Полная версия публикации №1621232563

PORTALUS.RU СЕМЬЯ, ДОМ, ЛАЙФСТАЙЛ А. ЛИНДЕНМАЙЕР. БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК: БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

Г. Н. УЛЬЯНОВА, А. ЛИНДЕНМАЙЕР. БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК: БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 17 мая 2021. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/love/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1621232563&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 19.10.2021.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

Г. Н. УЛЬЯНОВА, А. ЛИНДЕНМАЙЕР. БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК: БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 17 мая 2021. URL: https://portalus.ru/modules/love/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1621232563&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 19.10.2021).



публикация №1621232563, версия для печати

А. ЛИНДЕНМАЙЕР. БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК: БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ


Дата публикации: 17 мая 2021
Автор: Г. Н. УЛЬЯНОВА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: СЕМЬЯ, ДОМ, ЛАЙФСТАЙЛ
Номер публикации: №1621232563 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


A. LINDENMYER. Poverty Is Not a Vice: Charity, Society and the State in Imperial Russia. Princeton. Princeton University Press. 1996. XIV + 335 p.

Для западной историографии проблематика, связанная с историей благотворительности (и шире - социальной помощи в контексте государственной политики и общественного самоуправления), стала уже традиционной; тем не менее, в русистике, до появления представляемой здесь книги, не существовало значительных многоаспектных работ монографического плана, воссоздающих картину помощи бедным в России в новое время.

В работе профессора Университета Вилланова в Филадельфии (США) А. Линденмайер представлены результаты ее почти двадцатилетних штудий, анализа материалов, собранных во многих российских и американских библиотеках, а также в архивах - Российском государственном историческом архиве (РГИА) в Петербурге, Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и Отделе рукописей Библиотеки Конгресса.

Автор рассматривает несколько проблем. Во-первых, как государство и местное самоуправление подходили к вопросу помощи бедным. В центре внимания автора находятся законодательство и институциональные структуры. Изучены отношение самодержавия к проблеме бедности и нищенства, эффективность отклика властей на нужды бедных слоев населения и параметры патернализма. Это потребовало обращения к деятельности местного самоуправления, что особенно важно для пореформенного периода, когда в сферу компетенции земств и городов перешли здравоохранение, народное образование и общественное призрение.

стр. 167


Во-вторых, в книге в деталях освещена история частной благотворительности. Граница между ним и общественным вспомоществованием в России (как и в прочих европейских странах) не была четкой. Рассмотрение различных видов помощи бедным помогает понять, как российское общество понимало и воспринимало экономическое и социальное неравенство, общественную иерархию и социальную стабильность.

В-третьих, значительное место в монографии занимают очерки возникновения и развития частных благотворительных обществ (этого наиболее раннего по времени возникновения, а также наиболее распространенного типа добровольных объединений в России). Самодеятельные общества были важнейшим элементом в формировании гражданского общества. В этом смысле, книга углубляет понимание сложных политических и социальных изменений, которыми сопровождалось его созревание.

И наконец, книга предлагает еще одну трактовку старого вопроса: отношение России к Западу. Многие структуры для оказания помощи бедным возникали в России как почти буквальное воспроизведение западных образцов. Однако, осмысление идеалов милосердия происходило в русле поиска российской общественной мыслью XIX - начала XX вв. национальной идентичности. Этим, в частности, объясняется нацеленность автора на исследование процессов, присущих русскому населению многонациональной империи. И хотя за пределами рассмотрения остаются нерусские организации и учреждения 1 , картина дореволюционной российской благотворительности предстает перед читателем во всем ее многообразии.

Автором проявлено пристальное внимание к терминологии. В монографии не только представлен весь спектр западных и русских понятий, относящихся к области благотворительности, но предпринята и удачная попытка раскрыть их содержание и соотнести друг с другом. Интересны биографические портреты - от глубоко религиозных русских подвижниц XVII - XIX вв. до рационально, по-европейски мыслящих царских бюрократов и общественных деятелей рубежа XIX - XX веков.

В связи с характеристикой "русской культуры подаяния" рассматриваются народные верования и православное учение. По мнению автора, воззрения на бедность и благотворительность были глубоко укоренены в национальной и религиозной традиции. В книге показано, что определенные обычаи, бытовавшие вплоть до XX столетия, были широко распространены и влияли на поведение всех слоев общества. Именно в контексте этой длительной традиции стали развиваться в течение XVIII - XIX вв. частная благотворительность и общественное призрение. Линденмайер подчеркивает, что отношение православия к богатству и бедности выражалось в формуле "богатство дано от Бога", и следовательно богатством надлежало делиться с ближним, который беден. В православной традиции нужда не считалась пороком, присущим бедным людям, а выступала скорее как результат неудачного стечения обстоятельств. При рассмотрении обычаев, связанных с подачей милостыни (с. 21), автор широко использует русскую классическую литературу и мемуары, на основе чего выявляет несколько факторов, определивших живучесть представлений об обязательности милостыни - и прежде всего, восприятие нищих как "божьих людей" 2 . Акт подаяния порождал чувство душевного комфорта у состоятельных людей.

Говоря о церковной традиции помощи бедным, автор прослеживает, "как бедность и помощь понимались в обществе, где подавляющее большинство сельского, аграрного населения находилось в крепостной зависимости" (с. 26). Важная начальная веха развития благотворительности была положена законодательным оформлением его в Кормчей книге. Автором выделены периоды царствований Петра I, а также Екатерины II, когда произошла секуляризация благотворительности, что проявилось прежде всего в создании Приказов общественного призрения в 1775 году.

Подробно рассмотрев законодательство и государственную политику в отношении бедных и благотворительности (с конца периода Московской Руси до начала эпохи Великих реформ), автор показывает, что главной тенденцией было более полное восприятие обществом этой идеи - от чисто религиозной рефлексии до необходимости участия государства в решении социальных проблем, что привело к созданию целого ряда общеимперских и местных филантропических институтов. В этом смысле, Россия мало чем отличалась от Западной Европы, если, конечно, не преувеличивать такое обстоятельство, как вполне очевидное и объяснимое запаздывание Восточной Европы.

Линденмайер отмечает, что начало систематического законодательства о нищенстве и призрении бедных датируется для западноевропейских стран XVI веком. Эти проблемы воспринимались как имеющие государственное значение. Напротив, "русские находились на пороге рассмотрения этой проблемы, они воспринимали и решали ее по мелочам, едва ли осмысливая ее в целом" (с. 27). С начала XIX в. развитие филантропии происходило в рамках наращивания общественной активности. Однако за столетие с 1762 по 1861 гг. правовая регламентация нищенства фактически свелась к подчеркиванию криминальной сути бродяжничества, хотя и среди нищих власти уже стали различать трудоспособных и нетрудоспособных.

Изменения в социальном строе Российской империи в первой половине XIX века потребовали качественно новой модели филантропии, реализованной уже в пореформенный период. Как показано в книге, на этом этапе развитие филантропии во многом было связано с дилеммой: "милостыня или

стр. 168


богадельня". Необходимость развития всевозможных благотворительных институтов (прежде всего, заведений и организаций) не признавалась в обществе само собой разумеющейся, поскольку доминировала традиция подаяния милостыни (с. 51). И все же, благотворительность в пореформенный период переживала небывалый подъем: общественная и частная инициатива проявилась в деятельности земства и муниципального самоуправления (с. 50 - 57). Несколько меньшее, но все же значительное развитие получила филантропическая деятельность в городских сословных корпорациях. В книге приведены статистические данные, в том числе отражающие вклад различных групп и институтов российского общества (от крестьянских хозяйств до городских дум) в дело благотворительности.

Линденмайер не считает отношение государства к финансированию и поддержке благотворительности адекватным (с. 73). Законодательство совершенствовалось очень медленно, во многом по причине противостояния местного управления и центральной власти. Этот конфликт стал ослабевать после кризиса 1890-х г., когда голод и последовавшая за ним холера потребовали принятия срочных мер.

Процесс реформирования законодательства о благотворительности в 1891 - 1914 гг. прослежен автором достаточно подробно. Приведены яркие характеристики петербургских чиновников, чьи идеи и деятельность способствовали развитию российской филантропии - К. К. Грота, O. О. Буксгевдена и Е. Д. Максимова (последний был одновременно видным публицистом). Однако, несмотря на серьезную проработку правовых вопросов благотворительности в комиссии Грота, законодательство в этой области так и не было реформировано на современных основах вплоть до начала первой мировой войны.

Отдельные главы посвящены частным благотворительным объединениям (отмечена и роль масонства в конце XVIII века), филантропической практике в эпоху Великих реформ, попыткам внедрения "научно обоснованной" благотворительности, движению трудовой помощи и роли в нем отца Иоанна Кронштадтского, взлету благотворительного движения в 1881 - 1914 гг., Императорскому Человеколюбивому обществу, возрождению приходской благотворительности, участию женщин в филантропии, муниципальным участковым попечительствам о бедных, полемике о благотворительности в 1860-х годах.

В пореформенное время проблема благотворительности вошла в круг постоянных интересов образованного общества. Автор приходит к выводу, что именно в этой области к концу XIX в. не было существенных идейных разногласий между самодержавием, местным самоуправлением, экспертами в области помощи бедным (включая апологетов "научной" благотворительности и трудовой помощи). Вместе с тем, Линденмайер констатирует, что, несмотря на этот консенсус, вплоть до первой мировой войны в России практически отсутствовала государственно организованная и финансируемая система помощи бедным. За исключением нескольких крупных городов и ряда губерний с особо прогрессивными земствами местное общественное вспомоществование пребывало либо в зачаточном состоянии, либо не существовало вовсе. Впрочем, Россия не являлась исключением среди других стран.

Автор анализирует причины неудачи попыток изменить законодательство и систематизировать помощь бедным. Особенно трудной была проблема финансирования. Для царской семьи были характерны огромные пожертвования на богадельни, и это в условиях, когда государство не тратило ни копейки на социальное обеспечение нуждающихся, что представлялось иностранцам весьма парадоксальным. Но суть дела была в том, что, как считает автор, демонстрация щедрой милостыни (освященной религиозной и исторической традицией) сильнее воздействовала на сознание подданных. Архаическое проявление самодержавного патернализма достигало большего эффекта, нежели это сделала бы законодательно оформленная система социального обеспечения (с. 228). Определенная часть русского общества считала исконно русской традицией терпимость к нищим и подаяние милостыни; милосердие и сострадание неимущим рассматривались как главные черты национального характера, свидетельствующие о нравственном превосходстве русских перед Западом.

Оппоненты, впрочем, доказывали, что милостыней не решить проблему бедности, и настаивали на восприятии западного типа организации помощи малоимущим. Урбанизация, миграция крестьянского населения и экономические изменения вызвали трансформацию традиционных взглядов и обычаев благотворительности, что особенно проявилось среди представителей передового российского общества.

Деятельность многочисленных частных благотворительных организаций в конце XIX в. в какой-то степени компенсировала отсутствие организованной государственной помощи бедным. Линденмайер уделила немало места дискуссии о месте и значении общественных объединений в идейной эволюции дооктябрьского российского общества 3 . Автор приходит к выводу, что хотя российские добровольные объединения развивались в совершенно иных экономических и социальных условиях (чем западные) и их основателям приходилось преодолевать множество правовых, политических и общественных обстоятельств, именно эти самодеятельные ассоциации стали базой для становления гражданского общества в России (с. 230).

Деятельность благотворительных организаций и объединений взаимопомощи расширялась с каждым десятилетием (на рубеже веков число бедня-

стр. 169


ков, получивших вспомоществование, исчислялось уже миллионами), и исследование Линденмайер, воссоздавая картину российской филантропии, дает новые подтверждения тому, что именно в это время в России постепенно формируется особая негосударственная сфера социума, где люди могли осуществлять свои гражданские права через самодеятельные ассоциации.

Поскольку в России до принятия Временных правил об обществах и союзах 4 марта 1906г. (установивших совершенно новый - регистрационный - порядок образования частных обществ) область функционирования негосударственных организаций искусственно ограничивалась, а деятельность политических партий вообще запрещалась, гражданская самодеятельность реализовывалась по преимуществу в форме общественных организаций. При этом, благотворительная деятельность, являясь в глазах властей наименее подозрительной, получила весьма значительное развитие - количественно филантропические организации намного превосходили все остальные.

Примечательно, что и после принятия Временных правил 1906 г. развитие благотворительного сектора продолжалось высокими темпами - особенно это проявилось на местном уровне, когда практически в каждом из губернских и областных центров действовало к 1917 г. по нескольку десятков благотворительных заведений и организаций.

Сторонники частной благотворительности - от консервативных клерикалов до прогрессивно мыслящих лиц - надеялись, что благотворительность могла бы способствовать установлению социальной гармонии и предупреждению социальной революции (с. 231). Однако, эти упования не оправдались: благотворительность не могла удовлетворить все нужды рабочих и не ослабила увлечения социалистическими доктринами (с. 232).

Автор подчеркивает, что, несмотря на отсутствие поддержки (а порой и враждебность) со стороны государства, множество благотворительных учреждений продолжали бороться против великой бедности и нужды. Бессчетное количество людей смогли проявить себя на ниве благотворительности и нашло в этой деятельности канал для реализации своего великодушия и щедрости. Они не жалели собственных сил, помогая обездоленным. Книга завершается трагическими словами: "Война и революция, а не недостаток идей, усилий и сердечности лишили этих мужчин и женщин возможности... работать для созидания, используя достигнутые успехи" (с. 232).

Примечания

1. Ранее А. Линденмайер уделила немалое внимание национальным и конфессиональным благотворительным учреждениям (см. LINDENMEYR A. Voluntary ; Associations and the Russian Autocracy: The Case of Private Charity. Pittsburgh. 1990).

2. См. ЭЙКЕН Г. История и система средневекового миросозерцания. СПб. 1907, с. 448 и др.

3. В отечественной историографии наиболее известны работы А. Д. Степанского, в частности: Общественные организации в России на рубеже XIX - XX веков. М. 1982. В последние годы проблема находится в поле зрения ряда авторов. См.: BRADLEY J. Voluntary Associations, Civic Culture and Obshchestvennost in Moscow. In: Between Tsar and People: Educated Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Russia. Princeton. 1991; Кимбэлл А. Русское гражданское общество и политический кризис в эпоху Великих реформ. - Великие реформы в России. 1856 - 1874. М. 1992; БРЭДЛИ Дж. Общественные организации и развитие гражданского общества в дореволюционной России. - Общественные науки и современность. 1994, N 5.

Опубликовано 17 мая 2021 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1621232563

© Portalus.ru

Главная СЕМЬЯ, ДОМ, ЛАЙФСТАЙЛ А. ЛИНДЕНМАЙЕР. БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК: БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ, ОБЩЕСТВО И ГОСУДАРСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU