф. П. М. Бицилли употребляет понятие "преподаватель", вкладывая в него субъективное значение, на котором мы остановимся подробнее ниже.

10 Доклады П. Мутафчиева сохранены в служебном деле В. А. Мякотина в Архиве Софийского университета и готовятся к публикации И. Колевой, поэтому мы не останавливаемся на их содержании. Здесь важно отметить, что первый доклад, о котором идеть речь, датирован 17 июня 1927 г., т.е. следует полагать, что в первый раз Факультетский и Академический совет обсуждали вопрос о приглашении В. А. Мякотина во второй половине июня 1927 г.

11 Кто из членов факультета стал бы противодействовать назначению Мякотина выяснить пока не удалось. В это время факультет был историко-филологическим, т.е. в него входили не только историки, но и филологи.

12 К началу осенне-зимнего семестра, 16 августа 1927 г. проф. П. М. Бицилли подготовил свой доклад [11. С. 253].

13 Ожидания проф. П. М. Бицилли не сбылись из-за новых требований, выдвинутых Академическим советом (см. письмо N 3).

14 Проф. П. М. Бицилли имеет ввиду доклад от 16 августа 1927 г.

15 Заседание Факультетского совета состоялось 17 августа 1927 г., "за" проголосовали 19 его членов, два бюллетеня были "белыми" (Архив Софийского университета. Ф. 1. Оп. 35. Ед. хр. 83).

16 В письмах в разные годы Бицилли повторяет утверждение, что Мякотин был "преподавателем". Такой взгляд соответствует субъективному пониманию - в глазах заведующего кафедры Новой и новейшей истории назначение специалиста по истории России с договором ординарного профессора, но без своей, самостоятельной кафедры, которой он бы заведовал, выглядит как обычная преподавательская работа. В письме к Антонию Васильевичу Флоровскому (1884 - 1968) уже после смерти своего коллеги, Бицилли это разъяснил более подробно: "Покойный Мякотин здесь не занимал кафедры, для него лишь персонально и в виде исключения была создана ординатура при кафедре истории Вост[очной] Европы. Сейчас, после его кончины, никто не читает курсов по ист[ории] России". Датировать данное письмо можно, по упоминанию о том, что проф. П. Мутафчиеву приходится читать и курс по истории Болгарии, "т[ак] к[ак], за смерью Златарского и Никова, нет, кроме него, никого" (Архив РАН. Ф. 1609. Оп. 2. Д. 140. Л. 13). Выдающегося болгарского историка Васила Николова Златарского (1866 - 1935) не стало 15 декабря 1935 г., другого представителя болгарской исторической науки Петра Никова - 15 ноября 1938 г., следовательно письмо отправлено не раньше последней даты. Публикаторы выражают благодарность М. В. Ковалеву за предоставленные копии писем П. М. Бицилли к А. В. Флоровскому. На сайте РАН, где они оцифрованы, их читабельность весьма сомнительна.

17 Эти данные составляют основную часть второго доклада проф. Бицилли, представленного Факультетскому совету и датированного 4 октября 1927 г. В самом его начале сказано: "Я обратился к самому проф. Мякотину и попросил его сообщить мне сведения о своей преподавательской деятельности в России. Проф. Мякотин ответил мне" [11. С. 256]. Детали того, как проф. Бицилли получил нужную ему информацию, позволяют предполагать, что к тому времени между двумя историками уже была налажена переписка. Кроме второго доклада Бицилли Факультетскому совету был представлен еще и второй доклад Мутафчиева, который датирован 5 X 1927 г.

18 Редакция ежегодного справочника "Минерва" выпустила с 1892 по 1970 г. 35 томов. Первый перерыв в истории издания был с 1914 по 1920 г. Скорее всего проф. П. М. Бицилли имел ввиду данные, включенные в первый после возобновления периодичности том.

19 Со стороны Университета процедура выбора В. А. Мякотина была законченна 9 ноября 1929 г., когда Академический совет одобрил решение Факультетского совета. 12 ноября 1927 г., письмом N 10316 ректор ответил на письмо министра народного просвещения N 3605 от 3 мая, в котором просил министра "издействовать согласие Совета министров", чтобы русский поданный В. А. Мякотин был назначен по договору на три года. Совет министров высказал свое одобрение письмом N 1373/13 XII 1927 г. Ректор Софийского университета уведомил Мякотина о назначении письмом 22 XII 1927 г. На подписанном министром народного просвещения и В. А. Мякотиным договоре от руки отмечена дата вступления в должность новоназначенного на кафедру истории Восточной Европы профессора: 24 I 1928 г. 10 марта 1928 г. в 45-й аудитории состоялась вступительная лекция проф. Мякотина "Условия и процесс создания русской народности" (Архив Софийского университета. Ф. 1. On. 35. Ед. хр. 83. Л. 3, 5, 8, 10 - 11, 61).

20 На письмо ректора университета от 22 XII 1927 г. В. А. Мякотин ответил письмом от 28 XII того же года, в котором выразил намерение приехать в Софию "к концу Рожд[ественских] каникул, т.е. в середине января". 10 января 1928 г. последовало новое письмо Мякотина ректору университета, в котором объяснялось, что приезд откладывается по следующим причинам: "Сегодня я хотел получить визу в болгарском посольстве, но там мне сказали, что без разрешения из Софии, у меня, несмотря на Ваше письмо, могут возникнуть неприятности на границе и предложили подождать, примерно до 20-го числа, пока посольство свяжется с министерством. Таким образом я могу быть в Софии вероятнее к 23 февраля". Что изменилось в ситуации, неизвестно - получил ли В. А. Мякотин быстрее разрешение из Софии или все-таки поехал, не дождавшись других документов, на

стр. 55

свой риск? Установлено, что 24 января 1928 г. он уже был в Софии, а на следующий день, 25 января, письмом N 356 ректор университета вернул Министерству народного просвещения подписанный В. А. Мякотиным договор (Архив Софийского университета. Ф. 1. Оп. 35. Ед. хр. 83. Л. 60, 59, 9).

21 В письме без даты П. М. Бицилли с радостью сообщил А. В. Флоровскому: "Приезд В[енедикта] А[лександровича] Мякотина очень меня оживил. Хоть поговорить есть с кем об исторических материях" (Архив РАН. Ф. 1609. Оп. 2. Д. 140. Л. 31).

Опубликовано на Порталусе 13 августа 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама