Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

ПЕДАГОГИКА есть новые публикации за сегодня \\ 04.12.20


Народное образование в Калмыцкой степи к началу XX в.

Дата публикации: 21 октября 2020
Автор: Е. В. Сартикова
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПЕДАГОГИКА
Источник: (c) Вопросы истории, № 5, Май 2009, C. 144-149
Номер публикации: №1603303431 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Е. В. Сартикова, (c)

найти другие работы автора

В начале XVII в. в низовья Волги, в Прикаспийские и Северо-Кавказские степи, из Западной Монголии перекочевали ойратские племена. Они образовали на юго-востоке России самостоятельное государство - Калмыцкое ханство, общественный и государственный строй которого определялся "Великим Степным Уложением" ("Цааджин бичиг") 1640 года.

 

Вхождение калмыков в состав Российского государства (1609 г.) носило добровольный характер. Для калмыцких правителей на тот исторический момент это было оптимальной возможностью легитимизации права на территорию для кочевья и получения рынка для сбыта продуктов скотоводства в обмен на промышленные и земледельческие товары. Россия же, разрешив калмыкам кочевать в низовьях Волги, преследовала свои цели - укрепление юго-восточных рубежей и пополнение за счет них регулярных войск. Вхождение калмыков в состав России фактически положило начало российскому протекторату над калмыками.

 

Представителями власти здесь были Главный попечитель калмыцкого народа, назначавшийся министром внутренних дел России, который, в свою очередь, подбирал кадры из числа русских чиновников для местных попечительских аппаратов.

 

Результатом реализации принципа "разделяй и властвуй" явилось то, что накануне Февральской революции калмыцкий народ оказался расчлененным на три основные группы, не связанные между собой ни в административном, ни в экономическом отношении, ни даже в сфере культуры. Административная разобщенность и вхождение в состав разных по своему географическому и экономическому положению районов юго-востока России наложили определенный отпечаток на социально-экономическое и культурное развитие калмыков. Объединяющим фактором являлась религия - ламаизм, которого придерживалось большинство калмыков.

 

Численность населения Калмыцкой степи в 1897 г. составляла 128573 человека. Грамотных было 3,7 %, в том числе: мужчин - 4317, женщин - 411. Среди калмыков, составлявших 95,3 % всего населения Калмыцкой степи, грамотных мужчин насчитывалось 3104, женщин - 92, или в общей сложности - 2,6 %. В их числе мужчин, владевших русской грамотой, было 326, женщин - 29, а грамотой других народов - 2778 мужчин и 63 женщины. Следовательно, общий уровень грамотности населения Калмыцкой степи как административно-территориального района составлял 3,7 %. Сохранились данные, свидетельствующие о том, что на территории Калмыц-

 

 

Сартикова Евгения Викторовна - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Калмыцкого института гуманитарных исследрваний РАН.

 
стр. 144

 

кой степи в 1897 г. людей с высшим образованием было зарегистрировано 13 человек, со средним - 68 человек, со средним военным - 8 1.

 

Следует отметить, что среди степных калмыков грамотные люди отмечались во всех возрастных группах, но наибольшее их число было среди мужчин в возрасте от 9 до 50 лет и среди женщин от 9 до 40 лет 2.

 

Что касается Астраханской губернии, то калмыков там проживало 103271 человек, из них грамотными были 3316 мужчин и 106 женщин. Среди всего калмыцкого населения губернии старше 10 лет грамотность составляла: у мужчин - 6,14 %, у женщин - 0,22 %, а общий уровень грамотности калмыков Астраханской губернии был 3,3 % 3. Эти данные наглядно свидетельствуют о том, что школьное образование в калмыцких районах губернии находилось на чрезвычайно низкой ступени.

 

А. Д. Сильницкий, инспектор училищ Астраханской губернии, писал: "Сведения о настоящем состоянии начального образования в калмыцкой степи с резкой очевидностью свидетельствуют, что последнее стоит на первой зачаточной стадии своего развития, и потому много еще надо израсходовать средств и положить целесообразно труда, чтобы оно стало заметным в массе населения, а еще больше, чтобы оно стало фактором улучшения жизни калмыков"4.

 

Поскольку царская администрация поощряла христианское миссионерство, на территории Калмыцкой степи получили распространение миссионерские церковноприходские школы. Однако калмыки не проявляли особого желания обучать своих детей в этих школах, в них учились преимущественно сироты, но и они часто оставляли учебу. В свою очередь калмыцкая знать и буддийское духовенство также стремились распространять основные принципы и идеи ламаистского религиозного вероучения. В Калмыцкой степи в начале XX в. насчитывалось 64 буддийских храма - хурула, в которых службу несли 600 гелюнгов (священников), 396 гецюлей (дьячков) и 377 манджиков (учеников) в возрасте от 9 до 15 лет 5. Обучение последних ограничивалось соблюдением обрядовых действий, установленных ритуалом.

 

Несмотря на явный провал как христианизации калмыков через миссионерские школы, так и непопулярность "хурульного образования", царская администрация и ламаистское духовенство сохраняли заинтересованность в работе этих школ, рассматривая их как важнейшее средство идеологического воздействия на народ.

 

В 1847 г. правительством России было принято "Положение об управлении калмыцким народом", призванное в том числе способствовать и становлению народного образования. В документе указывалось на необходимость подготовки чиновничьих кадров, переводчиков, низовых работников для местной администрации, а также специалистов в области сельского хозяйства, ремесленников и т. п.

 

Назрела насущная необходимость учреждения специального двухклассного калмыцкого училища в Астрахани, главной задачей которого было распространение в среде калмыков русского языка и подготовка переводчиков. Открытие училища состоялось 1 декабря 1849 года. Это была первая светская школа для калмыков, официально разрешенная царским правительством. В неделю давалось по 48 уроков (по 24 в каждом из двух классов). По предметам этот общий лимит учебного времени распределялся следующим образом: русский язык - 14 уроков (29,2 %); арифметика - 10 (20,8 %); калмыцкий язык - 6 (12,5 %); история и география - 8 (16,6 %); черчение и рисование - 4 (8,3 %); чтение - 2 (4,2 %); садоводство и огородничество - 2 (4,2 %); гимнастика - 2 урока (4,2 %)6.

 

Очевидна основная специализация - изучение русского языка, что отвечало главному назначению училища: готовить толмачей-переводчиков для оказания помощи русскому и местному населению объясняться друг с другом (разумеется, для профессионального перевода требовался более высокий уровень). Вместе с тем обнаруживается и стремление дать учащимся элементарное общее образование. Также обращает на себя внимание введение в программу преподавания родного языка, которым каждый школьник владел и до училища. В данном случае речь шла о привитии некоторых навыков грамотной калмыцкой речи. Наконец, культурно-прикладное значение имели и ознакомительные занятия по земледелию.

 

В начале XX в. обучение в школах велось на русском языке. Основная задача сводилась к тому, чтобы дать учащимся элементарное образование, при этом очень мало внимания уделялось преподаванию родного языка - главным считалось на-

 
стр. 145

 

учить детей владеть грамотной калмыцкой речью. Министерство народного просвещения России в своей деятельности руководствовалось концепцией углубления "инородческого образования через самих же просвещенных инородцев". Был взят курс на формирование социальной прослойки, состоящей из представителей коренного населения, которые, участвуя в деятельности органов власти на местах, могли бы стать опорой правительству, вели бы культурно-воспитательную работу среди своего народа, в том числе и в качестве учителей в школах для калмыков.

 

Такую же политику царское правительство проводило по отношению к другим народам России. Помимо Астраханского калмыцкого училища приблизительно в те же годы по инициативе Министерства народного просвещения и при содействии местных сил были учреждены еще пять "инородческих учительских учреждений" в Казанском и Оренбургском округах: Казанская учительская семинария, Симбирская центральная чувашская школа (во главе со знаменитым просветителем чувашского народа И. Я. Яковлевым), Бирская инородческая учительская школа, Казанская крещено-татарская школа и Уфимская школа (башкирская).

 

Однако в каждом из российских регионов наблюдались и свои особенности, которые по-разному сказывались на развитии в них народного образования. В частности, в конце 70-х - начале 80-х гг. XIX в. Астраханское губернское управление калмыцким народом и улусные управления пришли к выводу, что кочевой характер жизни степняков делает необходимым создание интернатов при калмыцких школах, что требовало дополнительных средств. Организация таких интернатов приводила к сокращению общего количества школ.

 

С 1875 по 1877 гг. число школ оставалось прежним - их было 20. Затем началось сокращение (в 1878 г. - 19 школ), а к 1883 г. их осталось 7: двухклассное училище в Астрахани, две школы в ставке Яндыко-Мочажного улуса, по одной в ставках Багацохуровского и Икицохуровского улусов, одна в южной части Малодербетовского улуса и еще одна в северной части того же улуса7. До начала XX в. это число школ сохранялось. Число учащихся в школах с каждым годом увеличивалось, но незначительно. В 1903 г. учащихся было всего 139 человек 8.

 

Немалый интерес представляет социальный состав учащихся дореволюционных улусных и народных школ. Характерным обстоятельством являлось то, что в улусных школах в основном учились дети из малоимущих семей, которых считали лишним ртом, и сироты. Все, кто официально или неофициально наблюдали за жизнью калмыков, оставили самые хорошие отзывы о калмыцких детях: "Калмычата от природы добры, доверчивы, привязчивы, всякую заботу о них принимают с большою благодарностью... Калмыцкая школа - это семья, все члены которой связаны нитями искренней привязанности и симпатии... Это значит, что материал, с которым имеет дело школа, на который она воздействует - чуткий и благодатный..."9.

 

Дальнейшее освещение вопроса требует анализа типологии школ, занимавшихся обучением калмыков. В связи с этим можно выделить улусные школы, прежде всего, Центральное калмыцкое двухклассное училище в г. Астрахани. Второй тип - народные школы, которые открывались в аймаках по инициативе самого калмыцкого населения. Они содержались за счет средств, собранных с населения аймаков. Зарплата учителю выплачивалась из фондов калмыцкого общественного капитала. Народные школы сыграли важную роль в развитии образования и повышении общей грамотности населения. И, наконец, третий, весьма специфический тип школы - конфессиональные школы - хурульные и миссионерские.

 

Несмотря на все разнообразие, их общая численность была чрезвычайно мала. К тому же многие из них не имели собственных зданий, ютились в тесных помещениях, не соответствовавших ни педагогическим, ни санитарно-гигиеническим требованиям.

 

Начальные школы в Калмыцкой степи делились на два типа: мужские и женские одноклассные (улусные и народные) школы с программой одноклассных училищ Министерства народного просвещения. При улусных и народных школах имелись интернаты. Обучение в них велось на русском языке, а калмыцкий язык преподавался как предмет. Курс обучения в улусных и народных школах продолжался 4 года с подразделением учащихся на 2 группы. Обучение в калмыцких школах было бесплатным. Учебный год продолжался с 1 сентября по 1 апреля.

 
стр. 146

 

Источниками содержания калмыцких школ и интернатов при них служили: средства из общественного калмыцкого капитала, отпускаемые аймачными обществами и плата, вносимая воспитанниками, находившимися на неполном пансионе. Денежные средства на содержание улусных школ, интернатов при них и народных школ отпускались из сумм общественного калмыцкого капитала по установленной на то смете, а содержание аймачных школ и интернатов при них обеспечивалось аймачными обществами.

 

Ведение хозяйственных дел в улусных школах определялось особой "Инструкцией для руководства по содержанию улусных школ в Калмыцкой степи Астраханской губернии" (1892 г.). Расходные статьи годового бюджета, согласно "Инструкции...", составляли: питание 25 воспитанников и ремонт посуды - 1350 руб.; одежда и обувь - 446; наем прислуги - 96; учебные пособия - 25 рублей. Всего 1917 рублей. Следовательно, один воспитанник обходился казне в 76 руб. 64 коп. в год.

 

Но в действительности дело обстояло не так. В каждой школе учителю полагалось 400 руб. жалованья в год, учителю калмыцкого языка - в среднем 92 руб. 50 коп., т. к. последние в разных улусах получали разное жалованье: в Александровско-Багацохуровском училище - 50 руб., в Манычском - 100, в Малодербетовском - 170, в Икицохуровском - 50 рублей. Значит, к вышеуказанной годовой стоимости содержания одного воспитанника необходимо прибавить 19 руб. 70 копеек. Таким образом, реальная цифра составляла 96 руб. 34 копейки 10.

 

Учебно-воспитательная работа в улусных школах, определенная "Инструкцией...", и та, которая проводилась в действительности, тоже различались. Согласно "Инструкции...", воспитанников должны были обучать: правилам ламаистской религии, чтению на русском и калмыцком языках, письму на обоих языках, а также переводам с одного языка на другой, чистописанию, четырем действиям арифметики.

 

Первым обязательным требованием, предъявлявшимся учительнице, было условие - преподавать на русском языке. Хотя "Инструкция..." ставила своей целью сознательное усвоение учащимися преподаваемых им сведений, однако во всех улусных школах обучение велось по шаблону.

 

Постановка учебно-воспитательного дела в улусных школах выглядела так: в каждой из них ученики учились 4 года; в них преподавались: русский язык, арифметика, чистописание, калмыцкий язык, рисование. Правила ламаистской религии ни в одной из школ не преподавались, потому что вблизи от них не было хурулов, откуда мог бы приходить кто-нибудь из гелюнгов и раскрывать детям основы буддийского вероучения.

 

Преподавание вышеперечисленных предметов в улусных школах велось по "Примерным программам", утвержденным министром народного просвещения 7 февраля 1897 года 11.

 

Учащиеся школ пользовались учебниками Л. Толстого (русский язык и чтение) и Евтушевского (арифметика). Обучались они и по специальным изданиям для нерусских школ: Вольпер "Русская речь", Барышников "Русская хрестоматия", К. Ушинский "Родное слово", Пуцыкович "Грамматика" и "Уроки русского правописания", Некрасов "Практический курс правописания". В XIX и начале XX в. уделялось внимание подготовке учебников, учебных пособий и различных словарей для калмыцких школ. Были изданы: букварь на русском и калмыцком языках (1804 г.), букварь с этимологией калмыцкой грамматики (1843 г.), русско-калмыцкий словарь В. Дилигенского (1853 г.), калмыцко-русский словарь А. Воронцова (1888 г.), русско-калмыцкий словарь П. Смирнова (1847 г.), учебник русского языка для калмыков И. Ястребова (1892 г.), калмыцко-русский букварь Н. Бадмаева (1910 г.) и др.

 

В изучение русского языка входило: обучение русской грамоте по звуковому способу письма-чтения, объяснительное чтение статей с передачей их содержания по-русски, заучивание статей наизусть для выразительного чтения, изучение грамматики практическим методом - письменные упражнения в форме диктантов.

 

При обучении грамоте и объяснительном чтении учителя руководствовались методическими "Руководящими заметками" Вольпера. Так как "Инструкция..." требовала, чтобы обучение в улусных школах велось на русском языке, а сами учителя не знали калмыцкого языка, то эти образовательные учреждения были единственными, где можно было достоверно проследить за тем, насколько успешно шло изучение

 
стр. 147

 

русского языка без помощи родного. Результаты изучения русского языка в этих школах признавались удовлетворительными, если иметь в виду время, в течение которого калмыцкие дети осваивали русский язык, и объем учебного материала по различным предметам.

 

Занятия по арифметике в улусных школах включали обучение умственному беглому счету, устному и письменному решению задач, способствующих усвоению всех четырех арифметических действий. Учебниками служили задачники Гольденберга, Вишневского, Евтушевского.

 

На уроках калмыцкого языка ученики учились читать, писать, переводить с калмыцкого языка на русский и с русского - на калмыцкий. Учебными пособиями у них были: калмыцко-русский букварь Н. Бадмаева, калмыцкая хрестоматия А. М. Позднеева, калмыцко-русский словарь А. М. Позднеева, калмыцкий букварь Л. Нормаева и Н. Очирова при участии В. Котвича, "Опыт грамматики калмыцкого разговорного языка" В. Котвича, "Грамматика калмыцкого языка" Г. Д. Санжеева, а также "Букварь для калмыцких улусных школ" Н. Бадмаева (изданный Православным миссионерским обществом в Казани).

 

Организация учебного процесса в калмыцких школах в начале XX в. была крайне неудовлетворительной. Прежде всего бросалась в глаза материальная сторона дела: отсутствие типовых зданий, интернатов, так необходимых при кочевом образе жизни калмыцкого народа, отсутствие необходимых учебников, в частности, наглядных пособий. Главная же проблема, как видится, заключалась в недостаточно высокой квалификации педагогического персонала. Большинство учителей не придерживалось классно-урочной системы, в их работе преобладали шаблоны и схематизм. "Наиболее выдающимся недостатком в учебном отношении, коим страдают более или менее улусные школы, является преобладание механических приемов обучения...", - писал К. Аммосов 12. "Большинство учительниц совершенно не знают калмыцкого языка и отсюда не уясняют детям преподаваемое при помощи родного им языка. При этих условиях нельзя достичь значительных результатов обучения. Чтобы дети достигали грамотности, необходимо каждый шаг в деле обучения уяснять детям на их родном, природном языке, каждое прочитанное слово, а тем более фразу" 13.

 

Вопрос о языке обучения в инородческих школах, начиная с 50-х годов XIX в., стал предметом серьезного обсуждения. С пропагандой обучения детей на их родном языке выступал такой авторитетнейший русский педагог, как К. Д. Ушинский: "Вовсе не безразлично для духовного развития дитяти, - писал он, - на каком языке оно говорит в детстве. Заменяя для ребенка его родной язык чуждым... мы во всяком случае предлагаем ему вместо истинного и богатого источника - источник скудный и поддельный"14.

 

Затруднения, встречавшиеся в обучении калмыцкой грамоте, были связаны в основном с калмыцкой письменностью. Создателем ойратской фонетической письменности был известный просветитель Зая-пандита Огторгуйн Далай (1599 - 1662), который долгое время находился при Далай-ламе, где получил и образование, и высшую степень священства. В монгольском алфавите было много одинаковых букв, обозначавших совершенно различные звуки. Для каждого из них Зая-пандита придумал особый знак. Слова писались сверху вниз столбиками, которые выстраивались слева направо. "Ясное письмо" (так еще называли зая-пандитский алфавит) было в употреблении до 1924 года.

 

Таким образом, в дореволюционной Калмыцкой степи сложившимся и наиболее распространенным типом начальной школы являлась улусная школа с интернатом, в которой, в отличие от существовавшей в России трехлетней начальной школы, курс обучения продолжался 4 года. Улусные школы составляли 35 % общего числа школьных учреждений. Если в обычных школах содержание одного ученика обходилось в 41 руб. в год, то в школах с интернатами - не менее чем в 178 рублей. При этом возникала другая крайность. Организация интернатов приводила к сокращению общего количества школ, но только такие школы давали возможность детям кочевников получить образование и воспитание, способствовали переходу народа к оседлости.

 

Хотя в школах обучалось незначительное количество калмыцких детей, но они учились читать, писать по-русски, говорить на русском языке, что оказывало извест-

 
стр. 148

 

ное влияние на расширение их общего кругозора, открывало пути для проникновения русской культуры в разные сферы жизни и быта калмыцкого населения.

 

"Но, как многие явления в общественной жизни России конца XIX - начала XX вв., улусные школы несли в себе определенные зерна противоречий просветительной политики царского правительства и, следовательно, не всегда шли в фарватере этой политики, - отмечает В. У. Килганов. - Это значит, что, с одной стороны, деятельность улусных школ ни в коем случае нельзя рассматривать только в негативном плане. Объективно они сыграли известную роль в просвещении и культурном росте калмыков" 15. Улусные и народные школы так же, как и Астраханское калмыцкое училище, явились одним из средств создания первых предпосылок в овладении калмыками русским языком, а, следовательно, одним из путей приобщения к великим достижениям богатой русской культуры, одним из путей духовного возрождения калмыков. Другой исследователь проблем национального просвещения в общественно-политической жизни России В. Бабин считает, что "в угоду этой политике правительство растаптывало элементарные права и свободы национальных меньшинств, создавая насильственно однообразное русифицированное общество. Лишив народы страны национальной школы, власти не сделали практически ничего для того, чтобы отказаться от школы как от орудия своей политики и вернуть ей истинные функции - обучать и воспитывать. Стремясь сохранить единство страны путем подавления национальной самобытности, унификации культуры и образования, самодержавие получило обратный эффект" 16.

 

Примечания

 

1. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. II. Астраханская губерния. Тетрадь 1 - 2. СПб. 1899 - 1904, с. I, 36, 37, 50.

 

2. Там же, с. 42, 43.

 

3. Там же, с. 11.

 

4. СИЛЬНИЦКИЙ А. Д. Краткий очерк состояния начального образования в калмыцкой степи Астраханской губернии в связи с современным бытом калмыков. СПб. 1907, с. 89.

 

5. Национальный архив Республики Калмыкия (НАРК), ф. Р-25, оп. 4, д, 554, л. 2.

 

6. Там же, ф. И-9, оп. 4, д. 887, л. 158.

 

7. СИЛЬНИЦКИЙ А. Д. Ук. соч., с. 64.

 

8. Из истории движения за национальную школу в Калмыкии. Сб. документов и материалов. Элиста. 1967.

 

9. НАРК, ф. Р-3, оп. 1, д. 25, л. 64.

 

10. СИЛЬНИЦКИЙ А. Д. Ук. соч., с. 72.

 

11. Протоколы учредительного съезда федерации национальных и территориальных союзов учителей и других деятелей по народному образованию. СПб. 1907.

 

12. АММОСОВ К. М. Калмыцкие улусные училища в учебно-воспитательном отношении. Астрахань. 1898, с. 5.

 

13. НАРК, ф. И-9, оп. 4, д. 763, л. 127.

 

14. УШИНСКИЙ К. Д. Родное слово. Сочинения. Т. II. М. - Л. 1948, с. 564.

 

15. КИЛГАНОВ В. У. Становление школьного образования в Калмыкии. Элиста. 1968, с. 22.

 

16. БАБИН В. Г. Проблемы национального просвещения в общественно-политической жизни России (1905 - 1914 гг.). Гуманистические идеи, социально-педагогические эксперименты, бюрократические извращения в развитии отечественной школы. СПб. 1993, с. 27.

Опубликовано 21 октября 2020 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама