Рейтинг
Порталус


Коммунистическая номенклатура: истоки, сущность, содержание

Дата публикации: 07 апреля 2021
Автор(ы): А. И. ЗЕВЕЛЕВ, В. П. МОХОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПОЛИТОЛОГИЯ
Номер публикации: №1617776086


А. И. ЗЕВЕЛЕВ, В. П. МОХОВ, (c)

Совсем недавно во время бурных дискуссий при обсуждении судеб социализма, уроков истории, перспектив развития Отечества одним из самых расхожих сюжетов была проблема номенклатуры (партократии, аппарата, бюрократии и т. д.) и ее общественно-политической роли. Вопросы, поставленные в ходе острых споров, так и не получили своего научного ответа. Как правило, дело заканчивалось общими рассуждениями. Номенклатура стала символом эпохи.

Лишь в последние 5 - 6 лет появились работы, в которых была предпринята попытка осмыслить феномен советской номенклатуры с использованием не только теоретических схем, родившихся на волне перестройки, но и конкретных исторических данных 1 .

Монографии докторов исторических наук В. П. Пашина (профессор Курского политехнического университета) и Ю. П. Свириденко (ректора Московского государственного университета сервиса) посвящены одной проблеме, выполнены в одном ключе, с единых методолигических позиций. Исследования построены главным образом на архивных источниках, в том числе и недавно открытых для немногих исследователей.

Нужно ли было проводить исследование этой темы после публикации работ М. Джиласа и М. Восленского, казалось бы, уже давших ответы на ключевые вопросы? Свириденко и Паш ин считают, что работы Джилиса и Восленского - "явление неординарное в историографии по проблеме кадровой политики компартии" (I, с. 35). Однако эти авторы не могли в силу ограниченности источниковой базы, а также новизны темы дать исторически точное описание процессов зарождения номенклатурной системы в СССР, раскрыть механизм ее функционирования и причины живучести.

Авторы рецензируемых книг проявляют вполне обоснованный интерес к начальному периоду советской истории, к двадцатым годам, где обнаруживаются истоки и начальные этапы развития процессов, определивших характер советского общества. В исторических, а особенно публицистических работах, внимание чаще обращается на мрачные 1930-е годы, когда режим личной власти Сталина определял содержание политических процессов в стране. Двадцатые годы привлекали внимание историков больше всего с точки зрения изучения новой экономической политики, внутрипартийных дискуссий, процессов начального этапа установления единовластия Сталина. Но редким сюжетом для работ, посвященных этому

стр. 155


периоду, является анализ не очень эффективной и лишенной внешней яркости и драматизма "бумажной" работы партии по формированию системы расстановки "своих" кадров. Между тем именно в этом один из мощных инструментов реализации коммунистического господства в стране и утверждения единовластия Сталина. Не изучив это время, нельзя понять, как численно небольшая партия (во всяком случае на начальном этапе ее деятельности) смогла не только удержать власть в нестабильном обществе, но и сохранять ее на протяжении более 70 лет.

Перед авторами стояла главная цель - выявление и определение конкретных механизмов, с помощью которых партия сумела закрепить господствующие позиции в органах власти и аппарате управления экономикой и общественной жизнью. Достижение исследовательской цели потребовало решения двух главных проблем: анализа зарождения и развития партийной номенклатуры, а также изучения политики социального апартеида в советском обществе. Первая монография посвящена проблемам внутрипартийной жизни, раскрытию процесса становления номенклатуры, ее организации и конкретных правил учета. Вторая в большей мере анализирует влияние номенклатуры на государственные и общественные органы управления, на жизнь советского государства.

Свириденко и Пашин считают, что партийная номенклатура- стержневой столп советского социализма (I, с. 5). Авторы полагают, что номенклатура- "явление всеобщее и ординарное, присущее любому государственному устройству" (I, с. 10). Этим они сразу определяют свое место в споре историков о том, чем является советская номенклатура - уникальным советским явлением или специфическим проявлением общих тенденций развития общества в конкретно- исторических условиях Советской России. Партийная номенклатура, подчеркивают они, не явилась "дьявольским изобретением" Сталина или кого- либо из его окружения (I, с. 142). Формулируя ответ на принципиальный вопрос об истоках такого феномена, как коммунистическая номенклатура, авторы утверждают, что последняя явилась "логическим следствием господствующих постулатов об общественной собственности на средства производства, целей, методов и средств в построении советского общества, создания единой государственной монополии в экономике, а партийного аппарата в идеологии" (I, с. 143). Тем самым подчеркивается органическая связь политического монополизма и номенклатурной системы.

На основе документов исследователи устанавливают, что "переломным моментом в становлении на номенклатурный путь подбора работников" стал 1921 г., когда была проведена перепись ответработников и была принята Совещанием секретарей губкомов и обкомов программа учета кадров (I, с. 50). По мнению авторов, "с конца 1921 г. начинается целенаправленная работа по подчинению всех руководящих кадров ЦК партии" (I, с. 45). Работа эта была систематической и отлаженной.

В книге рассмотрены и другие аспекты становления и развития номенклатуры в советской России: становление системы учета и распределения партийно- хозяйственных кадров; классовость и партийность как принципы комплектования номенклатуры; роль административного нажима как "заместителя" рыночных отношений; реализация принципа беспрекословного подчинения коммунистов партийным комитетам; начало процесса создания привилегий номенклатуры в 1920-х годах; практика плановых перебросок партийных работников из одного региона в другой и др.

Особого внимания заслуживает ряд аспектов становления номенклатуры. Во- первых, объективная основа принципа - "незаменимых людей нет". При этом вопросы идеологии, преданности политической линии становились на первое место, отодвигая конкретные вопросы управления, профессионализма и практического опыта. Во-вторых, организационная сторона номенклатурного механизма - практика назначенства по партийно-классовому принципу. В- третьих, показана социальная основа нового политического курса. Как отмечают авторы, "социальной опорой в реализации программы построения социализма являлась наименее образованная часть населения, которой необходимы были указания сверху" (II, с. 21). На протяжении 1920-х годов партийный аппарат формировался в значительной степени за счет вчерашних крестьян, которые, проработав несколько месяцев на производстве, становились "рабочими" (I, с. 56). Характерно и то, что власть в регионах сосредоточилась в руках наиболее молодой части общества. В губерниях и уездах у власти находились люди в возрасте 20 - 35 лет. "Молодость, помноженная на полуграмотность и всевластие, часто приводила к беззаконию, нарушению элементарных нравственных норм" (II, с. 108).

В контексте этих наблюдений становится более понятной проблема социального апартеида в советском обществе. Такая постановка вопроса заслуживает особого внимания. Суть этой политики состояла в вытеснении наиболее образованных и профессионально подготовленных слоев населения

стр. 156


("буржуазных специалистов") из сферы управления государством, экономикой, другими сферами жизни общества. "Через номенклатурный подбор руководителей партийный аппарат проводил политику социального апартеида в отношении лиц непролетарского происхождения" (II, с. 204).

В книгах отражены процессы "коммунизации государственного и хозяйственного аппарата", политика "выдвиженчества", чистки по классовому признаку органов управления, политика "пролетаризации вузов", моральный террор по отношению к беспартийным специалистам и др. Неизбежным следствием "коммунизации" аппарата управления стали снижение компетентности руководства, многочисленные ошибки и просчеты в управлении, рост бюрократизма, ослабление личной ответственности за порученное дело, а в итоге - снижение эффективности производства.

Авторы считают, что идея социального апартеида не была присуща массам, но искусственно прививалась пролетариату партийным аппаратом. "Теоретической базой" для обоснования такого рода идей послужил тезис коммунистической идеологии о социальном превосходстве пролетариата как носителя исторического прогресса (II, с. 205).

При чтении книг постоянно ощущается эффект узнавания: многое из того, что происходило в 1920-е годы, сохранилось до конца существования КПСС: практика назначения по анкетным данным, проведение кампаний по заполнению аппарата управления и органов власти определенными категориями служащих (например, "специалистами народного хозяйства"), отторжение неординарно мыслящих руководителей, практика финансирования партийных структур за счет государства и хозяйственных организаций и др. Казалось бы, многое изменилось с 1920-х годов: аппарат стал коммунистическим по партийности, не стало "буржуазных специалистов", исчезла оппозиция, повысился уровень образования и населения, и работников аппарата органов власти. Но принципы работы советского аппарата власти, заложенные в 1920-е годы, продолжали существовать, претерпев лишь небольшие изменения. В этом одна из важных причин ухода КПСС с политической арены.

Книги заставляют задуматься над проблемой "цены" социализма. Действительно, можно ли было построить общество социальной справедливости на основе нарушения ее в одной из ключевых сфер жизни - в сфере властных отношений? Можно ли было добиться социального равенства путем притеснения одной части общества другой его частью? Помогло ли вытеснение наиболее квалифицированной части общества из экономики и управления строительству социализма? Ответ на эти и другие вопросы сформулировала современная история.

Материалы книги дают повод сделать вывод, что механизмы социального апартеида, отработанные в 1920-е годы, явились "генеральной репетицией" механизмов кадровых кровавых репрессий 1930-х годов. Принципиальным отличием между ними были критерии, на основании которых происходила "селекция избранных". Если в 1920-е годы это был принцип партийности и социального происхождения, то в 1930-е годы - принцип личной преданности вождю. Впрочем, различались и последствия "селекции": от увольнений с работы перешли к заключению в лагеря и расстрелам. Диктатура Сталина в советском обществе не может быть понята без учета функционирования и роли партийной номенклатуры, ее характера и особенностей.

Вместе с тем, чтение этих книг оставляет чувство определенной недосказанности. Представляется, что материалы исследования оказались шире, чем простой анализ номенклатуры как формы работы с кадрами. Фактически, в книгах обрисованы механизмы создания господствующего слоя (класса) общества, для которого номенклатура стала средством удержания власти. Для данного слоя политика социального апартеида во всех ее многообразных формах была единственно возможным средством такого раскола общества, который бы не оставлял альтернатив возвышающейся партийной бюрократии. Только сталкивание интересов различных социальных сил, только воспитание социальной ненависти могли не только возвысить одну часть общества за счет другой, но и создать для руководства компартии необходимый общественный базис. Поэтому было бы важно отразить механизм нового социального и политического деления общества, господствующую силу которого стала составлять номенклатура.

Другая проблема, которая в книгах только обозначена, но не получила адекватного освещения, связана с тем, что номенклатурное общество существенно отличалось от "обычного" общества. Но было ли развитие номенклатурного принципа, расширение номенклатуры как социального слоя способом создания социальных и политических предпосылок для форсированной модернизации страны или это был фактор, мешавший модернизации? Ответ на этот вопрос не столь очевиден, как может показаться на первый взгляд. Была ли номенклатура основой структурирования общества в условиях его

стр. 157


массовой маргинализации и нестабильности? Могла ли осуществиться индустриализация страны в ее сталинском варианте без создания номенклатурных организационных предпосылок?

Такого рода вопросов может возникнуть много. Но в этом-то и заключается одна из заслуг авторов, чьи работы побуждают по-новому формулировать проблему.

Примечания

1. ДЖАВЛАНОВ О. Т., МИХЕЕВ В. А. Номенклатура: эволюция отбора: Историко-политологический анализ. М. 1993; КОРЖИХИНА Т. П., ФИГАТНЕР Ю. Ю. Советская номенклатура: становление, механизмы действия. - Вопросы истории, 1993. N 7; НЕФЕДОВ В. Н. Номенклатура империи: исследование кризиса. Нижний Новгород. 1994.

Опубликовано на Порталусе 07 апреля 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама