Рейтинг
Порталус


РУССКО-ШВЕДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ НА РУБЕЖЕ XVI-XVII ВЕКОВ

Дата публикации: 03 ноября 2022
Автор(ы): Ю. Б. РЯБОШАПКО
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Источник: (c) Voprosy istorii 1977-03-31
Номер публикации: №1667429491


Ю. Б. РЯБОШАПКО, (c)

"Вечный мир", подписанный 18 мая 1595 г. в д. Тявзине1 , явился важной вехой в истории русско-шведских отношений. Этим договором Россия и Швеция оформили результаты Ливонской войны. Согласно договору, Россия была вынуждена согласиться на передачу Швеции прав на владение Эстляндией, занятой шведскими войсками, а также подтвердить систему "прибалтийского барьера" в торговле русских купцов с западноевропейскими. В свою очередь, шведское правительство согласилось возвратить России древнюю русскую крепость Корелу с обширным уездом2 . Однако практически выгода от заключения Тявзинского договора была для России большей, ибо усилиями русских дипломатов (и в первую очередь дьяков П. Дмитриева и Г. Клобукова) в мирном договоре было оговорено право России на организацию транзитных поставок "узорочных товаров" для русской казны. Военно- экономический эффект "прибалтийского барьера" оказался значительно слабее ожидавшегося шведскими политиками, поскольку правительство Бориса Годунова сумело в короткий срок увеличить объем поставок необходимых государству видов сырья и товаров из Англии, Голландии и других стран через Архангельск.

Россия пошла на заключение Тявзинского договора потому, что он обеспечивал ей шведский нейтралитет в весьма неблагоприятной для нее международной обстановке3 . Но после распада польско-шведской унии и последовавшего за этим сближения Речи Посполитой с Россией Тявзинский мирный договор перестал устраивать правительство Бориса Годунова. Распад унии позволял надеяться на возвращение Эстляндии, и в особенности Нарвы, издревле являвшейся западными морскими воротами России. Кроме того, возвращение Нарвы означало бы ликвидацию "прибалтийского барьера" на пути балтийской торговли России с Западом. Вот почему, желая разрешить вопрос о получении широкого выхода в Балтику, правительство Годунова стремилось обеспечить себе свободу действий в этом районе. Оставляя Тявзинский договор нератифицированным, оно могло в любой момент возобновить борьбу за Эстляндию. Между тем правящие круги Речи Посполитой, приняв решение о включении Эстляндии в состав Польши, повели ожесточен-


1 Деревня Тявзино (ныне Извоз) расположена близ Ивангорода. См.: А. И. Попов О местонахождении Тявзина (где был заключен Тявзинский мир 1595 г.?). "Известия" Всесоюзного географического общества. Т. 102, вып. 2. М. 1970, стр. 174 - 175.

2 Корела была возвращена России только в 1597 г. ("Sverges traktater med frammande magter. Utg. af O. S. Rydberg och С. Hallendorff" (далее - ST). Femte de-lens forra halft (1572 - 1632). Stockholm. 1903, s. 90 - 91 (not. 1).

3 Вторая половина 90-х годов XVI в. была отмечена сильной вспышкой экспансионистских устремлений на восток господствующего класса Речи Посполитой (см.: Б. Н. Флоря. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI - начале XVII в. М. 1973, стр. 61 - 62).

стр. 26


ную борьбу со Швецией4 . В данной ситуации шведское правительство (и лично герцог Карл Зюдерманландский, рвавшийся к шведской короне) было крайне заинтересовано в ратификации мирного договора с Россией, позволявшего нейтрализовать потенциального союзника Речи Посполитой в борьбе за Эстляндию. Это обстоятельство заставляло правящие круги Швеции предпринимать многочисленные попытки добиться согласия России на подтверждение "вечного мира".

Тявзинский мирный договор не раз в той или иной степени подвергался изучению в отечественной и зарубежной историографии5 . Однако специальной работы, посвященной борьбе правящих кругов Швеции за его ратификацию, до сих пор нет. Между тем без изучения хода этой борьбы нельзя правильно оценить ни самый договор, ни его последствия для развития отношений между Россией, Швецией, Данией, Ганзой, Речью Посполитой, а также в какой-то мере и империей в конце XVI - начале XVII века. Больше того, без этого вообще нельзя достаточно объективно разобраться в международных отношениях европейских государств на рубеже XVI и XVII столетий, ибо практически не было на Европейском континенте того времени государства, совершенно не связанного ни в политике, ни в торговле с Россией, Швецией и Речью Посполитой: обойти этот "треугольник" вряд ли было возможно. Особое же значение имеет данный вопрос для изучения судьбы Карелии. Кроме того, есть смысл хотя бы в общих чертах проследить, какими методами пользовались шведские правительственные круги для достижения желанной ратификации.

Вскоре после заключения мирного договора герцог Карл активно взялся за подготовку нового тура диалога с Россией. Уже в 20-х числах июня 1595 г. шведский риксрод наметил программу всеобщего сейма в Сёдерчёпинге. Одним из вопросов, которые предполагалось обсудить, было "рассуждение и произведение в действо" Тявзинского договора6 . Правящие круги Швеции заторопились с ратификацией "вечного мира" потому, что вражда между герцогом Карлом и Сигизмундом III грозила крупной междоусобицей. В такой обстановке правительство Годунова могло попытаться пересмотреть вопрос об Эстляндии. Поэтому герцог Карл стал спешно готовить новые торгово-политические переговоры с Москвой7 . По-видимому, уже в конце июля - первых числах августа 1595 г.8 он отдал приказ Я. Классону Хорну из г. Иоэнсуу и К- Юханссону Курку приступить к переговорам


4 Там же, стр. 121 - 123.

5 J. Werwing. Konung Sigismunds och Konung Carl den IX: des Historier. Forra del. Stockholm. 1746, s. 231 - 232; О. Далин. История Шведского государства. Ч. III, т. II, кн. 1. Пер. с нем. СПБ. 1807, стр. 433 - 434; Г. В. Форстен. Балтийский вопрос в XVI-XVII столетиях (1544 - 1648). Т. II. СПБ. 1894; H. Almquist. Sverge och Ryssland 1595 - 1611. Uppsala, 1907; W. Tavaststjerna. Pohjoismaiden viisikolmattavuo-tinen sota. Sotavuodet 1590 - 1595 ja Taysinan rauha. "Historiallisia tutkimuksia". Julkaissut "Suomen historiallinen seura". XI. [Helsinki]. 1929; P. Nystrom. Mercatura Ruthenica. "Scandia", 1937, December, bd X, h. 2, s. 260; S. U. Palme. Swerige och Danmark. Uppsala. 1942, s. 106 ff.; A. Attman. Den ryska marnaden i 1500-talets baltiska politik (1558 - 1595). Lund. 1944; idem. Freden i Stolbova 1617. "Scandia", bd. XIX, h. 1. Lund. 1948 - 1949, s. 41; idem. The Russian and Polish Markets in International Trade 1500- 1950. Gdteborg. 1973; И. П. Шаскольский. Столбовский мир 1617 г. и торговые отношения России со Шведским государством. М. -Л. 1964; Ю. Б. Рябошапко. Тявзинский мирный договор 1595 г. и правящие круги Швеции. "Тезисы докладов VI Всесоюзной конференции по изучению Скандинавских стран и Финляндии". Ч. 1. Таллин. 1973; его же. Тявзинские переговоры 1594 - 1595 гг. "Социально- политическая история СССР". Сб. статей аспирантов и соискателей ЛОИИ АН СССР. М. -Л. 1974. (Ротапринт); его же. Вопросы торговли в Тявзинском договоре 1595 г. в связи с внутренней политикой правящих кругов Швеции. "Скандинавский сборник", XX. Таллин. 1975; Б. Н. Флор я. Указ. соч.

6 О. Далин. Указ. соч., стр. 440.

7 W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 427.

8 Инструкция, которой герцог Карл снабдил миссию, датирована 20 июля 1595 года (ibid.).

стр. 27


с русскими по принципиальным пунктам организации балтийской торговли, а также по другим вопросам. Однако уже 9 августа рикерод подобрал для выполнения этой задачи совсем других людей: А. Столарма, Т. Стрика и королевского секретаря А. Пальмбауна. Кроме Столарма, никто из нового состава миссии не участвовал в тявзинских переговорах 1594 - 1595 годов. На первой же встрече шведским представителям надлежало поторопить своих русских коллег с решением вопроса об освобождении шведских военнопленных 9 . Но, по-видимому, главная цель миссии состояла в том, чтобы добиться согласия на обмен посольствами для проведения церемонии целования креста в подтверждение "вечного мира" 1595 года10 . Инструкция содержала также указания о принципах организации морской торговли в Нарве, Ревеле и Выборге и о размерах таможенных пошлин11 .

Предложения герцога Карла были переданы Столармом и Стриком (которые в начале 1596 г. уже вели межевые изыскания в Эстляндии) русским представителям. Те отвечали, что царь дал им лишь указание узнать, что хотели передать шведские межевые судьи, а также сообщить ему об этом письменно, в связи с чем они не могут обсуждать эти вопросы12 .

Согласно ст. 12 (разбивка на статьи П. Г. Буткова. - Ю. Р.) Тявзицского мирного договора, утвердить этот акт должны были главы государств 13 . Первое время герцог Карл рассчитывал, что Сигизмунд III, хотя он и находился в Польше, может сделать это от имени Швеции. Но после того, как на заседании риксрода в Сёдерчёпинге герцог был признан регентом, он решил взять на себя церемонию ратификации Тявзинского мирного договора. 10 октября 1595 г. Карл предложил царю обменяться полномочными представителями для проведения церемонии крестоцелования. Царь Федор Иванович не ответил на послание герцога, а бояре сообщили, что государь не желает вести беседы с герцогом по поднятому им вопросу14 . Но, несмотря на отказ, Карл возобновил свое предложение в письме от 12 мая 1596 г., которое его камер-юнкер Л. Таубе отвез в Москву15 . Вернувшись 17 декабря 1596 г. в Швецию, он наконец привез царский ответ. В нём, в частности, говорилось, что царь пошлет своих полномочных послов только тогда, когда король Сигизмунд прибудет в свое наследное госу-


9 Ibid. Шведы, в свою очередь, не очень торопились с возвращением пленных русских и татар и даже чинили препятствия к их возвращению в Россию, требуя вы-" купа (ЦГАДА, ф. 96, оп. 1, "Столбцы", 1596 г., N 4, л. 3).

10 W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 427. При заключении Тявзинского мирного договора обе стороны договорились, что целование креста должны выполнять сами государи. Это предложение было внесено шведскими представителями в связи с тем, что в тот момент Сигизмунда III в Швеции не было (Ibid., s. 427, not. 3).

11 Ibid, s. 428.

12 W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 428. О Столарме, участвовавшем в тявзинских переговорах 1594 - 1595 гг., см.: P. Nordmann. Arvid Eriksson Stalarm (Biografisk studie). "Skrifter, utg. af Svenska Litteratursallskapet i Finland" [bd.] 73. Forhandlingar och uppsatser. 19, 1905 (tr. 1906), s. 57 - 90.

13 "Журнал Министерства внутренних дел" (далее - ЖМВД), 1840, N9, стр. 353; ST, d. V, h. I, s. 86.

14 H. Almquist. Op. cit., s. 24; W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 431. Думается, что отказ правительства Годунова герцогу Карлу в праве на ратификацию Тявзинского договора был проявлением отнюдь не косности или чванства. Это был дальновидный шаг русского правительства: затяжка с ратификацией оставляла за Россией (разумеется, в определенных пределах) свободу действий, что в условиях приближения развала польско-шведской унии открывало перспективы для пересмотра невыгодных России статей мирного договора.

15 H. Almquist. Op. cit., s. 25 - 26; W. Tavaststjerna. Op. cit., ss. 431 - 432. Поскольку каких-либо сведений о других грамотах Карла на имя царя Федора Ивановича за май 1596 г. нет, можно утверждать, что именно в грамоте от 12 мая излагалась настоятельная просьба прислать русских послов для прекращения пограничных спороd и "для постановления и заключения мирного договора с уверением, что равно и с шведской стороны то же учинено будет" (ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, N 5. Цит. по описи).

стр. 28


дарство. Разумеется, Карл не мог быть обрадован таким ответом, который затрагивал его честь. В ответном послании царю от 1 января 1597 г. герцог вновь подчеркнул необходимость подтвердить Тявзинский договор "письмом и целованием креста правителями", "поскольку мир заключен от имени всех будущих королей и всего Шведского государства, а не только от имени его королевского величества"16 .

В октябре 1597 г., когда, по-видимому, готовилась передача России Корелы с уездом, герцог Карл, пользуясь случаем, вновь пытается поднять вопрос о ратификации Тявзинского мира, но уже не в прямой форме, а под предлогом необходимости ускорить завершение демаркации границы между' Россией и Швецией17 . Очевидно, послание герцога от 17 декабря осталось без ответа, поскольку 10 марта 1598 г. выборгский ландсхёвдинг А. Столарм в письме к ивангородскому воеводе Л. Сабурову увещевал последнего в необходимости строгого соблюдения договора 1595 г., "имянем королевским заключенного", советуя "не чинить того, чего администратор герцог Карл нечаянно (sic!) иногда востребует"18 . Можно предположить, что в какой-то момент Сигизмунду III важно было продемонстрировать свою заинтересованность в соблюдении Россией Тявзинского договора, что и вызвало появление письма Столарма. Однако период этот длился недолго. Когда в 1598 г. Сигизмунд III посетил Швецию, он так и не смог здесь приступить к выяснению отношений между Швецией и Россией. Возвратившись в Польшу, король опять-таки не торопился ратифицировать Тявзинский мир19 . По-видимому, с течением времени Сигизмунд III получил возможность проявить свое истинное отношение к ратификации "вечного мира", теперь уже намеренно уклоняясь От нее, чтобы таким образом связать руки герцогу Карлу и тем самым принудить его быть заинтересованным в сохранении хотя бы видимости хороших отношений со своим дважды коронованным и ненавистным племянником.

Герцог, в свою очередь, стал предпринимать контрмеры, направленные на то, чтобы создать благоприятную обстановку для ратификации Россией Тявзинского договора. 14 июня 1598 г. он отправил из Стокгольма поздравительную грамоту в связи с избранием на российский престол Бориса Годунова, не забывая при этом просить "о непоколебимом содержании мира и о совершении разграничения". 8 января 1599 г. в грамоте, посланной из Никепинга, он просит царя Бориса закончить разграничение (по Тявзинскому миру. - Ю. Р.) и ответить на эту грамоту20 . После бегства короля Сигизмунда в Польшу герцог Карл становится еще более любезным. Извещая о случившемся Бориса Годунова в грамоте от 10 января 1599 г., он уверяет царя в своей дружбе и любви, прося о завершении разграни-


16 См. подробнее: W. Tavaststjer.na. Op. cit., s. 432. Прибытие Сигизмунда III в Швецию было выдвинуто русским правительством в качестве условия ратификации Тявзинского дбговора не случайно. Правительству Годунова было хорошо известно и о вражде между герцогом Карлом и королем вообще и о ее очередной вспышке после заключения Тявзинского договора 1595 года. Заключив "вечный мир", герцог Карл уже не боялся ухудшения отношений с партнером по унии. Желая спровоцировать в неурожайном 1596 г. голодный бунт во владениях своего дяди, Сигизмунд III организовал экономическую диверсию, запретив привозить хлеб даже из Ревеля, не говоря уже о Гданьске и других приморских городах. Это "мероприятие" стало причиной голодной смерти многих шведов (О. Далин. Указ. соч., стр. 436- 437). В сложившейся ситуации требование приезда Сигизмунда III в Швецию было заведомо невыполнимым. Данное условие позволяло русскому правительству воздерживаться от ратификации Тявзинского договора, в то же время оставляя за собой возможность при необходимости вернуться к этому вопросу в удобный для России момент.

17 ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, NN 6, 7.

18 Там же, N 8 (цит. по описи).

19 W. Tavaststjerna. Op. cit,, s. 432.

20 ЦГАДА, ф. 96, on. 2, NN 9, 10.

стр. 29


чения. В начале грамоты он выражает сожаление, что не может получить от царя писем, поскольку русские гонцы задержаны "своевольными финляндцами, кои скоро наказаны будут"21 .

К осени 1599 г. войска герцога Карла заняли Финляндию; вскоре их можно было ожидать в Эстляндии22 . В этой обстановке правительству Швеции крайне важно было улучшить отношения с Россией, от позиции которой в значительной степени зависела судьба Эстляндии. Поэтому 28 сентября 1599 г. в грамоте, направленной царю из Выборга, герцог Карл просит совершить разграничение в Лапландии в знак утверждения мира и "доброй дружбы"23 . Одновременно шведские дипломаты активизировали свою деятельность в Германии и Скандинавии в поисках союзников. В декабре 1599 г. Сигизмунду III сообщили, что Годунов заключил союз с герцогом Карлом, предприняв решительные меры по укреплению границы и увеличению своей армии, из чего король заключил, что царь намеревается начать войну против Речи Посполитой24 .

Тем временем осенью 1598 г. в Семиградье началось восстание против австрийского владычества. Вслед за этим польские отряды А. Батория в нарушение королевского запрета перешли Карпаты. В начале 1599 г. А. Баторий был провозглашен семиградским князем. Это был прямой вызов Империи. Помимо императора Рудольфа II, во княжение А. Батория затронуло интересы соседнего государя - валашского воеводы Михая Храброго, находившегося в дружественных отношениях с теперь уже бывшим князем Семиградья эрцгерцогом Максимилианом. Новый семиградский князь А.. Баторий поддерживал тесные связи с гетманом и коронным канцлером Я. Замойским и польским ставленником в Молдавии И. Могилой - врагами валашского воеводы. И. Могила добивался от Замойского изгнания Михая из Валахии, желая отдать это воеводство в руки своего брата Симеона. В этой ситуации Михай обратился за помощью к России и получил разрешение взять к себе на службу запорожских казаков, что он и сделал, наняв 12 тысяч25 . В октябре 1599 г. произошло столкновение между войсками Михая Храброго и А. Батория, в котором последний погиб. К началу ноября валашские войска овладели Семиградьем26 . Перед Речью Посполитой встала угроза войны на два фронта: против герцога Карла и Михая Храброго одновременно. Когда же весной 1600 г. войска герцога Карла вторглись в Эстляндию, у Сигизмунда III не оказалось средств, чтобы отразить натиск шведов27 . Поняв, что без вмешательства правящих кругов Речи Посполитой он сам не отстоит свое последнее шведское владение, Сигизмунд III дал в феврале 1600 г. согласие сейму инкорпорировать шведскую Эстляндию в состав Речи Посполитой в соответствии с обязательствами, взятыми им при коронации на польский трон28 . Между тем значительная часть Эстляндии была уже занята шведскими войсками. И когда в конце марта 1600 г. акт об инкорпорации был обнародован, польско-шведский конфликт стал неминуемым29 .

Россия пошла на сближение со Швецией уже во второй половине 1599 г., а со второй половины 1600 г. этот процесс развивался еще


21 Там же, N 11.

22 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 132.

23 ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, N 16.

24 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 132 - 134.

25 Там же, стр. 83 - 85. Б. Н. Флоря считает эту цифру явно преувеличенной.

26 Там же, стр. 110.

27 Там же, стр. 115 - 118, 132, 135.

28 Там же, стр. 122 - 123. См. также: H. Almquist. Den politiska krisen och konungavalet i Polen ar 1587. В сборнике: "Goteborgs hogskolas arsskrift", bd. XX. Goteborg. 191.4 (tr. 1916), s. 152 - 160.

29 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 123.

стр. 30


интенсивнее, ибо после отказа Габсбургов от соглашения с русским правительством Борис Годунов стал рассматривать Швецию не только как одного из союзников против Речи Посполитой, но и как главного партнера в антипольской борьбе30 . Однако вскоре русскому правительству стало ясно, что союз со Швецией не откроет России дорогу в Прибалтику. Вернувшиеся в конце марта 1600 г. из Стокгольма В. Сукин и П. Дмитриев сообщили, что договор об антипольском союзе заключить не удалось. Не говоря уже о слишком дорогой цене, которую надо было заплатить Швеции за возвращение Нарвы, надеяться на обещания герцога не приходилось, поскольку в письменном ответе шведской стороны сделка, предложенная герцогом, не фигурировала31 , зато, помимо этого письменно не подтвержденного условия, шведская сторона снова потребовала ратификации Тявзинского договора. Какую цель преследовало шведское правительство на сей раз, добиваясь ратификации "вечного мира", выясняется из инструкций герцога Карла своим военачальникам перед вторжением в Эстляндию. В них подчеркивалась необходимость восстановить в данном районе условия торговли, зафиксированные в Тявзинском мире, которые, по-видимому, в значительной степени не соблюдались. Очевидно, по инициативе того же герцога Карла шведские власти под предлогом борьбы против нарушений русской стороной статей Тявзинского договора о торговле повели энергичную борьбу как против организации транзитных поставок русской казне32 (предусмотренных ст. 19-й договора33 ), так и вообще против только начавших практиковаться плаваний русских купцов "за море"34 , хотя торговые путешествия русских гостей этим договором не были запрещены.

Весной 1600 г. правительства России, Швеции и Речи Посполитой энергично искали союзников для продолжения борьбы за Эстляндию. Польскому посланцу Б. Бердовскому был оказан в Москве очень теплый прием. Зато шведскую миссию встретили холодно35 . Июнь и июль шведские представители просидели в Нарве без всяких результатов. Герцог Карл, прибывший 8 августа 1600 г. в Ревель для завершения подготовки к военным действиям, попытался оказать нажим на русское правительство. В письме своим послам от 12 августа герцог сообщил, что распорядился выслать русских купцов, торговавших в Ревеле и Нарве, запретив им приезжать в эти порты до тех пор, пока царь не подтвердит Тявзинский мир крестным целованием. Одновременно герцог собрал войска на финской границе, а его доверенные люди стали распространять по Прибалтике слухи, что если царь не ратифицирует Тявзинский договор, то герцог Карл не только помирится с Сигизмундом III, но и заключит с ним антирусский союз36 . Однако вопреки ожиданиям герцога русское правительство не только не пошло на уступки, но и ответило на запрещение русской торговли в Эстляндии рядом контрмер. На товары ревельских купцов в Пскове был нало-


30 Там же, стр. 124.

31 В ходе стокгольмских переговоров (26 ноября - 21 декабря 1599 г.) герцог Карл предложил русской стороне купить Нарву, но за это Россия должна была вступить в войну против Речи Посполитой (см.:H. Almquist. Sverge..., s. 52 - 54; Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 124).

32 H. Almquist. Sverge.., s. 51 - 52; Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 124 - 125. О попытке шведских властей захватить суда, зафрахтованные в Любеке посланником А. И. Власьевым для доставки большой партии товаров для русской казны, см.: H. Almquist. Sverge.., s. 59; Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 125 - 126.

33 ЖМВД, 1840, N 9, стр. 359 - 360; ST, d. V, h. I, s. 89.

34 Летом 1600 г. в Ревеле был задержан гость Т. Выходец, возвращавшийся из Любека и обвиненный в нарушении Тявзинского договора (H. Almquist. Sverge.., s. 67 - 68); Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 126). В дальнейшем, направляясь в Любек, русские купцы были вынуждены объезжать владения Швеции (Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 127).

35 См.: Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 138. '

36 См.: H. Almquist. Sverge.., s. 57 - 59; Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 138 - 139.

стр. 31


жен арест37 ; в марте 1601 г. правительство Бориса Годунова предоставило жалованную грамоту рижским купцам38 , ивангородский воевода демонстративно ответил отказом на просьбу гонца пропустить его в Москву с посланием герцога39 . Тем самым русское правительство еще раз показало правящим кругам Швеции, что всякие попытки грубого принуждения России к ратификации мирного договора будут и впредь получать решительный отпор.

В сентябре-ноябре 1600 г. шведские войска, преодолевая сопротивление польских отрядов, взяли Пярну, Пылтсамаа, Вильянди и другие города40 . Однако, опасаясь русско-польского сближения как следствия завоеваний Швеции в Прибалтике, герцог Карл внес коррективы во внешнюю политику Швеции41 . В новом варианте инструкции своему посольству в Россию, подписанном 8 декабря 1600 г., герцог опять выдвинул в качестве главной задачи ратификацию "вечного мира", причем именно того текста, который был выработан в ходе тявзинских переговоров 1594 - 1595 годов. И лишь получив на это согласие русской стороны, шведские дипломаты должны были перейти к обсуждению других вопросов. Для герцога было крайне важно одновременно с ратификацией Тявзинского договора заставить правительство России признать права Швеции на все территории, захваченные ею в Прибалтике. Если бы русская сторона поставила вопрос о возвращении Нарвы, герцог Карл рекомендовал бы своим послам предложить царю отправить для разрешения данного вопроса специальное посольство, но после ратификации Тявзинского договора. Тем самым герцог хотел создать у правительства Бориса Годунова иллюзорную надежду на то, что ратификация откроет России путь к получению широкого выхода в Балтику. О том, насколько важное значение шведские политики придавали подтверждению "вечного мира", свидетельствует специальный пункт инструкции о том, что после ратификации Тявзинского Договора стокгольмские дипломаты должны предложить русской стороне антипольский союз42 . Шведское правительство надеялось, что, заинтересовав Россию возможностью воссоединения белорусских земель, оно тем самым предотвратит польско-русское сближение, свяжет Россию союзом со Швецией и в то же время не допустит русских в Прибалтику43 .

Однако уже на начальном этапе переговоров44 царь ни разу не упомянул о ратификации Тявзинского договора, дав понять, что в качестве компенсации за русско-шведский союз Россия намеревается возвратить Северо- Восточную Эстляндию с городами Тарту и Нарвой45 . На следующих встречах в соответствии с полученными инструкциями шведские послы продолжали повторять просьбы о ратификации Тявзинского мира, в то же время уклоняясь от определенных ответов на русские предложения. Они заявляли, что подобным переговорам должно предшествовать подтверждение договора 1595 года46 .

Убедившись в том, что шведская сторона не склонна считаться с русскими интересами, правительство Бориса Годунова 20 февраля


37 ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, NN 19, 21.

38 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 139. Текст жалованной грамоты рижским купцам см.: "Русско-ливонские акты". СПБ. 1869, N 339.

39 H. Almquist. Sverge.., s. 59.

40 См.: B.C. Barkman. Kungi. Svea livgardes historia, bd. II, s. 446 ff.; Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 153.

41 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 155. О том, какими сведениями о состоянии русско-польских отношений располагал герцог Карл осенью 1600 г., см. H. Almquist. Sverge.., s. 60.

42 H. Almquist. Sverge, s. 62.

43 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 155.

44 Переговоры начались 15 февраля 1601 г. с приема шведских послов царем (Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 155).

45 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 156.

46 См.: H. Almquist. Sverge.., s. 62 - 66.

стр. 32


1601 г. прервало переговоры со шведами, возобновив на следующий день контакты с польско-литовскими представителями. На первом же заседании была достигнута принципиальная договоренность о 20-летнем перемирии с Речью Посполитой, текст которого через год, 1 марта 1602 г., был скреплен царским крестоцелованием. Этот договор был несомненным успехом русской дипломатии47 . 18 марта 1601 г. возобновились русско-шведские переговоры, в центре которых стояла судьба Эстляндии. Однако из-за крайней неуступчивости шведов переговоры вскоре прекратились. 24 марта стокгольмских послов пригласили на прощальный прием, и в переговорах вновь наступил перерыв48 . Заключение перемирия 1601 г. между Россией и Речью Посполитой вызвало охлаждение шведского двора к России. В грамоте от 22 апреля 1601 г. Борису Годунову герцог Карл жалуется, что царь нарушил обещание не заключать мира с поляками, что он не только не намерен подтвердить "вечный мир" со Швецией, но в России задержаны его, Карла, послы, которых он и просит отпустить49 .

К весне 1601 г. почти вся территория Прибалтики, за исключением Риги, Курляндии и нескольких замков, оказалась под шведским владычеством. В этой ситуации герцог Карл продолжал добиваться ратификации Тявзинского договора, рассматривая этот акт как обязательное условие русско-шведского союза50 . В инструкции герцога послам, отправленным в Россию, в частности, предусматривалось, что, если им удастся добиться ратификации Тявзинского договора, они могут отказаться от требования распространить действие его статей на территории, завоеванные Швецией в Ливонии51 . Инструкции, полученные шведскими послами примерно в середине мая, не носили конструктивного характера. Единственное конкретное предложение - передать Нарву России при условии ратификации Тявзинского договора - русская сторона принять не могла, особенно после того, как закончилась война Речи Посполитой с Валахией (1598 г.), на результаты которой у правительства России были совсем иные взгляды, чем у шведских политиков52 . На заседаниях 21 и 23 мая русские послы заявили, что "теперь" царь не будет ратифицировать Тявзинский договор. А поскольку шведская сторона не хочет передать России какие-либо города или селения в Лифляндии, "то он возьмет их силой". На прощальном приеме 24 мая шведов предупредили, что не позже августа должно прибыть новое шведское посольство с окончательным решением по эстляндскому вопросу53 .

Поняв бесперспективность дальнейших переговоров со шведами, русское правительство 6 августа отправило посольство для ратификации перемирия с Речью Посполитой. Однако, не надеясь на возможность союза с нею и в то же время предполагая, что все же придется воевать со Швецией, правительство России решило поискать союзника в лице Дании54 . В соответствии с договоренностью между правительствами обеих стран в мае 1601 г. русские послы И. Ржевский и П. Дмитриев должны были отправиться морем из Ивангорода в Копенгаген. Но когда в начале июня русское правительство обратилось к герцогу Карлу с просьбой о выдаче проезжей грамоты для них 55 ,


47 См. подробнее: Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 158 - 159, 161.

48 См.: H. Almquist. Sverge.., s. 67 - 68.

49 ЦГАДА, ф. 96, on. 2, N 23.

60 В. С. Barkman."Op. cit., s. 455 ff.; Б. Н. Флоря.Указ. соч., стр. 162,

51 См.: Н. Almquist. Sverge.., s. 69 - 70.

52 Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 163.

53 H. Almquist. Sverge.., s. 70 - 71.

54 См.: Б. Н. Флоря. Указ. соч., стр. 164 - 170.

55 Там же, стр. 172 - 173. Содержание грамоты русского правительства см.: H. Almquist. Sverge.., s. 71.

стр. 33


тот 25 числа с издевкой отвечал, что царь должен ратифицировать договор 1595 г. для того, чтобы иметь возможность ссылаться на установления последнего56 . Тогда же правитель Швеции распорядился, чтобы наместники Нарвы и Выборга приняли чрезвычайные меры к обороне и усилили охрану границы с Россией57 . Таким образом, в стремлении во что бы то ни стало добиться от русского правительства ратификации Тявзинского мира герцог Карл шел даже на нарушение статей этого договора, принятого русской стороной де-факто.

В условиях русско-польского сближения герцог Карл ищет другие формы борьбы за ратификацию Россией "вечного мира". 13 октября он шлет еще одну грамоту царю, вновь жалуясь, что с его послами не вступили в договор, что "вечный мир" не подтвержден, а шведские послы без ответа на его, герцога, грамоту высланы, и в заключение спрашивает, кем хочет быть царь - его приятелем или неприятелем58 . В грамоте от 16 декабря 1601 г. герцог Карл пытается добиться ратификации Тявзинского мира путем некоторого смягчения тона. Герцог спрашивает, собирается ли Борис Годунов подтвердить "вечный мир", напоминая, что последний должен быть утвержден крестным целованием59 .

В начале 1602 г. герцог, уже ставший шведским королем Карлом IX, продолжил борьбу за ратификацию Тявзинского договора. Он пишет: "Если не желаешь иметь с нами вечного мира, то поступай, как знаешь. Бедствия будут тяготеть на том, кто первый нарушит мир". Под нарочито грубой формой послания король пытался скрыть страх перед возможностью возобновления войны с Россией. Не ограничившись этим, он предпринял летом 1602 г. ряд мер против расширения русской торговли в Нарве60 , заметно прогрессировавшей со времени заключения "вечного мира" 1595 года61 . Правительство Бориса Годунова ответило экономическими контрмерами. 26 мая 1603 г. оно предоставило Любеку и Штральзунду права на постройку торговых дворов в Ивангороде и других русских городах, подкрепив 7 июня эту привилегию правом беспошлинной торговли ганзейских купцов по всей территории Русского государства62 .

По-видимому, столь решительной борьбе русского правительства против "прибалтийского барьера" в немалой степени способствовало то, что статьи о торговле Тявзинского договора были холодно встречены в странах Западной Европы. Одна из первых попыток реализации этих статей - закрытие нарвского порта для иностранцев - вызвала резкое недовольство купечества ряда западноевропейских государств, особенно Ганзы и Дании63 . Поэтому Ганзейский союз (с 1595 г.)64 и Дания (с 1601 г.)65 стали выступать за отмену дис-


56 В описи ЦГАДА эта грамота датирована 28 июня 1601 г. (ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, N24).

57 H. Аlmquist. Sverge.., s. 71,

58 ЦГАДА, ф. 96, on. 2, N 25.

59 Там же, N 26.

60 См.: Г. В. Форстен. Указ. соч., стр. 66.

61 См. A. Allman. Den ryska marknaden.., s. 92, 438 ff.; idem. The Russian and Polish Markets in International Trade 1500 - 1650, p. 79 - 82, 127.

62 Г. В. Форстен. Указ. соч., стр. 62 - 63.

63 W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 425. Несмотря на неприязнь соседних государств к статьям Тявзинского договора о торговле, герцог Карл вскоре выдвинул перед риксродом свою программу организации внешней торговли Швеции, согласно которой купцы большинства шведских городов должны были заниматься перекупкой товаров, привезенных стокгольмскими купцами из Ревеля, Выборга и Нарвы. Тем самым герцог выступил против расширения контактов с русским купечеством даже собственно шведских купцов. Но король Сигизмунд III отверг этот проект (О. Далин. Указ. соч., стр. 433 - 434).

64 Г. В. Форстен. Указ. соч., стр. 57 - 59; Б. Н. Флор я. Указ. соч., стр. 183 - 184.

65 Ю. Н. Щербачев. Датский архив. Материалы к истории древней России, хранящиеся в Копенгагене (1326 - 1690 гг.). "Чтения Общества истории и древностей

стр. 34


криминационных статей "вечного мира" 1595 года. Это обстоятельство явилось важным подспорьем в борьбе правительства Бориса Годунова за смягчение режима "прибалтийского барьера". Разрешив постройку в Ивангороде ганзейского торгового двора, царь тем самым снял запрет на прямые торговые операции ганзейских купцов с русскими в Ивангороде, предусмотренный ст. 2-й Тявзинского договора. Формально-юридически здесь и не было нарушения договора 1595 г., ибо, во-первых, ни одна из сторон в то время еще не ратифицировала данный акт, во-вторых, ст. 19-я договора разрешала транзитную доставку через владения Швеции товаров для русской казны66 . Наконец, в-третьих, ряд прибалтийских городов, находившихся под шведским владычеством (Рига, Тарту и Ревель), входил в состав Ганзейского союза67 . Но по своей сути этот царский указ означал фактическую денонсацию ст. 2-й Тявзинского мирного договора.

Карл IX не замедлил обратиться к русскому правительству с представлением. В письме от 27 июля 1603 г. он упрекает царя в попытках утвердиться в Нарве и за близкие отношения с Речью Посполитой, уличая его в подвозке полякам продовольствия и всего необходимого и обвиняя в нарушении крестного целования68 . Таким образом, Карл IX, когда это устраивало его, рассматривал Тявзинский договор как действующий, хотя этот документ и не был ратифицирован ни одной из сторон, так что формально-юридически правительству России вряд ли можно было предъявлять какие-либо претензии на сей счет. С другой стороны, в момент заключения "вечного мира" 1595 г. Швеция и Речь Посполитая находились в личной унии, и Сигизмунд III, естественно, не мог заключать договора, неприемлемого для Речи Посполитой.

23 мая 1604 г. Карл IX послал новую грамоту царю, в которой запрашивал, намерен ли российский двор подтвердить Тявзинский мир и наказать лиц, недавно совершивших нападение на шведских гонцов, подчеркнув, что если он останется без удовлетворения, то должен будет ожидать войны69 . Случившееся явилось поводом для очередного дипломатического нажима, бывшего, по-видимому, кульминационным пунктом борьбы за подтверждение Тявзинского договора. Шведы не собирались воспользоваться этим для немедленного начала войны, но в то же время пытались извлечь максимальную выгоду из создавшегося положения. Карл IX, сознательно нагнетая напряженность, вновь пытался принудить Россию ратифицировать "вечный мир" 1595 года. Затем в русско-шведских отношениях на некоторое время воцаряется затишье.

Резкое ухудшение внутриполитической ситуации в России в начале XVII в. было тотчас использовано Карлом IX. В инструкции шведским послам от февраля 1605 г. он предписывает предложить царю помощь против Речи Посполитой при условии, что Россия должна за это отдать Швеции Ивангород, Кексгольм (Корелу), Яму и Копорье. Стапельными пунктами должны были оставаться только Выборг и Ревель;


российских". 1883. Кн. 1, NN 542, 544, 547; Г. В. Форстен. Сношения России с Данией в царствование Христиана IV. "Журнал Министерства народного просвещения", 1892, N 4, стр. 292, 295 - 297; его же. Балтийский вопрос... Т. II, S. U. Palme. Op. cit., s. 110 ff. 6 апреля 1603 г. на встрече во Флакебеке датские дипломаты добились у шведов права на беспрепятственный заход в Нарву датских судов и на ведение торговых операций с русскими купцами в этом порту (W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 425, not. I. См. подробнее: S. T, d. V, h I, s. Ill, 113, 131; Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 53, 91.

66 ЖМВД, 1840, N 9, стр. 346; ST, d. V, h. I, s. 81 - 82.

67 См. подробнее: "История Эстонской ССР". Т. 1. Таллин. 1961, стр. 209.

68 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 66. Ст. 17-я Тявзинского договора обязывала царя не оказывать никакой помощи врагу Швеции (ЖМВД, 1840, N 9, стр. 357 - 358; ST, d. V, h. I, s. 88).

69 Об этом инциденте см. подробнее: ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, N 29.

стр. 35


города Русского государства следовало лишить этого права70 . Главная, стратегическая цель этой инструкции состояла в том, чтобы вернуть Россию к границам и положению в торговле времен окончания Ливонской войны. Конкретная же, тактическая цель, которую преследовал шведский король - добиться подтверждения ст. 2-й договора 1595 г., которая и начинается с признания Выборга и Ревеля свободными для купцов всех государств71 . Таким образом, Карл IX пытался в ходе возобновленных переговоров добиться хотя бы частичной ратификации "вечного мира" правительством Бориса Годунова.

Требование отторжения от России всех ливонских городов было программой- максимум. Реально же шведским послам следовало постепенно уступать и настаивать лишь на передаче Швеции Корелы с уездом72 . И хотя передача этой крепости Швеции не позволила бы блокировать балтийскую торговлю России, обладание корельским плацдармом давало бы Швеции реальную возможность подготовиться к дальнейшей экспансии на восток и на северо-восток. Дело в том, что Карл IX мечтал о захвате не только Корельского уезда и Ижорской земли, но и всего русского севера, в том числе Беломорской Карелии, Кольского полуострова и Подвинья. Захват Колы, Сумского острога, Печенгского монастыря и выход шведов к русским берегам Балтийского и Белого морей отрезал бы Русское государство от морских путей, тем самым поставив его в зависимость от Швеции73 . Однако этим захватническим планам не суждено было осуществиться.

В разгар польской интервенции против России, еще не ведая, что царь Борис Годунов умер, но зная, что Лжедмитрий I добивается престола, Карл IX попеременно обращается к обоим, обещая поддерживать того, кто ратифицирует Тявзинский мир. Царю Борису он предлагал немедля отправить от своего имени полномочных представителей в Систербек для переговоров со шведскими комиссарами74 . Согласно инструкции от 31 июля 1606 г., данной Карлом IX своим послам на переговоры с Россией о ратификации "вечного мира" 1595 г., шведы должны были жаловаться на отказ царей подтвердить Тявзинский мирный договор и на помощь, оказанную ими Речи Посполитой. Из инструкции видно, что теперь Карл IX соглашался на ратификацию "вечного мира", если Нотебург (Орешек), Кексгольм (Корела), Яма, Копорье, Ивангород и Кола будут отданы Швеции75 . Здесь налицо попытка реализовать идеи "Великой восточной программы" Юхана III76 . В случае отказа стокгольмские послы должны были уступить сначала Яму, затем Копорье и Ивангород. Если же и тогда русские дипломаты не примут шведских условий, то королевским представителям предписывалось настаивать на уступке Колы. Получение Колы стало для шведов важнее, чем захват Ивангорода, потому, что в этот момент правя-


70 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 67.

71 ЖМВД, 1840, N 9, стр. 345 - 346; ST, d. V, h. I, s. 81 - 83.

72 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 68.

73 "Всемирная история". Т. IV. М. 1953, стр. 529.

74 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 68.

75 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 70.

76 Основоположник "восточных программ" правящих кругов Швеции Эрик XIV выступил с так называемым великим торгово-политическим планом: овладев обоими берегами Финского залива, направить торговлю России со странами Западной Европы через шведские стапельные пункты, чтобы поставить ее под контроль Швеции (A. Allman. Freden.., s. 38). Юхан III лишь "модернизировал" эту идею в соответствии с аппетитами шведской аристократии и купечества шведских владений в Прибалтике, возраставшими по мере роста могущества Швеции. Основным же тезисом всех "восточных программ" неизменно оставалась традиционная политика "прибалтийского барьера" (см.: И. П. Шаскольский. Указ. соч., стр. 18, 24 - 27, 35 - 37). Верным стражем "прибалтийского барьера" было ревельское немецкое купечество (см. Ю. Б. Рябошапко. Вопросы торговли.., стр. 61 - 66).

стр. 36


щие круги Швеции, очевидно, не желая противоборства в Прибалтике с Речью Посполитой, решили молчаливо поделить с нею сферы влияния: полякам - русский запад, а шведам - северо-запад с выходом к Варангерфьорду и, что было куда важнее, к Архангельску, дабы полностью парализовать торговлю России с Западом. При каждой уступке шведские комиссары должны были корить русских дипломатов за нарушения Тявзинского мира, нередко имевшие место77 .

Резкое ухудшение шведско-польских отношений, а также, по-видимому, непредвиденно малый объем внешнеторговых операций с русскими купцами через Нарву, Ревель и Выборг вынудили Карла IX внести значительные коррективы в свою внешнеполитическую программу с тем, чтобы нормализовать отношения с Россией. Желая добиться от нее подтверждения хотя бы ст. 2-й Тявзинского договора78 , шведский король инструкцией от 27 августа 1606 г. предписывает своим послам пойти на значительные уступки России: разрешить беспошлинную торговлю в стапельных пунктах Швеции в Восточной Прибалтике (в Выборге и Ревеле) и обычную торговлю в Нарве79 . Однако русское правительство не пошло на принципиальные уступки шведской стороне, ибо не прошло и пяти месяцев со времени написания упомянутой инструкции, как Карл IX круто изменил свой внешнеполитический курс: вместо установления прямых русско-шведских экономических контактов он в угоду прежде всего ревельскому купечеству организовал поистине таможенное избиение русских купцов, дерзнувших приезжать в Нарву80 .

27 августа 1607 г. Карл IX просит царя Василия Шуйского принять шведских послов. Не исключено, что правящие круги Швеции вновь намеревались добиться от русского правительства ратификации договора 1595 года81 . Очевидно, прекрасно понимая всю шаткость положения Василия Шуйского, Карл IX прилагал немало усилий к тому, чтобы оторвать Россию от противников Швеции. Прибыв в Пребров, Карл IX пишет 1 марта 1608 г. Василию Шуйскому, что папа, цесарь и испанский король намереваются "помочь утеснить его, царя, Российское царство себе покорить, и российскую греческого исповедания веру уничтожить"82 . Не ограничившись этим, Карл IX шлет 22 мая из Нордчёпинга еще одну грамоту царю. В ней он уже более детально сообщает Василию Шуйскому о планах интервенции против России: папа римский и короли Испании и Речи Посполитой намереваются восстановить Ливонский орден с целью "утеснения России и истребления греческой веры". Грамота заканчивается просьбой скорее прислать русских послов в Нарву и обещанием направить в Россию шведское вспомогательное войско83 . А неделю спустя в грамоте, отправленной 29 мая 1608 г. из Никёпинга, шведский король, вновь предупреждая Василия Шуйского об опасности польской интервенции, предлагает отправить с обеих сторон послов в Нарву "для соглашения о полезных и нужных делах"84 . Поскольку обычно под выражением "о добрых делах" в те времена подразумевались переговоры85 , можно


77 Г. В. Форстен. Балтийский вопрос... Т. II, стр. 70.

78 ЖМВД. 1840, N 9, стр. 345 - 346; ST, d. V, h. I, s. 81 - 83.

79 Г. В. Форстен, Балтийский вопрос... Т. II, стр. 71.

80 Там же, стр. 74 - 75.

81 ЦГАДА, ф. 96, оп. 2, N 30.

82 Там же, N 31 (цит. по описи).

83 Там же, N 32 (цит. по описи).

84 Там же, N 33 (цит. по описи).

85 См., например, статейный список тявзинских переговоров 1594 - 1595 гг. (ЦГАДА, ф. 96, оп. 1, кн. 7). В описи архива Посольского приказа 1614 г. документы с предложениями переговоров обозначались так: "О дружбе, и о любви, и о миру" ("Описи царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г.". М. 1960. Оп. 1614 г., лл. 151 - 152).

стр. 37


предположить, что, пользуясь тяжелым внешне- и внутриполитическим положением России, Карл IX намеревался предпринять очередную попытку добиться ратификации "вечного мира" 1595 года.

Только в 1609 г., когда Россия и Швеция объединились против Речи Посполитой, послы Василия Шуйского и Карла IX заверили друг друга во время переговоров в Выборге, что Тявзинский мир должен быть вечным и незыблемым86 .

Следовательно, в борьбе Швеции за ратификацию Тявзинского договора прослеживаются три этапа: первый (1595 - 1601 гг.) -от момента подписания "вечного мира" до заключения русско-польского перемирия 1601 г.; второй (1601 - 1605 гг.)-от заключения данного перемирия до смерти Бориса Годунова; третий (1606 - 1609 гг.) - от восшествия на престол Василия Шуйского до ратификации Тявзинского договора. На первом этапе борьба за ратификацию "вечного мира" была для Швеции средством нейтрализации России в шведско- польском конфликте. На втором этапе, когда уже было заключено русско- польское перемирие на 20 лет, Швеция добивалась не только строгого нейтралитета России в шведско-польских отношениях, но и соблюдения ею статей о торговле договора 1595 г., в которых была зафиксирована система "прибалтийского барьера" на пути русской торговли. На третьем этапе шведское правительство рассматривало ратификацию договора как своеобразную прелюдию "тихой" экспансии на территорию России.

На первых двух этапах Швеция ничего не добилась, чему в немалой степени способствовала дальновидная политика правительства Бориса Годунова, искусно воспользовавшегося шведско-польскими противоречиями. И если Карлу IX удалось отыграться в третьем туре борьбы, то исключительно благодаря крайне неблагоприятному для России стечению обстоятельств: "смута" плюс польская интервенция. Но, несмотря на это, шведские власти так и не сумели "пустить корни" на северо-западе России. Таким образом, конечная цель правящих кругов Швеции - добившись ратификации Тявзинского договора, подготовить почву для низведения России до положения второразрядного государства с последующим поглощением части ее с тем, чтобы отрезать Россию от стран Запада, - не была достигнута.

Уклоняясь от ратификации Тявзинского договора, Россия сумела использовать этот фактор для стабилизации своих отношений со всеми без исключения противниками Швеции (Речь Посполитая, Дания, Ганза и др.). Это обстоятельство сковывало внешнюю политику Шведского государства, правительство которого на рубеже XVI-XVII вв. было вынуждено всякий раз учитывать позицию России при изменении своего внешнеполитического курса. Могущество и международный престиж Русского государства выросли настолько, что не считаться с этим фактом шведские политики уже не могли. Упорство, с которым правящие круги Швеции в течение 15 лет добивались ратификации Тявзинского мирного договора, объясняется тем, что после этого акта Россия выбыла бы из внешнеполитической борьбы, которую вела Швеция за господство на Европейском континенте. Мир с Русским государством давал Швеции нейтралитет великой державы на весь период борьбы с Речью Посполитой за Прибалтику.

Ратификация Тявзинского мирного договора была важным политическим козырем правительства Бориса Годунова и его преемников, мастерски использовавших ее в сложной дипломатической игре конца XVI- начала XVII века. Опираясь на казусы, прецеденты законности в международном праве, русская сторона могла добиваться от Шве-


86 W. Tavaststjerna. Op. cit., s. 432. См. подробнее; ST, d. V, h. 1, s. 91, 165, 170, 176 - 179, 181 - 192, 195 - 199.

стр. 38


ции значительных уступок в области как внешней политики, так и торговли. Оттягивая акт ратификации и имея для этого основания (Сигизмунд III вскоре после заключения договора 1595 г. фактически перестал быть королем Швеции), русское правительство надолго привязало Швецию к своей внешней политике. В результате России удалось более 10 лет не допускать укрепления влияния Швеции в Карелии, издавна являвшейся плацдармом для шведской экспансии на восток.

В годы польско-шведской интервенции правительство Карла IX грубо попрало важнейшие статьи Тявзинского договора, захватив ряд исконно русских земель, в первую очередь корельский плацдарм, что автоматически означало возвращение Швеции на путь агрессии против России с последующим распространением захватов на восток и, что было гораздо важнее для Швеции, на северо-восток. Тем самым предполагалось в дальнейшем отрезать Русское государство от Белого и Баренцева морей и таким образом реализовать пресловутую "Великую восточную программу" Юхана III.

Тявзинский мирный договор сохранял свое значение до Столбовского договора 1617 г., восстановившего мирные отношения между Россией и Швецией после провала польско-шведской интервенции87 .


87 См.: И. П. Шаскольский. Указ. соч., стр. 25 и далее.

 

Опубликовано на Порталусе 03 ноября 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама