Альберт Налчанджян об этнопсихологической самозащите



Работа Налчанджяна интересна тем, что он стремиться приложить различные известные механизмы психологической защиты не к отдельным личностям, что обычно делалось до него, а к этническим группам, то есть к взаимосвязанным коллективам людей.

“Мы рассмотрим два уровня этнозащиты: а) глобальный, осуществляемый крупными блоками культуры и другими средствами и б) специфический, осуществляемый с помощью специальных защитных механизмов и их комплексов.

Глобальная этническая самозащита. На данном уровне главным средством защиты этноса является вся его культура. Здесь задача состоит в том, чтобы сохранить различные элементы культурного фонда и вновь их актуализировать, а также создать и внести в культуру новые элементы. Последние тоже, по мнению исследователей, играют этнозащитную роль. Это можно понять в том смысле, что обновление этнической культуры - одно из условий обеспечения защиты этноса в новых условиях...”[1]

В глобальной самозащите мы выделяем одну, которую считаем целесообразным назвать структурной этнической самозащитой. Мы знаем, что защитные механизмы и стратегии этноса, живущего в среде доминирующей нации, направлены против ассимиляции и ее агентов...

Структурная самозащита выражается в том, что этнос создает свои органы управления, структурирует себя, создает общественные и политические организации, школы, церковь и т.д. Создавая свою разветвленную структуру, этносы превращаются в маленькие общества, самоуправляются и сохраняют себя.”[2]

“С целью дальнейшего углубления этнозащитных функций национального языка мы предлагаем такую гипотизу, состоящую из следующих утверждений: 1) каждая этническая группа имеет долгую историю психологической самозащиты, которая оставила глубокий след (отложение) в структуре, словарном запасе, идеоматических выражениях, пословицах, поговорках, мифах, сказках и других аспектов словесности данного народа; 2) защитные словесные формулировки являются также вкладом творчески одаренных людей, оставивших в наследство исторические, художественные, философские и другие произведения. В их трудах имеются многочисленные интеллектуализации, рационализации, проекции и интроекции, а также словесные выражения (вербализации) других защитных механизмов и процессов; 3) следовательно, необходимо развивать специальную ветвь психолингвистики, которая должна заниматься изучением этого огромного материала. Эта наука - психолингвистика индивидуальной и этнической самозащиты - должна обнаружить и представить нам, на языке современной психологии, устоявшиеся в языке (словесной культуре этноса) защитные механизмы, их комплексы и стратегии; 4) важной частью нашей гипотезы является следующее утверждение: ребенок в процессе своей социализации, овладевая родным языком, обучается также тем формам, механизмам и стратегиям психической защиты, которые создавались предыдущими поколениями и зафиксировались в языке (а также в фиксируемой языком культуре). Здесь возникает особая и очень интересная проблема: что происходит, когда человек усваивает ряд иностранных языков, в которых - и в соответствующих национальных культурах - тоже зафиксированы защитные словесные механизмы индивидуального и общеэтнического уровней? Ведь изучение языка другого этноса в определенной мере требует идентификации с ним, формирование (в определенной степени) второго этнического “я” (идентификации личности). Поэтому в психике полиглотов, как мы предполагаем, должны иметь место конфликты я-образов и соответствующих защитных механизмов и стратегий, которые несовместимы (бывают, конечно, и совместимые). Но в любом случае, изучение других языков и культур расширяет репертуар индивидуальной психической защиты. Защита же этноса на уровне индивида может пострадать... 5) таким образом, каждый язык делает своего носителя способным на определенные формы защитного поведения, дает ему в руки соответствующие средства. Но в этом аспекте возможности разных языков различны; 6) ...каждый индивид, усваивая структуру (синтаксис) и словарный запас языка, не только усваивает определенные формы, механизмы и даже стратегии психологической защиты. Он приобретает внутреннюю возможность создания новых механизмов и стратегий, приобретает средства и способности для такого специфического вида творчества... Если [в лингвистике] есть правила и механизмы генерации новых предложений, то мы предполагаем, чья есть правила и механизмы, специальная грамматика защитных механизмов и стратегий, которая и порождает новые процессы психологической самозащиты... Если брать еще более частный аспект этой проблемы, то можно сказать, что, во-первых, существует общая способность создания новых защитных механизмов и, во-вторых, частные способности создания новых рационализаций, проекций, словесных форм агрессии, репрессивных форм высказывания и т. п.... 7) развиваемая здесь концепция должна опираться на все, что известно нам о психо-логике. Ведь каждый словесный процесс психологической защиты обладает своей особой логической структурой, которая с точки зрения формальной логики может показаться бессмысленной или хотя бы просто ошибочной. Например, рационализации часто алогичны, парадоксальны и т.п. Они психо-логичны. Именно психологическая логика является, если не всей, то по крайней мере подсознательной генеративной грамматикой, порождающей защитные процессы и механизмы. Она должна быть исследована также на материале сновидений; 8) Наконец, мы считаем, что структуры психо-защитной грамматики и психо-логики, как и генеративной грамматики, в определенной мере даны в наследуемой структуре мозга, что они в определенной мере наследственны. Вот почему говорящие на разных языках и живущие в разных этнокультурных средах люди, осуществляя психологическую самозащиту, создают не только этноспецифические, но и общечеловеческие (или общие) вербализированные защитные механизмы - рационализации, интеллектуализации, словесные формы агрессии и т.п... Эти вербальные формы защиты более или менее точно переводятся на другие языки. Однако раскрытие этнической специфичности этих механизмов и их комплексов - одна из важнейших задач этнопсихолингвистики, в частности этнопсихолингвичтических защитных процессов.”[3]

“В этнологии и этнической психологии особого внимания удостоились те средства и механизмы, с помощью которых народы, оказавшиемс под колониальным гнетом, стремятся освободиться от власти чужеземцев. В их психологической активности и поведении значительное место занимают защитные процессы. Те механизмы, которые при этом описываются, социальным психологам известны, но в контексте этнопсихологических явлений они имеют специфические особенности...

Процессы преобразования межэтнической агрессии во внутриэтническую не являются простым “механизмом” поведения. Это чрезвычайно сложный, комплексный процесс, в осуществлении которого участвует целый ряд других, более простых механизмов. В его результате фрустрированные в межэтнических отношениях люди в качестве “козлов отпущения” выбирают своих сородичей. Разрядка агрессии и общей психофизиологической напряженности на представителях своего этноса вызывает некоторую разрядку, катарсис, но такой агрессор переживает также чувство вины. Постоянное повторение таких переживаний может привести к формированию мазахистских черт личности, как и внутриэтнического агрессора, так и у его жертвы...”[4]

“Механизм атрибуции играет существенную роль в межэтнических отношениях...

Атрибуция используется этническими группами в первую очередь для того, чтобы создать о себе положительное представление... Механизм атрибуции необходим тогда, когда этнос желает создать о себе такие представления, для которых нет достаточных объективных оснований. В таком случае самоатрибуции дополняют положительную я-концепцию, в определенной мере устраняют в ней противоречия и несовместимости отдельных частей, способствуя созданию целостного самосознания, содержащего определенную положительную самооценку.

Вполне понятно, что в процессе использования самоатрибуции допускаются все все основные ошибки, свойственные этому механизму. Свои неудачи этносы приписывают внешним обстоятельствам, а свои успехи - своим положительным чертам. [При гетероатрибуции] успехи приписываются внешним благоприятным обстоятельствам, а неудачи - их внутренним недостаткам, нереалистическим целям и мотивам.

Хотя такие тенденции существуют, они почти никогда не бывают абсалютными. Общая закономерность состоит в сочетании этих двух типов атрибуций... Речи идет, фактически, о сосуществовании и сочетании этих двух атрибутивных стратегий, в результате которой создается более гибкая и реалистичныя компромисная атрибуция.”[5]

“Хотя атрибуция - общечеловеческое явление, можно предположить, что она имеет этническую специфичность. Речь идет о том, что русский, француз, немец и представитель другой национальности осуществляют атрибуции неодинаково; предпочитают различные виды атрибуций; склонны по-разному сочетать различные виды этого психологического механизма; склонны по-разному сочетать атрибуции с другими адаптивными механизмами.

Эти этнические различия зависят: 1) от различной культуры этносов; 2) от различий их исторического развития; 3) от различий их теперешнего статуса в межэтнических отношениях.”[6]

“С целью осуществления этнческой самозащиты рационализацией пользуются как отдельные этнофоры, так и подгруппы этноса и даже весь этнос... На уровне группы рационализация входт в состав групповых, в частности - этнических (национальных) идеологий, а также тех процессов, с помощью которых защищаются интересы группы: политических или идеологических дискуссий, пропагандистских материалов, тех текстов, которые используются для социализации новых поколений людей.”[7]



Монография Налчанджяна является первой в области изучения психологической защиты этноса, и как минимум поэтому не может пройти мимо внимания этнопсихолога. Идея о глобальных защитных механизмах в противоположность специфическим, заимствована из моих более ранних работ (разумеется с соответствующими ссылками) - “Метаморфозы традиционного сознания” и “Историческая этнология” - в мои работах эти защитные механизмы называются “неспецифическими”. Однако подробный разбор специфических защитных механизмов впервые осуществлен именно Налчанджаном. Нас этот разбор н вполне устраивает, однако это не может быть поставлено в вину Налчанджану - эта тема чрезвычайно трудна, а научное ее исследование только начинается.



<<< Психологические защитные механизмы



--------------------------------------------------------------------------------

[1] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита и агрессия. Ереван: Огебан, 2000, сс. 76 - 77.

[2] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, сс. 79 - 80.

[3] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, сс. 85 - 88.

[4] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, сс. 89 - 90.

[5] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, сс. 109 - 111.

[6] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, с. 117.

[7] А. Налчаджян. Этнопсихологическая самозащита, сс. 132 - 133.