Рейтинг
Порталус


СОВЕТСКО-ЯПОНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ О НОРМАЛИЗАЦИИ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ (1955-1956 гг.). Гуманитарный аспект

Дата публикации: 25 января 2021
Автор(ы): Е. КАТАСОНОВА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Номер публикации: №1611574795


Е. КАТАСОНОВА, (c)

Сегодня уже стало хорошо известным историческим фактом, что подписанная 19 октября 1956 г. между СССР и Японией совместная декларация подвела черту под состоянием войны между нашими странами и провозгласила восстановление межгосударственных дипломатических отношений, открывших путь для развития сотрудничества в экономике, науке, культуре и других областях. Но мало кому известно, что в ходе сложных и продолжительных переговоров по всему комплексу связанных с этим проблем, включая территориальную, решалась судьба остававшихся в советских лагерях японских военнопленных.

Советско-японские переговоры начались 1 июня 1955 г. Местом их проведения был избран Лондон. От советского правительства ведение переговоров было поручено послу СССР в Великобритании Я. А. Малику - видному советскому дипломату, в 1942 - 1945 гг. бывшему послом в Токио, а затем с 1948 по 1952 г. представлявшему нашу страну в Совете Безопасности ООН в Нью-Йорке. Японскую сторону представлял посол Японии в Великобритании С. Мацумото, человек, пользовавшийся доверием премьер-министра Японии И. Хатояма.

Однако еще до начала официальных переговоров 26 мая 1955 г. в парламенте Японии состоялось подробное и обстоятельное обсуждение всего комплекса проблем, выносимых на повестку дня. В частности, министр иностранных дел М. Сигэмицу, выступая перед японскими законодателями, подробно изложил план будущих действий. Прежде всего, он заверил парламентариев в том, что японская делегация на предстоящих лондонских переговорах, прежде чем перейти к обсуждению вопроса о восстановлении дипломатических отношений с СССР, поставит перед советской стороной четыре условия. И первое из них - получение согласия советских властей на возвращение японских граждан, задерживаемых на советской территории.

Японская сторона рассчитывала также предварительно получить гарантии со стороны СССР уважать территориальный суверенитет Японии, не вмешиваться в ее внутренние дела и решать все вопросы мирным путем.

Далее, был четко обозначен следующий блок задач: добиваться согласия Москвы на вступление Японии в Организацию Объединенных Наций, чему до сих пор препятствовала советская сторона; возвращения Советским Союзом Южного Сахалина, а также Курильских островов и островов Хабомаи, которые


Катасонова Елена Леонидовна кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Центра японских исследований ИВ РАН.

стр. 121


он назвал "частью Хоккайдо". Кроме того, ставилась цель урегулировать вопросы рыболовства в северных водах, где по его словам, "русские патрульные корабли захватили после Второй мировой войны много японских рыболовных судов"; а также расширить торговлю между обеими странами. При этом М. Сигэмицу особо подчеркнул, что "вопрос об освобождении и репатриации японцев, задерживаемых в России, должен быть решен в первую очередь". 1

Выступление М. Сигэмицу в парламенте вызвало оживленную дискуссию, в ходе которой представитель Либеральной партии Охаси обратился с депутатским запросом в адрес японского правительства. Своеобразной преамбулой его выступления явилась констатация того факта, что "задержание японцев противоречит Потсдамской декларации, нарушает международные нормы и является незаконным действием, которое нельзя обойти вниманием с точки зрения гуманизма". Отражая мнение партии, он настаивал на том, что "этот вопрос должен быть решен как можно быстрее, независимо от того, будет ли осуществлена в результате переговоров нормализация японо-советских отношений или нет".

Депутат особо акцентировал внимание на необходимости раздельного рассмотрения этих двух вопросов, высказывая предостережение против превращения проблемы репатриации в "предмет сделки, связанной с урегулированием двусторонних отношений". И особо подчеркивал, что "согласованные действия между государствами западного мира окажут большое влияние на результаты предстоящих переговоров." 2

Присутствующий на заседании премьер-министр Японии И. Хатояма был вынужден взять слово и дать подробные комментарии в связи с выступлением Охаси. Прежде всего, от имени своего кабинета он подтвердил готовность приложить все силы к тому, чтобы в ближайшее же время добиться освобождения находившихся в СССР интернированных гражданских лиц и военнопленных.

"Японское правительство настоятельно просит, - заявил он, - чтобы с началом предстоящих переговоров Советское правительство приступило к репатриации всех удерживаемых японцев и как можно скорее завершило бы их безоговорочную репатриацию. Далее, японское правительство настоятельно просит предоставить ему все сведения, касающиеся задерживаемых японцев". 3

Демонстрируя большую заинтересованность в первоочередном решении этого вопроса и готовность к его обсуждению, он довел до сведения парламентариев имевшиеся у него официальные данные японского правительства по состоянию на 1 мая 1955 года. Согласно этим данным, "в пределах границ СССР и в находящихся под его юрисдикцией районах находится в живых 1 452 человека; лиц, положение которых неизвестно, - 11 190 человек. Кроме того, предполагается, - добавил он, - имеется еще значительное число лиц, о которых нет сведений". 4

Весь день 26 мая прошел в Японии под знаком обсуждения предстоявших японо-советских переговоров. Эта тема оказалась в центре внимание не только парламента, но и правительства, а также политических партий Японии.

Непримиримость взглядов в этом вопросе ярче всего продемонстрировали руководители Демократической и Либеральной партий. Демократы считали, что именно текущий момент является наиболее подходящим для урегулирования дипломатических отношений с Советским Союзом на выгодных для Японии условиях. Либералы, в свою очередь, высказывались за то, что "внешнюю политику в отношении СССР следует подкрепить силой", и что в этом смысле подходящий момент для начала переговоров пока еще не наступил.

стр. 122


Эти дискуссии в политических кругах Японии в значительной степени обострялись продолжавшимися массовыми выступлениями японской общественности за скорейшую репатриацию остававшихся в СССР японцев.

Предстоявшие мирные переговоры между Японией и СССР подробно комментировала и японская пресса. Например, газета "Майнити" в своей редакционной статье писала по этому поводу: "Позиция правительства предусматривает рассмотрение назревших вопросов параллельно с урегулированием дипломатических отношений, чтобы после их восстановления не возвращаться к разрешению таких проблем, как территориальные права, соглашения о рыболовстве и торговле. Более того, правительство надеется, что переговоры приведут не только к прекращению состояния войны между Японией и СССР, но и к заключению мирного договора с Советским Союзом. 5

Газета "Токио таймс" также посвящала предстоящим переговорам свою первую полосу, придавая первостепенную значимость вопросу о возвращении военнопленных. Подчеркивая, что они представляют собой отличную возможность для разрешения проблем, возникших между двумя странами, газета не исключала вероятность того, что "Советский Союз может использовать репатриацию японцев как козырь на предстоящих мирных переговорах. Репатриация этих японцев должна рассматриваться с точки зрения гуманизма и не должна использоваться в политических целях. Мы надеемся, что СССР подойдет к советско-японским переговорам с честных позиций и с полной искренностью". 6

1 июня 1955 года в Лондоне до официального начала переговоров состоялась встреча глав делегаций двух государств, в ходе которой был решен ряд процедурных вопросов, а 7 июня японо-советские переговоры вступили в свою основную фазу. Знаменательно, что именно в этот день правительство Советского Союза направило ноту правительству ФРГ с предложением о восстановлении дипломатических отношений. Таким образом, почти одновременно на Западе и на Востоке начались переговоры по послевоенному мирному урегулированию.

Как и ожидалось, в качестве предварительных условий для начала переговоров с Москвой японская делегация в письменной форме выдвинула известные "семь пунктов", первым из которых значилось возвращение на родину японских гражданских лиц и военнопленных. Для обоснования этого требования С. Мацумото зачитал и передал советской делегации текст речи М. Сигэмицу в парламенте, произнесенной 26 мая, а также составленный на основе ее содержания меморандум, который японская сторона предлагала положить в основу предстоящих переговоров.

Японская делегация при выдвижении своих условий для переговоров руководствовалась не только точкой зрения политической элиты своей страны. В значительной степени они диктовались также и настроениями широких масс японского народа. Проведенные в течение 1955 года опросы общественного мнения показали, что японцы считали наиболее важной проблемой в советско- японских переговорах проблему репатриации. 7

Несмотря на это советские представители на переговорах в Лондоне с самого первого дня двусторонних встреч и консультаций по существу старалась обойти вниманием этот вопрос. Достаточно очевидно это обозначилось уже на третьем заседании 14 июня 1955 года, когда советский представитель вручил японской делегации свой проект мирного договора.

Проект предусматривал прекращение состояния войны между двумя странами и восстановление между ними официальных отношений на основе равенства, взаимного уважения территориальной целостности и суверенитета,

стр. 123


невмешательства во внутренние дела и ненападения, подтверждал и конкретизировал действующие международные соглашения в отношении Японии. В нем также предусматривалось проведение двухсторонних переговоров о заключении отдельных договоров и конвенций о торговле и мореплавании, рыболовстве, культурном сотрудничестве и т.д. В представленном варианте договора вопрос о репатриации остававшихся на территории СССР граждан Японии не был даже упомянут.

Принимая этот документ, японский полномочный представитель не преминул вновь повторить требование к СССР о репатриации японцев еще до подписания мирного договора, но обещал изучить его, после чего сообщить мнение официального Токио.

Реакция же Токио была однозначной. После ознакомления с советским проектом мирного договора министр иностранных дел М. Сигэмицу, не считаясь с достигнутой обеими сторонами договоренностью о конфиденциальности переговоров, сразу же созвал совещание заведующих политическими отделами главнейших японских газет. На нем он отрицательно отозвался о советских предложениях и дал весьма пессимистическую оценку перспективам японо-советских переговоров в Лондоне. Заявление М. Сигэмицу было явно рассчитано на то, чтобы помешать переговорам, сформировать вокруг них неблагоприятное мнение японской и международной общественности.

Глава советской делегации Я. А. Малик на очередной встрече с С. Мацумото квалифицировал эти действия М. Сигэмицу как нарушение достигнутой ранее договоренности двух делегаций и международного правил, касающихся недопущение публикации сообщений о ходе переговоров без взаимного согласия сторон. Акцентируя внимание на этом инциденте, он по существу вновь отверг необходимость обсуждения проблемы военнопленных, на которой активно настаивала японская сторона. Это со всей очевидностью явствовало из его заявления, в котором было указано то, что в СССР находится только немногим более одной тысячи военных преступников и что все остальные японцы уже репатриированы.

Японские представители поняли этот дипломатический прием, означавший фактический отказ от обсуждения проблемы военнопленных и перешли к открытым демонстративным действиям, используя заявление представителя СССР в качестве предлога для отказа от обсуждения вопроса о мирном договоре в целом. Уполномоченный Японии С. Мацумото, сославшись на то, что в переданных им 7 июня документах была намечена не приемлемая для Японии очередность обсуждения вопросов, дал понять, что нарушение предложенного японской стороной сценария сделает невозможным его участие в дальнейших двусторонних переговорах. Твердую, наступательную позицию японской стороны по вопросу о японских военнопленных не поколебало даже заверение Я. М. Малика о том, что "с подписанием мирного договора вопрос о репатриации японцев будет решен в благоприятном для Японии смысле". 8

17 июня МИД Японии опубликовал по этому поводу официальное заявление, изобилующее резкими выпадами в адрес советского правительства и выдвигавшее в качестве условия подписание мирного договора между двумя странами освобождение всех японцев, находившихся в пределах границ СССР. Одновременно с этим в нем выдвигалось требование к советскому руководству сообщить подробные сведения о всех умерших и передать их прах на родину.

В развитии этого заявления 20 июня министр иностранных дел Японии М. Сигэмицу, отвечая на запросы депутатов различных партий относительно японо-советских переговоров, вновь подчеркнул, что "репатриация задержива-

стр. 124


емых в Советском Союзе японцев должна быть непременно осуществлена, и мы поднимаем этот вопрос в первую очередь. Если эта проблема будет разрешена, отношения между обеими странами войдут в нормальную колею, и тогда можно будет спокойно решить не только территориальную и рыболовную, но и все остальные проблемы, отягощающие советско-японские отношения. Вот почему мы настойчиво требуем решения вопроса о репатриации. 9

Следуя этому курсу, 21 июня на четвертом пленарном заседании советско- японских переговоров в Лондоне в качестве основного условия нормализации своих отношений с СССР Япония вновь решительно настаивала на освобождении всех японских граждан. Однако глава советской делегации Я. А. Малик, который за неделю до этого твердо обещал еще раз рассмотреть выдвинутое Японией требование о репатриации японцев, вновь воздержался от какого-либо определенного ответа на этот вопрос. Его обсуждение вновь было отложено до следующего заседания.

В свою очередь, представитель Японии С. Мацумото, используя свои политические козыри, сослался на то, что еще не закончено изучение советского проекта мирного договора и опять поднял вопрос о японцах, находящихся в СССР. Он отметил, что по имеющимся у него официальным данным, помимо бывших военнослужащих императорской армии, СССР задерживает более тысячи японских гражданских лиц. Указав на поступившую в его адрес телеграмму председателя парламентской комиссии по репатриации, глава японской делегации обратился с просьбой об ускорении решения этого вопроса. При этом он неоднократно подчеркивал, что репатриация японцев произвела бы хорошее впечатление в Японии и оказала бы положительное влияние на ход переговоров.

Следующая встреча представителей СССР и Японии, состоявшаяся 24 июня, также не внесла никаких позитивных изменений в решение этого вопроса, кроме очередных надежд японской делегации на то, что на сей раз Я. А. Малик передаст требование Японии высшему советскому руководству. Как и прогнозировалось накануне, 24 июня Япония вновь обратилась к СССР с настоятельной просьбой об освобождении своих граждан.

Во время двухчасовой беседы в посольстве СССР С. Мацумото настойчиво убеждал советского посла Я. А. Малика немедленно вернуть на родину японских военнопленных "во имя гуманизма" и вновь настаивал на том, что вопрос о японских военнопленных имеет первостепенную важность и должен быть решен до обсуждения других проблем. Однако на сей раз японская делегация запросила сведения о судьбе почти 12 тысяч японцев, которые, по предположениям японских властей, продолжали находиться в советских тюрьмах и трудовых лагерях. Япония заявляла, что в советских лагерях содержатся 575 тысяч японских военнопленных. 10

Этот своеобразный политический вызов был сделан в ответ на почти трехнедельное молчание Москвы по поводу известного требования Японии. В ответ на это советская делегация, попыталась полностью и окончательно снять с повестки дня вопрос о военнопленных, повторно заявив, что, в СССР остались только военные преступники, которые будут возвращены на родину после того, как отбудут положенные сроки наказания.

19 июля в связи с пробуксовкой проходивших в Лондоне советско-японских переговоров в Токио в зале "Хибия" прошел очередной общенациональный митинг, созванный по инициативе 23 общественных организаций. В митинге приняли участие более двух тысяч человек. Собравшиеся единогласно приняли резолюция, в которой предъявлялись требования к Советскому Союзу о

стр. 125


немедленном освобождении соотечественников, возвращении Курильских островов и Южного Сахалина и предоставлении Японии права вести рыболовный промысел в районе Курил. Участники митинга приняли специальное обращение к полномочному представителю Японии на японо- советских переговорах С. Мацумото. Одновременно с этим Национальный штаб по реализации требований, предъявляемых Советскому Союзу, вынес решение вручить резолюцию митинга премьер-министру Японии И. Хатояма и министру иностранных дел М. Сигэмицу.

В ответ на действия Японии, в МИД СССР был подготовлен проект заявления представителя СССР на советско-японских переговорах по вопросу о репатриации. В нем вновь перечислялись известные по сообщениям ТАСС цифры о ходе репатриации. В итоге делался вывод о том, что "Советское правительство фактически не прекращает освобождение и репатриацию осужденных японских граждан, и у господина Мацумото нет оснований сомневаться в гуманном и благожелательном отношении советской стороны в решении вопроса об освобождении и репатриации осужденных в СССР 1.016 японских военнопленных и 357 японских гражданских лиц. 11

В то время, как члены делегации СССР на переговорах в Лондоне ждали новых указаний Москвы, причастные к решению этого вопроса советские органы готовили в соответствии с поручением Президиума ЦК КПСС от 20 июня 1955 г. предложения по вопросу о находящихся в СССР осужденных гражданах иностранных государств. Здесь исходили из целесообразности освободить и репатриировать всех находящихся в СССР иностранных граждан, осужденных за совершенные ими во время Второй мировой войны преступления, а также всех других осужденных иностранных граждан, дальнейшее содержание которых в заключении не было обусловлено интересами безопасности СССР.

В записке ЦК КПСС и приложенном к нему проекте Постановления ЦК КПСС от 4 июля 1955 года, содержался специальный раздел, посвященный гражданам Японии. В нем предусматривалось независимо от хода переговоров с Японией продолжить репатриацию из СССР через Красный Крест осужденных японских граждан, которые отбыли назначенный им по приговору суда срок наказания.

Из этой категории в самые короткие сроки планировалось репатриировать 16 японцев. Об этом предполагалось через советского представители Я. А. Малика сообщить японской делегации и одновременно передать ей списки всех находящихся в СССР японских граждан. При этом Я. А. Малику поручалось заявить, что "вопрос об освобождении осужденных японских граждан, еще не отбывших срок наказания, в настоящее время рассматривается", и выразить при этом "уверенность, что Верховный Совет СССР амнистирует указанных лиц и разрешит им вернуться в Японию после подписания мирного договора". 12

К документам прилагалась новая редакция проекта Указа Президиума Верховного Совета СССР об освобождении осужденных японцев, одобренного решением ЦК КПСС 23 мая 1955 года, который рекомендовалось опубликовать на следующий день после подписания мирного договора с Японией.

Суть его сводилось к освобождению из мест заключения всех осужденных японских военнопленных и гражданских лиц, за исключением той части лиц, осужденных на Хабаровском процессе в 1949 года за участие в подготовке бактериологической войны и применение бактериологического оружия, которых соответствующие советские органы не сочтут возможным освободить от

стр. 126


дальнейшего отбывания наказания. Их предполагалось передать в распоряжении японского правительства как военных преступников.

Это политическое решение Москвы относительно репатриации очередной партии отбывших наказание японских военнопленных и гражданских лиц в количестве 16 человек было доведено до сведения японской стороны на заседании 26 июля. Это была уже четвертая по счету группа, которую советские власти были готовы репатриировать в Японию после опубликования совместного коммюнике между обществами Красного Креста СССР и Японии в 1953 года (16 августа этот список было дополнен еще 11 лицами).

Такой шаг должен был убедить японскую делегацию в том, что руководствуясь стремлением облегчить переговоры по основным положениям проекта мирного договора, советское правительства, не ожидая нормализации советско-японских отношений, параллельно с переговорами, проходившими в Лондоне, продолжало репатриацию из СССР граждан Японии. Вслед за этим 26 июля представитель СССР Я. А. Малик после получения согласия Москвы довел до сведения представителя Японии С. Мацумото о готовности СССР сообщить фамилии 1 016 бывших японских военнослужащих и 357 гражданских лиц до сих пор задерживавшихся на советской территории.

Уже на следующий день в японских правительственных кругах приветствовали эти "поразительные изменения" в позиции СССР, однако при этом высказывалось и некоторое разочарование по поводу числа пленных, которых советские власти предлагали репатриировать. (Указанное число составляло примерно половину от количества ожидаемых в Японии репатриантов).

Тем не менее, в советско-японских переговорах наметились определенные позитивные изменения. Как отмечала газета "Иомиури", "японское министерство иностранных дел получило от своего полномочного представителя С. Мацумото официальный доклад по поводу состоявшегося девятого заседания переговоров. В нем сообщалось о том, что переговоры, наконец, вступили в конкретную стадию, так как началось обсуждение вопроса о репатриации японцев, о вступлении Японии в ООН, о невмешательстве во внутренние дела и других вопросов, которые до сих пор оставались нерешенными между Японией и Советским Союзом.

В докладе, в частности, отмечалось, что при открытии заседания советский представитель Я. А. Малик высказал пожелание выслушать ответ японской стороны на советское предложение. Однако С. Мацумото вновь заявил, что вопрос о репатриации японцев должен быть разрешен в качестве первой стадии переговоров". 13

По существу, японская делегация стремилась поставить судьбу переговоров в зависимость от решения проблемы освобождения пленных. Глава японской делегации С. Мацумото откровенно заявил об этом в своей беседе с главой советской делегации Я. А. Маликом 4 августа 1955 года, когда среди прочих вопросов вновь поднял вопрос о репатриации.

Он отметил заметное улучшение общественных настроений в Японии в связи с передачей советской делегацией списка из 16 японцев, отбывших наказание в СССР, а также обещанием советских властей предоставить списки всех остававшихся в СССР японцев. Одновременно с этим он с особой настойчивостью высказал просьбу японской стороны о предоставлении списков пропавших без вести соотечественников, объясняя это волей народа Японии, который настаивает на немедленной репатриации всех японских военнопленных и гражданских лиц.

стр. 127


Я. А. Малику не оставалось ничего другого, как аналогичным образом сослаться на то, что он тоже представляет народ, и что "у советского народа также есть определенные настроения, с которыми надо считаться". Он в очередной раз вынужден был прибегнуть к своему излюбленному приему, заострив внимание японской делегации на том, что "в СССР нет военнопленных японцев, кроме осужденных за преступления, и что теперь уже не существует вопроса о репатриации, ибо он полностью решен. Что касается лиц, отбывающих наказание, - пояснил он, - то нельзя забывать, что прежде чем освободить этих японцев, нужно иметь какие-то юридические основания, нужна подготовительная работа. Советский Союз не имеет намерения задерживать ни этих, ни других лиц. Наоборот, каждый такой человек - это лишь обуза... Что касается пропавших без вести, - откровенно признался советский представитель, - то в условиях военного времени и в первый период после окончания войны нельзя было точно произвести учет всех этих лиц, поэтому на пропавших без вести нет списков и сведений." При этом Я. А. Малик заверил, что если будет обнаружен хоть один японец, не попавший в списки, он будет немедленно включен в число лиц подлежащих репатриации... 14

Тем временем представители Японии перешли к массированному давлению на советских дипломатов, участвовавших в переговорах в Лондоне, используя для этого частные встречи и беседы, главной темой которых стали вопросы, касающиеся репатриации.

Японская пресса также старалась внести свою лепту в переговорный процесс, уделяя большое внимание подробному освещению его хода. Газеты поддерживали требования японской делегации о немедленном возвращении 12 тысяч военнопленных и военных преступников, отбывавших наказание в Советском Союзе.

Однако по сообщениям советских газет, в это время в Советском Союзе оставалось 1 487 японских граждан из числа военнопленных, осужденных за военные преступления. К началу переговоров из 1 487 военных преступников было уже репатриировано свыше 450 человек. 15

В течение двух месяцев японская сторона упорно уклонялась от обсуждения советского проекта мирного договора, требуя безоговорочной и незамедлительной репатриации всех японских пленных вне зависимости от решения основных вопросов советско-японских отношений. Советская же делегация, как на пленарных заседаниях переговоров, так и в беседах с японскими представителями предлагала начать постатейное обсуждение проекта, решить наиболее легкие и бесспорные вопросы, а затем уже заняться решением более сложных проблем.

Свои замечания по советскому проекту мирного договора японские представители высказали только 9 августа. Тогда в результате обмена мнениями складывалось впечатление, что между обеими сторонами, казалось бы, наконец наметилась определенная общность взглядов по большинству статей. Однако 16 августа японская делегация предоставила свой проект мирного договора, и здесь со всей очевидностью выявились принципиальные расхождения между позициями СССР и Японии, прежде всего, по территориальному вопросу, вопросу о проливах и другим. Предложенные японской стороной формулировки не только шли вразрез с решениями Ялтинской и Потсдамской конференций, но и с положениями, зафиксированными в Сан-Францисском мирном договоре и были направлены на срыв переговоров.

Тем не менее, японская делегация все еще рассчитывала на получение на этом заседании полного списка японских граждан, задерживаемых в СССР,

стр. 128


и по-прежнему продолжала настаивать на своем требовании о немедленной репатриации японцев, содержавшихся на территории СССР, которое скорее походило на ультиматум, чем на логичную позицию страны, подписавшей акт о безоговорочной капитуляции и стремившейся к заключению мирного договора со страной-победительницей. Хотя японская сторона продолжала настаивать на приоритетном рассмотрении вопроса о репатриации отбывающих наказание в СССР японских военнопленных, для участников переговоров с той и другой стороны было очевидным, что это противоречило логике вещей. В реальности же С. Мацумото и другие выполняли навязанную им со стороны М. Сигэмицу миссию по затягиванию переговоров.

Переговоры в Лондоне довольно скоро убедили советских дипломатов, что позиция японской делегации во многом являлась следствием политического нажима со стороны США.

30 августа японская сторона внесла новый вариант статьи по территориальному вопросу, которая прямо противоречила условиям подписанного и ратифицированного Японией Сан-Францисского мирного договора, в котором было зафиксировано, что "Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутского договору от 5 сентября 1905 года". 16

В данном же случае вместе с требованием о восстановлении суверенитета Японии над островами Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи японцы ставили вопрос о принадлежности южного Сахалина и прилегающих к нему островов, и предлагали решить весь комплекс территориальных проблем путем переговоров.

Такая трактовка проблемы была сразу же отвергнута советской стороной как совершенно безосновательная и идущая вразрез с национальными интересами СССР. Но это не остановило дальнейших попыток японского представителя добиться ее принятия на всех последующих заседаниях.

Члены и советники японской делегации в неофициальных беседах с советскими представителями давали понять, что территориальная проблема завязана на международные обязательства и военные союзы Японии, а также на режим прохода судов через японские проливы и все это является теми сферами, где Япония не могла принимать самостоятельных решения без согласия США. Эти вопросы были по существу изъяты Соединенными Штатами из ведения правительства Японии и потому являлись самыми трудными для достижения договоренности.

Между тем споры по вопросу о репатриации к этому времени заметно снизили свой накал. 5 сентября 1955 года советская делегация на переговорах в Лондоне передала японским представителям списки остававшихся в Советском Союзе 1 365 граждан Японии - 1 016 бывших военнопленных и 357 гражданских лиц. Согласно разъяснению, ранее значившиеся в списке военнопленных 4 человека умерли, кроме того, в списке был обнаружен один немец. Поэтому в конечном итоге в представленных документах проходило 1 011 бывших военнослужащих японской императорской армии и 357 гражданских лиц, из которых в реальности оставались 354 человека, так как трое японцев отказались от репатриации. Следует также учесть, что в число 1 365 репатриантов входило 36 японцев, уже вернувшихся в Японию. Таким образом, с корректировкой некоторых данных, представленных в списках, в действительности число невозвращенных японских граждан составляло 1 329 человек. 17

стр. 129


Японская и мировая печать сразу же отреагировала на это событие, оценив его весьма неоднозначно. Как сообщал из Лондона специальный корреспондент японской радиовещательной корпорации, "японо-советские переговоры по прошествие двух месяцев, наконец, достигли некоторого прогресса. Но в отношении территориального и других вопросов они по-прежнему находятся в неопределенном положении". 18

Английский политический обозреватель О. Грин писал по этому поводу: "По- видимому, нет сомнений в том, что после целых недель переговоров в Лондоне ранее непреклонная позиция русских в некоторых вопросах несколько изменилась. Можно считать, что фактически достигнуто соглашение относительно приема Японии в ООН, о невмешательстве во внутренние дела друг друга и о торговле. Предоставление японцам свободного права рыболовства в русских водах тоже не представит никаких трудностей. Но обе стороны непреклонны в двух пунктах: во-первых, в вопросе о том, что Россия сохраняет Южный Сахалин, Курильские острова, Хабомаи и Шикотан; во- вторых, в вопросе о том, что военнопленные японцы все еще остаются у русских".

Приводя цифры, указанные в списке японских военных преступников и гражданских лиц, находившихся в СССР, автор цитировал советское заявление о том, что военные преступники будут освобождены, когда отбудут свой срок наказания, и что все остальные уже отправлены на родину. 19

Отказ обеих стран от взаимных уступок в указанных вопросах создавал большие трудности для продолжения переговоров. Это еще раз продемонстрировало 15-е заседание советской и японской делегаций, состоявшее 13 сентября. На этом заседании уполномоченный Японии С. Мацумото обратился к Я. А. Малику с просьбой предоставить в распоряжение японской стороны информацию относительно японцев, не включенных в список, врученный советской стороной 5 сентября.

Согласно сообщениям зарубежной прессы, "специальный представитель Японии С. Мацумото был потрясен тем, что СССР не отчитался за судьбу свыше 11 тысяч японских солдат, которых Токио считал пропавшими без вести. Мацумото, встретившись 13 сентября в 15-й раз с русским послом Яковом Маликом на переговорах о мирном договоре, потребовал сообщить, что могло произойти с этими бывшими японскими военнослужащими. Поскольку Малик отказывается пойти на уступки как в вопросе о заключенных, так в отношении требований Японии вернуть территории, которые она потеряла во время Второй мировой войны, переговоры, очевидно, зашли в тупик". 20

Однако, несмотря на эту и подобную ей оценки наблюдателей, уже на следующий день перспектива быстрого и успешного завершения затянувшихся советско-японских переговоров в Лондоне, казалось, несколько улучшилась в связи сообщением о том, что ФРГ устанавливает дипломатические отношения с СССР.

Незадолго до этого Германия также настаивала на немедленном освобождении военнопленных, все еще находившихся "в руках русских", а СССР упорно отказывался освободить еще какую-либо группу задерживаемых до заключения мирного договора. В связи с этим делались прогнозы на то, что левые и правые социалисты используют соглашение между Бонном и Москвой в качестве рычага для того, чтобы заставить И. Хатояма пойти на уступки России, или же, в противном случае, свалить его правительство.

Японские социалисты уже угрожали выразить недоверие министру иностранных дел М. Сигэмицу за якобы данные им американцам обещания послать японские войска за границу для укрепления возглавляемого США анти-

стр. 130


коммунистического фронта в Азии. Одновременно с этим ожидалось, что социалистическая оппозиция заявит о том, что "если такой ярый антикоммунист, как западногерманский канцлер Конрад Аденауэр смог договориться с Кремлем, то Хатояма также должен это сделать". 21

"Во время переговоров с Маликом наш представитель Мацумото, - указывал обозреватель газеты "Асахи" Т. Китами, - также неоднократно поднимал вопрос о репатриации японских граждан, но до сего времени из числа военных преступников было репатриировано из Советского Союза лишь 25 человек, а судьба многих других пока еще не решена. Короче говоря, К. Аденауэр за несколько дней пребывания в Москве сумел догнать и обогнать нас. Не трудно представить себе, что будут думать семьи наших соотечественников, удерживаемых в Советском Союзе, когда в Японию начнут поступать известия о возвращении на родину немецких военнопленных, находившихся в СССР. Причем следует отметить, что освобождение несчастных соотечественников желают не только их семьи, но и весь японский народ". 22

Тем не менее в противовес предсказаниям прессы в реальности сложилась совершенно иная ситуация. Свои коррективы в ход советско-японских переговоров внес отъезд на 10 сессию Генеральной Ассамблеи ООН посла СССР в Англии Я. А. Малика. Однако наиболее значительные изменения в создавшейся ситуации произошли в результате встречи японской парламентской делегации с советскими руководителями Н. А. Булганиным и Н. С. Хрущевым в Кремле.

Еще до прибытия в Москву члены японской парламентской делегации в частной беседе изложили существо разработанного премьер-министром Японии И. Хатояма плана достижения соглашения между Японией и Советским Союзом.

Во-первых, в указанном плане была заложена мысль о том, что вопрос о количестве японских гражданских лиц и военнопленных, находящихся в СССР, почти урегулирован в ходе японо-советских переговоров в Лондоне, разница в списках обеих стран незначительна и составляет 40 - 50 человек.

Во-вторых, план предполагал, что если будет достигнута договоренность о подписании мирного договора между Японией и СССР, то переговоры по вопросу о японских военнопленных на этой базе имеют самые благоприятные перспективы. 23

Однако указанные политические заготовки оказались практически невостребованными в переговорах японских парламентариев с советскими руководителями. Политическая инициатива во время состоявшейся беседы оказалась полностью у советской стороны. Желая способствовать продвижению переговоров, Н. С. Хрущев предложил следующую последовательность решения задач по нормализации отношений между СССР и Японией: ликвидировать состояние войны, заключить мирный договор и на этой основе восстановить дипломатические отношения между двумя странами, после чего подойти к разрешению всех остальных вопросов. Он подчеркнул, что для СССР это - "вопрос престижа".

"Если Советский Союз примет условия, которые предъявляет Япония, и разрешит территориальную проблему и вопрос о военных преступниках до подписания мирного договора, то это означает, что мирный договор не будет подписан. Советский Союз на это не пойдет, - заявил Н. С. Хрущев. - Мы не предъявляем японскому народу требований, которые хоть в какой-то мере подрывают престиж Японии". 24

Советские руководители обвинили японское правительство в недостаточно серьезном подходе к вопросам о юридическом прекращении состояния

стр. 131


войны и установления нормальных дипломатических отношений и в затягивании переговоров. В качестве позитивного опыта приводился пример ФРГ, отношения с которой, по мнению Н. С. Хрущева, до этого были в гораздо более худшем состоянии. Тем не менее, вопрос о восстановлении дипломатических отношений с этой страной был решен, по его словам, за "каких-то пять дней". Исходя из этого, советский руководитель считал, что четырех месяцев вполне достаточно для успешного завершения японо- советских переговоров, если к этому будет приложено стремление обеих сторон.

В ответ на просьбу японских представителей хотя бы намекнуть относительно того, что вопрос об островах Хабомаи и Кунашир будет разрешен в благоприятном для Японии плане, прозвучало обещание советских лидеров благожелательно рассмотреть эту просьбу во имя развития дружественных отношений между СССР и Японией, и учитывая то, что указанные острова расположены в непосредственной близости от собственно японских территорий. 25

Однако, получив стенографический отчет беседы Н. С. Хрущева с японской парламентской делегацией, западные аналитики высказывали мнение, что СССР не согласится ни на какое предварительное условие для нормализации своих отношений с Японией. Они считали, что советское руководство оценило переговоры в Лондоне как потерпевшие крах и дало понять, что было бы более желательным вести переговоры непосредственно в Москве, как это было в случае с Германией.

(окончание следует)

-----

1. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16425, л. 110 - 111.

2. АВП РФ, ф. 0146, оп. 56, п. 344, д. 2, л. 8 - 11.

3. Там же.

4. Там же.

5. Там же, л. 142.

6. Там же.

7. Майнити. 1955. 24 октября.

8. АВП РФ, ф. 0147, оп. 57, п. 347, д. 6, л. 93.

9. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16421, л. 20.

10. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16426, л. 43.

11. АВП РФ, ф. 0146, оп. 56, п. 344, д. 3, л. 92 - 93.

12. ГА РФ, ф. 9401, оп. 2, д. 465, л. 154 - 155.

13. Иомиури. 1955. 3 августа.

14. АВП РФ. ф. 0146, оп. 56, п. 344, д. 2, л. 25.

15. Международная жизнь. 1956. N 4. С. 3.

16. История Японии. М. ; 1998 С. 563.

17. АВП РФ, ф. 9501, оп. 13 д. 28 л. 103.

18. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16426, л. 288.

19. Скотсмен. 1955. 5 сентября.

20. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16426, л. 307.

21. Там же, л. 310.

22. Асахи. 1955. 15 сентября.

23. АВП РФ, ф. 0146, оп. 56, п. 344, д. 3, л. 148.

24. ГА РФ, ф. 4459, оп. 27, д. 16427, л. 73.

25. Там же, л. 48.

Опубликовано на Порталусе 25 января 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама