Атаманов Г.А.,
кандидат философских наук

О необходимости философского обоснования
проблемы информационной безопасности

В современной России самой серьезной проблемой является повсеместное непонимание рисков, связанных с использованием новых информационно-телекоммуникационных технологий (ИТКТ). Российское общество до сих пор не смогло осознать реально существующую угрозу информационной и, как следствие, национальной безопасности и предпринять соответствующие меры по защите информационной инфраструктуры и информационного пространства государства, исходя, прежде всего из того факта, что конечной целью информационного воздействия был и остается человек. В этой связи приобретают особую актуальность проблемы правового характера, решение которых должно определить соотношение между открытостью информационного пространства и информационной безопасностью государства, свободой слова и свободой лжи, защитой информационных систем и защитой сознания от деструктивного информационного воздействия. Вопросы регулирования информационных отношений требуют своего правового разрешения, что невозможно без пересмотра ключевых положений государственной политики и, в первую очередь, Доктрины информационной безопасности Российской Федерации [1]. Доктрина развивает Концепцию национальной безопасности Российской Федерации [2] применительно к информационной сфере и служит основой для формирования государственной политики в области обеспечения информационной безопасности России. Однако, несмотря на то, что в Доктрине особо подчеркивается, что национальная безопасность Российской Федерации существенно зависит от обеспечения информационной безопасности, под которой понимается состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства, документ носит декларативный характер и не имеет прикладного значения. Прежде всего, вследствие множества методологических ошибок и неточностей. Например, в качестве объектов информационной безопасности указаны несопоставимые сущности: интересы, личность, общество, государство. На недопустимость рассмотрения в качестве объекта защиты интересов, а не их носителей, обращали внимание многие ученые [3]. «Личность», «общество», «государство» являются категориями социологии, социальной философии, имеют довольно неопределенное содержание и использование этих понятий в законодательном акте, по меньшей мере, неуместно [4]. Как известно, субъектами права являются физические и юридические лица или граждане, лица без гражданства, организации, исполнительные органы власти. А понятие «государство» вообще сложносоставное и включает в себя территорию (страну), население (нацию), систему политической власти (конституционный строй). Кроме того, в Доктрине, например, в качестве источников угроз информационной безопасности России рассматривается: деятельность иностранных структур; разработка рядом государств концепций информационных войн; стремление ряда стран к доминированию и т.п. Это противоречит логике. Источником не может быть процесс, состояние или отношение. Им может быть только объект или субъект, так или иначе участвующий в информационном процессе или могущий на него повлиять [5]. Например, американские специалисты [6] к источникам угроз информационной инфраструктуре США относят: террористические группы; хакеров, одобряющих действия террористов или настроенных против США; государства, против которых может быть направлена антитеррористическая операция; любопытствующих или самоутверждающихся хакеров. Простое сравнение двух подходов отчетливо высвечивает недостатки Доктрины, прежде всего, с точки зрения философского обоснования. Перечисленные выше недостатки, рамочный характер документа, сделали его полностью бесполезным, а может быть даже и вредным, потому что он, исходя из ложных посылок, задает неверное направление для специалистов, работающих в этой области, в том числе, разрабатывающих законодательные акты в области информационных отношений и информационной безопасности.

Ожидалось, что принятие законов «О свободе совести и религиозных объединениях», «О средствах массовой информации», «О рекламе», «Об информации, информатизации и защите информации», «Об участии в международном информационном обмене» поможет урегулировать процесс информационного воздействия на население, но в свете их декларативности, противоречивости, оторванности от жизни, они не работали и не работают. Законы, выходящие им на замену (например, «Об информации, информационных технологиях и защите информации» от 27.07.2006г. №149-ФЗ), не только не выправляют ситуацию, но делают ее еще более запутанной. По этой и ряду других причин основные усилия по решению проблемы информационной безопасности в нашей стране направлены на реализацию технико-технологических задач, которые правильнее было бы трактовать как защиту информации от искажения, уничтожения, утечки и т.п. Да и эти работы проводятся различными ведомствами, как правило, без общей координации со стороны государства. В результате неэффективно тратятся большие средства. В известной степени это состояние определяется низким уровнем знаний руководителей предприятий, организаций, учреждений в области информационных технологий, и, как следствие, недооценкой возможностей использования их в деструктивных целях. Кроме того, еще бытует мнение, что уровень информатизации России существенно ниже, чем в большинстве развитых стран и, соответственно, для России проблема защиты информационной сферы не имеет столь высокой важности, как для развитых стран. Однако это глубокое заблуждение. Уже сегодня в стране все системы жизнеобеспечения государства базируются на использовании ИТКТ. Но гораздо важнее тот факт, что в России широко используются возможности информационных технологий по воздействию на общественное сознание. Активно проводятся информационные атаки, особенно в предвыборный период, в результате чего на страницах современных российских СМИ появился и стал привычным термин «информационная война». Все в большей степени начинает использоваться для этих целей Интернет, который идеально подходит не только для неконтролируемого распространения компрометирующих материалов, но и для вброса в общество «нужной» информации, которую печатные и электронные СМИ затем подхватывают и тиражируют. Несмотря на это, отсутствует государственный заказ на научную разработку как общетеоретических, так и философско-методологических аспектов этой проблемы. Гуманитарные аспекты информационной безопасности исследуются практически в инициативном порядке отдельными авторами в рамках специальных дисциплин: психологии, политологии, экономики, теории катастроф и др. Отдельные российские философы активно разрабатывают, как правило, на иностранные гранты концепцию устойчивого развития, которая однозначно не реализуема в ближайшем будущем, а, скорее всего, - никогда, в силу своей утопичности. Складывается впечатление, что в большинстве своем российские философы, социологи, юристы либо не осознают всей полноты и, главное, сущности опасности, таящейся в возможностях новых информационных технологий, либо сознательно их замалчивают.

Конечно, чтобы обеспечить информационную безопасность государства, необходимо построить соответствующую задаче систему правовых отношений. Но это невозможно без пересмотра доктринального и концептуального фундамента, категориально-понятийного аппарата, что в свою очередь, нельзя сделать без должного методологически выверенного социально ориентированного философского обоснования. В противном случае любые законы будут либо «повисать в воздухе», либо работать по принципу «дышла».

1. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации. Утв. Президентом РФ 09.09.2000г.
2. Концепция национальной безопасности Российской Федерации. Утв. Указом Президента РФ от 17.12.1997г.
3. См., например, Дзлиев М.И., Романович А.Л., Урсул А.Д. Проблемы безопасности: теоретико-методологичес-кие аспекты. М., 2001. С.9.
4. Об этом подробнее см.: Атаманов Г.А. Информационная безопасность в современном российском обществе (социально-философский аспект): дис. …канд. филос. наук. - Волгоград, 2006.- С. 54-55.
5. Там же. С. 58-59.
6. См. Кононов А.А., Смолян Г.Л. Информационное общество: общество тотального риска или общество гарантированной безопасности? // Информационное общество, 2002. Вып. 1. С. 5-7.