PORTALUS.RU → МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО → ОКО ВСЕЙ ВЕЛИКОЙ РОССИИ. ОБ ИСТОРИИ РУССКОЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ XVI-XVII ВВ. → Версия для печати
Л. А. ЮЗЕФОВИЧ, ОКО ВСЕЙ ВЕЛИКОЙ РОССИИ. ОБ ИСТОРИИ РУССКОЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ XVI-XVII ВВ. [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 14 ноября 2015. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/internationallaw/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1447495761&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 18.11.2026.
публикация №1447495761, версия для печати
ОКО ВСЕЙ ВЕЛИКОЙ РОССИИ. ОБ ИСТОРИИ РУССКОЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ XVI-XVII ВВ.
Дата публикации: 14 ноября 2015 |
|
М. Международные отношения. 1989. 239 с. "Светильник тела есть око" (Лука, 11; 34). Именно это евангельское изречение подразумевал выдающийся дипломат XVII в. А. Л. Ордин-Нащокин, когда назвал Посольский приказ "оком всей великой России", подчеркивая высокую степень его ответственности за судьбы страны. "Аще око темно бывает, - говорится в одном русском дипломатическом документе той эпохи, - все тело всуе шествует и в стремнинах разбивается и погибает". А если вспомнить, что в публицистике Древней Руси с "оком державы" сравнивался обычно сам государь, то известные слова Ордина-Нащокина есть не просто метафора, но и своеобразная декларация руководителя внешнеполитического ведомства России, роль которого и в политике внутренней, и а идеологии, и в культуре при последних Рюриковичах и первых Романовых все более возрастала. Истории Посольского приказа, рассмотренной через образы возглавлявших его конкретных людей, и посвящена рецензируемая монография. Авторы1 не относятся к числу тех историков, кого французский писатель А. Стиль остроумно уподобил глубоководным рыбам, которые светят, но сами ничего не видят. И материал, и цели исследования предполагают внимание не только к дипломатии как определенному роду деятельности, но и как форме жизни - в ее идеологическом, социально-психологическом и бытовом проявлении. Отсюда интерес к биографическим деталям, чертам характера, оттенкам мировоззрения, наконец, к подробностям жизни в придворной и приказной среде, атмосфера которой оказывала немалое влияние на международные связи государства. Можно, скажем, делать какие угодно выводы о роли Боярской думы во внешней политике России, но все они будут относительны, если предварительно не воссоздать ту чисто житейскую обстановку, в которой проходили ее заседания. Точно так же резкая антианглийская направленность политики правительства Федора Ивановича не может быть объяснена без учета того обстоятельства, что могущественный и славившийся своим корыстолюбием дьяк А. Я. Щелкалов получал от голландских купцов, основных конкурентов английской "Московской компании", по 5 тыс. марок ежегодно. И никакой анализ дипломатической деятельности, например, И. М. Висковатого, не будет полным без оценки ее современниками, которую в духе времени выразил Иван Грозный - не в слове, а завещав на поминовение души им же казненного дьяка огромный вклад: 223 рубля деньгами и на 23 рубля вещей. Такой подход к истории Посольского приказа и русской дипломатии XVI-XVII вв. можно назвать описательным, или популяризаторским, но он, во всяком случае, гарантирует от отстраненно- аналитического восприятия давно минувшей эпохи как иной, внутренне чуждой, дающей простор на первый взгляд концептуальным, а фактически произвольным комбинациям идей. Ценность подобного авторского подхода к теме определяется еще и тем, что исследование базируется на источнике, до сих пор не полностью освоенном исторической наукой. Речь идет о посольских книгах, уникальном своде разнообразнейшей информации, касающейся не только дипломатии, но и практически всех сторон жизни русского общества. Написанные отчасти деловым, а отчасти разговорным, обиходным языком, они дают исследователю ничем не заменимое чувство сопричастности той эпохе (всего за два столетия сохранилось свыше 750 посольских книг; из 93, относящихся к XVI в., опубликовано к настоящему времени немногим более трети, а книги XVII в. изданы в гораздо меньшей степени). Сильная сторона рецензируемой книги состоит как раз в том, что история здесь прослеживается через деятельность конкретных личностей. К тому же и сами авторы не скрывают своего личного отношения к героям книги. Так, Н. М. Рогожин высоко ценит деятельность Висковатого, проявляя известную антипатию к его врагам, беспринципным бюрократам братьям Щелкаловым, М. П. Лукичев сочувствует Алмазу Иванову, талантливому выходцу из купеческого сословия, вынужденному уступить руководство Посольским приказом боярину Ордину-Нащокину. А. П. Богданов в блестяще написанном очерке о В. В. Голицыне уже переходит ту границу, за которой анализ превращается в апологию, причем трагичность образа этого неординарного, недооцененного современниками и потомками 1 А. П. Богданов, И. В. Галактионов, М. П. Лукичев, Н. М. Рогожин (составитель). Отв. редактор Е. В. Чистякова. стр. 179 государственного деятеля, легендарного любовника царевны Софьи, трактуется как его непонятость, что, видимо, вообще свойственно сколько-нибудь выдающимся людям переходных эпох. Но субъективизм автора в данном случае вполне понятен. Русско- турецким и русско-крымским войнам конца XVII в. не повезло в советской историографии: они были заслонены последующими бурными событиями петровского времени. А. П. Богданов стремится восстановить справедливость, вернуть Голицыну, вдохновителю восточной политики России, его заслуженное место в истории. Персоналиям, принадлежащим перу разных авторов, предшествуют написанные Н. М. Рогожиным главы о самом институте Посольского приказа и об особенностях отразивших его деятельность дипломатических документов. Думается, что эти главы, имеющие самостоятельное научное значение, не снимают все же необходимости неких объединяющих и завершающих книгу выводов о характере русской дипломатии XVI-XVII вв. (именно дипломатии, а не внешней политики!), о ее эволюции за два столетия, что ничуть не противоречило бы той задаче, которую поставили перед собой авторы. Иначе возникают многие вопросы. Почему, например, в XVII в. представители дьячества все реже возглавляют Посольский приказ? Почему из всех его руководителей при Иване Грозном, Федоре Ивановиче и Борисе Годунове лишь Висковатый, да и то один- единственный раз выезжал с посольством за рубеж (в Данию в 1562 г.), а в XVII в., при Романовых, положение меняется? Как соотносятся между собой - методы русской и западноевропейской дипломатии? Ведь если московская дипломатия многим обязана грекам, выехавшим в Италию после падения Константинополя в 1453 г. и попавшим в Россию в свите Софии Палеолог, жены Ивана III (на Западе считали, что своим уловкам и хитростям при ведении переговоров "московиты" научились у византийцев), то и венецианцы, признанные основоположники западной школы дипломатического искусства, были не менее прилежными учениками "ромеев", имевших в этой области тысячелетний опыт. В чем сходство и различие между этими двумя ветвями одного древа? Впрочем, сам факт возникновения у читателя подобных вопросов - это не только недостаток, но и достоинство книги, которая реконструирует живую жизнь эпохи, а жизнь всегда рождает вопросы, если она воссоздана ярко и зримо. Опубликовано 14 ноября 2015 года Изображение к публикации:Полная версия публикации №1447495761 → © Portalus.ru Главная → МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО → ОКО ВСЕЙ ВЕЛИКОЙ РОССИИ. ОБ ИСТОРИИ РУССКОЙ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ XVI-XVII ВВ. При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!
|
|