Рейтинг
Порталус


ТАЙВАНЬ. ЗАБОТЫ И ТРЕВОГИ ДРУГОГО КИТАЯ

Дата публикации: 19 октября 2022
Автор(ы): М. КАРПОВ, Кандидат исторических наук
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Источник: (c) "Aziia i Afrika segodnia" Date:08-01-2000
Номер публикации: №1666173291


М. КАРПОВ, Кандидат исторических наук, (c)

18 марта 2000 года на всеобщих выборах президента Китайской Республики на Тайване главой государства впервые в истории островной республики стал лидер оппозиционной Гоминьдану Демократической прогрессивной партии Чэнь Шуйбянь(почти 40 процентов голосов). Лидер той самой партии, которая де-факто выступает за полную независимость Тайваня от континентального Китая и которая десятилетиями была запрещена и подвергалась гонениям в годы правления Чан Кайши и отчасти его сына Цзян Цзинго. ДПП была легализована лишь в 1987 году и с тех пор прошла трудный путь становления зрелой парламентской политической партии. И вот теперь - такой успех, который плохо прогнозировался не только зарубежными наблюдателями, но и тайваньскими аналитиками. Правящий Гоминьдан проиграл, причем позорно - его представитель Лянь Чжань собрал чуть более 23 процентов голосов и оказался лишь на третьем месте, пропустив вперед еще и независимого кандидата Сун Чуюя. Летом 1999 года мне довелось посетить островную республику и собственными глазами увидеть и почувствовать многое из того, что стало причиной столь драматического поворота в политической жизни Тайваня.

31 июля 1999 года я вылетел с промежуточными посадками в Амстердаме и Бангкоке в столицу Китайской Республики на острове Тайвань город Тайбэй в трехмесячную научную командировку. Возможность для такой поездки была предоставлена мне Центром синологических исследований при Центральной государственной библиотеке Тайбэя. В ходе командировки я намеревался познакомиться с исследованиями современных тайваньских специалистов относительно социально-экономических и политических процессов, происходящих в Китайской Народной Республике, составить представление об их видении перспектив развития ситуации в КНР и ее влияния на развитие отношений между Пекином и Тайбэем.

Мне неоднократно доводилось бывать в разных точках континентального Китая, в Гонконге, Макао; на Тайвань же отправлялся впервые. А ведь Тайвань не без оснований называют "другим Китаем", уникальной частью восточного социокультурного мира, где во второй половине XX столетия сложилась и успешно функционирует своеобразная демократическая политическая система. Динамичная рыночная экономика Китайской Республики без особых потерь выдержала финансовый кризис 1997-1998 годов. Влияние региональной экономической нестабильности ощущалось, разумеется, и на Тайване: однако здесь, не в пример Японии и Южной Корее, она не вызвала затяжного общехозяйственного спада и политического кризиса.

Безусловно, важная проблема, которая часто мной обсуждалась во время личного общения с тайваньскими коллегами, связана с перспективой воссоединения Тайваня с континентальным Китаем. И это понятно: в контексте возвращения Великобританией Гонконга под юрисдикцию КНР в 1997 году и восстановления суверенитета Пекина над португальским

стр. 63


владением Макао в декабре 1999 года тайваньский вопрос явно приобретает новые оттенки.

Тайбэй расположен в северной части гористого острова, протянувшегося у восточного побережья материкового Китая на 377 километров с севера на юг и на 142 километра с запада на восток. Население Большого Тайбэя насчитывает более двух миллионов человек, что составляет примерно 10 процентов населения Тайваня.

СТОЛИЧНАЯ СУДЬБА ПРОВИНЦИАЛЬНОГО ГОРОДА

Про Петербург порой говорят, что это столичный город с провинциальной судьбой. Немного перефразируя это определение, Тайбэй можно назвать провинциальным городом, волею драматической истории Китая во второй половине XX столетия ставшим столицей де-факто островного китайского государства.

В период японского правления на острове с 1895-го по 1945 год(1 )Тайбэй активно строился. Основная часть зданий той эпохи возводилась в так называемом японском колониальном стиле - с облицовкой из красного и белого кирпича, узкими, подчас стрельчатыми, окнами, террасами с почти викторианскими башенками и неизменной массивной купольной или башенной конструкцией в центре архитектурной композиции. Улицы были четко спланированы и в большинстве случаев пересекались под прямым углом. Образцами японской колониальной застройки в современном Тайбэе остаются президентский дворец, краеведческий музей, основные правительственные учреждения, здания некоторых банков в центральной части города.

После того как гоминьдановские администрация и войска, а также огромная масса беженцев из материкового Китая, обосновались на Тайване в 1949 году, новые власти почти полностью перестроили Тайбэй. Большая часть японских построек в центре города была снесена, что исказило его прежний культурный колорит. По мере успешного и динамичного развития тайваньской экономики в 60-70-х годах Тайбэй разрастался и беспорядочно застраивался многоэтажными бетонными, жилыми и офисными корпусами, похожими друг на друга. Огромная масса наружной рекламы, бесконечная череда сконструированных примерно в одном стиле магазинов, закусочных, ресторанов, банков, прочих офисных помещений на первых этажах этих корпусов, в равной мере, как и известная беспорядочность в планировке улиц, создают теперь некоторые проблемы для ориентирования в городе. Для европейского китаиста, знакомого, с одной стороны, с образцами классической архитектуры, а с другой, привыкшему к неповторимому колориту старого Пекина или бывших иностранных сеттльментов в Шанхае, на первых порах Тайбэй может показаться весьма не привлекательным. Впрочем, по мере более близкого знакомства с тайваньской столицей, первые впечатления постепенно меняются в лучшую сторону.

В городе есть несколько парков, созданных в соответствии с традициями китайского садово- паркового искусства, причем как северной, так и южной его разновидности. Один из них находится в мемориальном комплексе Чан Кайши в центре Тайбэя. Он обширен, четко спланирован и ориентирован по сторонам света. Основные сооружения на его территории - главный корпус мемориального музея бывшего лидера Гоминьдана, национальный театр и концертный зал -выполнены в стиле традиционной дворцовой и храмовой архитектуры. Более мягкие и неформальные мотивы характерны для другого парка, посвященного жертвам кровавых событий 28 февраля 1947 года, ставших трагической страницей в истории тайваньского общества. И влияние этих событий ощущается в социально-политической жизни страны до сих пор. В тот день жители Тайваня подняли восстание против гоминьдановской военной администрации. Ее недальновидная социально-экономическая политика, разрушительная коррупция, проблемы, возникшие в связи с наплывом беженцев и переселенцев с материка, переполнили чашу терпения той части местного общества, которая считала Тайвань исконно своим. Многие из этих людей в свое время находились в оппозиции к японскому колониальному господству на острове, но были глубоко разочарованы в конкретных мерах Гоминьдана по восстановлению китайского суверенитета над Тайванем.

стр. 64


Гоминьдановские войска беспощадно подавили восстание, были уничтожены тысячи людей, -в том числе немало видных представителей интеллигенции. Демократические преобразования на Тайване в 90-х годах позволили более спокойно оценить трагедию тех лет и увековечить память жертв террора.

В этом парке нет жесткой геометрической планировки, да и общие размеры его существенно меньше. Здесь узкие извилистые дорожки, белокаменные мостики, изогнутые "пирожком" над стоячей водой небольших прудов, в которых живут красные зеркальные карпы и черепахи. Мои тайбэйские знакомые, отмечая высокую степень политизированности тайваньского общества, говорили, что различия в архитектурной атмосфере этих парков неразрывно связаны с политико-историческими и культурными ассоциациями, которые вызывает каждый из них. Если, к примеру, мемориал Чан Кайши символизирует пришедшую на Тайвань из континентального Китая и тяготеющую к северу страны традицию имперского государственного деспотизма, то парк "28 февраля" - наоборот - воплощает менее государственно формализованный стиль жизни южнокитайского и коренного тайваньского социума.

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ КАЛЕЙДОСКОП

Впрочем, и в парковом мемориале Чан Кайши тоже есть извилистые дорожки, пруды с декоративными рыбами, тенистые аллеи, мостики и павильоны, но они строго вписаны в общую "дворцовую" разметку территории. В обоих парках ранним утром можно встретить пожилых людей, поглощенных упражнениями дыхательной гимнастики, молодежь, занимающуюся аэробикой под магнитофон.

И все же, несмотря на известную условность рассуждений о политических аллюзиях паркового искусства тайваньской столицы, думаю, что определенные основания для подобных умозаключений существуют. Слишком сложно тайваньское общество с точки зрения его этнокультурной структуры, слишком мала территория, на которой эти социокультурные разломы вынуждены были исторически существовать, слишком трагической была сама эта история. К тому же, на протяжении многих веков остров Тайвань неизменно находился в центре геополитических противоречий Азиатско-тихоокеанского региона и испытывал сильнейшее влияние иностранных некитайских культур.

На ранних этапах западной колониальной экспансии на Дальнем Востоке здесь пересекались голландские, португальские и испанские торговые пути. Во второй половине XVII столетия остров впервые стал объектом крупного переселения из материкового Китая - на Тайвань высадились беженцы и войска под предводительством Чжэн Чэнгуна, легендарного борца с маньчжурскими завоевателями, основавшего здесь независимое государство, которое, однако, несколько десятилетий спустя было все же покорено

стр. 65


маньчжурами. В годы опиумных войн середины IX века здесь неоднократно высаживались англичане и французы, начиная со второй половины столетия, по мере углублявшегося кризиса правившей в Китае маньчжурской династии Цин, остров стал объектом японской экспансии. После полувека японского колониального господства Тайвань вновь попал под китайское правление - на сей раз гоминьдановское. Авторитарный военно-политический режим Чан Кайши естественным образом оказался на антикоммунистической стороне в глобальном противостоянии, именуемым "холодной войной", и на протяжении всей истории своего существования испытывал сильное влияние США, причем не только в области экономики и политики, но и в области культуры. Общий хозяйственный рост, постепенное повышение уровня жизни и, наконец, демократизация политической системы острова в последнее десятилетие создали благоприятные предпосылки для ускоренного включения тайваньского общества в процессы глобализации.

Говоря о социокультурном многообразии на Тайване, нельзя забывать о коренных жителях, проживающих на острове на протяжении нескольких тысяч лет. Их расовый и культурный тип близок народам Полинезии. Восемь крупных родоплеменных групп были постепенно вытеснены со своих мест обитания китайскими переселенцами, а впоследствии - японскими колонистами в отдаленные высокогорные районы. Социальное положение и условия быта этих людей оставляют желать лучшего в сравнении с таковыми у тайваньских китайцев. Аборигены острова и поныне составляют заметную социокультурную часть тайваньского общества.

Так или иначе, перед нами исторически сложившееся поразительное слияние и противостояние многих этнокультурных пластов, разнонаправленное взаимодействие различных внутриполитических и геополитических обстоятельств, сфокусированное на гористом клочке суши с населением, не намного превышающим число жителей Москвы и Московской области. Есть все основания полагать, что совокупность этих факторов и создала современный Тайвань - уникальную "мутацию" в основе своей несомненно китайской цивилизации с едва ли не самой устойчивой в регионе экономикой и первым в китайском культурном мире успешным опытом становления современной демократической системы.

"ДЕМОКРАТИЯ -ЭТО ХОРОШО!"

Лето 1999 года на Тайване выдалось необычно жарким. В августе огромный электронный термометр, укрепленный на стене центрального железнодорожного вокзала в Тайбэе, стабильно отмечал 42-45 градусов по Цельсию при более чем 90 процентах влажности. Кондиционеры в офисах, общественных местах, квартирах и на автотранспорте работали на износ. Портативные охладители воздуха, расположенные за спинами гвардейцев почетного караула в мемориале Чан Кайши, делали полы парадных белых кителей на неподвижно застывших солдатах похожими на крылья летящих бабочек. Покидая кондиционированное помещение или автомобиль, приходилось снимать очки и протирать стекла, запотевшие от резкой смены температур.

В один из таких дней я зашел в прохладные коридоры мемориального музея "28 февраля 1947 года". Это - небольшое желтое двухэтажное

стр. 66


здание неопределенного стиля, рядом кафе на террасе. Человек в билетной кассе спросил, владею ли я иероглификой. Я ответил утвердительно и вскоре понял смысл его вопроса. Дело в том, что комментарии к экспозиции - практически только на китайском языке, экскурсоводов с английским языком нет. На стендах - черно-белые, в основном любительские фотографии, оргиналы и ксерокопии документов на китайском и японском языках. Обратило на себя внимание коллективное фото членов "Лиги независимости Тайваня", сделанное в 1925 году. Лига была оппозиционной японским властям в начале XX века, но выступила и против гоминьдановского правления на острове. В круглом затемненном зале висят сотни фотопортретов казненных гоминьдановцами лидеров тайваньской оппозиции, пробитые пулями, окровавленные нательные рубахи расстрелянных, хранившиеся долгие годы у родственников. На одном из стендов - подробный дневник событий февраля-марта 1947 года, а в углу под стеклом - куча выцветших мятых пачек сигарет "Лаки Страйк" и "Кэмел" тех лет: уличные торговцы сигаретами, нарушившие табачную монополию, стали первыми жертвами гоминьдановских расстрелов. В следующем зале - экспозиция, посвященная тайваньскому диссидентскому движению в 60-80-е годы.

У выхода на маленьком столике лежит книга памятных записей посетителей музея. Листая ее, старался разобрать подчас непостижимую иероглифическую скоропись. Некоторые тексты, что называется, "режут по живому": "Господи, сколько крови!...", "Сдохни, Гоминьдан!..." Другие заставляют задуматься:

"После просмотра вашей экспозиции я лучше стал понимать, почему мой дед испытывал такую ностальгию по временам японского правления!"

В кафе на террасе музея моим соседом за столиком оказался интеллигентный китаец средних лет. Синяя футболка, очки в круглой металлической оправе, очень внимательные, даже осторожные глаза за их стеклами... Последовал классический обмен любезностями - добрый день", "откуда вы?", "как вам у нас?"... Я кратко рассказал о своих впечатлениях от музея. Он отхлебнул ледяной зеленый чай из запотевшего стакана, медленно произнес: "Знаете, мы, тайваньцы, хорошо относимся к японцам". То, что так естественно звучит в устах тайваньца, - крамола для континентального китайца. Там, через пролив, о японской оккупации до сих пор говорят с ненавистью. "Японцы, - продолжал мой сосед по столику, - действовали здесь в те времена гораздо мягче, чем Гоминьдан". "Да... - киваю я, - гоминьдан здесь, видимо, и намесил порядочно теста..." "Во всяком случае, меньше, чем коммунисты в материковом Китае, - сказал, чуть улыбаясь, мой собеседник. - Знаете, -продолжил он после паузы, - китайский тип личности, как мне кажется, гораздо более самостоятельный и творческий, чем японский. Но японцы обладают потрясающей способностью к коллективной самоорганизации и совместной целенаправленной деятельности. Этого китайцы, объективно говоря, видимо, лишены. Мы постоянно выясняем отношения друг с другом. Есть такая байка - если китаец и японец сойдутся в схватке один на один, то победу одержит наверняка китаец. Если сойдутся два китайца и два японца - поле сражения останется за японцами. Если же один японец выйдет против двух китайцев, то ему и сражаться-то нужды не будет: китайцы передерутся между собой".

Нижний этаж шестиэтажного дома, где я снимал квартиру, занимал магазин, торгующий куриным мясом. Тут же - ресторанчик, в меню которого главный продукт - курица. В каких только видах ее здесь ни подают, и в соответствии с особенностями традиционной китайской кухни отходов от разделки и приготовления тушки не бывает: в дело идут даже когти и клювы.

После захода солнца, когда температура воздуха несколько падает и становится легче дышать, на ярко освещенной террасе ресторанчика начинает собираться народ - жители окрестных домов. Кондиционера здесь нет: под потолком крутится пара вентиляторов. Вечерние посетители - в основном мужчины. Одеты по-домашнему; как правило, на каждом майка, шорты, матерчатые тапочки. На круглых столах появляются холодные и горячие закуски, откупориваются зеленые с вытянутым горлышком бутылки тайваньского пива, закуриваются сигареты - начинается неспешное китайское застолье. Беседа сначала идет негромко, вполголоса. Но по мере того, как растет батарея пустых бутылок и табачный дым скрывает лопасти вентиляторов, голоса становятся громче и, наконец, переходят почти в крик, сопровождаемый необыкновенно выразительной мимикой и бурной жестикуляцией руками, в которых одновременно зажаты палочки для еды с уже схваченными с тарелки кусочками курицы или зелени, стаканы с пивом, дымящиеся сигареты... Люди вовсе не ссорятся и не выясняют отношения на повышенных тонах -это обычный стиль ведения застольной беседы в китайской мужской компании мелких или средних предпринимателей и служащих, особенно если встреча сопровождается пивом или гаоляновой водкой.(2)

В соответствии с общей логикой социального поведения китайца, восходящей во многом к конфуцианским постулатам, у каждого человека в обществе есть свое "лицо" - не в смысле физического облика, конечно, а связанное с возрастом, социальным положением, профессией, полом и рядом других факторов. Соблюдение этого "лица" - основа китайской общественной этики - делает жизнь, даже в ее повседневности, своеобразным театрализованным действом, а китайцев -людьми, склонными всячески подчеркивать свои и обращать пристальное внимание на чужие внешние проявления, вплоть до мелочей, будь то поза, голос, взгляд, манера держать палочки для еды или закуривать. И если хорошо образованные люди старших возрастов делают это, как правило, негромко и не навязчиво, выказывая почтительное расположение или тонко- презрительную вежливость, то молодежь и народ попроще склонны зачастую компенсировать "недостатки лица" громким голосом, энергичными жестами, а иногда - откровенной бравадой и эпатажем. Тайваньское общество, не знавшее в отличие от КНР радикального коммунистического антиконфуцианства, в большей степени сохранило внутри себя традиционную функциональную иерархию "лица".

Впрочем, в последние полтора десятилетия в материковом Китае в связи с отказом от маоистского радикализма и социально-экономическими преобразованиями рыночного характера идут активные процессы возрождения аналогичной модели общественного поведения.

Хозяин "куриного" магазина и ресторанчика - необычно высокий для китайца-южанина мужчина

стр. 67


средних лет в забрызганном кровью и бульоном широком кожаном фартуке отдает распоряжение своей жене и напарнику обслуживать посетителей, а сам подсаживается за столик ко мне. Ему интересно поговорить с иностранцем - приезжие из Европы или США редкие гости в этом районе города, тем более - в его заведении. Общаться не просто - приходится значительно напрягать голосовые связки и внимательно прислушиваться к тому, что он говорит: на террасе стоит сущий гвалт, а тут еще включили телевизор. Мой собеседник не сразу понимает, из какой страны я приехал - в соответствии с политическим лексиконом и представлениями, распространенными на Тайване многие десятилетия, он поначалу склонен видеть во мне выходца из того, что по-китайски звучит "Су-Э" -"Советская Россия". Приходится довольно долго объяснять, что такой страны уже нет, как нет и Советского Союза, затем отвечать на вопрос, какое в Москве правление -республиканское или монархическое.(3)

Хозяин ресторанчика явно удовлетворен моими ответами, и разговор тут же переходит на тайваньские реалии. "Вы, наверное, обратили внимание, с каким почтением тайваньцы относятся к иностранцам?" - осведомился он. Я кивнул утвердительно. В самом деле, подчеркнуто уважительное отношение как к иностранному гостю я и мои знакомые и коллеги из разных стран Европы и Америки неизменно ощущали каждый день пребывания на Тайване и практически везде - на работе, у газетного киоска, в магазине, банке, просто на улице. Вам улыбаются, пропускают вперед в очередях, стремятся поскорее выполнить вашу просьбу, не раздражаются, если вы чего-то не понимаете или по какой-либо причине заставляете себя ждать... "Это наш обычай, - утверждал хозяин ресторанчика, - иностранцы приехали издалека, и мы хотим, чтобы здесь, вдали от родины, им было хорошо. Мы видим, что есть разные иностранцы, и они по-разному к нам относятся. Многие приехали на Тайвань обучать нас языкам. Тайваньская молодежь хочет учиться на Западе, а то и остаться там, поэтому спрос на иностранных преподавателей языков велик, а эти люди, отнюдь не перерабатывая, получают немалые деньги, прожигают здесь жизнь, много едят и много пьют. Посмотрите, сколько безобразно толстых белых людей в Тайбэе! Но они наши гости, и мы их уважаем. А вот друг к другу тайваньцы относятся по-другому..."

Слышать последнее заключение моего собеседника странно, ибо проявления вежливости очень характерны и для отношений тайваньцев между собой. Каждому посетителю в супермаркете продавцы и кассиры говорят "добро пожаловать" и "спасибо за покупку". "Это внешнее, - говорит с легкой улыбкой мой визави, - в лицо вам будут любезничать, а на ваш стул могут подложить канцелярские кнопки...". И после паузы: "Остров маленький, история кровавая, народу много, всем места не хватает. Конкуренция жуткая! Родиться в хорошей семье и хорошем роддоме, учиться в столичной школе, поступить в престижный университет, выгодно жениться, уехать учиться в США, получить там работу... Вот и толкаем друг друга локтями... Перемываем косточки...". "Все-таки демократия - это здорово, - неожиданно заключает он, протирая влажной тряпкой кожу фартука на груди. -Раньше Гоминьдан что хотел, то и воротил, а сейчас, хоть и у власти, но как прежде вести себя не смеет. Стал всем давать жить. Вы сами послушайте, что народ вокруг говорит..."

То, что "демократия - это хорошо", мне доводилось слышать на Тайване неоднократно из уст очень разных людей - от университетских профессоров до водителей такси и рыночных торговцев. Вне зависимости от того, в какой геополитической или политико-административной перспективе видят будущее острова различные части тайваньского общества, восстановление го-миньдановского авторитаризма нереально. Сознательный демократический выбор - один из основных факторов консолидации тайваньского социума и тайваньской государственности в настоящее время.

Последовать совету и послушать, что говорит народ, оказалось, между тем, не так просто. На террасе по-прежнему стоял гвалт всеобщей беседы, шедшей частично на китайском литературном языке, а большей частью на тайваньском диалекте, гудели под потолком вентиляторы, по телевизору шел вечерний выпуск новостей. Миловидная девушка-диктор читала никому не слышный текст, а за ее спиной на студийном экране ревели, отрываясь от земли, тайваньские истребители-перехватчики, уходя на патрулирование воздушного пространства над проливом. От ближайшего стола к нам вдруг повернулся и внимательно, с искренним любопытством, стал рассматривать меня изрядно выпивший мужчина, как потом выяснилось - хозяин парикмахерской. Подвинувшись ближе, он, обращаясь ко мне, громко произнес: " Вы здорово говорите по-китайски, но у вас явно материковый выговор. Позвонили бы в Пекин Цзян Цзэминю, попросили бы его не пускать в нас ракеты. Мы хотим хорошо жить. На нас-то ему плевать, а вас, иностранцев, он, может, и послушает..." Народ кругом говорил о политике, в основном об отношениях между Пекином и Тайбэем. Резкое военно-политическое обострение ситуации в Тайваньском проливе в июле-сентябре 1999 года сделало и без того удушливо жаркое тайбэйское лето поистине раскаленным.

ТЕОРИЯ ДВУХ ГОСУДАРСТВ

9 июля 1999 года, за три недели до моего прибытия в Тайбэй, президент Китайской Республики на Тайване Ли Дэнхуэй в эксклюзивном

стр. 68


интервью корреспондентам радио "Немецкая волна", текст которого позднее был напечатан в газете "Вельт ам Зонтаг", сделал политическое заявление, имевшее эффект разорвавшейся бомбы не только в Азиатско-тихоокеанском регионе. Обстоятельства появления и значение этого заявления требуют кратких исторических пояснений для читателя.

После поражения Гоминьдана в гражданской войне на материке и эвакуации Чан Кайши на Тайвань коммунистический Пекин и гоминьдановский Тайбэй находились в состоянии перманентной военно-политической конфронтации. Пекин претендовал на восстановление суверенитета над Тайванем, рассматривая его как "мятежную провинцию". Тайбэй, в свою очередь, ввел "чрезвычайное положение на время подавления коммунистического мятежа на материке", претендуя на восстановление власти Гоминьдана на всей территории Китая. Это "чрезвычайное положение" было отменено лишь в 1991 году. Выдвижение после смерти Мао Цзэдуна новым пекинским руководством концепции "одно государство - две системы" (то есть сохранение капиталистической социально-экономической системы на Тайване под политическим суверенитетом Пекина) не было принято лидерами в Тайбэе. Реальность тайваньской государственности не позволяла соглашаться на подобные "ликвидаторские" предложения со стороны материка, да и по общему уровню развития де-факто "два Китая" были слишком разными. Каждая часть китайской "культурной ойкумены" по обеим сторонам Тайваньского пролива имела к тому времени уже самостоятельную и продолжительную историю. Тем не менее, как во времена "холодной войны", так и после нее Пекин и Тайбэй, следуя принципу "сохранения одного китайского государства", расценивали свои разногласия как внутренний конфликт. Фактически же, они, эти разногласия, изначально стали фактором международных отношений в рамках общего геополитического противостояния двух общественных систем.

Окончание "холодной войны" совпало с началом демократических преобразований на Тайване. В марте 1996 года впервые в истории острова состоялись свободные выборы президента, на которых убедительную победу одержал Ли Дэнхуэй - фактический инициатор глубоких демократических перемен. Явные признаки того, что Тайвань предпочитает самостоятельное политическое плавание, были крайне болезненно встречены официальным Пекином. В печати КНР была развернута резкая критика Ли Дэнхуэя, континентальный Китай предпринял беспрецедентные меры давления, осуществив учебные запуски боевых ракет в Тайваньском проливе, в непосредственной близости от острова, лишь после вмешательства Соединенных Штатов ситуация стабилизировалась. Вместе с тем, несмотря на сохранение формальных рамок "внутрикитайского конфликта" и некоторую активизацию переговорного процесса между Пекином и Тайбэем, в последние три года тенденции политического дистанцирования Тайваня от материкового Китая развивались по нарастающей.

В интервью немецким журналистам президент Ли заявил, что поскольку в 1991 году после соответствующих изменений в конституции было отменено "чрезвычайное положение" и Китайская Республика более не претендует на установление суверенитета над территорией континентального Китая (признав таким образом пекинское руководство - М.К.), поскольку на Тайване в отличие от КНР активно

стр. 69


идут демократические процессы и остров де-факто имеет свое правительство, вооруженные силы, сложившуюся хозяйственную модель и т.д., то отныне отношения между КНР и Тайванем должны рассматриваться как межгосударственные или, по крайней мере, как "специфические" отношения между государствами. Ли Дэнхуэй подчеркнул, что предлагаемая Пекином формула объединения "одно государство - две системы", задействованная после присоединения к КНР Гонконга в 1997 году и примененная также к Макао, не подходит для Тайваня, так как Китайская Республика не являлась колонией иностранной державы, неизменно сохраняла собственный суверенитет и в силу этого "восстановление суверенитета КНР над Тайванем" по постколониальной схеме попросту абсурдно. Тайваньский президент отметил, что в политико- экономическом отношении островная Китайская Республика потенциально гораздо стабильнее, чем руководимая компартией КНР на материке, и выразил убежденность в том, что "лишь по отдельности осуществляя принципы демократии и свободы, государства по обоим берегам Тайваньского пролива смогут на деле обеспечить мир и стабильность в Восточной Азии". Сформулированный Ли Дэнхуэем подход получил название "теории двух государств".

Из бесед, состоявшихся у меня еще накануне командировки с тайваньскими сотрудниками Московско-тайбэйской комиссии по экономическому и культурному сотрудничеству, складывалось впечатление, что официальный Тайбэй стремится сгладить впечатление от заявления президента. Всячески подчеркивалась неизменность линии Тайбэя на продолжение переговоров с Пекином. Однако политическая направленность "теории двух государств" свидетельствует скорее о том, что прежней "неизменности" больше нет.

Закономерно последовал новый виток военного противостояния в проливе, и, когда я прилетел в Тайбэй, местная пресса и телевидение были полны сообщений о борьбе за потенциальное господство в воздухе между тайваньскими "Миражами" и континентальными "Су-27", о наличии или отсутствии у Пекина достаточных сил для высадки десанта через пролив, о необходимости совершенствования системы гражданской обороны на острове. В разговорах чувствовались напряженность и досада. Казалось, вновь вышло на поверхность сидящее в глубине общественной атмосфере Тайваня отчаянное ощущение "осажденной крепости". Многие сетовали на нецелесообразность и несвоевременность публичного заявления о "теории двух государств". "То, что президент Ли делает в плане нашего отдаления от материка - совершенно правильно, - говорил мне хозяин киоска, где я обычно покупал газеты, - но зачем же об этом так громко кричать на весь мир? Разве он не понимает, что это только злит красных в Пекине и совсем не добавляет стабильности Тайваню?" Впрочем, были и иные точки зрения. Шофер такси, который вез меня на тайбэйскую радиостанцию, мужчина неопределенного возраста, явно коренной тайва-нец, с трудом объяснявшийся на китайском литературном языке, всю дорогу вел машину, держа руль левой рукой, а правой энергично жестикулировал в подтверждение своих слов: "Что толку, что президент это сказал? Надо не трепаться, а немедленно провозглашать полную независимость Тайваня. Никто нам ничего не сделает - ни Пекин, ни Вашингтон, ни Москва. Кишка у них тонка. Когда японцы здесь правили, вот это было здорово! А потом пришел Гоминьдан, и пошло, поехало... Сколько народу погубили! Что с Тайбэем сделали! Вся наша нынешняя гоминьдановская демократия десять тысяч раз куплена и продана. Тайваньский диалект -вообще не китайский язык. Многие звуки и даже выражения в нем не записываются иероглифами..."

Между тем, на следующий день два истребителя-перехватчика "Су-27" с опознавательными знаками КНР почти три минуты находились в воздушном пространстве острова (по официальной версии, сбившись с курса), а из источников в генштабе Тайваня позднее поступила и была распространена информация о возможном ракетном ударе континентального Китая по находящемуся под суверенитетом Китайской Республики архипелагу Цзинмэнь в Тайваньском проливе.

Профессор тайбэйского политического университета Шао Цзун-хай принимал меня у себя на кафедре социологии. Устроить встречу с этим человеком было непросто: г-н Шао не просто профессор, но и бывший член Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Гоминьдана, а ныне - политический советник по вопросам континентального Китая у одного из ведущих кандидатов на пост президента Тайваня на всеобщих выборах в марте 2000 года. "В последние несколько лет я часто бываю на материке и убежден, что люди там боятся открыто выражать собственное мнение по политическим вопросам, включая и тайваньскую проблему, - говорил Шао Цзунхай. - Откровенный разговор в Пекине возможен лишь в неофициальной обстановке. Мне доводилось встречаться с очень высокопоставленными деятелями в руководстве китайской компартии. Для того чтобы они перестали воспринимать нас враждебно, должно уйти поколение, воевавшее с Гоминьданом. У тех, кто сейчас моложе пятидесяти,

стр. 70


уже совершенно иное восприятие Тайваня. Когда я говорил им, что у нас на острове более 70 процентов населения не хочет объединения с материковым Китаем, они, как мне кажется, относились к этому с пониманием".

Я спросил профессора, как он оценивает перспективы экономического и политического развития КНР. "Отдельные районы страны развиваются очень динамично, -ответил Шао Цзунхай. - Посмотрите, к примеру, как в последние годы поднялся Шанхай. Мы были там с женой в прошлом году. Однако в целом перспективы КНР еще во многом не ясны. Вряд ли там удастся создать демократическую модель, наподобие тайваньской. Политическое устройство Тайваня основывается на западных представлениях о разделе властей, гражданском волеизъявлении и т.д. Тайвань сильно вестернизирован, да и исторически всегда был частью не столько континентальной восточной культуры, сколько частью культуры, если можно так выразиться, морской, контактной, коммерческой. Материк - другое дело. Там всегда был государственный деспотизм. Если в Пекине всерьез начнут заниматься созданием демократического общества, то модель его будет "восточной". Я попросил профессора пояснить, как он понимает суть "восточной демократии". "Это такая система, -сказал Шао Цзунхай, - при которой власть остается самодостаточной, но общество чувствует себя принимающим участие в управлении страной. О конкретных институциональных формах и механизмах такой модели говорить пока рано - они еще нигде не были практически воплощены".

Центральная государственная библиотека Тайбэя - главное книгохранилище Китайской Республики на Тайване - где мне довелось работать в течение трехмесячной командировки. Здание современного дизайна построено в 1986 году в самом центре столицы, напротив главного входа в мемориал Чан Кайши. Фонды количественно и качественно не уступают известным библиотекам Западной Европы и Соединенных Штатов. Мне как командированному иностранному сотруднику Центра синологических исследований был отведен небольшой и очень скромный, но отдельный кабинет на шестом этаже: стол, стул, настольная лампа, пара книжных полок, вид из высокого узкого окна на центр города, на здание ЦК Гоминьдана и мемориал генералиссимуса. Особенно уютно я чувствовал себя в неизменный полуденный тропический ливень. В полусвете лампы потоки воды неслись по потемневшему стеклу, а в парке мемориала сильнейший ветер безжалостно колошматил густые верхушки огромных пальм.

Моим собеседником однажды был г-н Чэнь Юнфа, профессор исторического факультета тайваньского университета в Тайбэе, научный сотрудник Института новой истории Тайваня. В 1999 году профессор Чэнь выпустил в свет двухтомную монографию по китайской компартии "70 лет коммунистической революции в Китае". Он интересуется также историей коммунизма в России, современными проблемами нашей страны. Мы беседовали о прошлом, настоящем и будущем России, континентального Китая, Тайваня и пили крепкий терпко-горьковатый зеленый чай. Профессор принес особый сорт тайваньского чая - горный. Его выращивают на склонах главного хребта острова. Сначала небольшой керамический чайник отпаривают, потом засыпают темно-зеленые, сухо скрученные листья, заливают кипятком. Первую заварку сливают и лишь второй порции дают настояться. Готовый чай пьют из маленьких керамических пиал. "Тайваньцы пьют чай, как французы вино", - заметил профессор.

"Полная независимость Тайваня - пустой лозунг, - говорил Чэнь Юнфа. - С одной стороны, этого никогда не допустит Пекин. Наивно полагать, как это делают некоторые зарубежные наблюдатели, будто мы с Пекином уже по сути договорились об объединении, а сейчас лишь для вида занимаемся "перетягиванием каната", "соблюдаем лицо". Ни о чем мы с Пекином не договорились. Стоит нам провозгласить независимость и формальное образование суверенного тайваньского государства, последствия неизбежно будут самыми драматическими. С другой стороны, на независимости Тайваня никогда не согласятся наши патроны в Вашингтоне. Да, Тайвань необходим США как важный элемент геополитического баланса сил в Азиатско- Тихоокеанском регионе, но именно потому американцам нужно сохранение нынешнего статус- кво, а не дестабилизирующий ситуацию независимый Тайвань. Справедливо, когда обвиняют Гоминьдан в том, что в свое время он дискриминировал коренное население острова. Но ведь радикальный тайваньский сепаратизм - тоже не решение проблемы. Все в решающей степени будет зависеть от того, как пойдут процессы экономической и политической эволюции в КНР. Предсказать это сейчас крайне трудно. Поэтому и будущее Тайваня плохо прогнозируется. Я полагаю, что оптимальным исходом дела было бы формирование федерации или даже конфедерации так называемого Большого Китая. Тайвань вполне мог бы стать ее частью. Но ведь дело в том, что наполненные реальным содержанием федеративные отношения возможны только после ликвидации коммунистической диктатуры.

Сейчас же реальность такова, что континентальный Китай слишком близко, мы связаны с ним мириадами нитей. Полагаю, что компартия там рано или поздно должна уйти от власти.

Главное, чтобы этот уход не оказался разрушительным - тогда и нам здесь может не поздоровиться..."


(Окончание следует)

1 Империя Цин в 1895 году потерпела поражение в войне с Японией. Одним из пунктов мирного договора, заключенного в городе Симоносеки по результатам этой войны, была передача Пекином острова Тайвань под юрисдикцию Токио. Остров был возвращен Китаю в 1945 году в результате поражения Японии во второй мировой войне.

2 Гаолян - зерновая культура, разновидность проса, выращиваемая в ряде стран Дальнего Востока, прежде всего в Китае и Корее.

3 В такого рода вопросах тайванцев о России да не усмотрит читатель ничего необычного или забавного. Мне доводилось слышать и куда более оригинальные проявления интереса к нашей стране например: "Это правда, что вы все живете в Сибири?" А как-то услышав, что я говорю по-китайски, меня спросили: "А в России тоже государственный язык китайский?" Для большинства жителей острова Россия такая же экзотическая и малоизвестная страна, как и Тайвань для десятков и десятков миллионов моих соотечественников. Убежден, например, что большое число россиян затруднится найти Тайвань на географической карте, могут перепутать его с Таиландом и т.д.

 

Опубликовано на Порталусе 19 октября 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама