Полная версия публикации №1611137515

PORTALUS.RU ЛИНГВИСТИКА Документы, архивы. Н. Я. Бичурин как переводчик → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

Б. И. Панкратов, Документы, архивы. Н. Я. Бичурин как переводчик [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 20 января 2021. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/linguistics/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1611137515&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 24.06.2021.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

Б. И. Панкратов, Документы, архивы. Н. Я. Бичурин как переводчик // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 20 января 2021. URL: https://portalus.ru/modules/linguistics/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1611137515&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 24.06.2021).



публикация №1611137515, версия для печати

Документы, архивы. Н. Я. Бичурин как переводчик


Дата публикации: 20 января 2021
Автор: Б. И. Панкратов
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ЛИНГВИСТИКА
Номер публикации: №1611137515 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


29 августа с. г. исполняется 225 лет со дня рождения великого русского востоковеда Никиты Яковлевича Бичурина, о. Иакинфа, (1777-1853), внесшего выдающийся вклад в развитие отечественной и мировой науки. В творчестве этого замечательного ученого в полной мере проявились лучшие черты, свойственные традиционной российской исследовательской культуре, а научное наследие является столь обширным, что полное его издание остается одной из насущных задач востоковедения по сей день.

При этом многие годы работы Н.Я. Бичурина являются для исследователей истории, географии, права, этнографии Китая, Центральной и Средней Азии богатейшим источником материалов и разносторонних наблюдений. Изучение и освоение научного наследия Н.Я. Бичурина, начавшееся в XIX в., осуществлялось по трем направлениям: 1) подготовка к изданию и переизданию его сочинений, 2) научное осмысление значения его трудов для мирового китаеведения, 3) изучение жизненного и творческого пути Н.Я. Бичурина, его непростой судьбы.

Все три из указанных направлений нашли отражение в работах крупнейшего отечественного востоковеда, монголиста, китаеведа, тибетолога, исследователя буддизма Бориса Ивановича Панкратова (1892-1979), который вошел в историю нашей науки прежде всего как ученый с уникальной эрудицией, редкий знаток языков и дальневосточной культуры в самых разнообразных ее проявлениях. "Он выделялся среди своих коллег одаренностью и знаниями особого типа, необычной судьбой и редкой у нас в те годы международной известностью" 1 .

История российского китаеведения была одним из предметов научных занятий Б.И. Панкратова. Особенно его интересовали два имени - Н.Я. Бичурина и В.П. Васильева (1818-1900) 2 . В 1951-1953 гг. Б.И. Панкратов вместе с 3-Й. Горбачевой (1907-1979) и Г.Ф. Смыкаловым (1877-1955) занимался подготовкой к печати выполненного Н.Я. Бичуриным 16-томного перевода - "Летопись Китайской империи, называемая Юй-пьхи цзычжи тхун-цьзянь ган-му. Разделенная на три части, летопись древнюю, среднюю и новейшую. Перевод с китайского. 1825" 3 . Б.И. Панкратовым были подготовлены к печати I, III, IX, XV и XVI-ый тома рукописи 4 .

Кроме того, согласно "Отчету о выполнении плановых тем 1952 г. на 1-е октября 1952 г. по Сектору восточных рукописей Института востоковедения Академии наук СССР 5 ", в сборник, посвященный 100-летию со дня

стр. 145


смерти Н.Я. Бичурина, Б.И. Панкратовым была представлена статья объемом 0,75 а.л. 6 . Эта статья сохранилась в двух вариантах: 1) "Иакинф Бичурин как переводчик "Тун-цзянь ган-му" 7 и 2) "Н.Я. Бичурин как переводчик" 8 . На машинописном тексте первого варианта помечено карандашом: "Ленинград, 1955" 9 , однако очевидно, что этот вариант статьи является первоначальным, по всей видимости, он был написан не позже июня 1952 г. 10 , а после обсуждения в Секторе восточных рукописей ИВ АН переработан в публикуемую ниже статью "Н.Я. Бичурин как переводчик".

Данная публикация является данью памяти Н.Я. Бичурина и Б.И. Панкратова. Она была подготовлена к печати доктором исторических наук И.Ф. Поповой и академиком РАН В.С. Мясниковым.

* * *

Среди неопубликованного научного наследия, оставленного зачинателем русского китаеведения Н.Я. Бичуриным, первое место, как по значению, так и по объему, занимают 16 томов (около 8000 страниц, т.е. свыше 300 печатных листов) перевода "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" - "Исторического зерцала государственного управления".

Как и большинство других его работ, этот перевод был выполнен Н.Я. Бичуриным еще во время пребывания в Пекине в 1808-1821 гг. в должности начальника 9-ой Российской духовной миссии. Вот что пишет по этому поводу пристав 10- ой миссии Е.Ф. Тимковский 11 : "Начальник прежней миссии объявил, что он перевел с китайского языка на русский историю Китая и полную географию всех земель, подвластных сей империи: труд значительный и могущий принести особенную пользу. Он изъявлял усердное желание, по возвращении в отечество, преимущественно обратить свои усилия на окончательное обработание сих переводов" 12 .

Из слов того же Е.Ф. Тимковского, который ни в коей мере не был китаистом, и высказывания которого по вопросам Китая и китаеведения являются, по сути, передачей мнений самого Н.Я. Бичурина, следует, что "окончательное обработание сих переводов" должно было иметь своею целью скорейшее их опубликование. Публиковать же их надо было для того, чтобы дать достоверный и полноценный материал для изучения Китая и сопредельных с ним стран, что не всегда можно найти в работах западноевропейских востоковедов, а также чтобы русское китаеведение могло не только заявить о своем существовании, но и занять подобающее ему место в науке.

Е.Ф. Тимковский в своем "Путешествии" дает следующую оценку работ западных ученых: "Сии, однако, труды едва ли могут приносить желаемую пользу; ибо в оных не достает главнейшего - прочного основания, лежащего на верных переводах китайской истории и географии с подлинников. Переводы езуитов, по отзыву людей опытных в сем деле, справедливее можно почесть извлечениями из китайских книг, или парафразами, при том оные сделаны большею частью в те времена, когда буквы китайские представлялись довольно темными гиероглифа-ми" 13 . И далее: "Сими немногими словами желал я намекнуть о причине недостаточных или часто превратных в Европе понятий о Китае. При сем не могу умолчать, что пополнить наши несовершенные о том знания - отечество находит самый удобный случай посредством членов нашей Пекинской миссии. Проживая в столице Китая по нескольку лет и находясь, так сказать, в средоточии просвещения народного, при щедрых пособиях своего правительства и при известном содействии китайского, они имеют и время, и средства приобретать основательные сведения в языке, и тем самым знакомить себя и соотечественников с Историею и Географиею Китая, снискивать точные понятия о внутреннем положении государ-

стр. 146


ства, о законах и сущности действий самого правительства. Издание таких переводов и наблюдений может, кажется, разлить более света на повествования о Китае, в толиком числе книг распространившиеся на языках французском, немецком и даже русском. Тогда мы откроем еще более возможности отразить горделивый упрек, недавно произнесенный одним французским аббатом на счет молчаливости наших соотечественников, бывших в Китае" 14 . Таким образом, как мы видим, труды Н.Я. Бичурина должны были заложить научную основу русского китаеведения.

По неизвестным нам причинам издание переводов ["Исторического зерцала государственного управления" или] "Истории Китая" ("Цзы-чжи тун-цзянь ган-му") и ["Статистического описания Китайской империи" или] "Географии всех земель, подвластных Цинской империи" ("Дай-цин и-тун чжи") по возвращении в Россию Н.Я. Бичуриным осуществлено не было и вместо этого он занялся обработкой и публикацией других своих трудов. Однако нет ни одной его работы, где бы он не использовал в той или иной мере "Историю" и "Географию".

Судя по словам самого Н.Я. Бичурина, можно предположить, что, вернувшись на родину, он изменил первоначальный план ознакомления России с Китаем по многотомным переводам "Истории" и "Географии" и предпочел начать это ознакомление по отдельным областям, очевидно, откладывая напоследок публикацию своих основных пекинских трудов.

Вот что он говорит в предисловии к "Статистическому описанию Китайской империи": "До издания сей книги в свет, вообще я писал о Китае побочным образом, т.е. в тех только отношениях, по которым сие государство было прикосновенно к событиям соседственных к нему народов. В одном только Китае (название книги, изданной мною в 1840 году) я распространился о просвещении, нравах и обычаях китайского народа. Но кроме помянутой книги, цель всех, доселе изданных мною разных переводов и сочинений, в том состояла, чтобы предварительно сообщить некоторые сведения о тех странах, через которые лежат пути, ведущие во внутренность Китая. Порядок требовал прежде осмотреть Тибет, Тюркистан и Монголию, т.е. те страны, которые издавна находятся в тесных связях с Китаем, и через которые самый Китай имеет связи с Индиею, Среднею Азиею и Россиею. Надлежало прежде обозреть географическое положение и политическое состояние помянутых стран и отсюда вывести политические виды Китая на оные. Таким образом, я имел в виду еще до вступления в Китай подать некоторые понятия о тамошнем дворе и политике его, о тамошнем правительстве и законах его, о народных нравах и обычаях. По вступлении в самый Китай уже менее встретим затруднений при обозрении полного состава китайской империи во всех политических ее изгибах" 15 .

Каковы бы ни были причины этого, но 16 томов перевода "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" никогда не были напечатаны, и сам переводчик даже не приступал к подготовке их к печати 16 . В настоящее время они хранятся в секторе восточных рукописей Института востоковедения Академии Наук СССР в том самом виде, как Н.Я. Бичурин привез их из Пекина 130 лет тому назад 17 .

Чтобы понять заслуги Н.Я. Бичурина перед русским китаеведением и оценить все значение его работ, необходимо вспомнить, что знали у нас в России о Китае до него и откуда черпались эти сведения.

История русского китаеведения неразрывно связана с историей продвижения России на Восток, историей русско- китайской торговли и историей Российской духовной миссии. Первые попытки разведать о странах, лежавших к востоку от Сибири, разузнать, "где Китайское государство и как богато, есть ли чего добиваться", относятся к концу XVI - началу XVII в., но история установления регулярных русско-китайских отношений начинается лишь с подписания Нерчинского договора 27 августа 1689 г. 18

стр. 147


Постепенное расширение дипломатических и торговых связей с Китаем побудили Петра I добиваться от китайского правительства разрешения на пребывание в Пекине постоянного представителя - "иметь при его ханове величестве своего агента или консула". Однако эта попытка не увенчалась успехом. После этого русское правительство решило использовать наличие постоянно проживавшей в Пекине группы русских - албазинцев, состоявших на службе в китайских императорских войсках и по Кяхтинскому трактату (21 октября 1727 г.) выговорило себе право на пребывание в Пекине российской духовной миссии, которая должна была обслуживать религиозные нужды этих выходцев из России.

Согласно трактату в состав миссии, кроме духовных были включены также и светские лица, предназначенные специально для изучения маньчжурского 19 и китайского языков 20 . Предполагалось, что личный состав миссии будет сменяться через каждые десять лет, в действительности же некоторые миссии пробыли в Пекине более продолжительное время.

Добиваясь учреждения в Пекине духовной миссии, русское правительство, помимо удовлетворения религиозных нужд албазинцев, преследовало двоякую цель: во-первых, в лице архимандрита и его духовного штата оно намеревалось иметь в Китае свое неофициальное дипломатическое представительство и, во-вторых, [стремилось] начать систематическую подготовку кадров русских китаистов, необходимых для обслуживания практических нужд. России нужно было как можно скорее выйти из зависимости от католических миссионеров, которые состояли на службе китайского правительства и до сего времени являлись переводчиками и посредниками во всех сношениях ее с Китаем.

Изучение китайского языка считалось необходимым и для духовных членов миссии, как это можно видеть из наказа Сената, данного начальнику 4-й миссии архимандриту Гервасию Ленцевскому в 1743 г.: "Тебе же, архимандриту Ленцевскому, и с тобою отправляющимся иеромонахом в бытность их в Пекине, при прочем по должности вашей звании, всемерно тщатися к обучению себе тамошнего китайского диалекта" 21 . Постановлением Синода от 13 октября 1742 г. 4-ой миссии было вменено в обязанность, чтобы "члены ее в Пекине обучались неотменно в разглагольствии с тамошним народом для лучшего в проповеди способа" 22 .

При отправке 8-ой миссии (1794-1808 гг.) начальник ее, архимандрит Софроний Грибовский, получил инструкцию от Синода, 2-ой пункт которой специально указывал: "Сначала приезду в Китай прилагать старание, чтобы научиться их (пасомых) языком говорить, дабы возможно было при удобных случаях внушать им внятно истины Евангелия" 23 .

Однако изучение китайского языка, а с ним страны и народа, оказалось не под силу монахам, приезжавшим в Китай в составе первых восьми миссий (находившихся в Пекине с 1715 по 1808 г.). Ни один из них не научился сколько-нибудь китайскому языку и не написал о Китае ничего, что в какой- либо мере заслуживало бы внимания даже его современников.

Причина этого будет понятна, если учесть, что поездка на десять лет в Китай (к "антиподам"), мало кого тогда в России прельщала. Возможность широкой миссионерской деятельности на краю света не привлекала русское духовенство. Монахи ехали из послушания, но никак не по собственному желанию. Поездка в Китай в составе миссии рассматривалась ими равносильной ссылке или заточению в монастыре, и потому они пользовались малейшим предлогом, чтобы только остаться в России. Культурный уровень русского духовенства в то время вообще не был высок, а при таком положении вещей Синоду приходилось отправлять в Китай, конечно, не лучших представителей духовного сословия, а чаще всего насильно тех, которые имели какой-либо "изъян". Такой подневольный характер работы в миссии не способствовал раз-

стр. 148


витию активного интереса к изучению страны, которую монахи предпочитали никогда не видеть. Имел здесь значение и возраст этих подневольных исследователей Китая, которые должны были приступать к изучению языка, когда многим из них было уже под пятьдесят лет.

Но если не удалось сделать знатоков языка и страны из духовных членов миссии, то подготовка кадров переводчиков из учеников миссии имела значительно больший успех. В списке 24 учеников, обучавшихся в Пекине с 1729 по 1808 г., находятся такие известные каждому китаисту имена, как Илларион Россохин, Алексей Леонтьев, Алексей Агафонов, Степан Липовцов и др.

Эти люди, в большинстве своем прекрасно овладевшие маньчжурским и китайским языками, великолепно изучившие страну и нравы 24 , вполне оправдали надежды, возлагавшиеся на них правительством. Благодаря им мы скоро освободились от посредничества миссионеров в сношениях с Китаем, а переводы некоторых китайских сочинений, сделанные ими, положили начало китаеведческим работам на русском языке. До них же в России знакомились с Китаем по латинским трудам католических миссионеров, учились китайскому языку по латинским пособиям католических миссионеров и вели сношения с Китаем на латинском языке также при посредничестве католических миссионеров. Ученики миссии не являлись учеными исследователями Китая, они были простыми практическими работниками, хорошими переводчиками, но их опубликованные и оставшиеся в рукописях труды явились той основой, на которой зародилось русское китаеведение.

Период первых миссий (1715-1808) может быть определен как период нашего ученичества в китаеведении.

Ученики миссии прекрасно осваивали язык, основательно изучали страну, но все они были лишь хорошими практиками, "подмастерьями". Чтобы стать "мастерами", им не хватало еще многого, и в том числе широты кругозора, а также самостоятельности суждений. В силу сложившихся условий, в то время китаеведение в Европе было монополизировано католическими миссионерами, которые намного раньше попали в Китай (в XVI в.), и у них так или иначе приходилось учиться нашим начинающим китаистам. Труды католиков признавались тогда неоспоримо авторитетными в этой области, и их невольным русским ученикам не хватало еще решимости критически подойти к их работам.

Как наука китаеведение возникает у нас в первой половине XIX в., и первые его шаги неразрывно связаны с жизнью и деятельностью Н.Я. Бичурина.

Научная биография Н.Я. Бичурина начинается с января 1808 г., т.е. с момента, когда он прибыл в Пекин в качестве начальника 9-ой духовной Миссии (1808-1821 гг.). Надо полагать, что Н.Я. Бичурин еще будучи в России заинтересовался Китаем. Это предположение подтверждается, в частности, тем, что он поехал в Китай не по категорическому предписанию, как это было с его предшественниками, а по собственному желанию.

В отличие от своих предшественников Н.Я. Бичурин по прибытии в Пекин, немедленно и с поразительной энергией принялся за изучение китайского языка. Приобретя некоторые сведения в разговорном и литературном языках, он начал было изучать маньчжурский и монгольский, но быстро оставил их с тем, чтобы все свое время отдать на лучшее усвоение китайского языка.

На пятом году пребывания в Пекине Н.Я. Бичурин попробовал приняться за серьезные переводы с китайского на русский под руководством китайского учителя, но оказалось, что он не был в состоянии понимать объяснения китайца, старавшегося на китайском же языке растолковать значения отвлеченных понятий, встречавшихся во взятых для перевода текстах. Еще два года работы потратил Н.Я. Бичурин на углубление своих знаний в языке, после чего предпринял перевод "Сы-шу" ("Четверокнижия") с комментариями к нему,

стр. 149


поняв, что для свободного чтения старого китайского текста необходимо приобрести хотя бы начатки китайского классического образования, а введением в таковое и являлось "Сы-шу". Затем он принялся за свои монументальные переводы. Им были переведены в выборках "Статистическое описание Китайской империи" ("Дай-цин и-тун чжи") и с небольшими купюрами "Историческое зерцало государственного управления" ("Цзы-чжи тун-цзянь ган-му"), представляющее собой многотомный труд по истории Китая - истории для ученых - философии истории, написанной с неоконфуцианских позиций. Тогда же, между делом, им были переведены "Описание Тибета в нынешнем его состоянии", "Трактат о прививании оспы", "Судебная медицина" и "Описание Чжунгарии и Восточного Тюркестана".

При постоянных занятиях переводами Н.Я. Бичурин по своим рабочим материалам составлял китайско-русский словарь и перевел на русский язык маньчжурско-китайский словарь "Цин-вэнь-цзянь".

Его трудоспособность была поистине необычайной. Достаточно сказать, что переводы довольно сложных китайских текстов, сделанные им за последние пять лет пребывания в Китае, составляют около 400 печатных листов.

Сам Н.Я. Бичурин не считал свои работы, выполненные в Пекине, доведенными до конца. Он прекрасно понимал, что именно в Китае, в непосредственном общении с китайскими учеными, наиболее целесообразно было продолжать изучение так мало известной у нас страны и заканчивать отделку уже сделанных переводов. Мы знаем, что он обращался с прошением в Синод, ходатайствуя о разрешении оставаться в Пекине еще на 10 лет. Но ему было отказано в этой просьбе. Очень показательно, что в то время как предшественники Н.Я. Бичурина, непригодные к исследовательской деятельности и только тяготившиеся жизнью в Китае, мечтали вырваться отсюда раньше положенного срока, он стремился продолжить свое пребывание в Пекине.

Научные интересы Н.Я. Бичурина лежали в области изучения истории Китая и сопредельных с ним стран Центральной и Средней Азии. Для изучения китайской истории он выбрал летопись "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му". Выбор этот, как нам кажется, определялся прежде всего полнотой этого труда, охватывающего историю Китая от легендарного периода до конца Минской династии; затем хронологической последовательностью, а также относительной компактностью изложения по сравнению с династийными историями. Кроме того, эта летопись в то время была в Китае официально признана и пользовалась широкой популярностью.

Честность ученого побудила Н.Я. Бичурина прежде всего подготовить основу для своих исследований, иначе говоря, подготовить подлинный и полный фактический материал, т.е. полный и тщательный перевод источников, а не тенденциозный пересказ, как это практиковалось на Западе. "Ученые западной Европы - указывал Н.Я. Бичурин - давно уже начали заниматься исследованием среднеазийских народов, но их мнения по сему предмету не согласны с китайскими известиями; и это не покажется удивительным, когда основательно вникнем в образ их исследований" 25 .

Научное исследование должно прежде всего базироваться на обширном и доброкачественном фактическом материале - таков основной принцип переводческой работы Н.Я. Бичурина. С его точки зрения, недопустимо подгонять факты к избранной заранее концепции. Выводы и обобщения могут быть сделаны только на основе точного знания фактической стороны событий. Целью переводческой работы Н.Я. Бичурина и была подготовка таких доброкачественных материалов, которые могли обеспечить дальнейшую исследовательскую работу. "Желая передать ученому свету текст подлинника в целости - говорит он - я не смел делать ни прибавлений к оному, ни даже изменения в

стр. 150


словах, хотя это, по собственному моему сознанию, необходимо было как для связи в происшествиях, так и для плавности в слоге. Перевод Истории, восходящей до самой глубокой древности, требовал строгой отчетливости. В случае ссылок небольшое прибавление или изменение могут подать повод к сумнению, или ложным заключениям" 26 .

Его углубленные и упорные труды по всестороннему изучению Китая и непрерывные практические занятия над переводами позволили свободно ориентироваться в трудных китайских текстах, представляющих и в наше время значительную сложность для перевода на русский язык. По свидетельству современников, Н.Я. Бичурин предполагал впоследствии продолжить и обобщить всю проделанную им работу. Таким образом, можно считать, что тщательно выполненные им переводы должны были после литературной обработки и публикации послужить основой для исторических исследований и теоретических обобщений.

Н.Я. Бичурин был первым из русских китаистов, кто со всей резкостью указал на недостаточную добросовестность переводов, сделанных западноевропейскими учеными, и изобличил систему допускавшихся ими искажений. В своей критике их работ он показывает, что, казалось бы, несущественные погрешности и мелкие подтасовки фактов, допущенные ими, при дальнейших обобщениях приводят к ложным выводам и заключениям 27 - Н.Я. Бичурин утверждает, что несоответствие между их переводами и китайскими подлинниками натолкнули тех исследователей, которые пользовались этими переводами, на еще более неправильный путь 28 .

Более того, Н.Я. Бичурин не только указывает на эти факты, но и раскрывает побуждения, следуя которым иные западные востоковеды прибегали к искажениям и явной фальсификации китайского текста. Он прямо обвиняет католических миссионеров в том, что они "с намерением выставляли Китай с одной дурной стороны", стараясь в своих переводах и исследованиях любыми способами "возвысить святость христианской веры перед язычеством" 29 . Эти справедливые обвинения, предъявленные Н.Я. Бичуриным западным востоковедам, характеризуют его собственные позиции ученого китаиста, боровшегося против каких бы то ни было искажений фактов ради тенденциозных целей

Н.Я. Бичурин выступает и против тех иностранных исследователей Китая, которые, не владея как следует китайским языком и не зная источников, "хотят объяснить все им неизвестное по собственным умствованиям, или пополнять догадками" 30 . Н.Я. Бичурин предостерегает людей, интересующихся Китаем и занимающихся его изучением, чтобы они не принимали на веру иностранные сообщения о Китае. "Советую, - говорит он, - также осторожно пользоваться журнальною европейскою критикою. Ныне пишут критики с различною целью, и нередко такие люди, которые несовершенно знают обслуживаемый предмет; а потому и самая критика их по большей части бывает ошибочна" 31 .

В своей собственной переводческой практике Н.Я. Бичурин, как уже было сказано, стремился к максимально точной передаче китайского текста. Его перевод "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му", который дошел до нас в том самом виде, в каком Н.Я. Бичурин привез его из Китая, т.е. необработанным еще для публикации, показывает, как тщательно старался он передать на русский язык каждое слово оригинала.

По 16 томам рукописи перевода "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" можно проследить, как работал Н.Я. Бичурин над китайским текстом, и можно заметить, как трудности, вначале ставившие его в тупик, преодолевались в ходе самой работы. К моменту окончания этого колоссального труда Н.Я. Бичурин был несравненно более квалифицированным переводчиком- историком, нежели тогда, когда им был начат первый том.

стр. 151


Принцип буквального перевода китайского текста, выдвинутый Н.Я. Бичуриным, был в известной мере реакцией на переводческую деятельность западноевропейских китаистов.

Нужно, однако, сказать, что жесткие правила, которые Н.Я. Бичурин поставил в своей переводческой практике, были в основе своей совершенно справедливыми, но при слишком буквальном их исполнении иногда приводили его к не вполне благоприятным результатам. Полная точность перевода в ряде случаев могла быть достигнута лишь адекватной, а не буквальной передачей слов и понятий. Но это мы можем отметить теперь, тогда же переводы Н.Я. Бичурина были значительным шагом вперед.

В истории китаеведения Н.Я. Бичурин явился первым ученым, который понял всю важность публикации переводов источников, дававших материалы для систематического изучения истории Китая, а также Центральной и Средней Азии. Таким образом, он предоставлял возможность исследователям, даже не знающим китайского языка, заниматься историей этих стран и народов. Своими трудами Н.Я. Бичурин подготовил прочную основу для серьезного изучения Востока.

"Он в полном смысле слова положил у нас начало изучению Китайской империи и ее вассальных земель, возбудил интерес в обществе к крайнему Востоку, показал, какую возможность имеет для изучения Средней Азии богатейшая китайская литература, проложил путь для работ другим синологам", - писал о нем Н.И. Веселовский 32 .

Разумеется, в работах Н.Я. Бичурина, в частности, в его переводе "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" сегодня можно обнаружить немало погрешностей, вполне объяснимых тогдашним уровнем китаеведения. Но его труды и поныне не потеряли своего значения.

"Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" в его переводе не только навсегда остается памятником неутомимого трудолюбия, блестящего овладения китайским языком и глубоких китаеведческих знаний, какими отличался Н.Я. Бичурин, но и сохраняет до наших дней значение как [источника] фактического материала для исследователя, занимающегося историей древнего и средневекового Китая.

Приложение 1.

Б.И. Панкратов.

["И. Бичурин как переводчик с китайского языка". Тезисы доклада] 33 .

[1.] Я намерен рассказать здесь о Иакинфе как о переводчике - ученом переводчике-китаеведе, который впервые в русском китаеведении поставил перед собой и выполнил задачу подбора и перевода таких китайских источников, которые позволили ему систематически ознакомить русское общество с Китаем и сопредельными ему странами.

Однако предварительно следует сказать несколько слов о том, как складывалось русское китаеведение, и что оно представляло собою до Иакинфа.

[2.] Приступая к изучению Китая так мало известного у нас в то время, он понимал задачи, которые стояли перед ним, и с первых же лет своей китаеведческой деятельности наметил себе путь для систематического ознакомления с Китаем по китайским источникам.

Надо сказать, что Иакинф зачастую излишне доверял тем источникам, которыми он пользовался, принимая их содержание за непреложную истину. Такое некритическое отношение к китайским текстам не раз вызывало на него

стр. 152


нарекания в современной ему русской печати. (Прибавить об излишнем доверии к "Сань-ши го-юй цзе", 1781 г.).

[3.] Суммируя сказанное о деятельности Иакинфа как ученого китаеведа-переводчика, следует сказать, что главное значение того вклада, который он внес в русскую науку, в основном заключается в следующем: Иакинф как переводчик способствовал продвижению русского китаеведения, вывел его из сферы узко практических интересов и поднял до уровня науки.

Наиболее важно, как с точки зрения современного ему русского общества, так и для нас сегодня, - это то, что он сумел подобрать нужные и ценные китайские материалы, следуя определенной поставленной им цели, перевести их на русский язык и обеспечить тем самым дальнейшее развитие русской науки в целом ряде востоковедных областей.

Приложение 2.

Б.И. Панкратов.

[Из подготовительных материалов к статье "Н.Я. Бичурин как переводчик"] 34

Следует думать, что Иакинф, пройдя предварительную подготовку в китайском языке, на что он должен был потратить по крайней мере 2-3 года (?), сразу же принялся за перевод Т[ун]-ц[зянь] г[ан]-м[у] (л. 130).

Т[ун]-ц[зянь] г[ан]-м[у] - "история для ученых", в духе неоконфуцианства. После канонических книг это труд, на который более всего ссылаются, труд наиболее важный, наиболее поучительный и наиболее интересный из всей древней китайской литературы. [Это] первая связно изложенная история Китая. Цель ее - дать должностным лицам руководство по философии истории, указать, что следует делать и чего следует избегать (л. 132).

"Иезуиты, как и после них многие европейцы, поселявшиеся в Китае на долгое время, настолько проникались влиянием китайской культуры, что в их глазах все черты жизни страны, в том числе и приемы китайских ученых, заслуживали предпочтение перед соответствующими явлениями европейской жизни. Так, Гобиль старается доказать, что китайские "истории династий", составленные особо назначенными для этой цели комитетами, не нуждаются в проверке путем применения методов европейской (исторической) критики, так как согласное решение целого комитета является столь же веским доводом в пользу достоверности факта, как согласное показание нескольких независимых один от другого источников (Бартольд В.В. История изучения Востока [в Европе и России. Изд. 2. Л., 1925]. С. 103) (л.143) 35 .

Почему памятник на могиле Иакинфа на фотографиях лишен креста? Что этим мы достигаем? Иакинф не был воинствующим безбожником, не был и убежденным атеистом. Факт тот, что на памятнике крест есть, а мы, публикуя фотографии памятника без креста, превращаем памятник в штоф, как будто желая напомнить, что Иакинф любил выпить (л. 148).

[О] "Сань-ши го-юй-цзе". В 1781 г. император Цянь-лун распорядился, чтобы особый ученый комитет исправил все собственные имена, географические названия и термины в историях Ляо, Цзинь и Юань. Вследствие этого не

стр. 153


осталось ни одного иностранного (не китайского) слова, которое не было бы, по крайней мере, переписано другими иероглифами (л.153).

Выбор его остановился на Т[ун]-ц[зянь] [ган-му] по следующим соображениям:

1) Из всех китайских исторических сочинений Т[ун]-ц[зянь] [ган-му] является наиболее связанным, систематическим изложением китайской истории.

2) Кроме того, Т[ун]-ц[зянь] [ган-му] дает понимание истории в свете официальных философских установок того времени.

3) Т[ун]-ц[зянь] [ган-му] был принят маньчжурами в качестве одобренной правительством истории. На маньчжурский язык переведен [в период] Канси, издан в 1757 г. (л. 158).

[План статьи "Н.Я. Бичурин как переводчик"]:

1) Русское китаеведение до Иакинфа.

2) Начало китаеведения с Иакинфа.

3) Иакинф как знаток китайского языка.

4) Интересы Иакинфа в области изучения Китая и место Т[ун]- ц[зянь] г[ан]-м[у] среди его работ.

5) Методы переводческой работы Иакинфа (л. 165).

Иакинф - первый переводчик с китайского, все [его] предшественники переводили с маньчжурского или с китайского при помощи маньчжурского. <...> Китайского все боялись и не выучивали как следует (л.171).

-------

1. Кроль Ю.Л. Жизнь и научно-педагогическая деятельность Бориса Ивановича Панкратова (1892-1979) // Страны и народы Востока. Под ред. М.Н. Боголюбова. Вып. XXIX;. Борис Иванович Панкратов. Монголистика, Синология, Буддология / Отв. ред. Ю.Л. Кроль. СПб., 1998. С. 5.

2. Там же. С. 29.

3. Архив Востоковедов Санкт-Петербургского филиала Институт востоковедения РАН (далее - АВ), ф. 7, oп. 1, ед. хр. 1-16, 8384 л. Переведенное Н.Я. Бичуриным сочинение "Цзы- чжи тун-цзянь ган-му" ("Основное содержание "Всеобъемлющего зерцала, управлению помогающего") является выдающимся памятником китайской исторической мысли, составленным Чжу Си (1130-1200) на основе знаменитой сводной истории Сыма Гуана (1019-1086) "Цзы- чжи тун-цзянь".

4. АВ, ф. 152, oп. 1a, ед.хр. 1110, л. 74; ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1125, л. 42-43.

5. Ныне - Санкт-Петербургский филиал Института востоковедения РАН.

6. АВ, ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1107, л. 59.

7. АВ, ф. 145, oп. 1. ед. хр. 69, л. 20-49.

8. АВ, ф. 145, oп. 1, ед. хр. 69, л. 1-19, 50-68.

9. АВ, ф. 145, oп. 1, ед. хр. 69, л. 34.

10. Этот вариант статьи имеет на полях немногочисленные карандашные пометы, в частности, на с. 14 машинописного текста в выражении "полная точность перевода в ряде случаев могла быть достигнута лишь адекватной, а не буквальной передачей слов и понятий" подчеркнуто слово адекватной и на полях характерным почерком Н.В. Кюнера (1877-1955) написано: "Поясните, так как понятия меняются, а форма остается" [АВ, ф. 145, oп. 1, ед. хр. 69, л. 48]. В АВ СПбФ ИВ РАН сохранился также "Протокол научного заседания Сектора восточных рукописей ИВ АН СССР, посвященного обсуждению статей Сборника памяти И. Бичурина [от] 6 июня 1952 г.", в нем, в частности, отмечено: "Выступление Н.В. Кюнера. Н.В. Кюнер сделал

стр. 154


ряд замечаний и дополнений по своей статье "И. Бичурин как исследователь народов Средней Азии". Затем Н.В. Кюнер сделал следующие указания по статье Б.И. Панкратова "И. Бичурин как переводчик". 1. К стр. 14. Перевод Бичурина не является буквальным. Перевод является хорошим литературным изложением смысла китайского текста. 2. Следует уточнить выражение "адекватность [перевода]". (АВ, ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1110, л. 58).

11. Тимковский Егор Федорович (1790-1875) - чиновник Азиатского департамента МИД, в своем трехтомном сочинении "Путешествие в Китай через Монголию в 1820 и 1821 годах" (СПб, 1824) подробно описал обратный путь миссии Н.Я. Бичурина в Россию. О Е.Ф. Тимковском см. Скачков П.Е. Очерки по истории русского китаеведения. М., 1977. С. 182-185, 330-331, 481.

12. Тимковский Е.Ф. Указ. соч. Ч. 2-ая. С. 22-23. (Прим. Б.И. Панкратова.)

13. Тимковский Е.Ф. Указ. соч. Ч. 2. С. 8. . (Прим. Б.И. Панкратова).

14. Тимковский Е.Ф. Указ. соч. Ч. 2. С. 8-9. (Прим. Б.И. Панкратова).

15. Иакинф [Бичурин Н.Я.] Статистическое описание Китайской империи. С приложением географической карты на пяти страницах. В двух частях. 4.1. СПб. 1842. С. III-IV. (Прим. Б.И. Панкратова). Институт стран Азии и Африки при МГУ опубликовал новое издание трудов Н.Я. Бичурина. См.: Бичурин Н.Я. Статистическое описание Китайской империи. В двух частях. М., 2002; а также: Бичурин Н.Я. Китай в гражданском и нравственном состоянии. М., 2002. Обе книги подготовлены к публикации К.М. Тертицким и А.Н. Хохловым.

16. Иное мнение на этот счет имела 3-Й. Горбачева, которая в 1954 г. писала: "В первый период своей деятельности Н.Я. Бичурин не имел намерения издать этот огромный труд. Он его держал "для собственного пользования". Однако это намерение позднее, видимо, изменилось. Первый том перевода настолько тщательно отредактирован, причем дважды (пометки чернилами и карандашом), что создается впечатление о стремлении автора заняться подготовкой истории к печати. Осуществить это ему так и не удалось". (Горбачева З.И. Рукописное наследие Иакинфа Бичурина. // Ученые записки Ленинградского государственного университета. N 179. Вып. 4. История и филология стран Востока. Л., 1954. С. 311).

17. Сотрудники Института востоковедения АН СССР дважды предпринимали усилия к изданию перевода "Цзы-чжи тун- цзянь ган-му" Н.Я. Бичурина. По данным Л.Н. Меньшикова и Л.И. Чугуевского (1926-2000), "в 1936 г. Л.И. Думан начал готовить к печати выполненный Н.Я. Бичуриным перевод известного китайского исторического свода "Всеобъемлющее зерцало, управлению помогающее" ("Цзы чжи тун цзянь"), в 1938 г. в работу включились В.Н. Кривцов и З.И. Горбачева. Работа по изданию труда Н.Я. Бичурина, однако, не была доведена до конца, и он доныне не опубликован" (Азиатский Музей - Ленинградское отделение Института востоковедения АН СССР. М., 1972; см. также: В.М. Алексеев. Наука о Востоке. Статьи и документы. М., 1982. С. 405]. З.И. Горбачева упоминает в своей автобиографии, что " с 1937 г. работала над подготовкой к печати переводов Бичурина" (АВ, ф. 152, oп. 3, ед. хр. 169, л. 9). Подготовку к печати бичурин-ского перевода "Цзы-чжи тун-цзянь ган-му" выполняли затем в 1951- 1953 гг. З.И. Горбачева, Б.И. Панкратов, Г.Ф. Смыкалов при участии С.М. Кочетовой (1907- ?) и Г.О. Монзелера (1900- 1959), подготовили к изданию 16 томов рукописи и работали над составлением комментариев к ним. Академическое издание произведений Н.Я. Бичурина планировалось осуществить под общей редакцией В.М. Алексеева (1881- 1951), С.П. Толстова (1907-1976), Н.В. Кюнера и Б.И. Панкратова и издать в 1953 г. к 100-летию со дня смерти великого ученого (АВ, ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1088, л. 16-17). Вступительную статью, по данным на 1952 г., после смерти В.М. Алексеева, должен был подготовить Н.И. Конрад (1891- 1970) (АВ, ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1110, л. 74). В настоящее время 16 томов в машинописи хранятся в АВ, комментарии же, очевидно, утрачены.

стр. 155


18. Пункт 5-й этого Договора гласит: "Каким-либо ни есть людям с проезжими грамотами из обеих сторон для нынешней начатой дружбы для своих дел в обеих сторонах приезжати и отъезжати до обоих государств добровольно и покупать, и продавать что им надобно да и повелено будет". (Прим. Б.И. Панкратова.) См.: Бантыш-Каменский Н.Н. Дипломатическое собрание дел между Российским и Китайским государствами с 1619 по 1792 год. Казань, 1882. С.339-340; Мясников B.C. Договорными статьями утвердили. Хабаровск, 1997. С.142-144, 165-170; Н.Я. Бичурину принадлежит перевод китайского текста Нерчинского договора, высеченного на каменном памятнике, стоявшем в Приамурье. См.: Бичурин Н.Я. Статистическое описание Китайской империи. В двух частях. М., 2002. С. 241, 370-371.

19. Маньчжурский язык в то время являлся узаконенным языком всей официальной переписки. Переписка между Россией и Китаем велась на трех языках: русском, латинском и маньчжурском. (Прим. Б.И. Панкратова).

20. Согласно 5-му пункту Трактата, "Коен, или дом, которой ныне для российских в Пекине обретается, будет для россиян и впредь приезжающих. Оные сами будут жить в сем доме. А что российский посол, Ильлирийский граф, Савва Владиславич представлял о строении церкви, сделана в сем доме вспоможением вельможей, которые имеют надсмотрение в делах российских. В сем доме будет жить один лама (священник) ныне в Пекине обретающийся, и прибавятся другие три ламы (священника), которые прибудут, как решено. Когда прибудут, дастся им корм, как дается сему, который прежде приехал и при той же церкви поставлены будут. Россиянам не будет запрещено молитися и почитати своего Бога по своему закону. Кроме того четыре мальчика учеников и два побольшего возраста, которые по-русски и по- латыни знают и которых посол российский, Ильлирийский граф, Савва Владиславич хочет оставити в Пекине для обучения языков, будут жить также в сем доме и корм дастся им из царского иждивения, а когда выучатся по своей воли да возмутся назад". (Прим. Б.И. Панкратова.) См.: Бантыш-Каменский Н.Д. Указ. соч. С.368-369. Источником данной цитаты для Б.И. Панкратова могла быть и рукописная копия с Кяхтинского трактата, находящаяся в Бичуринском (фонде АВ, ф. 7., oп. 1, ед. хр. 38, л. 44.)

21. Адоратский Н. Православная миссия в Китае за 200 лет ее существования. Выпуск второй. Казань, 1887. С. 174. (Прим. Б.И. Панкратова). Адоратский Петр Стефанович (1849-1896), иеромонах Николай, - историограф Российской духовной миссии в Китае. О нем см.: Разумов Н.В. Преосвященный Николай. Бывший епископ Оренбургский и Уральский. Казань, 1897; Скачков П.Е. Указ. соч. С.461.

22. Адоратский Н. Указ. соч. С. 185. (Прим. Б.И. Панкратова.)

23. Адоратский Н. Указ. соч. С. 312. (Прим. Б.И. Панкратова.)

24. Бывший ученик миссии Алексей Владыкин в 1755 г. был послан из России в должности директора Торгового каравана в Пекин. Там, защищая русские интересы, он своим "излишним" знанием всех сторон китайской жизни навлек на себя такое неудовольствие пекинских властей, что они отправили в Сенат жалобу на него и просили "дабы впредь подобных ему людей, а особливо тех, кои в Пекине учениками были и кои в торгах не искусны, предводителями караванов не присылали" [Бантыш-Каменский Д.Н. Указ. соч. С. 262]. (Прим. Б.И. Панкратова.)

25. Бичурин Н.Я. (Иакинф) Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 1. М.-Л., 1950. С. 9. (Прим. Б.И. Панкратова.)

26. [Бичурин Н.Я.] История Тибета и Хухунора с 2282 года до Р.Х. до 1227 года по Р.Х. с картою на разные периоды истории. Пер. с кит. монахом Иакинфом Бичуриным. СПб, 1833. С. III-IV. (Прим. Б.И. Панкратова.)

27. Иакинф [Бичурин Н.Я.]. Сведения о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена // Москвитянин. Учено- литературный журнал. 1851. N 1. Ч. 2. С. 180. (Прим. Б.И. Панкратова.) В этом небольшом обзоре Н.Я.Бичурин, в частности, указал, что несходство его перевода со сведениями западных ориенталистов о среднеазиатских народах заключается "не в перемене слов, а в изменении исторического повествования".

28. Там же. С. 182. Анализируя различные методологические пути анализа истории, Н.Я. Бичурин писал: "Три находятся пути для исследования древних исторических происшествий: путь прямой, путь косвенный и путь мечтательный (фантасмагорический). Когда история открывает след древних происшествий в письменных современных памятниках, география указывает место, хронология по-

стр. 156


называет время их событий: то это есть прямой путь, который верно ведет к цели, когда идем по сему пути с должною осмотрительностью, не уклоняясь в стороны. Но если время несколько сгладило и актические, и фактические следы древних происшествий, то рассудок предписывает в сем случае собирать данные, прикосновенные к современным обстоятельствам, исследуемых происшествий. Разобрав сии данные с критическим взглядом, и расположив с логическою правильностью, должно извлекать отсюда выводы, которые могли приблизительно пополнить утраченное историею, т.е. разъяснить темные места. Это есть косвенный путь, то есть путь производить исследования через соображение посторонних исторических данных, по каким-либо обстоятельствам прикосновенных к рассматриваемым событиям. Сей путь требует основательности в суждениях, чтобы правильно определить самые признаки исторических следов. Когда же не откроем следов, с которых можно было бы начать исследования, то остается прибегать к догадкам и предположениям, основанным на созвучии слов, или из поверхностной вероятности обстоятельств; и посему самые умозаключения, выводимые их сих догадок и предположений, не имеют твердого основания, а подобно миражу представляют только признаки неопределенных предметов. Это есть мечтательный путь, на котором нынешнее безотчетное верование ученых в непогрешительность авторитетов и обольстительное самомнение иногда далеко отводят нас от прямого пути в стороны. В продолжение последнего и в начале настоящего столетия в Европе это был любимый путь для исторических исследований". [Там же. С. 181].

29. Там же. С. 181. (Прим. Б.И. Панкратова.) Далее Н.Я. Бичурин пишет, что для западных исследователей была свойственна "упоительная мечта, что с европейским просвещением сопряжено какое-то высшее знание вещей", и они "при каждой встрече несогласия в обоюдном повествовании мало-помалу отступали от китайских подлинников и таким образом неприметно отклонились на путь косвенный" [Там же. С. 181-182].

30. Иакинф [Бичурин Н.Я.]. Статистическое описание Китайской империи. С приложением географической карты на пяти страницах. В двух частях. Ч. I. СПб, 1842. С. VIII. (Прим. Б.И. Панкратова .)

31. Указ. соч. с. XI. (Прим. Б.И. Панкратова.)

32. Русский биографический словарь. Т. И-К. Издан под наблюдением председателя Императорского Русского Исторического Общества А.А. Половцова. СПб, 1897. С. 154. (Прим. Б.И. Панкратова.) Автор биографической статьи о Н.Я. Бичурине в этом издании - Веселовский Николай Иванович (1818-1918) - известный археолог, востоковед, историк науки. Главные его труды посвящены истории и археологии Средней Азии. О нем см. Записки Восточного отделения Русского археологического общества. П, 1921. Т. 25. С. 337-398, а именно: Бартольд В.В. Н.И. Веселовский как исследователь Востока и историк русской науки. С. 337-355; Печенкин Н.М. Памяти Н.И. Ве-селовского. С. 356-358; Фармаковский Б.В. Н.И. Веселовский - археолог. С. 359-386; Латышева В. Список трудов Н.И. Веселовского. С. 387-398.

33. 20 мая 1953 г. в Секторе Восточных рукописей ИВ АН прошло Заседание, посвященное столетию со дня смерти Н.Я. Бичурина. О заседании см.: АВ, ф. 152, oп. 1a, ед. хр. 1124. л. 19-21, на котором выступил Б.И. Панкратов. Тезисы его доклада (АВ, ф. 145, оп.1, ед. хр. 69, л.124-126) находились среди черновых материалов к публикуемой статье.

34. Все материалы к публикуемой статье хранятся в одной папке (АВ, ф. 145, oп. 1, ед. хр. 69, л. 1-197), куда вложены по 2 экземпляра обоих вариантов статьи в машинописного текста (л. 1-68); черновик статьи, написанный карандашом, с многочисленными исправлениями (л. 69-121); тезисы и черновые материалы к докладу, написанные карандашом (л.122-129); а также подготовительные материалы к статье, записанные в основном карандашом на листах в половину обычного машинописного (формата А 4) и представляющие собой выписки, краткие афористичные записи, характеристики, замечания. Поскольку подготовительные материалы в большинстве своем вошли в статью, считаем возможным опубликовать лишь некоторые из них (с указанием в скобках номера листа из названного выше фонда).

35. См. также: Бартольд В.В. Сочинения. Работы по истории востоковедения. М., 1977. Т. IX. С. 299-300.

Опубликовано 20 января 2021 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1611137515

© Portalus.ru

Главная ЛИНГВИСТИКА Документы, архивы. Н. Я. Бичурин как переводчик

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU