Полная версия публикации №1616496248

PORTALUS.RU МЕДИЦИНА ПОПЫТКИ РЕФОРМ РОССИЙСКОЙ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв. → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

М. В. ПОДДУБНЫЙ, ПОПЫТКИ РЕФОРМ РОССИЙСКОЙ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв. [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 23 марта 2021. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/medecine/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1616496248&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 15.05.2021.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

М. В. ПОДДУБНЫЙ, ПОПЫТКИ РЕФОРМ РОССИЙСКОЙ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв. // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 23 марта 2021. URL: https://portalus.ru/modules/medecine/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1616496248&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 15.05.2021).



публикация №1616496248, версия для печати

ПОПЫТКИ РЕФОРМ РОССИЙСКОЙ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв.


Дата публикации: 23 марта 2021
Автор: М. В. ПОДДУБНЫЙ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: МЕДИЦИНА
Номер публикации: №1616496248 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Военный врач в дореволюционной России не был офицером, то есть "военным" в настоящем смысле. Еще Н. И. Пирогов не раз указывал, что многовластие в деле военно-медицинского обеспечения и отстранение врачей от управления медицинскими учреждениями - главные пороки, тормозившие организацию рациональной помощи раненым. О том же писали и другие медики, в реальности соприкасавшиеся с этой проблемой.

Военный врач русской армии Ю. К. Кехер, заслуживший известность в качестве организатора помощи раненым в ходе боев под Плевной, отмечая "громадную поражающую разницу" в потерях убитыми в русской (русско-турецкая война 1877 - 1878 гг.) и германской (франко-прусская война 1870 - 1871 гг.) армиях: 159,5 против 46,6 на 1 тыс., объяснял эти цифры как "последствие нашей неудовлетворительной организации, нашего дуализма, который ставит везде начальников, инспекторов и смотрителей, а действительно ответственных деятелей имеет только на бумаге"1 .

К подобным выводам приходили и другие авторы. Майор прусского генерального штаба Э. Кнорр, обобщая итоги русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. отмечал: "Самая крупная ошибка санитарной организации русской армии, а именно ошибка, свойственная из всех государств одной России, - это был созданный разъединением госпитального и медицинского ведомств дуализм. Он собственно и был коренной причиной всех злополучных последствий, скрывая в себе зародыш всех последовавших бедствий и нужды. А мы (немцы - М. П. ) из этого извлекаем то учение, что нельзя безнаказанно грешить против естества вещей, ибо наблюдаемый в организации русского санитарного дела дуализм неестественен"2 .

Результатом критики организационных основ военной медицины в русской армии стало создание в 1878 г. в недрах Военного министерства Комиссии для выработки нового проекта организации военно-санитарной части. Однако, несмотря на широкую поддержку в среде военных врачей, деятельность комиссии вскоре была свернута.

Ситуацию не изменили и новые распоряжения по военному ведомству. Изданное в 1887 г. "Положение о военно-врачебных заведениях военного времени" вводило лишь второй госпиталь для дивизии, ничего не меняя в административном положении военных врачей и сохраняя в армии двойное подчинение военно-санитарной части.

Закон от 1874 г. о введении всеобщей воинской повинности создавал прочную связь между санитарным устройством армии с одной стороны и интересами общества и граждан - с другой. Поэтому, начиная с 1880-х годов, недостатки в устройстве санитарной службы русской армии нередко становились темой публикаций общественно-политических изданий3 .


Поддубный Михаил Владимирович - кандидат медицинских наук, заместитель главного редактора "Военно-медицинского журнала".

стр. 142


В конце 1901 г. в газетах "Новое время" и "Русский инвалид" были помещены письма военного врача Ф. Макшеева, в которых в очередной раз поднимался вопрос о необходимости передачи всей военно-санитарной части в руки военных врачей4 . Принципиально ничего нового эти обращения не содержали, однако факт появления подобного текста на страницах издававшегося Генеральным штабом "Русского инвалида" говорил о готовности Военного министерства к обсуждению накопившихся проблем военной медицины.

В октябрьском номере "Военного сборника" появилась статья Кехера "О военных врачах", намечавшая конкретные пути организационной перестройки военной медицины. "Организация нашего военно-санитарного дела, - говорилось в статье, - устроена на основаниях, установленных еще в 1802 - 1812 и 1835 - 1847 гг., основаниях, вовсе не соответствующих требованиям нашего времени; вредный дуализм в начальствовании и управлении в высшей степени развит, а эвакуация и этапная служба, равно как меры против заражения армии военными эпидемиями (дезинфекция), вовсе не предвидены, а потому надо все наше военно-санитарное дело, а в особенности полевую часть его, признать нецелесообразным. Оно не соответствует высокой степени развития организации нашей армии, не может удовлетворять ее справедливым требованиям, не соответствует положению санитарного дела вообще и развитию его в других государствах и развитию медицинской науки..."5 .

Еще больший резонанс имела появившаяся в декабре 1902 г. в "Русском инвалиде" статья доктора медицины Н. Заркевича "Старшие врачи частей войск", в которой разбирался весь круг вопросов, связанных со служебно-административным положением войсковых врачей, которое признавалось "ненормальным от разных причин". Автор указывал на двойную подчиненность войсковых врачей и их почти полное бесправие среди офицеров (так как военным врачам присваивались гражданские, а не военные чины), на то, что даже хозяйство лазарета или приемного покоя не входит в круг ведения старшего врача, будучи всецело подчиненным заведующему офицеру.

Критике подвергались и некоторые из действовавших инструкций, как явно противоречившие не только требованиям военной медицины, но и элементарным армейским понятиям. Так, ротный фельдшер в полку одновременно находился в подчинении у пятерых начальников: старшего врача, заведующего приемным покоем офицера, командира нестроевой команды, командира своей роты и помощника командира полка по хозяйственной части.

В числе мер по устранению имеющихся несообразностей в частности предлагалось "выделить медико-санитарную службу в полку в отдельную административную подгруппу (аналогичную хозяйственной и строевой подгруппам полковой службы) с подчинением ее в качестве полновластного, единоличного, вполне ответственного начальника, старшему врачу, который... в общеслужебном отношении подчинялся бы командиру полка..., а в специальной медико-санитарной службе был независим от командира полка, находясь в этом отношении в полном подчинении у ближайшей начальствующей военно-медицинской инстанции"6 .

Статья Заркевича сыграла роль спускового крючка, не в последнюю очередь потому, что ее автор занимал должность старшего врача элитного лейб-гвардии атаманского Е. И. В. Г. наследника цесаревича полка. Реакция последовала немедленно: уже через три дня после ее опубликования военный министр был вызван для доклада к императору Николаю II, который "Высочайше соизволил одобрить предположение начать пересмотр наших положений о военно-санитарной части армии, с целью поставить врачей в голове всего военно-врачебного дела"7 .

Судя по архивным документам, появление статьи Заркевича вызвало переполох не только в Главном военно-медицинском управлении (ГВМУ), но и в Главном штабе, чины которых в декабре 1902 г. были заняты составлением различных справок и сводок по вопросам военной медицины. В ответе начальника ГВМУ главного военно-медицинского инспектора Н. В. Сперанского на официальный запрос Главного штаба по поводу статьи Заркевича отмечалось, что "при таком двойственном положении медицинской части в полку, действительно, не может быть и речи о каком-либо единстве власти, и Главное В. -мед. Управление вполне примыкает к приведенному в вышеозначенной статье мнению..."8 .

Началом работы над реформой можно считать 30 декабря 1902 г. - этим днем помечен доклад ГВМУ на имя Николая II "О назначении Комиссии для выработки нового положения об управлении санитарной частью армии", подписанный Сперанским. В целом документ носил весьма сдержанный характер - отсутствовало даже конкретное предложение о присвоении военным врачам офицерских чинов. Однако предусматриваемые направления "как в изменении нашего санитарного строя в армии, так и в подготовке военных врачей" были рациональны и своевременны. Речь

стр. 143


шла в первую очередь об "устранении двоевластия по всем отраслям санитарного ведомства, с предоставлением врачам большей самостоятельности, не только в военное, но и в мирное время"9 . В резюмирующей части Сперанским предлагалось образовать при ГВМУ под его же председательством "особую смешанную комиссию". Доклад помечен визой военного министра А. Н. Куропаткина - "Высочайше повелено исполнить как испрашивается".

Деятельность по подготовке реформы не была отражена во внутрироссийской печати, однако она освещалась в некоторых зарубежных изданиях. Выходивший в Риме ежемесячник медицинской службы итальянской армии в заметке "Реформа санитарной службы русской армии" сообщал, что "русская санитарная служба пока еще основывается на весьма устарелых началах и сильно разнится от других европейских армий. Военный министр генерал Куропаткин по приказанию Царя назначил Комиссию для разработки реформы и проведения реорганизации санитарной службы. ...Будем надеяться, что ...русский санитарный корпус воспользуется теми преимуществами, которых он достоин и которыми пользуются санитарные корпуса других европейских армий"10 .

Номер французского медицинского журнала "Le Caducee" открывался статьей "Автономия военно-медицинской части в России", автор которой оптимистически писал о намечаемых преобразованиях в системе военно-медицинской администрации: "...уже два раза пробовали ввести некоторые реформы, но результат оказывался ничтожным. На этот раз будет иначе..."11 .

Персональный состав Комиссии был окончательно утвержден Военным министерством в феврале 1903 года. В ее состав вошли как офицеры, так и гражданские чины ряда ведомств: по одному представителю от канцелярии Военного министерства и Главного штаба, по двое - от Главного интендантского управления, ГВМУ, Главного военно-санитарного комитета, штаба войск гвардии и Петербургского военного округа, а также военно-медицинский инспектор Петербургского военного округа, 2 корпусных врача, начальники Московского и Варшавского уяздовского военных госпиталей, главные врачи Московского и Киевского военных госпиталей, дивизионный врач, 2 старших врача полка, 2 командира пехотных полков от Виленского и Киевского военных округов12 . Всего Комиссия состояла из 22 членов, из них офицеров в чине генерал-майора и выше - 7.

Созданная Комиссия являла собой не лучший образец военно-бюрократической структуры царской России. Внешне представительная, она в силу уже одной своей многочисленности не могла решить конкретные вопросы. Первоначальный срок работы Комиссии был определен как "во всяком случае более 4-х месяцев", однако на деле это время растянулось почти на 3 года.

Судя по имеющимся документам, Комиссия решала только свои внутренние проблемы: оплата проезда ее членов в Петербург и обратно в войска, выплата дополнительного квартирного довольствия, покупка писчих принадлежностей, многочисленные согласования о замене выбывших членов. В сохранившемся архивном деле отсутствуют какие-либо документы о конкретной деятельности: протоколы заседаний, стенограммы обсуждения намечавшихся преобразований - ни одного заседания Комиссии так и не состоялось. Причина такого бездействия была скорее всего не одна. Можно упомянуть осторожность и безынициативность возглавлявшего Комиссию престарелого Сперанского, слишком разношерстный состав членов и трудность собрать всех одновременно, то, что император и военный министр, инициировавшие создание Комиссии, больше о ней не вспомнили ни разу. Была и еще одна скрытая, но веская причина - молчаливое противодействие консервативного офицерства вхождению военных врачей (большинство которых стояло на либеральных позициях) в офицерский корпус.

Работа Комиссии приостанавливалась на период лагерных сборов - с апреля по сентябрь 1903 и 1904 годов. Наконец 1 ноября 1904 г. по докладу ГВМУ деятельность Комиссии была "приостановлена до будущего года", а 20 июля 1905 г. - "до окончания войны с Японией". Последний документ в деле - доклад ГВМУ от 17 декабря 1905 г. о возобновлении работы Комиссии, снабжен визой помощника военного министра: "Военный министр приказал отложить возобновление Комиссии впредь до срока, о котором будет дано указание Его Превосходительства"13 .

Таким образом, вопрос о модернизации действовавшей в русской армии системы военно-медицинского обеспечения был не впервые "положен под сукно". Но теперь уже сама жизнь все чаще напоминала о необходимости преобразований в российской военной медицине. В период русско-японской войны отсутствие руководящих документов по санитарной тактике и организации медицинского обеспечения боевых действий, единого органа управления медицинской службой отрицательно сказалось в первом же крупном сражении14 .

стр. 144


В тот же период узкоспециальные вопросы медицинского обеспечения русской армии и флота неожиданно приобрели политическое звучание. Впервые военная медицина и ее представители оказались мишенью либеральной прессы во время русско-японской войны и первой революции. Скандал на одном из заседаний Пироговского общества врачей в Петербурге с оскорбительным по тону докладом М. Л. Хейсина о военной медицине и бурными протестами со стороны присутствовавших военных врачей обсуждался тогда на страницах ряда газет15 .

Как печать, так и медицинские общества вовлекались в конфликты между призванными из запаса врачами и консервативно настроенным старшим медицинским составом. Типичная ситуация имела место в Красноярском запасном госпитале, где призванные в 1905 г. из запаса младшие ординаторы В. Цейтлин и Л. Наркевич отказались подчиняться не только главному врачу, но и требованиям дисциплины и уставов. С подачи местного общества врачей служебное дело сделалось достоянием печати16 .

В 1907 г. Государственная Дума при обсуждении смет Военного министерства признала необходимым "ускорение в проведении военным министерством реформы медицинского и санитарного дела в войсках, в соответствии с указаниями опыта последней войны"17 . В последующем в думских кругах неоднократно высказывалось пожелание о преобразовании военно-санитарного дела в армии.

Не способствовала успокоению думских страстей и фигура возглавлявшего военно-санитарное ведомство почетного лейб-медика А. В. Евдокимова, "чиновного бурбона", по определению сменившего его на этом посту в марте 1917 г. Н. Н. Бурденко. Как пишет о Евдокимове в своих воспоминаниях генерал А. В. Лукомский, "вся докторская среда не любила его строго консервативное и правое направление. Это отношение к нему либеральной докторской среды нашло отражение в отношении к нему со стороны Думы. Там его очень и очень не любили"18 .

С думских подмостков тема военно-медицинской реформы перекочевала на страницы газет. Появление в марте 1910 г. статьи В. Трилицкого "Диссонанс в армии"19 было скорее всего попыткой поддержать преобразования, инициированные военно-санитарным ведомством. Вскоре официозное столичное издание поместило две статьи того же автора, развивающие обозначенную тему, - "Санитарные офицеры" и "Врачебная неурядица". "Нельзя замалчивать неблагополучия одного из немаловажных рычагов сложного механизма вооруженных сил, - говорилось в последней статье, - если вообще в военном министерстве не возбуждалось вопроса о тех ненормальных основах, на которых зиждется весь институт военных врачей, то это - очень печальное отражение царящей у нас беспечности"20 .

Судя по публикациям ряда газет, в 1910 г. ГВМУ пыталось поднять перед вышестоящими инстанциями вопрос о реформировании военно-санитарной части, однако в итоге дело ограничилось лишь бутафорскими мерами, вроде введения для военных врачей некоторых новых видов поощрений или разрешения носить офицерскую кокарду.

В марте 1911 г. "Санкт-Петербургские ведомости" публикуют еще один, третий по счету материал в поддержку проведения реформы. Статья "Военно-санитарное дело" напоминала, что "санитарная часть в нашей армии регулируется устаревшими законоположениями, изданными еще в 1859 году", и завершалась пассажем: "остается, таким образом, осуществить передачу всех военных госпиталей в полное ведение врачей и передачу в их же ведение санитарно-лечебных станций"21 .

В апреле 1911 г. В. Мержеевский в сочувственной по отношению к реформе статье сообщал, что "проект военного министерства (о присвоении военным врачам офицерских чинов) потерпел поражение. Печать объясняет эту неудачу тем, что в армии находится много врачей-евреев. Так ли это? Военных врачей-евреев у нас мало"22 .

Скрытый антисемитизм был одной из причин, тормозивших прохождение вопроса о реформе в среде высшего офицерства и царской администрации. Подобная позиция озвучивалась в консервативных газетах, например в "Биржевых ведомостях", также опубликовавших статью о военно-медицинской реформе23 .

Хотя принятие евреев-врачей на военно-медицинскую службу без ограничений допускалось законом 1865 г., циркуляр военного ведомства 1882 г. предписывал норму данной категории среди военных врачей в армии - не более 5%. Парадоксально, но еще дальше пошла 3-я Государственная дума, в 1908 г. принявшая по инициативе А. И. Гучкова "пожелание ...о недопущении евреев-врачей в военно-медицинскую службу"24 . Таким образом, решение насущного для страны и армии вопроса о военно-медицинской реформе, в частности, о присвоении военным врачам офицерских чинов, тормозилось усилиями консервативных сил, не исключая и "праволиберальных" октябристов.

стр. 145


Тема военно-медицинской реформы обсуждалась и на страницах издававшегося Генеральным штабом "Русского инвалида". Позиция военного ведомства по этому вопросу была озвучена в двух статьях и охарактеризовать ее можно как "сдержанно-отрицательную". По мнению органа военной печати, "совершенно непреодолимым препятствием" для вхождения военных врачей в офицерский корпус являлось то, что "самые почтенные, идеальной честности и порядочности, военные врачи берут со своих частных пациентов деньги за свой профессиональный труд с полным сознанием своего права. Конечно, этим они нисколько не нарушают своей этики. Вот эта-то резкая разница во взглядах на так называемый гонорар и делает превращение военных врачей в полноправных офицеров неосуществимым"25 .

Прогресс медицины, в частности, бактериологии и хирургии, изменения в характере ведения боевых действий, рост специализации в военном деле - все это диктовало необходимость принципиальных изменений в медицинском обеспечении вооруженных сил. В условиях приближающейся войны необходимость таких перемен была очевидной и для руководства ГВМУ (с 1909 г. - ГВСУ), не оставлявшего попыток запустить реформу.

Но если документы о подготовке военно-медицинской реформы в 1902 - 1905 гг. сохранились в архивном фонде ГВМУ, то о последующих усилиях, предпринимаемых в этом направлении, мы можем судить прежде всего по публикациям в прессе.

Еще одна (скорее всего, последняя) из таких попыток была предпринята военно-санитарным ведомством в сентябре-октябре 1913 года. К этому периоду относится 13 публикаций о военно-медицинской реформе в российских газетах различного политического направления.

Одной из первых появилась статья в московской газете "Русское слово", сообщавшая, что "ГВСУ выработан проект о чинопроизводстве военных врачей. Согласно проекту, предположено сформирование особого санитарного корпуса, причем военные врачи будут приравнены, в смысле чинопроизводства, к общему офицерскому составу. При этом на них должны быть распространены и все внешние признаки офицерства, в смысле формы, дисциплины, воинской чести и проч. В военных кругах к новым правилам относятся крайне отрицательно"26 .

Сочувственные по отношению к военно-санитарной реформе статьи поместили только "Утро России" (8 октября) и "Дым Отечества" (31 октября)..Вместе с тем, статьи, направленные против реформы, появились в газетах "Голос Москвы" (29 сентября), "Новое время" (27 сентября, 30 сентября, 4 ноября), "Петербургская газета" (1 октября), "Русское знамя" (4 октября), "Современное слово" (14 декабря).

Например, некто В.С.К. на страницах "Нового времени" предостерегал: "...русская армия сжилась с традиционным, прекрасным типом врача - врача, теперь же предстоит ей приспособляться к врачу - офицеру. Получится ли от этого выигрыш для врачебного дела? Сомнительно"27 .

В номере от 4 октября корреспондент связанной с военными кругами газеты "Русское знамя" сообщил, что "ожидавшееся 5 октября" подписание приказа о проведении реформы сорвано: "...и вдруг узнаю, что приказ не только не выйдет в указанное число, но что и выпуск его отложен на неопределенное время! Все хорошо, что хорошо кончается... все кончилось так благополучно. Навсегда бы!"28 .

Не прошло и года, как последствия нерешительности Военного министерства в осуществлении назревших перемен дали знать о себе с новой силой. Недостатки в деле управления медицинской службой, прежде всего в таком звене как армия, вновь с очевидностью проявились с началом первой мировой войны.

Пересмотр действовавшего "Положения о санитарной части", начатый под руководством главного военно-санитарного инспектора Н. Н. Бурденко сразу после февральской революции 1917г., также не был завершен. Для рационального оформления организационных основ военной медицины потребовались еще годы, и произошло это уже в новых социально-экономических условиях.

Примечания

1. Военный сборник. 1902, N 10, с. 175.

2. KNORR E. Das russische Heeres-Sanitatswesen wahrend des Feldzuges 1877/78. Hannover, Helwing. 1883, S. 197.

3. Санкт-Петербургские ведомости, 1880, 15 октября.

4. Новое время, 1901, N 9239; Русский инвалид, 1901, N 229.

5. КЕХЕР Ю. О военных врачах. - Военный сборник, 1902, N 10, с. 174.

6. Русский инвалид, 1902, N 270.

стр. 146


7. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 546, оп. 1, д. 319, л. 15 - 6 об.

8. Там же, л. 10.

9. Там же, л. 15 - 6.

10. Giornale Medico del R Esercito, 1903, N 11, s. 880.

11. Le Caducee, 1903, N 22, s. 297 - 298.

12. РГВИА, ф. 546, on. 1, д. 319, л. 32 - 34.

13. Там же, л. 342.

14. Энциклопедический словарь военной медицины, т. 3. М. 1948. Стб. 858.

15. Сибирские врачебные ведомости, 1906, N 8, с. 78 - 79.

16. Там же, 1906, N 6, с. 51 - 53.

17. РГВИА, ф. 546, оп. 1, д. 404, л. 55.

18. ЛУКОМСКИЙ А. С. Очерки моей жизни. - Вопросы истории, 2001, N 8, с. 101 - 102.

19. Земщина, 1910, 24 марта.

20. Санкт-Петербургские ведомости, 1910, 22 августа; 1911, 11 января.

21. Там же, 1911, 6 марта.

22. Новое время, 1911, 9 апреля. По официальным данным, число евреев-врачей в России в 1887 г. составляло 6,2% от общего числа врачей.

23. Биржевые ведомости, 1911, 26 ноября.

24. Еврейская энциклопедия, СПб. 6.г., т. 10, стб. 779; т. 7, с. 375.

25. Русский инвалид, 1910, N 288; 1911, 11 января.

26. Русское слово, 1913, 21 сентября.

27. Новое время, 1913, 30 сентября.

28. Русское знамя, 1913, 4 октября.

Опубликовано 23 марта 2021 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1616496248

© Portalus.ru

Главная МЕДИЦИНА ПОПЫТКИ РЕФОРМ РОССИЙСКОЙ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв.

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU