Евразийская концепция русской истории
П.Н. Савицкий

Евразийство есть идейное движение, возникшее около 1921 года в среде тогдашнего младшего поколения русской интеллигенции. Оно стремится подвергнуть пересмотру основные представления относительно хода русского исторического развития. Евразийство породило значительную историческую литературу, но и встретило многочисленные возражения со стороны старшего поколения русских историков. В исторической области оно сосредоточивает свое внимание на объяснении возникновения Российской империи XVIII-XX веков и сменившего ее Союза советских республик.

Какие стороны исторического прошлого подготовили возникновение каждого из этих явлений? Каковы исторические традиции, которые в них воплощены? С целью ответить на эти вопросы евразийцы высказываются за решительное расширение тех рамок, в которых трактуются проблемы русской истории. Они считают необходимым русскую историю расширить до рамок истории Евразии как особого исторического и географического мира, простирающегося от границ Польши до Великой китайской стены. Евразийцы уделили исключительно большое внимание определению географических особенностей этого мира - срединного мира старого материка - в их отличие от географической природы его западных (Европа) и южных (Азия) окраин" Наиболее бросающейся в глаза чертой в характеристике этого мира является флагоподобное, т. е. на манер полос в горизонтально подразделенном флаге, расположение в нем основных почвенно-ботанических и климатологических зон...

В пределах этого мира испокон веков существовала тенденция к культурной и политической унификации. История Евразии в значительной мере есть история этих тенденций. Наличие их весьма характерно отличает историю Евразии от истории Европы и Азии, гораздо более раздробленнimes New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.MsoBodyTextIndent, li.MsoBodyTextIndent, div.MsoBodyTextIndent {margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; text-align:justify; text-indent:36.0pt; mso-pagination:widow-orphan; text-autospace:none; font-size:12.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.a {mso-style-name:"Основной шрифт"; mso-style-parent:"";} p.a0, li.a0, div.a0 {mso-style-name:Стиль; mso-style-parent:""; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; text-autospace:none; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} p.a1, li.a1, div.a1 {mso-style-name:"текст сноски"; margin:0cm; margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; text-autospace:none; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-fareast-font-family:"Times New Roman";} span.a2 {mso-style-name:"знак сноски"; mso-style-parent:"Основной шрифт"; vertical-align:super;} span.a3 {mso-style-name:"номер страницы"; mso-style-parent:"Основной шрифт";} /* Page Definitions */ @page {mso-page-border-surround-header:no; mso-page-border-surround-footer:no;} @page Section1 {size:612.0pt 792.0pt; margin:70.85pt 66.1pt 70.85pt 66.1pt; mso-header-margin:35.45pt; mso-footer-margin:35.45pt; mso-footer:url("./04_Petr.files/header.htm") f1; mso-paper-source:0;} div.Section1 {page:Section1;} -->

С.Г. Петров



ИЗЪЯТИЕ ЦЕННОСТЕЙ РУССКОЙ ЦЕРКВИ В 1922 г.



Публикуемый документ был составлен в г. Шуе Иваново-Вознесенской губернии и отразил самое драматическое событие, возникшее в результате проведения в этом небольшом уездном городе кампании по изъятию церковных ценностей. 15 марта 1922 г. попытка местной комиссии по изъятию конфисковать ценности из главного городского храма – Воскресенского собора закончилась кровопролитным столкновением между милиционерами, красноармейцами, чоновцами, с одной стороны, и верующими, с другой1. В череде подобных столкновений, прокатившихся по стране, шуйский инцидент был первым, самым бурным и многочисленным по количеству пострадавших. Известия о произошедшем, достигнув Москвы, коренным образом повлияли на ход и характер всей кампании по изъятию церковных ценностей, явились поводом для широкомасштабного наступления на церковную организацию в целом.

18 марта 1922 г. в ЦК РКП(б) поступила шифротелеграмма от секретаря Иваново-Вознесенского губкома И.И. Короткова. В ней высшее партийное руководство страны извещалось о нападении верующих на милицию и красноармейцев. В результате разгона нападавших с применением оружия, согласно шифротелеграммы, убитыми оказались пять человек, включая одного красноармейца, и 15 были ранены2.

Познакомившись с этим документом, В.И. Ленин 19 марта 1922 г. расценил «происшествие в Шуе» как одно из проявлений антисоветского заговора «черносотенного духовенства во главе со своим вождем» патриархом Тихоном. Ответом власти на этот заговор, по замыслам председателя СНК, должны были быть: во-первых, проведение изъятия церковных ценностей «с самой бешенной и безпощадной энергией», «не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления», во-вторых, расстрел как можно «большего числа представителей реакционного духовенства», «чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». В Шую же для проведения арестов надлежало отправить ответственных представителей, а затем после окончания их работы устроить расстрельный «процесс против шуйских мятежников»3.

За день до того, как Ленин сформулировал свои предложения, сразу же после получения ивановской шифротелеграммы, Политбюро ЦК РКП(б) опросом приняло постановление о создании специальной шуйской комиссии ВЦИК (тройки) в составе П.Г. Смидовича (председатель), Н.И. Муралова и И.И. Кутузова4.

После отбытия данной комиссии в Шую, 21 марта 1922 г. в ЦК РКП(б) из Иваново-Вознесенска пришла дополнительная шифротелеграмма от Короткова с уточнением количества пострадавших. Из этого документа следовало, что среди убитых – красноармейцев нет, а из четырех избитых и раненых бойцов один красноармеец находится в тяжелом состоянии. Из 11 пострадавших верующих, обратившихся в здравотдел за помощью, трое были избиты, а восемь – ранены5.

Таким образом, в связи с корректировкой сведений, сообщенных в предыдущей шифротелеграмме, общее количество пострадавших в шуйских событиях 15 марта 1922 г. Иваново-Вознесенским губкомом измерялось четырьмя убитыми верующими и 15 избитыми и ранеными, из которых 11 были верующими и четверо красноармейцами.

22 марта 1922 г. Политбюро на своем заседании с подачи Л.Д. Троцкого, негласного руководителя кампании по изъятию церковных ценностей, решило «данные о Шуе опубликовать», «виновных шуйских попов и мирян» привлечь к суду с обязательным расстрелом «коноводов». После публикации данных о шуйских событиях Политбюро считало необходимым развернуть агитационную кампанию в прессе для подготовки ареста членов Синода Русской церкви6.

28 марта 1922 г. на страницах газеты «Известия ВЦИК» появилось правительственное сообщение под заголовком «О событиях в городе Шуе в связи с изъятием церковных ценностей», составленное по итогам работы комиссии ВЦИК. В этом сообщении, датированном 27 марта 1922 г., говорилось о четырех избитых красноармейцах, причем отмечалось, что один из них был не в состоянии самостоятельно передвигаться. В отношении же верующих сообщалось о десяти раненых (раны огнестрельные) и избитых и о четырех убитых с перечислением имен, фамилий, возраста, рода занятий: «1) Авксентий Калашников, крестьянин, 30 лет, отбывший наказание за кражу, занимался торговлей, 2) Сергей Мефодьев, 36 лет, печной мастер, 3) Николай Малков, 21 год, конторщик, и 4) труп неопознанной женщины»7.

Как видим, данные правительственного сообщения практически совпадают с теми, что были сообщены Коротковым в ЦК РКП(б) в первой и в корректирующей ее второй шифротелеграммах.

Однако, в день окончания работы шуйской комиссии ВЦИК, 23 марта 1922 г., в разговоре по прямому проводу с начальником штаба Московского военного округа М.И. Алафузо член комиссии командующий войсками этого округа Н.И. Муралов просил передать секретарю Президиума ВЦИК А.С. Енукидзе, что «убитых – посторонних лиц – 6 человек, раненых 8», погибших красноармейцев нет8.

Президиум ВЦИК на своем заседании того же 23 марта 1923 г., заслушав сообщение Енукидзе «об инциденте в гор. Шуе по поводу изъятия церковных ценностей», принял к сведению полученную от Муралова информацию9.

Сам же Муралов, через три дня – 26 марта 1922 г., в личном донесении о шуйских событиях на имя Троцкого отмечал одного убитого неизвестного верующего и одного тяжело избитого красноармейца по фамилии Алабьев, который от побоев потерял сознание. (Первоначально в тексте донесения было напечатано в отношении этого красноармейца не «избитый», а «убитый»)10.

В другом документе – докладе прикомандированного к комиссии ВЦИК уполномоченного Следственного отдела ГПУ Я.-А.А. Штаммера начальнику этого отдела В.Д. Фельдману от 27 марта 1922 г. – также говорилось об одном убитом из верующих («какой то гр[ажданин] был убит»), об одном смертельно избитом красноармейце и о 26 легко раненных11.

В позднейших документах, содержащих сведения о количестве пострадавших в шуйском инциденте 15 марта 1922 г., указываются не менее разнящиеся данные. В обвинительном заключении, подготовленном не позднее 13 апреля 1922 г. на основе шуйского следственного дела следователем по особо важным делам Верхтрибунала при ВЦИК Н. Яковлевым, отмечаются 11 пострадавших верующих: пять убитых, среди которых упоминается Малков и две неизвестные женщины, и шесть раненых и избитых, обратившихся за медицинской помощью. В отношении пострадавших красноармейцев в заключении говорится о трех тяжело и 24 легко избитых12. А в отчете Иваново-Вознесенского губисполкома перед особой секцией КССХ при ВЦИК, составленном спустя более чем три года после шуйских событий – 30 сентября 1925 г., сообщалось об 11 пострадавших, включая пятерых красноармейцев и трех убитых верующих13.

Таким образом, в известных на сегодня документах, исходящих даже от лиц, принимавших непосредственное участие в расследовании произошедших шуйских событий, количество пострадавших варьируется довольно значительно: только в отношении убитых цифры разнятся от одного до шести человек.

В отличие от приведенных документов, в отечественной исторической литературе, освещающей шуйские события, приводимое общее количество пострадавших можно свести к двум вариантам. Часть исследователей (В.А. Алексеев, М.И. Вострышев, М.В. Шкаровский, А.Г. Латышев и др.) сообщают в своих работах данные о четырех убитых и 10 раненых верующих (некоторые при этом добавляют еще четырех избитых красноармейцев)14. Другие исследователи (Р.Ю. Плаксин, протоиерей В. Цыпин, иеромонах Дамаскин (Орловский), Н.Н. Покровский и др.) дают данные о пяти убитых и десятках раненых (количество раненых разное: 15 человек или 27 красноармейцев и шесть верующих)15.

Несомненно, что первые исследователи в своих изысканиях опирались на правительственное сообщение от 27 марта 1922 г., помещенное в «Известиях ВЦИК». Вторые же использовали в своих работах сведения из обвинительного заключения и из первой шифротелеграммы Короткова. При этом о. Дамаскин был единственным, кто из всех выше приведенных исследователей перечислил фамилии трех убитых верующих и дал имя четвертого убитого, точнее убитой «неопознанной женщины» – «девица Анастасия». Фамилию пятого несуществующего убитого, очевидно красноармейца, о. Дамаскин в своей агиографической работе не привел16.

По мере выявления, введения в научный оборот и подготовки к публикации документов с данными о количестве пострадавших в шуйских событиях отдельные историки, в первую очередь Н.Н. Покровский и Н.А. Кривова, стали приводить одновременно разные сведения с указанием на источник, откуда они взяты17. Проблема определения точного количества пострадавших в Шуе при этом ими не ставилась, хотя достоверность сообщаемых разными документами сведений была поставлена Кривовой под сомнение. По ее мнению, данные из обвинительного заключения «несколько отличаются от тех, которые указаны во второй итоговой шифр[о]телеграмме И.И. Короткова в ЦК РКП(б) от 20 марта 1922 г.», где «цифры явно занижены, кроме того, сведения об убитых мирных жителях вовсе сокрыты». Как видим, Кривова в своих выкладках не учитывает того факта, что вторая шифротелеграмма Короткова была не итоговой, а дополнительной, уточняющей к первой, в которой сообщалось общее количество убитых и раненых, в том числе и верующих. Сведения о шести убитых и восьми раненых, полученные от Муралова по прямому проводу Алафузо, Кривова посчитала оценочными данными в целом всей комиссии ВЦИК18.

Публикуемый список убитых и раненых в Шуе 15 марта 1922 г. (из фонда Смидовича, ГАРФ) позволяет реконструировать начальный этап определения, фиксации и подсчета количества пострадавших низовыми силовыми органами власти: милицией и армией. Документ является на сегодня единственным обнаруженным официальным списком убитых и раненых с указанием, хотя и не для всех перечисляемых, фамилий, имен, отчеств, возраста, социального положения, партийной принадлежности, характера полученных увечий. Несомненно, данный список персонифицирует сухие цифры пострадавших из приведенных выше документов. Исключение, пожалуй, составляет только один документ – опубликованное в «Известиях ВЦИК» правительственное сообщение, в котором перечисляются имена, фамилии, возраст и род занятий убитых в шуйском инциденте верующих. Очевидно, что для данного перечня использовался публикуемый список: тексты этих двух документов, посвященные убитым, практически идентичны. Совпадает и общее количество пострадавших верующих: четверо убитых и 10 раненых. Правда, данные о красноармейцах расходятся: в сообщении говорится о четырех избитых, причем один тяжело, а в списке – о двух тяжело и 24 легко избитых.

То, что список был использован для составления правительственного сообщения, подтверждает и его архивное местонахождение. Список сохранился в личном фонде председателя шуйской комиссии ВЦИК Смидовича, в одном деле с мандатом от 20 марта 1922 г. за подписями-автографами Калинина и Енукидзе, в котором Смидович назначается на свой пост, а комиссии определяются ее права, полномочия и задачи. (На сегодня этот документ также является единственным свидетельством рассмотрения Президиумом ВЦИК вопроса о создании шуйской комиссии)19. Такое местонахождение списка можно объяснить лишь тем, что после окончания 23 марта 1922 г. работы комиссии документ был ее председателем Смидовичем взят с собою в Москву.

Таким образом, 23 марта 1922 г. можно рассматривать как одну из пограничных дат периода, в который данный документ был составлен. Другая, боле ранняя граница этого периода, без сомнения, – 15 марта 1922 г., день, когда произошли сами шуйские события. По всей видимости, именно в период с 15 по 23 марта 1922 г. шел процесс сбора информации о пострадавших, завершившийся составлением списка.

Вероятно также, что в своих сообщениях в Москву секретарь Иваново-Вознесенского губкома Коротков опирался если и не на сам список, то на данные, в нем зафиксированные. На это предположение, в частности, наталкивает правка той части текста списка, в которой отмечались убитые красноармейцы. Первоначально здесь сделали запись об убитом красноармейце, затем теми же чернилами и почерком ниже этой записи было уточняюще приписано: «не было». После чего весь текст был вычеркнут другими чернилами вместе с заголовком «Убитые» и взамен надписан новый текст о количестве легко избитых красноармейцев. Напомним, что Коротков также первоначально сообщил об убитом красноармейце, но затем был вынужден отправить в Москву дополнительную шифротелеграмму с уточнением, что убитых красноармейцев нет. Не особо отличается и количество раненных верующих: в списке их указано десять, а во второй шифротелеграмме Короткова – 11 (восемь раненых и трое избитых).

Несомненный интерес представляет и самая последняя правка в списке, в тексте об убитых красноармейцах. В результате этой правки в документе появилось сообщение о количестве легко избитых красноармейцев – 24 человека. Эта цифра, единственная из всех имеющихся в списке, профигурировала и в обвинительном заключении по шуйскому делу. Возможно, что и в список и в заключение она попала из одного и того же источника.

В целом же, если исходить из данных публикуемого списка, являющегося первоисточником по отношению ко всем рассмотренным выше документам, содержащим сведения о пострадавших, то следует признать, что наиболее достоверны следующие цифры: из верующих было убито четверо человек, ранено и избито – 10; из красноармейцев двое человек были тяжело избиты, а 24 человека – легко. Убитые и раненные красноармейцы в списке не зафиксированы (хотя соответствующие подзаголовки («Раненые из Красноармейцев», «Убитые») составителями в документ были введены). Общее количество пострадавших в шуйских событиях 15 марта 1922 г., таким образом, составило согласно списку 40 человек, из которых 14 были верующими и 26 красноармейцами.

Список написан синими чернилами на листе простой бумаги с двух сторон одним из подписавших его местных начальников. К сожалению, их подписи-росчерки разобрать невозможно, поэтому идентификация лиц, собравших сведения о пострадавших, нами не произведена. И одна и другая подписи выполнены теми же чернилами, что и весь текст списка. Вследствие этого, сказать чьим автографом является текст документа также нельзя. Думается, что здесь свое веское слово могли бы сказать местные ивановские и шуйские историки и краеведы. Исходя из этого, при опубликовании текста вместо двух неразборчивых подписей проставляется многоточие в прямых скобках. Сокращения раскрываются при помощи квадратных скобок. Вертикальные и горизонтальные линии, разделяющие колонки, не воспроизводятся.



Список

убитых и раненых во время мятежа 15/III 22 г.



№№ п/п
Фамилия Имя Отчество
Возраст
Социальное положение
Приме­чание


Раненые и ушибл[енные] из граждан




1
Сажин Николай Михайл[ович]
22
Имеет дамск[ую] швейн[ую] мастерскую


2
Сабуров Алексей Николаев[ич]
48
портновск[ая] мастерск[ая]


3
Грачов Василий Лавров[ич]
42
с[оциал]/д[емократ] крестьянин


4
Шепелева Праск[овья] Петров[на]
33
Служит [в] 1-ой сов[етской] школе II ступени


5
Горева Анна Виктор[овна]
25
прачка детск[ой] больн[ицы]


6
Малышев Макар
66
Крестьянин


7
Миллионова Лидия
25
рабочая ф[абри]ки


8
Чунаев Федор
52
с[оциал]/д[емократ] сторож при шубном заводе


9
Мозжухин Василий
45
крестьянин ранее был извозщиком


10
Наумов Николай
11 л[ет]






Убитые из граждан




1
Калашников Авксентий
30
крестьянин отбывал наказание в исправдоме за кражу, последнее время занимался торговлей


2
Мефодьев Сергей Иванов[ич]
36
с[оциал]/д[емократ]

печник


3
Малков Николай
21
с[оциал]/д[емократ]

конторщик при шубном заводе


4
Неизвестная женщина





Раненые из Красноармейцев




1
Алябьев Алексей Тихонович
20
146 п[олк] 1 б[атальон] 2 рота
Нанесены сильныя ушибы от побоев

2
Сорокин Иван Андреевич

тоже
Тоже




Ле[г]коа побитых кр[асноармейце]в и коман[диров]

24 челов[ека]б



Сведения собирали:



Начальник стр[оевого] отд[еления] /.../в

Начмилиции 1-го района /.../в



ГАРФ. Ф. 5408. Оп. 1. Д. 16. Л. 33-33 об.

Рукописный подлинник.

_________________________________________



а-б Вписано от руки вместо первоначально написанного в двух колонках и зачеркнутого:

Убитые

один отд[еленый тоже

команд[ир]

не было

в Подпись неразборчива.







Примечания



1 См. об этом более подробно: Баделин В.И. Золото Церкви. Исторические очерки и современность. – Иваново, 1993; Кривова Н.А. Власть и Церковь в 1922–1925 гг. Политбюро и ГПУ в борьбе за церковные ценности и политическое подчинение духовенства. – М., 1997. – С. 53–74; Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. – Тверь, 1996. – Кн. 2. – С. 37-53.

2 Дело патриарха Тихона / Публикацию подготовил М.И. Одинцов // Отечественные архивы. – 1993. – № 6. – С. 55–56; Покровский Н.Н. Политбюро и Церковь. 1922–1923 гг.: Три архивных дела // Новый мир. – 1994. – № 8. – С. 191; Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917-1941: Документы и фотоматериалы / Отв. ред. Я.Н. Щапов, отв. сост. О.Ю. Васильева. – М., 1996. – С. 87–88; Архивы Кремля: Политбюро и Церковь. 1922–1925 гг. / Издание подготовили Н.Н. Покровский, С.Г. Петров. – М.-Новосибирск, 1997. – Кн. 1. – С. 132–133.

3 Неизданное письмо В.И. Ленина членам Политбюро // Вестн. РСДХ. – 1970. – № 98. – С. 54–57; Новые документы В.И. Ленина (1920–1922) / Публикацию подготовили Ю. Ахапкин, И. Китаев, В. Степанов // Изв. ЦК КПСС. – 1990. – № 4. – С. 190–193; Регельсон Л.[Л.] Трагедия Русской Церкви. 1917–1945. – М., 1996. – С. 280–284; Русская Православная Церковь и коммунистическое... – С. 88–92; Архивы Кремля... – Кн. 1. – С. 140–144; и др.

4 Русская Православная Церковь и коммунистическое... – С. 93–94; Архивы Кремля... – Кн. 1. – С. 145.

5 Русская Православная Церковь в советское время. Мат-лы и док. по истории отношений между государством и Церковью (1917–1991) / Сост. Г. Штриккер. – М., 1995. – Кн. 1. – С. 160; Русская Православная Церковь и коммунистическое... – С. 126–127; Архивы Кремля... – Кн. 1. – С. 147–148.

6 Дело патриарха Тихона... – С. 57; Покровский Н.Н. Политбюро... – С. 195–196; Русская Православная Церковь и коммунистическое... – С. 96–97; Архивы Кремля... – Кн. 1. – С. 151–152.

7 Изв. ВЦИК. – 1922. – 28 марта; ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 140. Д. 59. Л. 30. См. также работу В.И. Баделина, в которой текст сообщения воспроизведен частично: Баделин В.И. Золото Церкви… – С. 139–141.

8 Архивы Кремля... – Кн. 1. – С. 97, 455.

9 ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 39. Д. 23. Л. 4; Д. 286. Л. 427–436.

10 Дело патриарха Тихона... – С. 57–59; Архивы Кремля: Политбюро и Церковь. 1922–1925 гг. / Издание подготовили Н.Н. Покровский, С.Г. Петров. – М.-Новосибирск, 1998. – Кн. 2. – С. 100–103.

11 Архивы Кремля... – Кн. 2. – С. 103–106.

12 Там же. – С. 148–171.

13 Русская Православная Церковь и коммунистическое... – С. 127–129.

14 Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. – М., 1991. – С. 206; Вострышев М.И. Патриарх Тихон. – М., 1995. – С. 184; Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. – М., 1996. – С. 166; История Русской Православной Церкви: от восстановления Патриаршества до наших дней / Под общей редакцией М.Б. Данилушкина. – СПб., 1997. – Т. I. – С. 175; и др.

15 Плаксин Р.Ю. Крах церковной контрреволюции. 1917–1923 гг. – М., 1968. – С. 152; Он же. Тихоновщина и ее крах. Позиция православной церкви в период Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны. – Л., 1987. – С. 181; Покровский Н.Н. Документы Политбюро и Лубянки о борьбе с Церковью в 1922–1923 гг. // Учен. зап. Российского православного университета ап. Иоанна Богослова. – М., 1995. – Вып. 1. – С. 128; Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики... – Кн. 2. – С. 41, 45; Протоиерей В. Цыпин. История Русской церкви. 1917–1997 / История Русской церкви. Кн. 9. – М., 1997. – С. 74–75; и др.

16 Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики... – С. 45. Иеромонах Дамаскин (Орловский) и игумен Андроник (Трубачев) повторили фамилии и имена убитых верующих вместе с фамилиями и именами расстрелянных по приговору шуйского церковного процесса в «Хронологическом списке канонизированных святых, почитаемых подвижников благочестия и мучеников Русской православной Церкви (1917–1997 гг.)», помещенном в качестве справочного материала в книге протоиерея В. Цыпина (Протоиерей В. Цыпин. История... – С. 687.) В августе 2000 г. Архиерейским собором Русской церкви все они, и убитые шуйские верующие и расстрелянные по шуйскому делу, были официально причислены к лику святых.

17 Покровский Н.Н. Предисловие // Архивы кремля... – Кн. 1. – С. 31; Он же. Источниковедческие проблемы истории России ХХ в. // Общественные науки и современность. – 1997. – № 3. – С. 101; Кривова Н.А. Власть и Церковь... – С. 53, 57–58.

18 Кривова Н.А. Власть и Церковь... – С. 57–58.

19 ГАРФ. Ф. 5408. Оп. 1. Д. 16. Л. 1.