Рейтинг
Порталус


Д. И. Стогов. Правомонархические салоны Петербурга-Петрограда (конец XIX - начало XX века)

Дата публикации: 07 января 2020
Автор(ы): Д. А. Андреев
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПОЛИТОЛОГИЯ
Источник: (c) Российская история, № 1, 2009, C. 194-196
Номер публикации: №1578403571


Д. А. Андреев, (c)

Д. И. Стогов. Правомонархические салоны Петербурга-Петрограда (конец XIX - начало XX века). СПб.: Дмитрий Буланин, 2007. 312 с.

 

История власти - это не только биографии причастных к ней лиц и описания созданных для ее функционирования структур, но и довольно значительный круг проблем, касающихся разного рода опосредованных влияний на практику принятия политических решений и их реализацию. В частности, внимание исследователя не может не привлекать деятельность многочисленных неинституциализированных обществ, кружков и собраний, в большей или меньшей степени закрытых, как правило, элитарных по своему персональному составу, стремившихся воздействовать на назначения должностных лиц, официальную идеологию и общественное мнение. Этому и посвящена монография Д. И. Стогова, исследовавшего русские правомонархические столичные салоны конца XIX - начала XX в. и предпринявшего попытку определить действительную степень их влияния на формирование правительственного курса и кадровую политику самодержавия (с. 7). "Политический салон" рассматривается Стоговым как "собрание людей со сходными политическими взглядами, но не связанных какими-либо организационными обязательствами, функционирующее помимо официально существующих государственных структур; при этом вся его деятельность направлена на формирование внутренней и внешней политики царствующего монарха" (с. 9).

 

Наиболее значимым в политическом отношении, по мнению автора, был салон редактора-издателя "Гражданина" кн. В. П. Мещерского, характеристикой которого автор открывает свое исследование (впрочем, собственно о салоне, или так называемых "вечерах" Мещерского, говорится лишь во втором разделе первой главы книги: в первом и третьем разделах речь идет фактически лишь о самом князе и его роли в правительственных сферах и при Дворе). Однако, несмотря на столь сильный интерес к фигуре князя, некоторые существенные обстоятельства его политической биографии так и не получили разъяснения. Сначала ссылаясь на некролог князя и исследование В. Г. Чернухи, Стогов утверждает, что после окончания училища правоведения Мещерский сначала служил по судебному ведомству, затем - в

 
стр. 194

 

МВД, а с 1876 г. и до смерти числился состоящим при Министерстве народного просвещения (с. 35). Между тем, далее без каких-либо оговорок приводятся слова бывшего директора Департамента полиции СП. Белецкого о том, "что министр внутренних дел А. А. Макаров в свое время испытывал воздействие интриг В. П. Мещерского и получил приказание уволить его из Департамента полиции" (с. 96). Когда же и в каком качестве он был туда назначен? Кроме того, при обсуждении на его "вечерах" проектов преобразования Департамента полиции князь предлагал включить в него нечто вроде общественного совета, который бы проверял обоснованность арестов. Но если Мещерский действительно служил в Департаменте, то не мог не знать, что там уже существует комитет, занимающийся данным вопросом (с. 65).

 

Стогов кратко излагает историю салона Мещерского, возникновению которого способствовали родственные связи князя с представителями высшей бюрократии, придворной знати, а также знакомство с членами Императорской фамилии, в том числе с вел. кн. Александром Александровичем, будущим императором Александром III (с. 47 - 50). Более подробно анализируются отношения Мещерского с СЮ. Витте, И. Н. Дурново, А. В. Кривошеиным, Т. И. Филипповым, Н. А. Маклаковым, П. Л. Барком, В. Н. Коковцовым, Б. В. Штюрмером, Е. В. Богдановичем, Г. Е. Распутиным, В. К. Плеве, П. А. Столыпиным, В. Ф. Джунковским, И. Л. Горемыкиным, А. И. Дубровиным, П. Ф. Булацелем, Б. В. Никольским, С. В. Зубатовым и другими государственными и общественными деятелями. Эти отношения были совершенно различны: одних князь, используя свое влияние, пытался протолкнуть по служебной лестнице, других - столкнуть, печатая о них в "Гражданине" компрометирующие материалы, нередко не соответствовавшие истине. К сожалению, из-за отсутствия источников в книге мало сказано о жизни салона, она описывается опосредованно, а автор ограничивается замечанием, что на собраниях у Мещерского обсуждались все политические события, сплетни и особенно слухи. Подводя итог деятельности салона Мещерского, Стогов констатирует, что князю "иногда удавалось посредством "нужных людей" осуществить задуманное, однако... далеко не всегда". Редактору-издателю "Гражданина" мешала и его скандальная известность, которой придавали большое значение в придворных кругах. Стогов неоднократно указывает на, по меньшей мере, сдержанное отношение Николая II к инициативам Мещерского. И хотя в отдельные периоды император был к нему очень даже расположен, он "всегда старался скрывать от общества свои какие бы то ни было отношения с князем" (с. 105).

 

Во второй главе монографии освещена деятельность салона генерала Евгения Васильевича Богдановича и его жены Александры Викторовны, более 30-ти лет описывавшей в своем знаменитом дневнике "завтраки" и "обеды". На них собирались многие видные фигуры конца XIX - начала XX. в. (В. К. Плеве, гр. В. Б. Фредерике, В. А Сухомлинов, Б. В. Штюрмер, Н. А. Маклаков, А. С. Суворин, В. П. Мещерский, В. М. Пуришкевич, А. И. Дубровин, Г. А. Гапон и др.). Как отмечала А. В. Богданович, сюда "стягивались люди всех лагерей", от умеренных до крайне правых, и ее мужу "приходилось лавировать, скрывать свои мысли, суждения" (с. 140). Правда, остается непонятным, знакомили ли Богдановичи гостей между собой. Стогов приводит на сей счет два противоположных свидетельства. Так, по словам Л. А. Тихомирова, у Богдановичей "было принято представлять гостей друг другу, чтобы кто-нибудь из присутствующих не мог сказать нелицеприятные слова в адрес незнакомых ему посетителей" (с. 142). В то же время епископ Евлогий отмечал, что "возможно, по слепоте хозяина, на "завтраках" не знакомили гостей друг с другом", и в подтверждение своих слов приводил пример с допущенной В. М. Пуришкевичем оплошностью: он пренебрежительно помянул А. Ф. Рафаловича, присутствовавшего тут же на приеме у Богдановичей и незамедлительного представленного генералом скандально известному думцу (с. 145 - 146). В заключение же автор, никак не комментируя данный эпизод, однозначно заявляет, что "у Е. В. Богдановича посетителей обязательно представляли друг другу" (с. 290).

 

На "завтраках" и "обедах" Богдановичей обсуждалась вся "злоба дня": новые назначения, деятельность Государственной думы, слухи и сплетни (в основном, о придворной и околоправительственной жизни). Отношение к самому хозяину салона в обществе было весьма различным. Если одни называли лицемером, плутом, ханжой, то другие, напротив, испытывали к нему почтение. Генерал достаточно умело устанавливал контакты с представителями высшей бюрократии, которым он во время "завтраков" и "обедов" рекомендовал своих протеже. Играло свою роль и личное знакомство генерала с императором, хотя, как и в случае с Мещерским, оно отнюдь не гарантировало влияние на монарха. Царь мог внимать увещаниям генерала, но едва ли руководствовался ими при принятии решений (с. 174).

 

В третьей главе представлены менее известные политические салоны, действовавшие в последние годы царствования Николая II и

 
стр. 195

 

как бы заполнявшие пустоту, образовавшуюся после почти одновременной кончины в 1914 г. Мещерского и Богдановича. Салон графини С. С. Игнатьевой (вдовы убитого эсерами в 1906 г. гр. А. П. Игнатьева) посетители называли "духовными беседами". Там преобладало духовенство, но бывали и некоторые государственные и общественные деятели. Доступ в салон был достаточно ограниченным, хотя в нем обсуждались преимущественно религиозные вопросы. Другим заметным неинституциализированным объединением являлся салон шталмейстера императорского двора, члена Государственного совета, сенатора А. А. Римского-Корсакова. Салон образовался вскоре после начала Первой мировой войны, собирался конспиративно и был довольно малочисленным. В его собраниях принимали участие люди различных политических взглядов - депутаты Думы Г. Г. Замысловский и Н. Е. Марков 2-й, бывший министр внутренних дел А. А. Макаров, бывший обер-прокурор Синода А. А. Ширинский-Шихматов, будущий председатель Совета министров кн. Н. Д. Голицын и др. В кружке составляли петиции и записки царю, но, как правило, до адресата они не доходили. С салоном Римского-Корсакова был тесно связан существовавший в 1914 - 1916 гг. салон Б. В. Штюрмера, который посещали А. А. Ширинский-Шихматов, А. А. Бобринский, В. Э. Фриш, А. А. Макаров, В. И. Гурко, А. А. Римский-Корсаков, А. Б. Нейдгардт, Н. А. Маклаков и другие. Большое внимание гости Штюрмера уделяли польскому и финляндскому вопросам. Принятые на собраниях решения передавались председателю Совета министров И. Л. Горемыкину и министру двора гр. В. Б. Фредериксу, некоторые из них (правда, второстепенные) претворялись в жизнь. После назначения Штюрмера председателем Совета министров 20 января 1916 г. салон прекратил свою деятельность, а его завсегдатаи стали участвовать в собраниях Римского-Корсакова. В книге также кратко очерчена история салонов гр. С. Д. Шереметева, гр. Н. Ф. Гейдена, кн. М. М. Андроникова и др. В целом, все эти салоны, по мнению автора, отличались от собраний Мещерского и Богдановича более умеренной политической позицией и меньшим влиянием.

 

Достоинства монографии Стогова отмечены во вступительной статье СВ. Лебедева, ставшего одним из рецензентов книги. Некоторые из его оценок следует принять безоговорочно. Например, не вызывают сомнений указания на пионерский характер работы и полную неизученность темы. Верно и то, что автор "вернул из исторического беспамятства" генерала Е. В. Богдановича (с. 5 - 6). Действительно, до сих пор все исследования о нем практически ограничивались вступительной статьей А. Н. Боханова к переизданию дневника А. В. Богданович и небольшой заметкой самого Лебедева в энциклопедии "Святая Русь". Однако нельзя согласиться с тем, что автор книги "скрупулезно перебрал практически все доступные... источники" (с. 6). К сожалению, в ней не использованы вполне "доступные" и даже опубликованные письма митрополита Серафима (Чичагова) к гр. С. С. Игнатьевой, весьма ценные для понимания особенностей ее салона1.

 

Стогов несколько узко рассматривает "слухи", являвшиеся неотъемлемой частью салонной жизни, почти исключительно как способ диффамации или как средство политической борьбы. Вместе с тем сама руморологическая (от английского "rumour" - слух, молва, толки) проблематика нуждается в гораздо более широком подходе. Ведь циркулировавшие в салонах слухи зачастую имели под собой реальную фактическую подоплеку, реконструкция и интерпретация которой является важной задачей исследователя2. Есть в книге и отдельные фактические неточности. Например, неверно указаны инициалы известного публициста Николая Алексеевича Любимова (в монографии он три раза упомянут как "А. Н. Любимов"). Но в целом исследование Д. И. Стогова производит впечатление основательного научного труда. Им проделана масштабная работа по систематизации колоссального массива источников - часто фрагментарных и нуждающихся в дополнительной проверке другими документами (что во многом и было уже сделано Стоговым). Данная монография является серьезным вкладом в изучение правомонархических объединений России конца XIX - начала XX века.

 

Д. А. Андреев, кандидат исторических наук (Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)

 

 

Примечания

1 Письма священномученика Серафима (Чичагова) графине С. С. Игнатьевой // ...И даны будут жене два крыла. Сборник к 50-летию Сергея Фомина. М.: Паломникъ, 2002. С. 506 - 525.

2 В частности, это относится и к слухам, циркулировавшим в столице во время так называемого "династического кризиса" и отразившимся в дневнике А. В. Богданович. По ее словам, в ноябре 1900 г. в Петербурге толковали, будто "Витте в Ливадии приобрел такую силу, такое влияние, что якобы будет назначен первым министром, что ему другие министры будут докладывать, а он один будет докладывать Царю". См.: РГИА, ф. 1620, оп. 1, д. 283, л. 134 об. О "династическом кризисе" подробнее см.: Ткаченко Я. А. "Династический кризис" в России осенью 1900 г. // Из глубины времен. Вып. 13. СПб., 2005. С. 3 - 43.

Опубликовано на Порталусе 07 января 2020 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама