Рейтинг
Порталус


Московский университет и общеобразовательная школа в XVIII - начале XX в.

Дата публикации: 24 декабря 2020
Автор(ы): Е. К. Сысоева
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПЕДАГОГИКА
Источник: (c) Вопросы истории, № 6, Июнь 2008, C. 118-127
Номер публикации: №1608806670


Е. К. Сысоева, (c)

Исторически сложилось так, что в развитии просвещения в России, начиная с XVII в., главное внимание уделялось высшей школе. Это связано с тем, что на образование смотрели как на утилитарную область, готовящую прежде всего специалистов. Созданная в XVIII в. реформами Петра I светская школа предназначалась в первую очередь для подготовки квалифицированных кадров, направлявшихся в армию, на флот, а также в различные области хозяйства и систему государственного аппарата. Существовали частные школы с претензией на общеобразовательный характер, как, например, гимназия пастора Глюка. Однако и там главное внимание сосредоточивалось лишь на изучении иностранных языков. Таким образом, к 1755 г., моменту основания первого российского университета, системы светской общеобразовательной школы еще не существовало. Поэтому создание Московского университета с гимназиями для детей дворян и разночинцев - по-настоящему общеобразовательными светскими учебными заведениями, - стало достаточно крупным событием. В гимназии записалось сразу более 100 человек. В числе первых гимназистов были известные впоследствии люди: М. И. Афонин, В. И. Баженов, Н. И. Новиков, И. Е. Старое, братья Д. И. и П. И. Фонвизины. В гимназии начинали преподавательскую деятельность многие будущие университетские профессора: Д. С. Аничков, Х. А. Чеботарев и др.

 

Учебный план гимназий был достаточно гибким, подразумевая разные конечные цели образования. Обязательной была первая ступень - русская школа, в которой обучали русской грамоте и латыни. Окончив следующий класс - латинский, можно было поступить в университет. Курс немецкой и французской школ, не дававших право поступления в университет, был аналогичен латинской: продолжали знакомиться с русской грамматикой, учили соответствующий иностранный язык, занимались переводами, постигали историю, генеалогию, риторику, стихосложение1.

 

В первые годы в гимназии обучалось более сотни человек, но число поступавших росло. В 1787 г. количество гимназистов составляло более тысячи2. Уже в 1759 г. гимназия выпустила первых будущих студентов университета. Успешный опыт работы университетской гимназии позволил расширить поле деятельности университета.

 

 

Сысоева Евгения Константиновна - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник исторического факультета МГУ.

 
стр. 118

 

В 1758 г. открылось "дочернее" учебное заведение - гимназия в Казани, которая рассматривалась как составная часть университета. За счет ее выпускников пополнялись ряды студентов Московского университета3. Среди ее первых гимназистов был Г. Р. Державин. В Казанской гимназии преподавались история, география, геометрия, фортификация, арифметика, латынь. Число учащихся росло довольно быстро. Если в январе 1759 г. числилось 30 чел., то в марте того же года - 95. Сначала было много дворян, затем появились разночинцы, для которых открылось второе отделение4.

 

Гимназия стала заметным культурным центром города. Вокруг нее, как в Москве вокруг университета, сложилось свое культурное пространство: появилась типография, книжная лавка, театр. Из Москвы были направлены лучшие учителя. Приехали выпускники университета И. И. Запольский, Л. С. Левицкий, Г. И. Карташевский, С. С. Петровский. Московский университет присылал туда учебники, отчислял материальные средства (3 тыс. руб. ежегодно). В Московской и Казанской гимназиях были созданы библиотеки, которые комплектовались (по распоряжению И. И. Шувалова) за счет отчислений обязательного экземпляра книг, печатавшихся в типографии Московского университета5.

 

Успешность деятельности гимназий в Москве и Казани способствовала открытию гимназий в Твери, Вологде, Ярославле, Владимире, Костроме. Профессора МУ работали там директорами6.

 

В 1779 г. открылся Благородный пансион для детей дворян, сначала лишь для 12 человек, затем их стало около 50. Как отмечал С. П. Шевырев, судя по быстрому успеху этого заведения, "оно отвечало потребностям времени". Пребывание детей в пансионе было круглогодичным. Срок обучения - 3 года, а затем - 6 лет. Учреждение пансиона преследовало три цели: "научить детей или просветить их разными полезными знаниями", "вкоренить в их сердце благонравие", "сохранить их здоровье"7.

 

В учебный план входили не только общие, но и специальные науки: право, словесность, иностранные языки, статистика России, сельское домоводство, артиллерия, фортификация. Но главными предметами были литература и словесность. По воспоминаниям М. А. Дмитриева "трудно было привыкать к основательному учению в Благородном пансионе, особенно латыни. О ней было представление (бытующее и сейчас в провинции), что латынь нужна лекарям и семинаристам. Это наука недворянская. Будем благодарны правительству за его принудительные меры - без них мы никогда бы не образовались"8. Однако программа полностью не выполнялась. Важно было то, что старшие пансионеры могли посещать университетские лекции, в пансионе царила атмосфера уважения человеческой личности, поклонения знанию. Между университетом и пансионом существовала прочная связь, даже территориальная: в здании пансиона находились университетская типография и книжная лавка, здесь проходили собрания университета, студенты и пансионеры встречались на театральных представлениях, на совместных университетских диспутах.

 

С 1785г. распространилась практика частных пансионов под эгидой университета. Их могли содержать и его профессора. Были открыты пансионы профессоров А. А. Антонского, Ф. Г. Дильтея, М. Б. Шадена, Х. А. Чеботарева, Хр. Раппе и др. Шаден держал 10 пансионеров - детей 9 - 11 лет. Проф. Дильтей объявил о наборе крепостных, "дабы они могли с пользой для своих господ вступать в должности дядек, домашних секретарей, приказчиков"9.

 

Содержатели пансионов знакомили своих воспитанников с различными науками. Шаден преподавал ученикам географию, статистику, иностранные языки. Восторженное описание его пансиона оставил один из учеников - А. П. Степанов: "О, как мы любили собираться вокруг него, когда он, в больших своих креслах, в пестром халате, положа ноги на скамеечку, рассказывал о разнообразных проявлениях природы или событиях мира"10.

 

Кроме содержания пансионов, учителя университетской гимназии давали частные уроки. Как вспоминал И. Ф. Тимковский, эти учителя приносили

 
стр. 119

 

Москве "двойную пользу" - распространяли не просто грамотность, а университетский уровень преподавания11. Среди их воспитанников были будущие студенты Московского университета, впоследствии ставшие известными людьми. Одним из учеников Шадена был Н. М. Карамзин, воспитанником Антонского - В. А. Жуковский, преподаватель словесности М. Н. Баккаревич оказал влияние на формирование интересов В. А. Жуковского, А. И. Тургенева12.

 

Московский университет стал центром подготовки учителей. Первоначально его профессора участвовали в испытаниях иностранцев на звание учителя: по указу 1757 г. учитель, не имевший должного аттестата, платил большой штраф13. В 1779 г. основывается Педагогическая (учительская) семинария. Двигателем этого дела был проф. И. Г. Шварц. Преподавали в ней профессора университета и старшие учителя гимназии. Ее выпускники получали степень бакалавра и направлялись для работы в гимназии14. Насколько важна была подготовка учителей следует из свидетельств современников. Так, М. А. Дмитриев вспоминал, что "в домашнем обучении учили только мифологии, и на французском языке истории и географии, а русской грамматике и закону Божьему не обучали, т.к. не было учителей. Сельские священники знали только практику церковной службы". Детей обучали чтению и письму исключительно в богатых дворянских семьях, бедные дворяне были неграмотными, привыкали только к хозяйствованию. Провинциальное дворянство зачастую было неграмотным: едва могло поставить свою подпись15.

 

Ближе к концу XVIII в. перед правительством и обществом встала проблема первоначального обучения детей в государственных школах. В 1784 г. была создана Комиссия об учреждении народных училищ, важную роль в которой играл Ф. И. Янкович-де-Мириево. Указ Екатерины II повелевал привлекать к работе профессоров университета16. Комиссия обратилась к профессору А. А. Барсову, как к человеку, "в слове российском много упражнявшемуся и более прочих в нем показавшему", с просьбой написать учебник по русской грамматике. Работа велась в 1783 - 88 годах. Барсов развил идеи М. В. Ломоносова о формировании национального языка на современном ему материале. Он стремился сблизить правописание с живым разговорным языком: вводил его в грамматические примеры, предложил отменить некоторые буквы - фиту, ижицу и твердый знак в конце слов. Опубликован учебник не был, но с его рукописью были знакомы известные филологи А. Х. Востоков, Ф. И. Буслаев, что наложило отпечаток на их научную деятельность. Комиссия нашла учебник слишком сложным для применения в народных училищах, а по мнению некоторых исследователей, председатель Комиссии гр. М. М. Завадовский испугался предлагаемых автором новшеств. Был утвержден другой учебник, написанный ранее учеником Барсова - Е. Б. Сырейщиковым, также профессором университета, преподавателем гимназии. Он был издан в 1784 году17.

 

Открытие в 80-х гг. XVIII в. народных училищ "напрямую не было связано с деятельностью университета". Но главные народные училища стали зародышем гимназий, из которых вышли будущие студенты Московского университета. Например, проф. М. Я. Мудров - питомец Вологодского главного училища, А. Ф. Мерзляков - выпускник Пермского училища18. Кроме того, Янкович-де-Мириево при разработке программ и подготовке учебных пособий для начальных училищ использовал опыт не только западноевропейских школ, но и работы гимназий Московского университета.

 

Много сделал Московский университет по изданию учебной литературы. С первых дней своего существования он стал крупнейшим центром по составлению и изданию учебников на русском языке. Уже в 1757 г. опубликованы "Азбука латыни для последнего класса гимназии", "Азбука русская для российского юношества". Издавались грамматики различных языков (немецкого, французского, итальянского), азбуки народов России. Всего до конца XVIII в. было издано более 60 названий учебников для гимназий, для детей младшего возраста. Большую часть составляли учебники по арифметике, гео-

 
стр. 120

 

метрии, географии, истории, описание России, а также дидактическая литература19. Оценил роль университета в издательской деятельности его профессор М. Н. Максимович: "Сколько изустным преподаванием наук университет содействовал просвещению России, столько и изданием многих полезных книг. Весьма многие начального учения, как то: Азбуку разных языков, грамматики, лексиконы, курсы разных наук, долго бывшие в употреблении, были изданы впервые в университете..."20.

 

По Университетскому уставу 1804 г. Московский университет возглавил Московский учебный округ, во главе которого стоял попечитель, и ему стали подведомственны все учебные заведения. Была создана достаточно стройная система образования: приходские училища, уездные, гимназии, университет. Вводилась строгая централизация управления. Университет был контролирующей и руководящей инстанцией.

 

Учреждался Училищный комитет под председательством ректора в составе 6 ординарных профессоров. Университет был учебно-методическим центром и руководил всей учебной работой. Комитет имел право отстранять от должности учителей училищ; представлял в Совет университета свое мнение об учителях уездных и приходских училищ, а о преподавателях и директорах гимназий - попечителю округа. Если кто-то хотел занять место директора гимназии, то баллатировался в Совете университета.

 

В начале XIX в. главное внимание университет обратил на открытие в учебном округе гимназий. В 1804 г., согласно отчету его попечителя М. Н. Муравьева, были открыты Тверская, Смоленская, Владимирская, Костромская, Тульская, Калужская, Рязанская гимназии21. Училищный комитет университета занимался обеспечением их учителями, учебными пособиями. Сам попечитель университета периодически посещал учебные заведения округа. Результатом этого могли быть "кадровые" изменения. Так, Муравьев при обозрении московских училищ и гимназий в 1802 г. обратил внимание на способного директора гимназии П. М. Дружинина и назначил его директором училищ Московской губернии. Исполняя эту должность, Дружинин много сделал для развития образования в регионе: переселял уездные училища в более добротные помещения, собрал библиотеку и кабинет естественной истории для московской гимназии. После войны 1812 г. способствовал восстановлению разоренных учебных заведений22.

 

В первой трети XIX в. влияние университета на общеобразовательную школу реализовывалось прежде всего через институт визитаторства. Это - регулярное обследование (не менее 2 раз в год) профессорами университета всех учебных заведений округа. В числе визитаторов были такие известные ученые, как: А. Ф. Мерзляков, И. А. Двигубский, Л. А. Цветаев, Н. И. Надеждин, Н. А. Бекетов, М. Т. Каченовский, И. М. Снегирев и др. Обычно одному человеку поручали 2 губернии, выдавались прогонные деньги, губернскому и учебному начальству предписывалось оказывать максимальное содействие в работе визитатора. Его труд в условиях российских расстояний и дорог был очень тяжел и отвлекал ученых от их профессиональной научной работы. Высоко оценивший создание сельских училищ Н. М. Карамзин23, вместе с тем, резко осудил практику визитаторства. Он считал, что профессора могут составить представление о положении дел в учебных округах по рапортам директоров училищ и ведомостям24. Думается, точка зрения историографа не во всем верна. Отчеты визитаторов свидетельствуют о том, насколько важным был их личный контроль, общение с учителями, городскими властями, от которых во многом зависело течение учебных дел25.

 

Посещение визитаторов имело большое значение для открытия приходских училищ и налаживания в них учебного процесса, что оказалось делом гораздо более сложным, чем предполагалось. По донесениям в Совет университета директоров гимназий, трудности были связаны с тем, что содержание низших училищ было возложено на городские общества, доходы которых ограничены. Работающим в училищах учителям часто не назначалось гарантированного жалованья. Это ставило их существование порой в полную

 
стр. 121

 

зависимость от родителей учеников, что унижало учителей в глазах общества. Не имели они и выгод по службе26. По предложению визитаторов, в случаях отсутствия в городе приходской школы, в уездном училище открывался приготовительный класс.

 

В 1830-е годы, в условиях ужесточения сословной политики, министерство потребовало преобразовать приготовительные классы в приходские училища, чтобы ученики низших школ не контактировали с детьми средних сословий27. В Училищный комитет университета стали поступать сведения из губерний о невозможности многих городов содержать приходское училище28. На защиту практики приготовительных классов встал тов. министра С. С. Уваров. В докладной записке попечителю Московского учебного округа он отметил, что отсутствие приготовительного класса в уездном училище нарушит принцип постепенности образования и повредит работе уездного училища и гимназии29.

 

Особо важными были обследования визитаторами губерний, наиболее пострадавших во время войны 1812 года. В январе 1813 г. создается Временная комиссия для приведения в порядок расстроенных неприятелем учебных заведений.

 

Профессор Н. А. Бекетов - визитатор Смоленской губернии - оставил своеобразный журнал, где описал свои поездки. Он отмечал, что в Вязьме, например, "смотритель училищ пользуется почтением у целого города. Дела учебные шли успешно, число учеников прирастает, чему способствует знатное количество бедных дворян. Не имея достатка содержать учителей на дому, они принуждены записывать своих детей в уездное училище". Бекетов рассказал о случаях, когда учителя проявляли беспримерное мужество, спасая имущество школ во время нашествия неприятеля. Но были и другие примеры, когда под предлогом военных разрушений, отнимались здания школ и гимназий под городские нужды. Отчеты визитаторов обсуждались в Совете университета. В случае необходимости выделялись средства, учебные пособия, назначались знающие и авторитетные смотрители училищ. Так, по отчету Бекетова Советом университета были назначены смотрители в Рославль, Поречье. Гжатскому учителю была выдана премия в 100 руб. (с разрешения министра) за спасение училищного имущества; многие учителя были представлены к награждению следующим чином30. Разовые субсидии не могли кардинально улучшить социальное и материальное положение учительства. Важный шаг в этом направлении был сделан в Уставе начальных училищ 1828 г., согласно которому изменился общественный статус учителей приходских училищ: они стали считаться находящимися на государственной службе (14-й класс по Табели о рангах), увеличились также оклады учителей уездных училищ31.

 

Важной составляющей деятельности университета продолжала оставаться подготовка учителей. По уставу 1804 г. при Московском университете был открыт Педагогический институт. Попечитель университета Муравьев так определил цель института: "чтобы училища Московского округа, а может быть, и другие российские университеты были обеспечены учеными людьми"32. В Институте обучались в течение 3-х лет лица, получившие университетское образование. Полагалось зачислять 12 казеннокоштных студентов, которые после окончания института были обязаны отработать в училищном ведомстве 6 лет. Остальные - своекоштные. Они могли не работать по училищному ведомству. Для них педагогический институт был своеобразной аспирантурой. Под руководством профессоров кандидаты читали лекции, вели со студентами учебные занятия, помогали готовиться к экзаменам. Наиболее отличившиеся выпускники института и прошедшие испытание на звание магистра, рекомендовались для подготовки к профессорскому званию. Таким образом, в институте подготавливались не только учителя, но и преподаватели вузов33.

 

Однако, судя по отчетам университета, число студентов в Педагогическом институте не превышало 20 человек. Ежегодно его оканчивало 4 - 8 чел.,

 
стр. 122

 

которые направлялись для работы в гимназии Московского округа. Это не могло решить проблему недостатка учителей.

 

В 1813 г. на заседании Совета было принято решение "изыскать средства для содержания на жаловании при каждой московской гимназии от 5 до 10 человек, желающих приготовиться к учительскому званию, для работы в уездных училищах". Преподавателей, желавших заняться научной деятельностью, старались всячески задержать на учительской работе. Так, учитель Тверской гимназии подал просьбу в Совет университета о сдаче экзамена на степень доктора философии. Но Совет снесся с Училищным комитетом, тот - с гимназией и удовлетворил просьбу гимназии не отпускать учителя в Москву. Вместе с тем, университет поддерживал желание гимназических учителей вести научные наблюдения на местах. Университет поручал им делать записи и наблюдения о местной жизни. Так, в Калужской губернии учителем Зельницким составлены данные по статистике края, собраны коллекции минералов, гербарии34.

 

В начале 30-х гг. XIX в. изменилась политика правительства в отношении частных учебных заведений: приостановлено их открытие, а имеющиеся частные пансионы поставлены под контроль. В 1833 г. учреждены должности инспекторов пансионов - "почти постоянно места сии вверялись профессорам университета". В 1834 г. была разработана инструкция, приводившая функционирование частных учебных заведений к единству и ставившая их владельцев в прямые отношения с ректором университета35.

 

М. Н. Максимович писал: "В чем состояло главное влияние университета на просвещение в России? Дабы увидеть обширность университетского сословия, должно вспомнить, сколько юношества получает от него образование и что не только воспитанники собственно сего заведения, но и те, кои воспитываются в других, ему подведомых заведениях, получают образование от университета: или от самих членов его или от людей ими образованных"36.

 

По Уставу 1835 г. университет был освобожден от обязанностей куратора учебных заведений. Это совпало с общим изменением политики в школьном деле, что на развитии училищного дела сказалось не самым лучшим образом. Основой обучения стало механическое запоминание, пресечение всяких попыток ученика понять материал37, вследствие чего дети из училища выходили "с запасом какой-то чепухи, которую ни один ученик не мог положить ни в какие житейские кастрюли"38. Контроль над учебным процессом в училищах возлагался на министерских чиновников. Они, в отличие от профессоров университета, больше внимания обращали на формальную сторону обучения (бойкость ответа, быстрота счета, скорость чтения). Главной задачей учителя при посещении школы инспектором стала "умелая маскировка внутренней пустоты одними внешними прикрасами", для чего ученики "выдалбливали" определенный урок для показа "чиновной особе". Обычными в школе стали физические наказания.

 

Продолжалась подготовка учителей гимназий и училищ в Педагогическом институте. По уставу 1835 г. он подвергся коренной реконструкции. Теперь в него могли поступать выпускники гимназий. Полагалось не менее 20 чел. на казенном содержании. По окончании выпускник обязан был 6 лет проработать в училищном ведомстве, что распространялось теперь и на своекоштных студентов.

 

В 1851 г. на историко-филологическом факультете университета была основана кафедра педагогики во главе с С. П. Шевыревым. Для студентов 4-го курса историко-филологического и физико-математического факультетов читался курс педагогики (8 час. в неделю). Проводили семинарские занятия, давали пробные уроки (более 20) в уездных училищах и гимназиях Москвы. Уроки давались по русскому языку, литературе, истории, географии, математике, естественной истории39. Однако деятельность этой кафедры была непродолжительной. Уже в отчете университета за 1856 г. о ней не упоминается.

 

В 1859 г. был закрыт Главный педагогический институт в Петербурге, в 1860 г. - Педагогический институт при университете. Вместо него в 1860 - 67 гг.

 
стр. 123

 

действовали педагогические курсы. В отчетах университета нет сведений о том, кто туда зачислялся, на какой срок, есть только указания об отчислении средств на их содержание. Основная работа по подготовке учителей свелась к аттестации желающих заниматься педагогической деятельностью на звание учителя. Министерством было предложено передать право подобной аттестации гимназиям. Однако Московский университет резко этому воспротивился, и практика аттестации сохранялась на всем протяжении его деятельности.

 

В 1870 г. в связи с подготовкой Политехнической выставки (1872 г.) университетское Общество любителей естествознания, этнографии и антропологии обратилось в Комитет грамотности при Московском обществе сельского хозяйства с предложением организовать во время выставки курсы для учителей под руководством опытных педагогов, с целью распространения современных методов обучения. Такие курсы работали, и их посетило около тысячи приехавших на выставку учителей. В подготовке программы курсов приняли участие и университетские профессора40.

 

Контакту университета с общеобразовательной школой способствовала работа профессоров в других учебных заведениях: в гимназиях, ремесленных и коммерческих училищах, в сиротских институтах, где они преподавали иностранные языки, историю, математику, словесность. Практика совмещения работы в университете и в других учебных заведениях, в том числе средних, сохранялась постоянно. Профессора участвовали в итоговых школьных испытаниях, в проверке экзаменационных работ гимназистов.

 

Московский университет принял активное участие в подготовке реформ 60 - 70-х гг. XIX в. в области просвещения. В открытой печати были опубликованы замечания университетского Совета на проект нового университетского устава и уставов общеобразовательных заведений. В частности, Совет отмечал как негативный момент устава университета разъединение университета и общеобразовательной школы. Ссылаясь на устав 1804 г., Совет высказывал мнение о необходимости восстановить традицию, нарушенную в 1835 году. Отмечалась также замкнутость учителей общеобразовательных заведений в своем кругу, необходимость живой связи высшей и общеобразовательной школы. Подчиненность учителей людям, часто стоящим ниже их по степени образованности, приводит к падению уровня квалификации, не говоря уже об их нравственном унижении. Это не способствует росту авторитета учителя в глазах учеников и общества, вредит успеху преподавания в школе. Было предложено повысить уровень квалификации директоров гимназий и начальных училищ: они должны иметь университетское образование и стаж педагогической работы не менее 10 лет. Совет университета высказался против права попечителей народных училищ вмешиваться в учебный процесс, так как по образованию они, как правило, не педагоги; воспротивился также контролю над общеобразовательной школой епархиального руководства, считая, что это право принадлежит исключительно светским лицам, назначаемым Министерством41.

 

В связи с готовившейся гимназической реформой университетская общественность высказалась против дуализма средней школы: разделения ее на гимназии и реальные училища. Университет выступил с инициативой введения в реальных училищах преподавания латинского языка с целью допуска их выпускников в университет42.

 

В пореформенное время возросла тяга демократических слоев населения к образованию. В 1857 г. в Киеве открылась первая воскресная школа для рабочих. Московский университет также откликнулся на это движение. У его студентов возникла мысль о создании воскресных школ для рабочих в Москве. Они изъявили желание преподавать в них. Были собраны средства по подписке, и в июне 1860 г. в здании 1-го уездного училища открылась первая московская воскресная школа. Ее учредителем стал ректор университета Н. С. Тихонравов. В течение лета 1854 г. открылось еще 3 школы. Всего в четырех школах обучалось более 300 человек. Из 24 преподавателей

 
стр. 124

 

16 были студентами Московского университета. Большой популярностью пользовались также Пречистенские курсы для рабочих, где преподавали некоторые университетские профессора43. По их инициативе было создано также Московское общество народных университетов. В 1908 г. открылся наиболее известный - Народный университет им. А. Л. Шанявского. В него могли поступать лица от 16 лет вне зависимости от социального происхождения. Университет имел два отделения: общеобразовательную школу в пределах гимназии и высшие классы.

 

Достаточно активной была научная деятельность по созданию учебной литературы: писали и издавали учебники по различным отраслям знания, руководства по преподаванию того или иного предмета в школе, в научных журналах печатались дидактические статьи. Просветительская деятельность приносила некоторые плоды. В 1860 - 70-е гг. появилась плеяда талантливых педагогов. Они развили принципы обучения, пропагандировавшиеся визитаторами еще в начале века: наглядность, сочетание заучивания с объяснением нового материала, разъяснительное чтение. Эти методы, активизировавшие мыслительные способности, распространились в училищах земств. Выработались новые приемы общения, которые изменили нравственную атмосферу в школе: способы поощрения и наказания учеников не унижали их достоинство. Все это выгодно отличало земские школы от министерских44. В 1880-е гг. такая методика пришла и в классы министерских училищ, о чем свидетельствуют журналы заседаний их педсоветов45.

 

Проблемы школьной жизни требовали своего разрешения. Для объединения сил педагогов общеобразовательных школ при Московском университете было решено создать Педагогическое общество. В объяснительной записке к проекту его Устава говорилось, что "университету должна принадлежать инициатива и руководство в деле обсуждения педагогическим персоналом интересующих и волнующих его научных и педагогических вопросов. ... Именно они призваны влиять на среднюю школу..."46.

 

Общество возглавили видные университетские ученые: П. Г. Виноградов, Н. А. Умов, Н. Д. Зелинский, В. О. Ключевский и др. Около 15% от общего числа членов общества составляли профессора и преподаватели университета. Основную часть членов (две трети) составляли преподаватели начальных и средних учебных заведений Московского учебного округа47. Таким образом, состав общества свидетельствовал о прочной связи университета со школой.

 

Первое заседание 21 февраля 1898 г. открыл ректор университета профессор Н. А. Некрасов. Теоретической частью работы Общества стало обсуждение реформы общеобразовательной школы, состояние которой перестало отвечать требованиям времени. Подверглась критике система дуализма средней школы, когда наряду с классическими гимназиями, открывавшими доступ в университет, существовали реальные училища, выпускники которых могли идти только в технические вузы. Осуждалась классическая система образования, основанная на изучении далеких от нужд реальной жизни древних языков. По общему мнению преподавателей гимназий и профессоров университета, хорошо знавших уровень подготовки гимназистов, она потерпела поражение. Учителя высказались за расширение курсов некоторых предметов в средней школе. В частности, курс литературы предлагалось расширить за счет введения в него ранее не изучавшихся и новейших писателей: В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова, Н. А. Некрасова, И. С. Тургенева, А. Н. Островского и др. В курсе истории рекомендовалось обращать больше внимания на социально-политические события, происходящие внутри страны. Преподаватели естественных наук высказали убеждение, что естествознание, исключенное из программы гимназий, является важным элементом общего образования.

 

Критиковалось отсутствие преемственности обучения в начальной и средней школах: городские училища, созданные взамен уездных в 1872 г., превратились в тупиковые школы, из которых не было хода в средние учебные

 
стр. 125

 

заведения. Начальная школа давала лишь грамотность, но не образование. На заседаниях отделений Общества учителя высказались за увеличение срока обучения в ней до четырех лет, предложили также ввести преподавание истории и естествознания в начальной школе.

 

В рекомендациях Педагогического общества было высказано мнение о необходимости создания единой общеобразовательной школы, дающей доступ ее выпускникам во все виды высших учебных заведений, разработаны рекомендации по превращению городских училищ в переходное звено от элементарной школы в среднюю48.

 

Многие пожелания и рекомендации Педагогического общества были учтены при подготовке проекта реформы средней школы, но он, однако, не был воплощен в жизнь. Это доказывает, что в начале XX в., когда правящие круги по-прежнему стремилась ограничить доступ народа к образованию, рекомендации педагогов были утопичными.

 

В этой ситуации, может быть, более важной была практическая работа Общества, проводившаяся специальными комиссиями. За годы деятельности Общества были организованы многие десятки чтений для учащихся. Лекции по программе учебного курса собирали аудиторию в несколько сотен человек. Специальная комиссия общества обеспечила снабжение училищ и школ по заявкам с мест учебниками и учебными пособиями. Уникальной была работа по созданию Педагогического музея. В его коллекцию входили учебники, учебные и наглядные пособия. Экспонаты музея носили "подвижной" характер - они могли быть предоставлены школам во временное пользование.

 

Педагогическое общество выступило инициатором и организатором съезда преподавателей естественных наук (1901 г.), учителей начальной школы (в проведении последнего было отказано Министерством). Общество просуществовало до 1908 года.

 

Значение университета для развития системы общеобразовательной школы трудно переоценить. Университет был генератором и пропагандистом передовых методов обучения, что совершенствовало систему образования.

 

 

Примечания

1. БЕЛЯВСКИЙ М. Т. И. В. Ломоносов и основание Московского университета. М. 1955, с. 283 - 287; его же. Школа и образование. Очерки русской культуры XVIII в., ч. 2. М. 1987, с. 269; КАНДАУРОВА Т. Н. Гимназии. Очерки русской культуры XIX в. Т. 3. Культурный потенциал общества. М. 2001, с. 68 - 69.

2. Университет для России. Взгляд на историю культуры XVIII столетия. Т. 2. М. 1997, с. 88.

3. Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII в. Т. II. М. 1962, с. 221.

4. Университет для России, с. 282.

5. Московский университет в воспоминаниях современников. 1755 - 1917. М. 1989, с. 12.

6. Там же, с. 13.

7. ШЕВЫРЕВ СП. История императорского Московского университета, написанная к 100-летнему юбилею. 1755 - 1855. СПб. 1855, с. 214, 215.

8. ДМИТРИЕВ М. А. Мелочи из запаса моей памяти. М. 1869, с. 19.

9. Цит. По: Университет для России, с. 304 - 305.

10. СТЕПАНОВ А. П. Странички из истории воспитания в России конца прошлого века. - Русская школа. 1891, N 1, с. 18, 20.

11. ТИМКОВСКИЙ И. Ф. Воспоминания о Московском университете (конец XVIII в.). - Москвитянин. 1851, ч. 1 - 6, N 9- 10, с. 32.

12. ИЛИЗАРОВ С. С. Московская интеллигенция в XVIII в. М. 1989.

13. Полный свод законов (ПСЗ)-1. Т. 15. СПб. 1830, N 10724.

14. Летопись Московского университета. 1755 - 1979. М. 1979, с. 30.

15. ДМИТРИЕВ М. А. Ук. соч., с. 17, 18; Рассказы бабушки, записанные моим внуком Д. Благово. Л. 1989, с. 47; ДУБАСОВ И. И. Очерки из истории Тамбовского края. М. 1890, с. 146.

 
стр. 126

 

 

16. Летопись Московского университета, с. 32.

17. БЕЛЯВСКИЙ М. Т. Ук. соч., с. 194; ТОБОЛОВА М. П. Из истории русской грамматики. Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина, N 892. М. 1968, с. 154, 172; СУХОМЛИНОВ М. И. История Российской академии. СПб. 1878, с. 71.

18. ШЕВЫРЕВ СП. Ук. соч., с. 253.

19. МЕЛЬНИКОВА Н. Н. Издания, напечатанные в типографии Московского университета в XVIII в. М. 1966.

20. МАКСИМОВИЧ М. Н. Речь: Об участии Московского университета в просвещении России. 12 янв. 1830 г. М. 1830, с. 13.

21. ШЕВЫРЕВ С. П. Ук. соч., с. 33.

22. БАРСУКОВ Н. Жизнь и труды М. П. Погодина. Т. I. СПб. 1888, с. 22.

23. Вестник Европы. 1803, N 5, с. 56.

24. КАРАМЗИН Н. М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении. М. 1991, с. 67.

25. Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ), ф. 418, оп. 73, д. 166, л. 8, 11 - 12; д. 1461, л. 5, 9, 14 об, 17; д. 1810, л. 7, 10; д. 3222, л. 3 об, 13; д. 4751, л. 10 - 11; д. 4842, л. 4об; д. 5296, л. 11 об.

26. Там же, д. 1461, л. 1, 19об; д. 166, л. 14; ПОПОВ Н. Воспоминания о Московском университете после пожара 1812 г. - Русский архив. 1881, N 1(2), с. 405.

27. ЦИАМ, ф. 418, оп. 73, д. 7903, л. 19.

28. Там же, д. 8329, л. 86, 92, 94, 109.

29. Там же, д. 7903, л. 28 - 29.

30. ПОПОВ Н. Осмотр Н. А. Бекетовым Смоленских училищ. - Русский архив. 1879, N 9, с. 66, 65, 70, 86.

31. Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т. 2. 1825 - 1855. СПб. 1864, N 66(2502).

32. Цит. по: Университет для России. Т. 2. Взгляд на историю культуры XVIII столетия. М. 1997, с. 180.

33. ПЕТРОВ Ф. А., ГУТНОВ Д. А. Российские университеты. Очерки русской культуры XIX в. Т. 3. М. 2001, с. 141; Университет для России. Т. 2, с. 179 - 181.

34. ПОПОВ Н. Воспоминания о Московском университете после пожара 1812 г. - Русский архив. 1881, N 21(2), с. 406 - 408.

35. ШЕВЫРЕВ С. П. Ук. соч., с. 483.

36. МАКСИМОВИЧ М. Ук. соч., с. 17.

37. ГАРУСОВ И. Д. Провинциальные училища 30 - 40-х гг. (Воспоминания бывшего гимназиста). - Русская школа. 1910. Т. 1, N 4, с. 8.

38. Записки покойного учителя. - Исторический вестник. 1888. Т. 33, N 8, с. 301; ДРУЖИНИН Н. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева. Т. 2. М. 1958, с. 253.

39. Отчет о состоянии и деятельности императорского Московского университета за 1854/55 г. М. 1855, с. 9; то же за 1855/56 г. М. 1856, с. 10.

40. ЦИАМ, ф. 419, оп. 1, д. 2823, л. 105; д. 2827, л. 1, 1об.

41. Московские ведомости. 1862. 19 мая, N 108; 27 мая, N 115.

42. Отчет... Московского университета за 1899 г. М. 1900, с. 365; Московские ведомости. 1862 г. 31 мая, N 117.

43. Журнал Министерства народного просвещения. (ЖМНПр). 1860, ч. 107, отд. IV, с. 11 - 16; Московский университет в воспоминаниях современников..., с. 17.

44. Воспоминания сельской учительницы. - Русская школа. 1902, N 5/6, с. 34; КУРКИН С. Две школы. (Из воспоминаний бывшего ученика). - Вестник воспитания. 1896, N 5, с. 123 - 128.

45. ЦИАМ, ф. 156, оп. 2, д. 24, л. 55 - 56, 82, 83 об; д. 27, л. 23.

46. Проект Устава Педагогического общества, состоящего при императорском Московском университете. М. 1897, с. 6.

47. Отчет о деятельности Педагогического общества, состоящего при императорском Московском университете за 1904 г. М. 1905. Приложение.

48. Отчеты о деятельности... Педагогического общества за 1898 - 1900 гг. М. 1899 - 1901. Доклад Комиссии преподавателей городских, по Положению 1872 г. училищ, состоящей при отделении начальных училищ Педагогического общества. М. 1901, с. 9 - 12; Труды Педагогического общества, состоящего при императорском Московском университете. Т. I. М. 1900, с. 29 - 62; т. II. М. 1904, с. 1 - 9; ПАВЛОВ А. П. Реформа средней общеобразовательной школы. - Вестник воспитания. 1905, N 1.

Опубликовано на Порталусе 24 декабря 2020 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама