Рейтинг
Порталус


PERREUX, LES ORIGINS DU DRAPEAU ROUGE EN FRANCE

Дата публикации: 02 сентября 2022
Автор(ы): С. Кан
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ
Источник: (c) Историк-марксист, № 3(025), 1932, C. 183-185
Номер публикации: №1662121408


С. Кан, (c)

Perreux G., Les origins du drapeau rouge en France. Les presses universitaires de France, 193, in 8-е, стр. 83.

 

Нетрудно догадаться, почему два серьезных исторических журнала буржуазной Франции- "Revolution francaise" и "Revue d'histoire moderne"- почти одновременно в начале 1932 г. обратили внимание наших читателей на вышедшую еще в 1930 г. докторскую диссертацию Габриэля Перре, молодого буржуазного историка, ученика профессоров Исаака и Сеньобоса. Рост классовых противоречий в связи с всеобщим кризисом капитализма, усиленна влияния французской компартии вне всякого сомнения определили этот интерес к вопросу о происхождении знамени классовых врагов буржуазии - красного знамени СССР и Коминтерна.

 

Сам автор, нужно сказать, не скрывает от нас цели своего исследования: "Краснов знамя, - заявляет он, - в наши дни имеет вполне определенное значение. Оно является символом революционных идей, борьбы классов, беспорядка. Оно стало эмблемой социалистических и коммунистических партий" (стр. 7). Во времена французской революции XVIII в. красное знамя было наоборот эмблемой законности и порядка, а именно поэтому автору "было интересно установить, как произошло изменение значения красного знамени", как превратилось оно в символ "бунта и беспорядка" (стр. 8). .

 

Тема диссертации Перре, разумеется, представляет большой интерес, по другим конечно соображениям, и для широкого круга советских читателей: марксистской монографии об истории знамени пролетарской революции еще не существует. Факты, собранные Перре, говорят сами за себя, и именно поэтому, несмотря на все несовершенство метода Перре и несмотря на всю его враждебность пролетариату, его небольшая книжка заслуживает нашего внимания.

 
стр. 183

 

Свою работу Перре начинает с истории закона 21 октября 1780 г., изданного учредительным собранием против революционного народа. Согласно этому закону, как известно, муниципальные чиновники получили разрешение открывать стрельбу по народу после предупреждения - вывешивания на ратуше красного флага в знак об'явления военного положения. Красное знамя, согласно этому закону, и было вывешено на Марсовом поле у "алтаря отечества" в день 17 июля 1791 г., когда по приказу буржуазного учредительного собрания расстреливались демонстранты - мужчины, женщины, дети.

 

Установив факт "легального" происхождения красного знамени, Перре переходит к выяснению причин распространения в массах накануне 10 августа 1792 г. мысли о необходимости издания против короля и аристократии нового "loi martiale du peuple", нового народного закона против изменников, бунтовщиков двора". Он указывает, что в связи с распространением этой мысли "красное знамя приобретало двойное значение" (стр. 17).

 

Уже вскоре после июльских событий 1791 г. в газетах и памфлетах, изданных в Сен- Антуанском предместье, можно было прочесть, что "те, кто водрузят знамя свободы на твердынях деспотизма, вырвут из изнеженных рук знамя порабощения - красное знамя"; что "необходимо обратить против тех, которые ею сейчас пользуются, маленькую красную тряпку"; "народ суверен", можно было прочесть на страницах "Отца Дюгпена", должен развернуть против "господ с трехцветными шарфами" свое собственное "большое красное знамя" (стр. 17).

 

В связи с этой пропагандой красное знамя постепенно в глазах народных масс начинает терять свое прежнее контрреволюционное значение - оно становится символом борьбы против королевской власти, символом демократии и республики. Непосредственно накануне 10 августа, устанавливает Перре, четыре больших знамени из красного сукна были тайно изготовлены по распоряжению революционной Коммуны. На них было написано: "Сопротивление насилию! -, "Военный закон против , -бунта исполнительной власти". Только случайность не позволила народу вынести их в ночь на 10 августа против Тюльери (стр. 21).

 

Перре довольно обстоятельно прослеживает историю красного знамени в ходе великой революции. Он устанавливает, что после термидора оно окончательно связалось в сознании масс с представлением о демократии, с идеей якобинизма. "Нельзя сомневаться, - утверждает Перре, - что восстания в жерминале и прериале были воодушевлены тем, что можно назвать духом красного знамени ("l'esprit du drapeau rouge") (стр. 28). Последние якобинцы передали этот "дух" сперва Бабефу и бабувистам, а затем тем тайным обществам, которые довольно широко развернули свою деятельность в первые десятилетия XIX века. Эти-то тайные республиканские общества - "хранители якобинских традиций" - передают дальше идею красного знамени французскому рабочему классу: "Между людьми 10 августа 1792 г., 1793 г., жерминаля и прериаля 1794 г. и людьми июня1 :1832 г. цепь не прерывается, -полагает Перре, -бабувизм и его старый представитель Буонаротти являются связующими звеньями между ними", (стр. 45). Уже в 3818 г. краевое знамя несут (восставшие против Бурбонов на юге Франции народные массы, в июне 1832 г. оно реет над пришедшей на похороны ген. Ламарка парижской толпой, в 1834 г. "оно (развивается почти повсюду" - и в провинции, и в Париже. "Без сомнения, - утверждает Перре, - на баррикадах можно встретить и трехцветные знамена, но обычно именно красное знамя ведет за собой восставших". В Лионе в 1834 г. красные знамена вывешиваются ткачами на многих церквах рядов с знаминитыми черными знаменами; красное знамя развернуто и в Круа Русс - центре рабочего восстания (стр. 49).

 

Третью, последнюю главу своего исследования Перре посвящает истории борьбы за красное знамя в первые дни февральской революции 1848 г. История этой борьбы достаточно хорошо известна, и ему не удается сказать здесь много нового.

 
стр. 184

 

Однако и это его заслуга - он останавливается на выяснении соглашательской роли Луи Бяана, который выступил 25 и 26 февраля на заседаниях временного правительства в защиту красного знамени, и этим своим выступлением значительно помог Ламартину и другим членам правительства ответить категорическим отказом на требования возглавлявшегося Бланки трудового народа. Вместо прямой и активной поддержки классовых требований пролетариата Луи Блан призывал членов временного правительства к гражданскому миру, указывая при этом, что красное знамя только по ошибке считается символом борьбы. "Красное знамя", - говорил он, - должно стать знаменем единения". Утверждая, что "новый строй требует я нового знамени" и поэтому возразил против "триколоры", Лун Блан ссылался на то, что красный цвет "далек от того, чтобы возбуждать дикие страсти", что он является цветом "милосердия", Цветом, которым церковь освящает память о святых мучениках и память о "высшем таинстве божественной любви" - крестной смерти спасителя (стр. 63 - 64).

 

Неудивительно, что эти "аргументы" Лун Блапа позволили Ламартину выступить "с большой силой" и дали возможность банкиру Гудшо, министру финансов временного правительства, нагло ссылаться на то, что принятие красного знамени произведет тяжелое впечатление на деловые круги Парижа.

 

Книжка Перре, как может судить читатель, весьма богата интересными фактами. Однако, будучи типичным представителем буржуазной исторической науки, Перре оказывается совершенно беспомощным там, где надо не только сообщать, но и об'яснять те или иные явления исторического прошлого. Достаточно сказать, что он наивно полагает, что временное правительство могло в 1848 г. путем уступки народу и введению красного знамени вместо трехцветного "избежать жестокой борьбы классов, развернувшейся в последующие месяцы" (стр. 86).

 

К серьезным недостаткам книги следует отнести и далеко не полный анализ распространения идеи красного знамени среди французского рабочего класса в первой половине XIX в. Автор совершенно произвольно и искусственно обрывает свое исследование на февральских днях 1848 г. Незачем говорить, что историк-марксист или довел бы свое исследование до июньских дней, т. е. до момента осознания французским рабочим классом противоположности своих классовых интересов интересам буржуазии (этот момент конечно открыл новую главу и в истории красного знамени); или, не задаваясь в рассмотрение борьбы вокруг вопроса о краевом знамени в эпоху революции 1848 г., ограничился бы детальным рассмотрением истории передачи идеи красного знамени мелкобуржуазными революционерами-якобинцами - первым на французской почве борцам за пролетарское дело.

 

Ошибается Перре, утверждая, что до 1848 г. "красное знамя не перешагнуло, как кажется, за пределы Франции" (стр. 78) и что только после июньских дней оно стало знаменем мирового пролетарского движения. "Это утверждение, - пишет Перре, - верно по крайней мере для Германии". С этим никак нельзя согласиться: не говоря о чартистах (труппа Гарнея-Джонса), и немецкие рабочие начала 40-х гг. ХЕХ в. уже знали о том, что красное знамя - знамя рабочего восстания. Достаточно сказать, что в день 5 июня 1844 г. силезские ткачи, двинувшись к домам своих палачей и мучителей- купцов и фабрикантов, насадили на палку свое, сделанное просто из старой гардины, красное знамя. Идея красного знамени таким образом начала становиться интернационально-пролетарской сравнительно задолго до начала февральской революции 1848 г. 1 .

 

 

1 Zimmermann A. Bliihte und Verfall der sciesiscien Leinenindustrie, 1885, S. 354

Опубликовано на Порталусе 02 сентября 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама