ФЕНОМЕН ЭГОЦЕНТРИЗМА У ПОДРОСТКОВ-ИНВАЛИДОВ



Л.Ф. ОБУХОВА, Т.В. РЯБОВА, М.Н. ГУСЛОВА, Т.К. СТУРЕ



Изложены результаты сравнительного изучения феномена подросткового эгоцентризма у инвалидов детства и нормы по методике Р. Энрайта, последователя Ж. Пиаже. Выявлено, что эгоцентризм проявляется у подростков-инвалидов иначе, чем у их обычных сверстников, что позволяет первых объединить в особую группу и наметить ориентиры для коррекционной работы.

Ключевые слова: инвалиды детства, подростковый эгоцентризм, воображаемая аудитория, личный миф, сфокусированность на себе, политические интересы.



Проблема подросткового эгоцентризма как умственной позиции в познании себя и окружающего мира впервые в психологии была поставлена Ж.Пиаже. Согласно Ж.Пиаже, подросток, находящийся на стадии развития понятийного интеллекта, приписывает своему мышлению неограниченную силу, затрудняется в дифференциации того, что он может реально достичь, и того, что выходит за пределы его актуальных возможностей. Возникновение подростковой формы эгоцентризма Ж.Пиаже связывал с особенностями именно интеллектуального развития.

Последователи Ж.Пиаже полагали, что феномен эгоцентризма целесообразно рассматривать не только в связи с развитием когнитивной сферы, но и в связи с аффективным опытом подростка. Решающее значение в преодолении подростковой формы эгоцентризма исследователи придавали социальным взаимодействиям подростка с окружающими людьми [4], [5].

Значительный вклад в создание современной концепции эгоцентризма внес один из последователей Ж.Пиаже, американский психолог Д.Элкинд [9], [10]. Чтобы понять логику рассуждений Д.Элкинда относительно возникновения и преодоления подросткового эгоцентризма, остановимся на характеристике проявлений эгоцентризма на разных стадиях развития интеллекта, описанных Ж.Пиаже.

Природу эгоцентризма Ж.Пиаже объясняет недостаточной дифференциацией ребенком различных областей реальности. Какие именно области плохо дифференцируются, зависит от стадии развития интеллекта. Так, на стадии подготовки и достижения сенсомоторного интеллекта ребенок еще не воспринимает внешний мир как существующий независимо от него, что ярко проявляется в феномене отсутствия представления о перманентном объекте. На стадии достижения конкретных операций эгоцентризм проявляется в центрации ребенка на ярких, бросающихся в глаза признаках предмета и в неумении соотносить свою точку зрения с точкой зрения других [6]. Приобретаемая в 12– 15 лет способность строить умозаключения, следуя правилам комбинаторики и формальной логики, позволяет подростку выдвигать гипотезы, делать из них выводы и экспериментально проверять их истинность. При этом подросток может строить идеализированные представления, которые не всегда поддаются проверке и часто противоречат реальным фактам. Такова третья форма эгоцентризма.

Таким образом, переход от одной формы эгоцентризма к другой происходит «диалектическим образом»: те же



41



самые интеллектуальные структуры, которые освобождают ребенка от низшей формы эгоцентризма, приводят его к тому же эгоцентризму, но на более высоком интеллектуальном уровне. В подростковом возрасте максимальные изменения особенно заметны в рассуждениях о политических понятиях (общество, государство, законы), в рассуждениях об отклоняющемся, асоциальном поведении других людей, в рассуждениях о путях решения острых общественно-политических и личностно значимых ситуаций.

Развивая идеи Ж.Пиаже, Д.Элкинд выявляет новые аспекты подросткового эгоцентризма, в большей степени затрагивающие развитие личности. Он отмечает, что формальные операции наделяют подростка способностью не только создавать умственные конструкции, но и рассуждать о них, что позволяет ему получить представление и о собственном мышлении, и о мышлении других людей. При этом подросток затрудняется в дифференциации между объектами, на которые направлено мышление других, и объектами, на которые направлено его собственное мышление. Из-за тех серьезных психофизиологических изменений, которые подросток претерпевает в этом возрасте, он более всего интересуется собой. Соответственно он полагает, что другие люди озабочены его поведением и внешним видом так же, как и он сам. Именно это убеждение Д.Элкинд обозначает термином «воображаемая аудитория» (в оригинале — «imaginary audience»); он рассматривает этот феномен как один из основных компонентов эгоцентризма в подростковом возрасте.

Мысленно подросток пытается настойчиво предвосхитить реакции других людей на себя. Эти предвосхищения зависят от того, как подросток относится к себе. Подросток считает, что другие будут относиться к нему точно так же, как и он сам. Таким образом, подросток постоянно конструирует «воображаемую аудиторию», центром внимания которой он сам и является.

Понятие «воображаемая аудитория», по мнению Д.Элкинда, способствует объяснению многого из подросткового поведения. Стремление к уединению и нежелание подростка раскрываться в некоторой степени может быть реакцией на ощущение, что он постоянно находится под критическим взором других людей. Наличие «воображаемой аудитории» также помогает понять, что наиболее сильный аффект, особенно характерный для подростка, это — стыд как проявление реакции на постоянное внимание с ее стороны.

При том, что подростку не удается отличить предмет своего мышления от предмета мыслей других, он очень хорошо дифференцирует собственные чувства. Он оценивает себя и особенно свои чувства как нечто уникальное, особенное: только он может так страдать, любить, ненавидеть. Попытки многих родителей сблизиться со своими детьми были отвергнуты со словами «ты все равно не поймешь, что я чувствую». Эта вера в уникальность своих переживаний была названа Д.Элкиндом «личным мифом» (personal fable). «Личный миф» — это история, которую подросток рассказывает себе о себе же самом, но которая не является правдой. «Личный миф», считает Д.Элкинд, составляет второй компонент эгоцентризма в подростковом возрасте.

В дополнение к перечисленным проявлениям феномена эгоцентризма Р.Энрайт ввел еще один компонент — «сфокусированность на самом себе», определив его как общую подростковую тенденцию к сосредоточению внимания на своих чувствах и мыслях.

Что же случается с перечисленными компонентами эгоцентризма в процессе нормативного развития подростка?

В процессе взросления «воображаемая аудитория» «сближается» с реальным окружением подростка. Теперь в предвосхищении подросток больше ориентируется



42



на действительно возможные реакции конкретных людей, нежели на свои представления о себе. «Личный миф», вероятно, преодолевается, когда молодой человек видит себя в реальном свете и способен установить подлинные межличностные отношения. Когда возникает доверительный контакт с другим, подросток узнает, что тот испытывает чувства, сходные с его чувствами.

Современный подход к проблеме подросткового эгоцентризма сформировался во многом под влиянием работ Э.Эриксона по истории детства. Исходя из его теории, мы можем предположить, что достижение эгоидентичности в подростковом и раннем юношеском возрастах одновременно означает преодоление молодыми людьми эгоцентризма. Застревание на эгоцентрической позиции приводит к «диффузии» идентичности. В этом случае подросток еще не способен составить первую цельную картину осознания себя и своего места в мире и проявляет неуверенность в понимании собственного Я.

При обследовании психологических особенностей инвалидов детства представляется важным сравнительное со здоровыми детьми изучение выраженности их эгоцентрической позиции. Данная проблема актуальна ввиду распространенности детской инвалидности и отчужденности аномальных людей от остального мира.

Невостребованность молодых инвалидов на рынке труда и их социальная изоляция препятствуют формированию у них активной жизненной позиции. У многих подростков-инвалидов не складывается устойчивая положительная самооценка. У значительной части не формируется базовое чувство доверия к миру. В связи с этим нередко инвалиды детства воспринимают всех людей как недоброжелательное окружение. Многие подростки и молодые люди, даже не отстающие от здоровых сверстников в интеллектуальном развитии, не живут полнокровной жизнью, у них не формируются достаточная мотивация и навыки общения, результатом чего являются их замкнутость, отгороженность от людей.

Происходит то, о чем давно предупреждают и философы, и психологи, изучающие отношение государства и общества к инвалидам детства: намечается раскол, социальное расслоение общества и маргинализация аномальных людей; очевидной становится недостаточность терпимости и заботы общества об инвалидах; у людей с ограниченными возможностями появляются чувства заброшенности и отчужденности от остального общества [3]. Как отмечают культурологи, социальная дезадаптация приводит к «болезненно переживаемым отклонениям от нормы, утрате привычных контактов со своей средой обитания, нарушению способности играть свойственные человеку жизненные роли» [2; 77]. В этих условиях возможны формирование у подростков-инвалидов «диффузной» идентичности и длительная задержка на эгоцентрической позиции.

Следует ли полагать, что феномены личностного эгоцентризма, свойственные подростковому возрасту, обостряются у инвалидов детства. Как соотносятся у них эгоцентрическая позиция и социоцентрические интересы (интерес к политике и т.п.)?

С целью получения ответа на эти вопросы была использована методика «Подростковый эгоцентризм — социоцентризм», разработанная Р.Энрайтом ([11], [12]), адаптированная и впервые примененная на русскоязычной выборке Т.В.Рябовой [7], [13].

Методика. Методика, разработанная Р.Энрайтом с сотрудниками, включает пять шкал: три — для диагностики выраженности компонентов подросткового эгоцентризма (шкалы «Личный миф», «Воображаемая аудитория», «Сфокусированность на себе»), четвертая — направленная на диагностику так называемых социоцентрических, в противовес



43



эгоцентрическим, интересов субъекта («Политические интересы») и пятая — шкала «Несоциальная активность». Внесение в методику шкалы политических интересов объясняется тем, что при снижении уровня эгоцентризма у субъекта, по-видимому, должен возрастать интерес к социальной сфере, в том числе политическая активность. Именно поэтому важно понять, как соотносятся уровень эгоцентризма и выраженность политических интересов. В методику были внесены утверждения, представляющие сферу несоциальной активности субъекта (под несоциальной активностью понимались виды деятельности, которые не требуют присутствия других людей). Это было сделано также для своеобразного контроля шкал эгоцентризма. Р.Энрайт предполагает, что при изменении уровня эгоцентризма меняется и степень важности для субъекта несоциальной активности.

Шкалы «Личный миф», «Воображаемая аудитория» и «Сфокусированность на себе» содержат по пять утверждений каждая, шкалы «Политические интересы» и «Несоциальная активность» — по 15 пунктов каждая. Респондентам предлагается оценить каждое из утверждений по пятибалльной системе оценок: 1 — не важно, 2 — не очень важно, 3 — важно, 4 — очень важно, 5 — чрезвычайно важно.

Все высказывания располагаются на пяти отдельных страницах, по девять на каждой из них (по одному утверждению из первых трех шкал, по три — из шкал «Политические интересы» и «Несоциальная активность»). Все девять высказываний располагаются на странице в случайном порядке. После того, как респондент отмечает, какую степень важности имеет для него то, что выражается в утверждениях, его просят выбрать три наиболее важных для него утверждения из представленных на данной странице, подчеркнуть их и только после этого переходить к утверждениям на следующей странице. Если выбранный ранее балл для этих трех утверждений не соответствует их рейтингу на странице (и такая ситуация повторяется на всех пяти страницах), то результаты респондента не принимаются к дальнейшей обработке.

Испытуемые. Для получения предварительных ответов на поставленные вопросы проведено анкетирование старших подростков-инвалидов. В опросе приняли участие 12 подростков в возрасте 16–18 лет с соматическими (астма) или неврологическими заболеваниями (эпилепсия), нарушением опорно-двигательного аппарата и физическими недостатками. Их интеллектуальное развитие было в пределах нормы. Шесть человек посещали общеобразовательную школу, двое учились в колледже, один — в ПТУ, двое работали, один был безработный. В дополнение к исследованию Т.В.Рябовой в качестве контрольной группы мы выбрали учащихся XI класса общеобразовательной школы (примерно того же возраста). При анализе результатов также использовались данные по другим возрастным группам в норме, в том числе результаты, полученные Р.Энрайтом.

Результаты. По всем пяти шкалам определялся средний балл по группе подростков-инвалидов, который сопоставлялся с точно так же подсчитанным баллом по группе учащихся XI классов. Были вычислены средние отклонения. По ходу эксперимента регистрировались эмоциональные реакции и высказывания испытуемых.

Приступая к анализу результатов, мы ожидали, что у подростков-инвалидов проявится более длительная в возрастном диапазоне фиксация на отдельных компонентах эгоцентрической установки, особенно таких, как «Сфокусированность на себе» и «Воображаемая аудитория», что может свидетельствовать о более размытой идентичности у подростков с ограниченными возможностями.

Сравнительные количественные данные представлены в табл. 1.



44


Вопреки ожиданиям суммарный показатель по эгоцентрическим шкалам у подростков-инвалидов ниже, чем у учащихся XI класса общеобразовательной школы (различие статистически незначимо). В группе подростков-инвалидов было две студентки колледжа. Индивидуальные результаты этих испытуемых значительно выше среднего: 56 и 60 баллов. Их результаты не могли снизить общий балл подростков-инвалидов по эгоцентрической шкале. Более низкие результаты по суммарному эгоцентрическому показателю получены за счет учащихся школ, ПТУ, одного работающего и безработного. Статистическое отклонение свидетельствует о меньшей однородности группы подростков-инвалидов, чем учащихся XI класса.

Для того чтобы прояснить неожиданную картину, полученную в группе инвалидов, обратимся к результатам по отдельным шкалам и различиям в средних показателях. В группе инвалидов средние показатели ниже по шкалам «Воображаемая аудитория», «Сфокусированность на себе», «Несоциальная активность» и несколько выше по параметрам «Личный миф» и «Политические интересы». Однако значимые расхождения получены только по шкале «Сфокусированность на себе» (p<0,05). Отличия по остальным шкалам, хотя и заметные, не являются значимыми.

Чтобы понять, почему в группе подростков с ограниченными возможностями занижены показатели по шкале «Воображаемая аудитория», обратимся к поведению испытуемых во время опроса. Некоторые утверждения, относящие к этой шкале, вызывали у подростков отрицательные эмоциональные реакции, о чем можно судить по их высказываниям. Например, в ответ на утверждение: «Стараться понять, говорят ли двое обо мне, если они смотрят в мою сторону», подростки говорили: «Вот уж меня не интересует, что говорят те двое обо мне», или даже более резко: «Мне на это наплевать». Привлекает внимание низкий процент оценок «чрезвычайно важно», относящихся к утверждениям шкалы «Воображаемая аудитория» — всего 15 %, в то время как оценок «чрезвычайно важно», относящихся к утверждениям шкал «Личный миф» и «Сфокусированность на себе» — по 33,3 %.

Сравнительно заниженные показатели подростков-инвалидов по шкале «Воображаемая аудитория», по-видимому,



45



связаны с особой ситуацией их социального развития. Изоляция от общества не создает предпосылок для формирования направленности внимания подростка на реакции окружающих в отношении его поведения и внешнего облика. Можно предположить, что подросток-инвалид намеренно игнорирует оценку своей личности другими людьми, привыкнув к мысли, что он «не такой, как все окружающие». В данном случае уместнее говорить не о преодолении этого компонента эгоцентризма, а о вытеснении из сферы осознаваемого стремления импонировать другим людям. О меньшей значимости для подростков-инвалидов шкалы «Воображаемая аудитория» свидетельствует и низкий процент предпочтений (подчеркнутых утверждений), относящихся к ней.

По параметру «Личный миф» получены близкие средние показатели по группам одиннадцатиклассников и инвалидов (16,46 и 17,5 баллов соответственно). Проявление личного мифа даже несколько более выражено у испытуемых основной экспериментальной группы, чем у нормы. Вероятно, эта эгоцентрическая черта является общей для всех обследованных подростков независимо от каких бы то ни было отклонений в развитии.

И.С.Кон пишет, что в ранней юности приходит осознание своей уникальности, неповторимости, непохожести на других и в связи с этим возникает чувство одиночества или страх одиночества [1]. Применительно к подросткам с ограниченными возможностями можно предположить обратное: длительное переживание инвалидами одиночества является той почвой, которая усиливает у них переживание собственной уникальности, т.е. такой компонент эгоцентризма, как «Личный миф».

По данным Р.Энрайта, «Сфокусированность на себе» более выражена в старшем подростковом возрасте, чем в младшем. В исследовании Т.В.Рябовой получены иные результаты. «Сфокусированность на себе» выше у шестиклассников, чем у одиннадцатиклассников, однако это различие незначимое. При сравнительном исследовании старших подростков-инвалидов и учеников XI класса общеобразовательной школы получены значимые различия. Показатель «Сфокусированность на себе» у инвалидов значимо ниже, чем у их здоровых сверстников.

По-видимому, более низкие показатели по шкалам «Сфокусированность на себе» и «Воображаемая аудитория» у подростков-инвалидов взаимосвязаны. Как пишет Э.Эриксон, «индивид оценивает себя с точки зрения того, как другие, по его мнению, оценивают его в сравнении с собой и в рамках значимой для них типологии; в то же время он оценивает их суждения о нем с точки зрения того, как он воспринимает себя в сравнении с ними и с типами, значимыми для него» [8; 32]. Таким образом, подросток-инвалид в меньшей мере ориентируется на мнения окружающих людей, в то же время он менее склонен концентрироваться на своих мыслях и переживаниях.

Значимые различия между подростками-инвалидами и их здоровыми сверстниками по шкале «Сфокусированность на себе» вносят основной вклад в различие показателей суммарной шкалы эгоцентризма. Вместе с тем нельзя не учитывать, что показатель «Сфокусированность на себе» у подростков-инвалидов выше, чем по двум другим эгоцентрическим шкалам. Отмечая этот факт, мы склоняемся к необходимости расширения выборки испытуемых для более обоснованных выводов.

По шкале «Политические интересы» подростки-инвалиды продемонстрировали более высокий уровень заинтересованности, чем их обычные сверстники (различия незначимы). Средний показатель по этой шкале в группе старших подростков с отклонениями в здоровье несколько ниже результатов учеников VI класса, полученных Т.В.Рябовой (45,08 и 46,90 соответственно).



46



Показатели по шкале «Несоциальная активность» у подростков-инвалидов ниже по сравнению с их здоровыми сверстниками (46,83 и 51,08 баллов соответственно), а стандартное отклонение несколько выше. Но в то же время именно по этой шкале подростки-инвалиды набрали наибольшее количество баллов (по сравнению с собственными результатами по другим шкалам). Более низкий показатель по суммарной эгоцентрической шкале и выраженность социоцентрических (политических) интересов у подростков-инвалидов свидетельствуют об особом пути развития их личности. Однако результаты инвалидов по шкале «Несоциальная активность» не позволяют (по критерию Р.Энрайта) принять гипотезу о том, что феномен эгоцентризма у подростков-инвалидов 16–18 лет не выражен. Поэтому вопрос о том, в какой мере преодолен эгоцентризм у подростков-инвалидов, нуждается в более глубоком исследовании.

Мы обратили особое внимание на утверждения, которые испытуемые посчитали самыми важными для себя (подчеркнули их).

Самые значимые расхождения получены между данными, относящимися к шкале «Воображаемая аудитория», и данными, относящимися к неэгоцентрическим шкалам (в обоих случаях p<0,001). Как уже отмечалось, по признаку «Воображаемая аудитория» в группе инвалидов получен самый низкий средний результат (12,92 балла). Эти данные мы предположительно связали с тем, что подростки-инвалиды менее склонны рассматривать себя «центром» событий, чем обычные подростки, и способны «отгородиться» от мнения окружающих людей. Статистически надежное предпочтение несоциальной активности представляется нам в этом случае закономерным. Подростки-инвалиды выбирают для себя в основном те виды деятельности, которые могут осуществляться без присутствия других людей. Они предпочитают такие ситуации, в которых они предоставлены самим себе. Это подтверждает выводы о социальной изоляции, в которую попадают молодые инвалиды. Малая вовлеченность их в совместную деятельность с другими людьми мешает подросткам-инвалидам переживать подлинность бытия, затрудняет формирование идентичности и приобретение ими жизненного кредо «становиться тем, что они делают» [9; 40].



Среднее число подчеркнутых суждений по шкалам методики "Подростковый эгоцентризм - социоцентризм" в группе подростков-инвалидов



Шкала
Среднее число подчеркнутых суждений, принадлежащих данной шкале

"Личный миф"
2,25

"Воображаемая аудитория"
1,08

"Сфокусированность на себе"
2,5

"Политические интересы"
4,08

"Несоциальная активность"
5,08






Статистически надежные различия обнаружились между результатами, характеризующими «Личный миф» и «Политические интересы» (p<0,05), а также данными по наиболее важным высказываниям по шкалам «Личный миф» и «Несоциальная активность» (p<0,01). Подростки-инвалиды считают самыми важными для себя высказывания, касающиеся несоциальной активности и политических интересов.

Расхождения в предпочтениях «Сфокусированности на себе» и неэгоцентрической активности статистически незначимы. Это является подтверждением того, что компонент «Сфокусированность на себе» более значим для старших подростков-инвалидов, чем «Личный миф» и «Воображаемая аудитория». Полученные данные косвенно подтверждают выводы, сделанные как в работе Р.Энрайта, так и в работе Т.В.Рябовой. Судя по предпочтениям, «Сфокусированность на себе» в возрастном отношении наиболее



47



поздно развивающийся компонент эгоцентризма, связанный с ростом самосознания старших подростков. Но и в нашем случае высказывания по шкале «Несоциальная активность» предпочтительнее для подростков-инвалидов, чем по шкале «Сфокусированность на себе».

В целом полученные нами результаты говорят в пользу предпочтения подростками-инвалидами политических интересов и несоциальной активности над эгоцентрической позицией (соответственно, p<0,01 и p<0,001).

Рассмотрим по каждой шкале наиболее предпочитаемые утверждения, которые выбрали не менее 50 % подростков-инвалидов.

По параметру «Личный миф» таких утверждений всего два:

• объяснить другим людям особенности моих чувств и мою точку зрения, чтобы другие могли получить хотя бы некоторое представление о том, какой я (66,7 %);

• постараться сделать так, чтобы другие могли понять, какой я (58,5 %).

По показателю «Воображаемая аудитория» таких предпочтений нет. Из шкалы «Сфокусированность на себе» подростки-инвалиды посчитали наиболее важными для себя два утверждения:

• знать свои собственные мысли и чувства (66,7 %);

• научиться размышлять о своих собственных мыслях (58,5 %).

Политические интересы представлены четырьмя предпочитаемыми утверждениями. Характерно, что предпочитаемыми являются те высказывания, в которых концентрируются интересы инвалидов и которые «кровно» их задевают:

• осознавать себя полноправным гражданином своей страны (75 %);

• знать законы общества, в котором я живу (58,5 %);

• знать свои права и обязанности (58,5 %);

• жить в обществе социальной справедливости (58,5 %).

В значительно меньшей степени подростки-инвалиды интересуются политическими событиями, происходящими в нашей стране и за рубежом, высказывают симпатии политическим партиям и течениям, ведущим политическим лидерам.

В сфере несоциальной активности, несмотря на предпочтение инвалидами этой шкалы в целом, только четыре высказывания превысили допустимый критерий:

• делать уроки (66,7 %);

• мечтать о будущем (50 %);

• играть или работать на компьютере (50 %);

• читать книги (50 %).

Таким образом, предпочтения инвалидов свидетельствуют о большей выраженности у них несоциальной активности. Однако более всего подростков-инвалидов привлекают те виды деятельности, которые не требуют участия других людей и в которых они предоставлены сами себе, а также такие политические интересы, которые непосредственно затрагивают их жизнь.

Существует ли совпадение в результатах между инвалидами 16–18 лет и обычными учениками VIII класса? Представленные в табл. 3 результаты по этим группам (данные по ученикам VIII класса мы взяли у Р.Энрайта) не выявляют совпадения в показателях. Не намечается даже тенденция к сходству показателей между двумя этими группами. По всем параметрам, и эгоцентрическим, и неэгоцентрическим, ученики VIII класса превосходят 16–18-летних инвалидов, особенно большое различие между ними — по шкале политических интересов (6,75 балла).

Следует отметить, что в нашем исследовании принимали участие относительно благополучные подростки-инвалиды, живущие в семьях, строящие и реально имеющие перспективы на будущее. Не исключено, что включение в исследование группы менее благополучных подростков может привести к иным



48



Таблица 3



Средние показатели по группе подростков-инвалидов 16-18 лет (данные нашего исследования) и учеников VIII класса (данные Р. Энрайта)



Группы испытуемых
"Воображаемая аудитория"
"Личный миф"
"Сфокусиро-ванность на себе"
"Полити-ческие интересы"
Несоциаль-ная актив-ность"

Ученики VIII класса


16,60


18,10


20,85


51,75


47,05

подростки-инвалиды 16-18 лет


12,92


17,05


18,00


45,08


46,83



Разница средних показателей
3,68
1,08
2,85
6,75
0,22




результатам. Ближайшая задача состоит в том, чтобы увеличить выборку инвалидов 16–18 лет и провести опрос подростков 12–14 лет.

Выявленное различие в средних баллах между группами подростков-инвалидов и учащихся XI классов по всем исследуемым параметрам, кроме «Личного мифа», и значительные статистические отклонения во всех показателях у подростков-инвалидов говорят в пользу того, что с помощью примененной методики «Подростковый эгоцентризм — социоцентризм» была выявлена группа лиц, отличающаяся по параметрам эгоцентризма и социоцентризма от здоровых сверстников.



1. Кон И.С. Психология ранней юности. М.: Просвещение, 1989.

2. Красильников Ю.Д., Моздокова Ю.С. Технологии преодоления социально-культурной недостаточности инвалидов // Некоторые аспекты решения проблем детской инвалидности» / Под ред. М.Н. Гусловой. М.: Моск. гос. ун-т культуры и искусств, 1999.

3. Линьков В.В. Особенности социально-философского подхода к проблеме взаимоотношений государства и специального образования // Дефектология. 1999. № 1. С. 5–11.

4. Обухова Л.Ф. Концепция Жана Пиаже: за и против. М.: Изд-во МГУ, 1981.

5. Обухова Л.Ф. Детская психология: теория, факты, проблемы. М.: Тривола, 1995.

6. Пиаже Ж. Речь и мышление ребенка М.; Л., 1932.

7. Рябова Т.В. Феномен эгоцентризма в подростковом возрасте: Диплом. раб. М.: МГУ, 1997.

8. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Издат. группа «Прогресс», 1996.

9. Elkind D. Egocentrism in adolescence // Child Devel. 1967. V. 38. N 4.

10. Elkind D. Children and adolescents: Inter-pretative essays on Jean Piaget. Oxford: Oxford Univ. Press, 1981.

11. Enright R.D., Lapsley D.K., Shukla D.C. Adolescent egocentrism in early and late adolescence // Adolescence. 1979. V. 56.

12. Enright R.D., Shukla D.C., Lapsley D.K. Ado-lescent egocentrism — sociocentrism and self-conciousness // J. Youth and Adolescence. 1980. V. 9.

13. Riabova T.V. Adolescent egocentrism investigation // Abstracts for the 15th advanced course of Jean Piaget Archive, Geneva, 21–24 September, 1998.



Поступила в редакцию 20. XI 2000 г.