Рейтинг
Порталус


О. В. ХЛЕВНЮК. ПОЛИТБЮРО. МЕХАНИЗМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТИ В 30-Е ГОДЫ

Дата публикации: 17 мая 2021
Автор(ы): А. Ю. ВАТЛИН
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПОЛИТОЛОГИЯ
Номер публикации: №1621205443


А. Ю. ВАТЛИН, (c)

М. РОССПЭН. 1996. 304 с.

Книга доктора исторических наук О. В. Хлевнюка (Государственный архив Российской Федерации) написана на основе широкого круга источников, освещающих деятельность сталинского Политбюро, его эволюцию, как высшего органа партийной власти в СССР на протяжении 30-х годов, то есть от "великого перелома" до "большой чистки".

Отправной точкой исследования стали дебаты о характере системы, утвердившейся в стране после того, как Сталин и его соратники покончили с внутрипартийными оппозициями. "Традиционалисты", опирающиеся на постулаты теории тоталитаризма, говорят о режиме личной власти. Историки-"ревизионисты" настаивают на существовании множества политических элит, а следовательно - на наличии институциональных ограничений сталинского самодержавия.

Открывшийся в последние годы доступ к боль-

стр. 159


шинству документов Политбюро пока еще привел лишь к рассмотрению конкретных исторических сюжетов и публикации отдельных документов 1 . Данная книга предлагает читателю целостную картину внутренней структуры, основных направлений деятельности Политбюро и взаимоотношений между его отдельными членами не просто в развитии, но в контексте реальной экономической и внутриполитической истории СССР. Можно согласиться с Хлевнюком в том, что на современном этапе "новые факты и документы уже не меняют сложившейся картины, а лишь повторяют друг друга" (с. 16). Он ставит под вопрос саму концепцию, согласно которой в партийном руководстве того периода существовали сплоченные группировки "радикалов" и "умеренных", соотношение сил между которыми и определяло конкретный ход советской истории. Поиском подобных групп и фракций занималось не одно поколение западных "кремленологов" вплоть до прекращения деятельности КПСС. Конкретно- исторический анализ приводит автора к отрицательному ответу на вопрос о наличии в сталинском Политбюро ясно выраженной "линии фронта". "Документы показывают, что отношения между членами Политбюро зависели в основном от их служебных контактов... Что, касается личных позиций, то один и тот же советский лидер в разных обстоятельствах и ситуациях мог выступать то как "умеренный", то как "радикал" (с. 259 - 260). Неизбежным следствием этого вывода становится близкая тоталитарному подходу (хотя автор и дистанцируется от него) трактовка роли Сталина не просто как арбитра, стоящего над соперничающими группировками, но как всемогущего диктатора, окруженного служителями разного масштаба. В конечном счете "именно Сталин в одном лице представлял собой и "радикальную" и "умеренную" фракции в Политбюро, на счет которых историки нередко относили решения о поворотах "генеральной линии" (с. 261).

Серьезные коррективы вносит Хлевнюк в сложившуюся характеристику сталинских соратников. Хотя все они (в рамках данной концепции) и не являются самостоятельными политическими величинами, перипетии их взаимоотношений с "хозяином" и между собой накладывали серьезный отпечаток на решения, принимавшиеся Политбюро. Сталин тяготился наличием в этом органе представителей "старой гвардии", не понаслышке знавших о его пути к вершинам власти. Поэтому он целенаправленно проводил не только перетасовку руководящих кадров по наркоматам и партийным органам, но и выдвижение нового поколения высших функционеров (Ежов, Маленков, Жданов), которые постепенно допускались в святая святых номенклатурной системы; при этом поручение им ответственных функций по линии Политбюро обгоняло формальные назначения (так, переведенный из Нижнего Новгорода Жданов подписывал протоколы Политбюро, не будучи еще секретарем ЦК).

Не менее живо описана деятельность ближайших соратников Сталина в те годы - Молотова и Кагановича. Несмотря на их безоговорочную преданность вождю, последний не упускал случая поставить их на место. Помимо известных фактов о репрессиях ближайших родственников почти всех членов Политбюро, Хлевнюк приводит новые штрихи, характеризующие сталинизм. Диктатор откровенно стравливал между собой председателя и заместителей СНК. "В достаточно унизительное положение был поставлен Молотов во время XVIII съезда ВКП(б)", когда, по инициативе Сталина, был фактически дезавуирован его доклад о задачах третьей пятилетки (с. 243).

Наиболее выпукло сталинский стиль работы с кадрами обрисован в разделе, посвященном репрессированным членам Политбюро. Автор прослеживает его на примере судеб двух функционеров различного масштаба - Ежова и Постышева. Головокружительный взлет первого в середине 30-х гг., культ "ежовых рукавиц" в годы террора являлись частью долгосрочной стратегии Сталина (с. 208 - 209). Постышев - обреченный функционер, в течение долгого времени изматывался проверками и взысканиями, перестановками с места на место. В сочетании с кампанией в прессе это создавало вокруг него своего рода "зону отчуждения", лишало социальных связей и потенциала поддержки. Подобное "препарирование" Сталиным будущих жертв, как определил этот метод еще Троцкий, придавало режиму особо изуверские черты. Наиболее известно по архивным документам подобное "препарирование" Бухарина накануне третьего показательного процесса, полная картина которого пока еще не восстановлена.

Автор не мог обойти вниманием Кирова и Орджоникидзе, причисление которых к жертвам сталинизма и по сей день остается предметом дискуссии. Позиция Хлевнюка относительно роли наркома тяжелой промышленности в противодействии террору известна 2 ; в книге она выражена осторожнее - "все до сих пор выявленные данные свидетельствуют лишь о том, что Орджоникидзе пытался переубедить Сталина, не вынося разногласия за рамки их личных "двусторонних" отношений". И все же диктатор несет прямую ответственность за трагическую развязку этого конфликта: "это было самоубийство-протест, последний, отчаянный аргумент Орджоникидзе, который безуспешно пытался переубедить Сталина прекратить репрессии против "своих" (с. 186).

Вопрос о причинах и вдохновителях убийства Кирова Хлевнюк вписывает в более широкую проблему взаимоотношений Кирова и Сталина. "Из доступных пока документов никак не удается вывести не только образ Кирова-"реформатора", но даже сколько-нибудь деятельное участие Кирова в разработке и реализации того, что называется большой политикой" (с. 122). Следовательно, у Сталина не было оснований для инспирирования поли-

стр. 160


тического убийства. Другое дело, что сам факт гибели Кирова был использован им в полной мере для раскручивания маховика государственного террора, отказа от даже внешнего соблюдения норм законности и массовой расправы со своими прошлыми врагами. Данные, приводимые в книге, показывают, что с 1935 г. Политбюро перешло к практике количественного определения контингента той или иной категории "врагов", подлежавших различным формам репрессирования (с. 141 - 157).

История сталинского Политбюро предстает в исследовании, не только и не столько сквозь призму судеб его отдельных членов, но вписывается в более широкую перспективу отечественной истории 30-х годов. Использованная в книге периодизация отражает устоявшуюся в последние годы схему: великий перелом - потепление - большой террор - подготовка к войне. Обращает на себя внимание тот факт, что автор отделяет расправу Сталина со своими бывшими оппонентами в ходе показательных процессов и период массового террора, начавшегося с известной директивы Политбюро от 2 июля 1937 г. о создании "троек" и административном расстреле "антисоветских и диверсионных элементов" (с. 188 - 189).

Значительное место в книге отведено анализу формальных процедур деятельности Политбюро, механизму подготовки его решений, периодичности заседаний и т. д. Автор приходит к выводу, что применительно к началу 30-х гг. еще можно говорить о Политбюро как об органе коллективного руководства. "Будучи первым среди равных, вождь должен был считаться как со своими ближайшими помощниками, так и с более широким кругом партийных функционеров, входивших в ЦК и имевших относительную свободу рук на местах... Более того, до тех пор, пока в стране нарастал острейший кризис, вызванный левым поворотом конца 20-х годов, сам Сталин был заинтересован в поддержании прежних традиций руководства, в разделении ответственности между группой вождей" (с. 262).

Положение начало меняться после XVII съезда, когда Сталин стал активно привлекать к работе в Политбюро молодых выдвиженцев и ограничивать вотчинные права своих прежних сподвижников. В годы террора были полностью нарушены уставные принципы функционирования этого органа - большинство решений принималось опросом, либо Сталиным единолично. К тому же сами заседания Политбюро проводились крайне нерегулярно. Представляется интересным, хотя и требующим дополнительного обоснования, вывод автора о складывании в 1938 г. "пятерки" в составе Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича и Микояна, по сути дела выполнявшей функции Политбюро (с. 239). Хлевнюк справедливо отмечает усилившуюся накануне войны тенденцию к перемещению центра власти из Политбюро в Совнарком, что нашло свое формальное закрепление в назначении Сталина Председателем СНК в мае 1941 года.

Автор специально оговаривает, что внешнеполитические аспекты деятельности сталинского Политбюро находятся вне рамок его исследования. Однако вряд ли можно ограничиться анализом социально-экономических решений этого органа для понимания его реальной роли в стране, рассматривавшей себя в качестве "окруженной крепости" и неустанно готовившейся к военному столкновению с мировым империализмом.

Примечания

1. Начало нового периода в освоении этого комплекса источников символизировал сборник документов: Сталинское Политбюро в 30-е годы. М. 1995.

2. ХЛЕВНЮК О. В. Сталин и Орджоникидзе. Конфликты в Политбюро в 30-е годы. М. 1993.

Опубликовано на Порталусе 17 мая 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама