Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

СЕМЬЯ, ДОМ, ЛАЙФСТАЙЛ есть новые публикации за сегодня \\ 09.04.20


Ярослав Мудрый и Ирина: семейно-государственная драма

Дата публикации: 15 марта 2020
Автор: Е. Н. Шумилов
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: СЕМЬЯ, ДОМ, ЛАЙФСТАЙЛ
Источник: (c) Вопросы истории, № 11, Ноябрь 2012, C. 145-152
Номер публикации: №1584264555 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Е. Н. Шумилов, (c)

найти другие работы автора

С легкой руки Н. М. Карамзина, поверившего на слово льстивому летописцу, в отечественной историографии прочно утвердилось мнение о киевском князе Ярославе Владимировиче, как великом и мудром правителе, при котором Русь в своем развитии добилась выдающихся успехов. Но исторические факты, имеющиеся в нашем распоряжении, позволяют взглянуть на данный аспект несколько в ином ракурсе.

 

Ярослав не был в числе старших сыновей князя Владимира I Святославича, и это обстоятельство не давало ему практически никаких шансов на киевский престол. Помимо этого, он хромал с детства, что могло вызвать в нем комплекс неполноценности. От своей матери-скандинавки Рогнеды, брошенной супругом князем Владимиром, Ярослав унаследовал нелюбовь к отцу. Однако данное обстоятельство не помешало ему получить от него ответственное назначение - управлять Новгородской землей 1.

 

Наиболее значимой частью Новгородской земли являлась Ладога с ее округой - Южным Приладожьем. Здесь с конца IX в. проживала полиэтничная группа колбягов (кюльфингов), осуществлявшая торгово-грабительские походы на северо-восток Европы в земли, населенные финскими племенами, и успешно конкурировавшая в этом деле с норвежцами, объектом экспансии которых являлась Биармия (Поморье)2.

 

Расцвет Ладоги и Южного Приладожья пришелся на 950 - 980-е годы. Но, начиная с 980-х гг., здесь наметилось значительное уменьшение мужского населения, что, естественно, сказалось на снижении торгово-промысловой активности региона 3.

 

Причиной этого явилось стремление Владимира I усилить южные рубежи Руси и ослабить сепаратизм на севере. Уже в 988 г. он переселил "мужи лутши" из числа словен, кривичей и чуди на южную границу - в города по рекам Десне, Остру, Трубежу, Суле, Стугне 4. Однако этими действиями были существенно ослаблены северные пределы Русского государства.

 

Ослаблением позиций Руси на севере не преминули воспользоваться ее западные соседи - шведы, создавшие в первой половине 990-х гг. централизованное королевство во главе с Олавом I Шётконунгом. В то время как другие скандинавы уже обладали объектами экспансии (датчане устанавливали свое господство в Англии, норвежцы обживали Ирландию, Исландию, Гренландию, а также регулярно, начиная

 

 

Шумилов Евгений Николаевич - кандидат исторических наук. Пермь.

 
стр. 145

 

со второй половины IX в., совершали грабительские походы в Биармию), шведы, позже их обретшие государственность, не имели такой возможности 5.

 

Наиболее подходящим объектом для будущей экспансии ими рассматривалось Приладожье - ворота в Биармию и другие северные области пушного промысла. Но Олав Шётконунг предпочитал действовать в данном вопросе весьма осторожно, используя подставных лиц. После захвата в 995 г. власти в Норвегии Олавом Трюггвасоном, ранее состоявшим на службе у Владимира I, ярл Эйрик, правивший тогда страной от лица датского короля, бежал в Швецию. Здесь при поддержке Олава Шведского он собрал войско и в 997 г. напал на Ладогу, разрушил ее крепость и разорил округу6. Это произошло, видимо, летом, когда колбяги находились далеко на востоке, собирая дань. Ответными действиями Владимир I вынудил Эйрика отступить 7.

 

Более благоприятные условия для экспансии появились у шведов с назначением в 1010 или 1011 г. наместником в Новгород Ярослава Владимировича. Ярослав, находившийся на периферии государства и постоянно контактировавший со скандинавами, начал проявлять, видимо с их подачи, сепаратистские настроения и в 1014 г. прекратил выплату Киеву традиционной дани - двух тысяч гривен. Тогда Ярослав едва ли еще помышлял о киевском престоле, а лишь хотел обособиться от Киева. Но, напуганный готовностью отца его наказать ("бояся отца своего"), вынужден был обратиться за поддержкой к скандинавам 8, вероятнее всего, к подданным нового норвежского короля Олава Харальдсона Толстого.

 

Летом 1015 г. к Ярославу прибыло войско наемников-варягов. Были также мобилизованы приладожские колбяги. Узнав, что русские позиции в Приладожье оголены, летом того же 1015 г. в северные земли Руси вторгся ярл Свейн - младший брат ярла Эйрика. Данные события разворачивались по уже известному сценарию. Свейн, являвшийся правителем Норвегии, был свергнут Олавом Толстым и бежал в Швецию, где при участии Олава Шведского сформировал войско и отправился с ним по проложенному братом пути в Приладожье. В течение всего лета он беспрепятственно опустошал северные русские земли. Поход закончился осенью 1015 г. в связи со смертью Свейна9.

 

Князь Ярослав оказался между молотом и наковальней, не зная, что предпринять: с юга ему угрожал отец, с севера - ярл Свейн. Вдобавок прибывшие в Новгород варяги начали чинить насилие над новгородцами. Горожане, возмущенные произволом варягов, перебили часть чужеземных наемников. В угоду варягам, требовавшим отмщения, Ярослав ложью заманил к себе "нарочитая мужа" и варяги изрубили тысячу новгородцев, то есть практически всю новгородскую дружину (ее численность при Ярославе можно установить по сумме выплачиваемых ей гривен - одна тысяча). Очень скоро Ярослав пожалел о содеянном: в ночь после расправы в августе 1015 г. пришла весть из Киева от сестры Предславы о смерти князя Владимира. Загадочная смерть Владимира, последовавшая 15 июля 1015 г., предотвратила вооруженный конфликт между отцом и сыном. Киевский престол унаследовал по праву старшинства Святополк (сын старшего брата Владимира Ярополка, усыновленный им) 10. Именно с ним и предстояло сразиться претенденту на киевский престол.

 

Ярослав понял, что допустил роковую оплошность. Оказавшись в безвыходном положении, он вынужден был просить у уцелевших новгородских дружинников прощение. Кроме того, он предоставил гарантии социальных прав населению, в первую очередь, от произвола варягов и колбягов, издав судебник, получивший название "Русская Правда", и обещал щедрое вознаграждение за поддержку. Однако сил новгородцев оказалось недостаточно. Поход на Киев пришлось отложить. Ярослав вынужден был даже создать ополчение, скорее всего, как вспомогательное войско, поскольку реальной силы крестьяне, не владевшие ратным искусством, не представляли 11.

 

Видимо именно тогда Ярослав начал чеканить в Новгороде серебреники, чтобы рассчитаться с варягами. Примечательно, что эти монеты были более высокого каче-

 
стр. 146

 

ства исполнения и пробы металла, чем те, которые чеканили киевские князья Владимир и Святополк. В них заметно влияние скандинавских мастеров, уже освоивших искусство чеканки монет. Правда, на монетах было лишь указано, что это "Ярославле серебро"12, что говорит в пользу того, что Ярослав не был уверен в благоприятном для него исходе борьбы за киевский престол.

 

Только летом 1016 г. войско Ярослава выступило в поход. Три месяца до самых заморозков противоборствующие полки простояли у Любеча по разные стороны Днепра, не решаясь начать сражение. И лишь активные действия варягов решили исход битвы в пользу Ярослава 13.

 

Однако княжить Ярославу в Киеве пришлось недолго: летом 1018 г. против него выступил Святополк с войском своего тестя - польского короля Болеслава I. Результатом очередного стояния на реке (на этот раз Западном Буге) стал полный разгром войска Ярослава, который бежал с поля боя в Новгород "с четырми человекы", прихватив с собой жену Святополка (дочь Болеслава I), которую он, видимо, хотел использовать, как разменную монету. При этом он бросил в Киеве на произвол судьбы свою жену и сестер, в том числе Предславу (она досталась как военный трофей Болеславу, и тот, желая унизить, как Ярослава, так и Предславу, превратил ее фактически в наложницу) 14.

 

Ярослав вновь попал в патовую ситуацию: возникла проблема с набором новых наемников, так как давние и непримиримые враги Олав Шведский и Олав Норвежский помирились. Еще 15 февраля 1018 г. народное собрание Швеции потребовало от Олава Шётконунга заключить мир с Норвегией и выдать его дочь Ингигерд за Олава Толстого, на что тот вынужден был согласиться. Свое желание вступить в брак с Олавом Норвежским выразила и Ингигерд. Свадьбу назначили на осень 1018 года 15.

 

Выбор Ярослава между Швеции и Норвегией пал на Швецию. И здесь Ярослава ожидал сюрприз: Олав Шведский предложил ему в жены свою дочь Ингигерд. Правда, в скандинавских сагах, где зафиксирован данный факт, говорится, что посватался Ярослав. Но в это трудно поверить: уже женатый человек, инвалид, несуверенный правитель вряд ли мог проявить инициативу и просить руки юной шведской красавицы - принцессы Ингигерд (1001 - 1050), зная, что она уже помолвлена с норвежским королем, и тем самым вступать в конфликт с последним. Здесь видна рука опытного игрока - шведского короля, оперативно перетасовавшего карты и выбравшего Ярослава. В перспективе русский зять сулил ему большие выгоды, чем примирение с Олавом Норвежским. Данный брачный союз давал шведам возможность получить новый источник дани - с территории к востоку от Ладоги. И не случайно в качестве платы за невесту (вено) Олав Шведский потребовал от Ярослава (через Ингигерд) передать ему Ладожскую округу, на что тот согласился, предав тем самым интересы колбягов и переподчинив их шведам16. Но и Ярослав не остался внакладе: брак с Ингигерд предоставлял ему возможность иметь военную поддержку со стороны родственников-скандинавов.

 

Сватовство Ярослава произошло во второй половине 1018 г., а в феврале 1019 г. состоялась свадьба 17. Олаву Норвежскому в качестве компенсации предложили в жены младшую сестру Ингигерд - Астрид 18.

 

Скорее всего, Ингигерд имела христианское имя Айрин. На Руси ее стали звать Ириной 19.

 

На территории, отданной Ярославом Олаву Шведскому, было создано Ладожское ярлство, которое возглавил родственник Ирины Рёгнвальд (правда, там он находился только летом, а на зиму отправлялся в Новгород). Сюда прибыли для организации торговли не только шведы, но и норвежцы. Эти же этнические группы составляли основу дружины и самого Ярослава 20.

 

Из восточных земель поток мехов и других ценных товаров потек через Ладогу напрямую в Северную и Центральную Европу. Поскольку Ладога и ярлство являлись

 
стр. 147

 

объектом выкупа за невесту, то владеть ими могла лишь королевская семья Швеции. Доходы от реализации ясака должны были поступать в ее ведение. Какая-то часть ясака полагалась и Ирине, которая через купцов реализовывала его, получая наличные деньги, которыми щедро одаривала скандинавов. Естественно, что деньги оседали и среди сборщиков дани Ладожского ярлства. Об этом говорят находки серебряных монет европейских монетных дворов и, в частности, клад у деревни Вихмязь Ленинградской области, насчитывавший 13 тыс. динариев 21.

 

"Скупой" же, по мнению скандинавов, Ярослав, как и его предшественники на киевском престоле, на свои деньги содержал дружину варягов (речь идет, скорее всего, о колбягах), которой ежегодно полагалось 300 гривен 22. Известно, что каждый варяг, находясь на службе у русских князей, получал за свой труд гривну серебром и гривну мехами. Из этого факта можно сделать вывод, что дружина ярлства насчитывала триста человек. Скандинавские источники сообщают также, что Рёгнвальд был "обязан данью" Ярославу 23. Ярослав мог получить только часть дани, собранной жителями Ладожского ярлства, если, конечно, это не была доля Ирины.

 

Вопреки утвердившемуся в исторической литературе мнению, Ладожское ярлство не было щитом Руси от внешней угрозы, поскольку угрозы с северо-запада как таковой тогда не существовало. Во многом благодаря Ирине и ее сестре Астрид, между Норвегией и Швецией сложились добрососедские отношения, что позволяло представителям Ладожского ярлства собирать дань и в Биармии. В самой Швеции с 1022 по 1050 г. правил родной брат Ирины Анунд-Якоб, затем - другой ее брат. На норвежском троне в основном сидели короли, дружественно настроенные к Руси (исключение составлял небольшой отрезок времени с 1029 по 1035 г., когда правил Свейн - сын датского короля Кнута Великого). Некоторые сложности у Руси были и в отношениях с Данией, но эта страна была целиком поглощена завоеванием Англии 24.

 

Военная поддержка скандинавов позволила Ярославу в 1019 г. одержать победу над Святополком на реке Альта. Он снова на несколько лет обосновался в Киеве 25.

 

Новый соперник появился у Ярослава оттуда, откуда он даже не ожидал. В 1023 г. против него выступил старший брат Мстислав, прославившийся до этого победой в поединке с касожским князем Редядей. Мстислав претендовал на свою долю в государстве. Решением проблемы мог стать поединок, от которого Ярослав благоразумно отказался. Это не могло не возмутить Ирину, привыкшую к тому, что настоящий мужчина должен принять вызов. Она сама вызвала Мстислав на единоборство. На что Мстислав ответил, что с женщинами он бороться не привык26.

 

Ярослав же был уверен только в силе варяжского войска. Он в очередной раз послал "за море по варяги". "И приде Акун с варягы". Сражение, произошедшее в 1024 г. на черниговской земле у Листвена, закончилось разгромом варягов. Ярослав и Акун в панике бежали27.

 

Победитель Мстислав, проявив благородство, предложил по-братски поделить земли южной Руси между ним и Ярославом, на что тот вынужден был согласиться. Но из чувства предосторожности Ярослав предпочел жить в Новгороде28.

 

Еще в 1020 г. в семье Ярослава появился первенец Владимир. Далее последовали Изяслав (1025 г.) и Святослав (1027 г.)29.

 

Сложно судить об истинных чувствах Ярослава к жене. Скандинавские саги рассказывают, что он "так любил ее, что ничего не мог сделать против ее воли". Трудно поверить в такую все подавляющую любовь. Речь, скорее всего, идет о полном подчинении Ярослава воле Ирины. Не случайно, в сагах подчеркивается, что Ирина "решает за ...всех", а Ярослав лишь "вождь... рати"30.

 

А была ли, в свою очередь, счастлива в браке Ирина? На этот вопрос можно ответить однозначно - нет. Ярослав, как мужчина, совершенно не соответствовал идеалам скандинавской женщины. Скандинавские саги дают о нем в целом весьма нелестный отзыв. Так, в "Саге об Эймунде" князь, несмотря на общую характеристи-

 
стр. 148

 

ку, что он был "хорошим правителем и властным", в эпизодах предстает скупым и в то же время "жадным волком", не очень умным, осторожным, хитрым и коварным человеком. В "Гнилой коже" он - самолюбивый, раздражительный, резкий в порыве гнева31. Данная характеристика во многом верна, но неполна. К этому можно еще добавить, что Ярослав был трусливым (бегство с поля боя у Западного Буга и Листвена), нерешительным (стояние у Любеча и на Западном Буге) и недальновидным (случай с расправой над новгородцами). То есть по всем показателям он не соответствовал категории отважного воина, сильной и яркой личности.

 

Совсем иначе характеризуют саги Ирину: "как нельзя более великодушна, щедра на деньги", "мудрее всех женщин, хороша собой", при этом умнее Ярослава32.

 

Ирина постоянно сравнивала Ярослава с Олавом Толстым и это сравнение было не в пользу русского князя. В свою очередь, обострившаяся с годами болезнь и обиды, причиняемые ему Ириной, провоцировали раздражительность и несдержанность Ярослава. Он даже однажды ударил Ирину, когда та в очередной раз допустила сравнение его с Олавом. После этого Ирина приняла решение вернуться в Швецию. Решение супруги напугало Ярослава: он мог лишиться поддержки скандинавов, без которой вряд ли удержался бы у власти. Поэтому Ярослав был готов на все, лишь бы удержать жену33.

 

Ирина поставила перед ним жесткое условие: пригласить погостить в Новгород конунга Олава Норвежского - своего бывшего жениха, потерявшего в 1028 г. престол и находившегося с семьей при дворе Анунда-Якоба. Это требование было удовлетворено. С появлением осенью 1029 г. в Новгороде Олава платоническая любовь, существовавшая ранее между ним и Ириной, переросла в нечто большее 34. И все это Ярослав вынужден был терпеть.

 

Весной 1030 г. Олав отбыл в Норвегию, чтобы вернуть себе власть, но вскоре погиб, а Ирина в том же году родила сына Всеволода35, отцом которого очевидно был Олав.

 

Ирина, опечаленная известием о смерти Олава, приложила немалые усилия и средства для сохранения памяти о своем возлюбленном. Она активно пропагандировала в Новгороде культ Олава, провозглашенного в 1031 г. в Скандинавии святым. Видимо, при ее участии в Новгороде появилась церковь святого Олава. Возможно, ей хотелось быть ближе к нему, хотя бы посредством церковного (духовного) общения. Свою любовь к Олаву она перенесла на его внебрачного сына Магнуса и других родственников из числа норвежцев, которых приглашала к себе погостить и по-матерински о них заботилась. Для скандинавов она была щедрой хозяйкой36.

 

Со временем отношения между Ярославом и Ириной нормализовались. У них родились другие дети, но Всеволод постоянно находился при матери. Видимо, она хотела видеть его преемником Ярослава. Смерть князя Мстислава Владимировича (1036 г.), а еще раньше его сына (1033 г.) была на руку Ярославу. Он вновь воссоединил в своих руках южнорусские земли и после 1036 г. окончательно перебрался с семьей в Киев 37.

 

С этого времени в столице развернулось бурное строительство: были возведены стены Киева, Золотые ворота, монументальный Софийский собор и несколько церквей. На южной границе Руси за рекой Рось появился ряд крепостей, соединенных земляным валом 38. Однако строительство ограничилось в основном территорией Киевской земли, не затронув при этом северные регионы.

 

В этот же период, очевидно, с подачи Ирины, на Руси началась кампания по сбору информации о киевской княгине Ольге и подготовка к причислению ее к лику святых. Примером мог послужить культ короля Олава Толстого, получивший распространение в северной Европе39.

 

В 1044 г. были извлечены из земли останки Ярополка и Олега, любимых внуков княгини Ольги. Их кости крестили и положили в Богородицкую церковь Киева40. Этот акт был продолжением кампании в пользу Ольги. В то же время он был направлен против покойного князя Владимира - соперника Ярополка.

 
стр. 149

 

Серия неудачных походов Ярослава против ятвягов, литвы и мазовшан, осуществленных в конце 1030-х - начале 1040-х гг. в интересах новых союзников - поляков, показала полную несостоятельность князя как военачальника. А нежелание Ярослава в 1043 г. возглавить русско-скандинавское войско в войне с Византией, которая окончилась его разгромом и гибелью множества скандинавов, еще раз подтвердило характеристику Ярослава как человека, неспособного брать на себя ответственность. Все это привело к полному падению авторитета Ярослава в глазах Ирины. Не оправдала себя и ставка Ирины, сделанная на Всеволода. Тот оказался ближе по духу к своему неродному отцу Ярославу. Летописцы дали Всеволоду прозвище Миролюбивый, поскольку он был незлобивым, добрым, предпочитал проводить время среди монахов41.

 

Последним важным мероприятием Ирины, проведенным в Киеве, являлась свадьба дочери Елизаветы (вопреки ее желанию) с норвежцем Харальдом Суровым зимой 1043 - 1044 годов. Этим Ирина еще раз подтвердила свое предпочтение скандинавам и, в первую очередь, норвежцам. Тем более, что Харальд являлся младшим сводным братом обожаемого ею Олава Святого42.

 

После этого произошел окончательный разрыв между Ярославом и Ириной. Во всяком случае, в 1045 г. она уже была в Новгороде у сына Владимира Ярославича. Владимир в отличие от Всеволода симпатизировал скандинавам. Об этом можно судить хотя бы по его походу на емь заонежскую в 1042 г., который был, видимо, актом помощи скандинавам против восставшей еми, и совместный поход с варягами на Византию в 1043 году43.

 

21 мая 1045 г. в день святых Константина и Елены (здесь опять прослеживается связь с культом княгини Ольги, христианское имя которой было Елена) Ирина и Владимир приступили к строительству каменного новгородского Софийского собора (примечательно, что Ярослав, большую часть жизни проведший в Новгороде, ничего серьезного здесь не построил). Сооружение в середине XI в. каменных Софийских соборов в Новгороде и Полоцке, правда, меньших размеров, чем в Киеве, говорит, скорее всего, о противостоянии этих городов Киеву в стремлении быть ему равными. В Киев Ирина, очевидно, больше уже не возвращалась. Она покинула столицу, несмотря на то, что учредила здесь женский монастырь святой великомученицы Ирины (ее небесной покровительницы) и, согласно обычаю того времени, должна была заботиться о нем и даже управлять им44. Ее неприязнь к Ярославу была настолько велика, что она не пожелала лежать рядом с ним в Софийском соборе даже на смертном одре.

 

Семейная драма Ярослава тесно переплелась с государственными проблемами. Князь, опиравшийся в своих действиях на иноземную силу, стал по существу заложником своей внутренней и внешней политики. Ладожское ярлство превратилось фактически в автономию шведов с наследственным правлением (после смерти Рёгнвальда здесь стал править его сын Эйлив)45, от которой казна князя практически ничего не имела. В пользу этого говорит и отсутствие в Новгороде находок запорных пломб времени правления Ярослава, предназначенных для пломбирования мешков с мехами 46. Будучи под плотной опекой жены и в зависимости от скандинавов, князь реально превратился в их марионетку. Это положение его явно тяготило, но ничего сделать он не мог.

 

С годами болезнь Ярослава прогрессировала, вызывая невыносимые муки. Утешением князя стали книги, которые он читал днем и ночью. Более того, Ярослав их переписывал. Не исключено, что он правил летописи в своих интересах. Видимо, тогда же Ярослав сблизился с Иларионом, священником великокняжеской церкви в селе Берестове - загородной резиденции великих князей, и попал под его влияние. Несомненно, что именно Иларион надоумил князя, что выбор Ольги, как первой русской святой, неудачен (она приняла крещение или перекрещение от константинопольского патриарха и византийского императора, став "дочерью" последнего и засвидетельствовав тем самым свою зависимость от Византии).

 
стр. 150

 

Иларион предложил более подходящий вариант - князя Владимира I, который принял крещение от епископа автономной от Византии Корсуни. Кроме того, возвращение имени Владимира свидетельствовало о стремлении Ярослава реабилитировать себя и отмежеваться от подозрений в причастности к убийству своего отца 47.

 

10 февраля 1050 г. Ирина, ставшая в конце жизни монахиней Анной (видимо здесь есть связь с именем Айрин)48, умерла. Ее сын Владимир скончался в 1052 году. Обоих погребли в Новгородском Софийском соборе49.

 

Смерть Ирины Ярослав встретил с облегчением: с него спали крепкие семейные путы, долгое время парализовавшие его волю и стремление к самостоятельности. Но были и духовные путы. Желая обрести духовную свободу и освободиться об опеки Византии в церковных вопросах, Ярослав, вопреки канону, на сборе местных епископов организовал выбор митрополита из числа русских - им, естественно, стал Иларион50.

 

Свой земной путь Ярослав закончил в 1054 году51. Проблемы, которые он оставил после себя (главной из них являлось Ладожское ярлство), пришлось решать уже его потомкам. Однако притязания шведов на приладожские земли, вызванные прецедентом существования Ладожского ярлства, сохранялись на протяжении столетий и породили большое число вооруженных конфликтов и войн на северных рубежах Русского государства. И даже выбор Ярославом митрополита Илариона оказался неудачным: после смерти князя он был смещен52.

 

Примечания

 

1. Повесть временных лет (ПВЛ). Т. 1. СПб. 1997, с. 129, 165; РОХЛИН Д. Г. Итоги анатомического и рентгенологического изучения скелета Ярослава Мудрого. Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Т. 7. М. -Л. 1940, с. 46 - 57; ГИНЗБУРГ В. В. Об антропологическом изучении скелетов Ярослава Мудрого, Анны и Ингигерд. Там же, с. 57 - 66.

 

2. МАЧИНСКИЙ Д. А., МАЧИНСКАЯ А. Д. Северная Русь, Русский Север и Старая Ладога в VIII-XI вв. Культура Русского Севера. Л. 1988, с. 52 - 54.

 

3. БОГУСЛАВСКИЙ О. И. Южное Приладожье во второй половине I - начале II тысячелетия н.э. (опыт историко-культурной периодизации). Канд. дис. СПб. 1992, с. 170 - 173.

 

4. ПВЛ, с. 164 - 166.

 

5. СЫЧЕВ Н. В. Книга династий. М. 2005, с. 321.

 

6. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX - XIV вв. М. 1978, с. 51.

 

7. ПВЛ, с. 171.

 

8. Там же, с. 173.

 

9. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной. М. 1980, с.195.

 

10. ПВЛ, с. 185.

 

11. Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. М. -Л. 1950, с. 174 - 176.

 

12. СОТНИКОВА М. П., СПАССКИЙ И. Г. Тысячелетие древнейших монет России. Сводный каталог русских монет X - XI веков. Л. 1983, с. 196 - 203.

 

13. ПВЛ, с. 185 - 187; РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 94.

 

14. ПВЛ, с. 186 - 187; Древняя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999, с. 328 - 329.

 

15. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Ук. соч., с. 220.

 

16. Там же, с. 233 - 234.

 

17. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 84.

 

18. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Ук. соч., с. 234.

 

19. ПВЛ, с. 51.

 

20. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 53, 72, 104.

 

21. СПАССКИЙ И. Г. Русская монетная система. Л. 1962, рис. 32.

 

22. ПВЛ, с. 79.

 

23. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 104.

 

24. СЫЧЕВ Н. В. Ук. соч., с. 318 - 325.

 

25. ПВЛ, с. 187 - 189.

 

26. ТРОФИМОВ А. Святые жены Руси. М. 1994, с. 24.

 
стр. 151

 

27. ПВЛ, с. 191.

 

28. Там же.

 

29. Там же, с. 189 - 191.

 

30. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 43, 102.

 

31. Там же, с. 43 - 44, 91 - 102.

 

32. Там же, с. 43, 91, 101.

 

33. Там же, с. 43 - 44.

 

34. Там же, с. 52, 104.

 

35. ПВЛ, с. 193.

 

36. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Ук. соч., с. 371 - 375; РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 44.

 

37. ПВЛ, с. 193, 203.

 

38. Там же, с. 193 - 195.

 

39. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Ук. соч., с. 371 - 375.

 

40. ПВЛ, с. 197.

 

41. Там же, с. 195 - 197, 251.

 

42. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Ук. соч., с. 411.

 

43. ПВЛ, с. 197.

 

44. ТРОФИМОВ А. Ук. соч., с. 27, 28.

 

45. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Ук. соч., с. 53.

 

46. ЯНИН В. Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород. 2001, с. 31 - 57.

 

47. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 1. М. 1962, стб. 155 - 156; ПВЛ, с. 43 - 53.

 

48. В православии при пострижении в монахи послушник нередко получает новое монашеское имя, начинающееся с той же буквы, что и его прежнее мирское имя.

 

49. ПВЛ, с. 197, 203.

 

50. Там же, с. 197.

 

51. Там же, с. 203.

 

52. Дальнейших сведений о Иларионе нет, но под 1055 г. в летописях упоминается имя уже другого митрополита - Ефрема (ПСРЛ. Т. 30. М. 1965, с. 190). Из этого следует, что сразу после смерти Ярослава он был смещен.

 

 

Опубликовано 15 марта 2020 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама