Полная версия публикации №1606554382

PORTALUS.RU РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг. → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

И. Х. Сулаев, Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг. [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 28 ноября 2020. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/religion/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1606554382&archive=&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 07.03.2021.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

И. Х. Сулаев, Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг. // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 28 ноября 2020. URL: https://portalus.ru/modules/religion/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1606554382&archive=&start_from=&ucat=& (дата обращения: 07.03.2021).

Найденный поисковой машиной PORTALUS.RU оригинал публикации (предполагаемый источник):

И. Х. Сулаев, Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг. / Вопросы истории, № 12, Декабрь 2008, C. 126-131.



публикация №1606554382, версия для печати

Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг.


Дата публикации: 28 ноября 2020
Автор: И. Х. Сулаев
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
Источник: (c) Вопросы истории, № 12, Декабрь 2008, C. 126-131
Номер публикации: №1606554382 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Строительству социализма в Дагестане посвящено немало научных работ1. В них показано как осуществлялись в Дагестане 20 - 30-х гг. XX в. общесоюзные программы - коллективизация сельского хозяйства, индустриализация и культурная революция. В связи с открытием для исследователей ранее закрытых архивных фондов, пересмотром подходов к истории строительства социализма в СССР мы получили возможность по-новому взглянуть и на эту проблему. Тем более, что строительство нового общества в Дагестане происходило с большими сложностями, отражаясь через призму исламских ценностей и местных обычаев - адатов.

 

Проведение коллективизации сельского хозяйства в Дагестане имело особенности, связанные не только с многоукладностью экономики и наличием различных форм собственности, но и с сохранившимися патриархально-родовыми отношениями и религиозным мировоззрением населения. Для создания коллективных хозяйств и оказания помощи беднякам по всей стране по инициативе В. И. Ленина и декретом Совнаркома РСФСР от 14 мая 1921 г. начали создаваться Крестьянские комитеты общественной взаимопомощи (кресткомы). Они рассматривались в качестве широкой общественной организации в деревне, призванной вовлекать крестьянство в социалистическое строительство2. Кресткомы в Дагестанской АССР начали создаваться в начале 1920-х годов.

 

Статистические данные партийных и советских органов власти и спецслужб о количестве созданных кресткомов сильно разнятся. Например, документы Дагестанского обкома ВКП(б) к весне 1927 г. в республике указывают 807 кресткомов3, а Дагестанский отдел ОГПУ к 1933 г. отмечает их уменьшение до 7644. Только в одном Кайтаго-Табасаранском округе в 1926 г. было 127 кресткомов, а в следующем году их количество увеличилось до 1375. На самом деле, многие из них числились лишь на бумаге, особенно в горных и высокогорных районах республики. Крестьянские комитеты в аулах не приступали к работе до конца 1920-х годов. В десятках населенных пунктов они возникали лишь после получения санкции местного духовенства.

 

Если кресткомы и создавались советскими работниками вопреки запрету духовенства, то последнее блокировало их работу. Так, под влиянием агитации Юсупакади в селениях Хпедж, Ашари и Коназ Курахского участка Кюринского округа кресткомы несколько лет не могли выполнять своих функций. Районным и местным советским и партийным органам было нелегко выполнять решение Дагестанского обкома РКП(б) от 13 апреля 1924 г. о недопущении духовенства в крестьянские комитеты взаимопомощи6. Такое требование обкома местными властями игнорировалось, поскольку десятки и сотни духовных лиц были избраны населением в ревкомы, советы, кресткомы и работали в советских школах. Например, мулла пятничной ме-

 

 

Сулаев Иманутдин Хабибович - кандидат исторических наук, доцент Дагестанского государственного университета.

 
стр. 126

 

чети и кадий7 селения Дуакар Дахадаевского района Магомедов Муса-кади, причисленный местными советскими чиновниками к концу 1920-х гг. к крестьянам-кулакам, одновременно совмещал должности секретаря кресткома и секретаря сельского совета8. Тем самым общество Дуакар нарушило два запрета советской власти в отношении духовенства: лишение его избирательных прав от 26 октября 1921 г. и запрет выбирать в состав кресткомов. Такие нарушения дагестанскими обществами установленных советской властью законов и запретов в 1920-е гг. было обычным явлением.

 

Совсем противоречащим местным традициям и исламу было решение Дагобкома РКП(б) от 13 апреля 1924 г. об изъятии вакфов9 из ведения духовенства и передаче их кресткомам. В принятом обкомом решении вакфное имущество было предписано обращать на нужды "не имеющих материальных средств крестьян исключительно через комитеты взаимопомощи". Считалась желательной организация "из этих средств инвалидных и детских домов и культурно-просветительских учреждений"10. Советские работники преподносили это как добровольное решение самих обществ - джамаатов. Однако, вопрос о передаче исламских институтов - закята11 и вакфов - в распоряжение крестьянских комитетов руководством республики обсуждался еще не раз: 23 июля 1924 г. постановление о передаче вакфов кресткомам с целью подрыва политической и экономической мощи мусульманского духовенства принял Центральный исполнительный комитет (ЦИК) ДАССР12; 31 января 1926 г. решение о передаче вакфов и закятов в ведение крестьянских обществ взаимопомощи принял и Малый Президиум Дагестанского ЦИК13; 23 января 1927 г. решение "об изъятии вакфного имущества на территории ДАССР" приняли ЦИК и СНК ДАССР14. В итоге ЦК ВКП(б) резолюцией от 16 марта 1927 г. решение Дагобкома ВКП(б) одобрил15.

 

Вместе с тем местные и районные власти не могли реализовать многочисленные решения, принимаемые республиканскими властями об изъятии исламских институтов из ведения духовенства, из-за противостояния со стороны населения, привыкшего во всем следовать советам и наказам духовенства. Даже в относительно лояльных к советской власти низменных и предгорных районах республики многие районные советы не могли приступить к их изъятию и затягивали решение данного вопроса как можно дольше. Например, Коркмаскалинский (ныне Сергокалинский) районный исполком наметил проведение "месячников" по выявлению вакфного имущества в аулах только на 30 апреля - 1 октября 1930 года16. Тем не менее, статистика отдельных районов утверждала о больших успехах в изъятии вакфных имуществ кресткомами. Например, сообщалось о том, что к октябрю 1926 г. вакфы были переданы кресткомам полностью в Махачкалинском районе и частично в Хасавюртовском, Самурском и Кюринском округах. В Аварском округе к началу 1926 г. кресткомы располагали 135 десятинами вакфных земель, в Андийском - 71 десятиной, в Гунибском - 76 и 28 десятинами леса, в Даргинском - 82 десятинами земли17. Обстановка состязательности в борьбе с религией, сулящая похвалу тем, кто добивался больше успехов в этом деле, заставляла многих активистов прибегать к подлогам и подтасовкам фактов, пренебрегать народными традициями и обычаями.

 

В повседневной жизни закят и доходы от вакфов, как и прежде, распределялись духовенством самым обездоленным крестьянам. Так, в 1926 г. в селении Анди всем закятом распоряжался кадий Гойтемиров. Закят, собранный жителями этого аула в том году, составил 800 - 900 пудов зерна и 100 баранов18. После раздачи беднякам закятное зерно хранилось в специальных деревянных ящиках в пятничной джума-мечети.

 

В СССР тотальная политика борьбы с религией, сводившаяся в 1930-е гг. по сути к закрытию молитвенных зданий, как основному показателю успеха в этой области, проводилась как на селе, так и в городе. В Дагестанской АССР эта кампания проходила очень болезненно. В одних населенных пунктах местная власть легко справлялась с сопротивлением со стороны духовенства и верующих и закрывала мечети, а в некоторых аулах такие попытки властей приводили к многочисленным столкновениям с населением. Отсюда и большие расхождения в цифрах, предоставляемых районными властями о закрытых и действующих мечетях. По официальным данным Дагестанского отдела ОГПУ в 1933 г. была закрыта 151 мечеть "по решению самих обществ", а 616 мечетей не действовало "за отсутствием духовенства"19. На деле картина на местах значительно отличалась от той, которую официально выдавали органы власти и спецслужбы. Но интенсивность закрытия молитвенных домов по всей стране с началом коллективизации сельского хозяйства возрастает. Создание колхозов и закрытие мечетей в некоторых населенных пунктах Дагестанской АССР затянулось до 1941 года. Ломая сопротивление со стороны населения, отдельные советские и партийные работники сами проявляли инициативу в разрушении мечетей, для

 
стр. 127

 

чего на помощь привлекали комсомольцев. В Дагестанской АССР в начале 1930-х гг. было разрушено 48 мечетей.

 

Во многих населенных пунктах республики антиколхозные настроения горцев усилились в связи с антирелигиозными мерами властей, направленными на поспешное закрытие молитвенных домов и изъятие вакфов и закята в пользу крестьянских обществ взаимопомощи. Эти действия советской власти рассматривались населением как нарушение местных традиций и исламских ценностей. В ведении агитации против мероприятий советской власти преуспело духовенство, лишенное избирательных прав. Его в народе, как и кулаков в 1930-е гг., стали называть "лишенцами", хотя десятки алимов, кадиев и мулл продолжали работать в сельских советах и кресткомах, преподавали в советских школах.

 

Главным "рупором" для ведения духовенством агитации оставалась мечеть. В докладах и донесениях районных и Дагестанского отдела ОГПУ, поступавших в конце 1920-х - начале 1930-х гг., сообщалось о многочисленных случаях насаждения духовенством антисоветских настроений. Духовенство использовало в агитации промахи, допущенные советской властью, которая якобы замучила крестьян различными налогами и кампаниями, а прихожан мечетей оно настраивало против создания колхозов. Духовенство предрекало стране голод из-за преобразований советской власти. Например, агитацию против созданного колхоза и сбора налогов советской властью в селении Чирах Курахского района вел мулла Кази-Магомед Ибрагимов. 30 июня 1933 г. в присутствии прихожан мечети он заявил: "Советская власть скоро сдерет с нас кожу, так как забирает все продукты питания. Учтите, что потом будет брать и с вас - бедняков и середняков. Советская власть заберет не только скот, но и все имущество"20. В кумыкском селении Каякент агитацию против колхозов вел мюрид21 шейха22 А. -Х. Акушинского Абдулазиз-кади Идрисов. Такую же агитацию в селении Доргели Буйнакского района проводил Рашид Мурадов, бывший общественный кадий и тоже мюрид Акушинского: 19 мая 1933 г. в мечети он потребовал от мусульман исполнения пятничного намаза - "Советские законы никак не должны мешать нам жить по исламу. Вы все трудитесь, а власть забирает все и ничего не оставляет, вы голодаете, а коммунисты объедаются"23. Мулла селения Куба Лакского района 19 января 1933 г. заявил прихожанам: "Советская власть настолько ослабла, что вынуждена просить милостыню у крестьян: мясо, шерсть, деньги. Эта власть доживает последние дни и несомненно погибнет, а нам следует держаться за ислам и шариат"24.

 

Бунты против насильственного "загона" людей в колхозы в конце 1920-х гг. произошли в плоскостных аулах Какашура, Параул, Губден, в горных аулах Анди, Ботлих, Хнов25. В первых рядах митингующих часто выступали женщины. Например, в селении Бабаюрт 4 декабря 1929 г. 300 женщин, вооруженных кинжалами, устроили демонстрацию под лозунгом: "Долой колхозы! Да здравствует духовенство!", сорвав проходившее в тот день собрание сельчан по вопросу коллективизации26. Другая группа женщин в 60 человек из селения Дуранги Буйнакского района организовала "голодный" поход в районный центр - г. Буйнакск - с требованием отменить планы хлебопоставок. Такой же бунт против создания колхоза весной 1932 г. устроили жители лезгинского аула Ашага-Захит. Вооружившись палками, они окружили сельсовет и выкрикивали требования: "Нам ваш колхоз не нужен, мы жили без него хорошо, а советская власть ограбила всех крестьян и хочет нас согнать всех вместе, как баранов, для того, чтобы лучше драть шкуру с нас - дагестанцев"27.

 

Антисоветские выступления Дагестанский отдел ОГПУ окрестил "контрреволюционными" и "кулацко-мулльскими". Эти же ярлыки советских спецслужб в последующие десятилетия перекочевали на страницы учебников и научных трудов.

 

Насильственное колхозное строительство и антирелигиозные гонения советской власти привели к многочисленным восстаниям в десятках сел разных районов республики. Например, восстание, вспыхнувшее 12 марта 1930 г., охватило селения Асах, Мокок, Тляцуда, Шапих, Хенох, Шаури, Кидеро, Хупри, Цибари Цунтинского и Цумадинского районов. Восставшие аулы созвали съезд представителей и создали на нем шариатский совет и шариатский суд во главе с бывшим советским работником Вали Даглаевым. По сообщению заместителя начальника Дагестанского отдела ОГПУ Петрова от 1 апреля 1930 г., повстанцы разогнали сельские советы, а несколько советских и партийных работников, особо активно проводивших антирелигиозные мероприятия и искусственно создававшие колхозы, по решению шариатского суда были расстреляны28. Вооруженное восстание из селений Западного Дагестана перекинулось на другие районы. Например, следуя их примеру, 20 марта 1930 г. погромы колхоза и сельского совета учинили жители плоскостного селения Доргели Буйнакского района. На сельском сходе доргелинцы избрали новую власть и выста-

 
стр. 128

 

вили вооруженный пост, чтобы не допустить в село представителей советской власти из района, а с теми, кто прибыли, жестоко расправились29.

 

Крупное выступление против колхозного строительства и антирелигиозных гонений советской власти вспыхнуло в Южном Дагестане под руководством шейха Гаджи-Магомеда Эфенди Рамазанова ("дело Штульского"). Оно проходило с 25 апреля до начала июня 1930 г. и охватило Курахский, Касумкентский и Табасаранский районы Дагестана. Шейх Штульский заявлял своим последователям о том, что мусульманам нельзя обрабатывать конфискованную советской властью чужую землю и угрожал "небесной карой" организаторам колхозов. Повстанцы предъявили к властям следующие требования: восстановить шариатские суды, мусульманские школы с правом преподавания Корана и шариат по семейно-брачным вопросам, отменив регистрацию в ЗАГСах; ликвидировать сельские советы; возвратить конфискованные мечети и прекратить преследование верующих; освободить служителей культа от налогов; восстановить в избирательных правах духовенство и состоятельных крестьян-кулаков; снизить налоги и предоставить льготы беднякам; прекратить незаконные аресты безвинных людей; разрешить мелкую торговлю30. Требования были составлены в форме ультиматума, невыполнение которого должно было повлечь за собой активное противостояние вплоть до его удовлетворения. В случае поражения предполагалось скрываться в лесах и совершать налеты на сельсоветы и партийные ячейки, пока власти не выполнят требования.

 

Во время восстания местная и районная советская администрация не смогла оказать сопротивления. Десятки коммунистов и комсомольцев примкнули к восставшим. Остальные сочувствовали, но не решились поддержать мятежников. Учителям советских школ, уличенным в антирелигиозной агитации и потерявшим доверие и уважение местных жителей, запретили работать31.

 

Мюриды шейха Штульского разъезжали по соседним лезгинским, табасаранским, рутульским и даргинским аулам в надежде привлечь их к выступлению. Однако, власти ближайших районов - Дахадаевского, Кайтагского, Лакского - заранее предприняли меры и не допустили участия своих жителей в восстании. "Ненадежными" и "не лояльными" к властям в те напряженные дни руководство Кайтагского района посчитало аулы Чумли, Янгикент и Шиляги. Все же, в аулах Шари и Ицари Дахадаевского района отмечались сочувственные настроения к восставшим. Под влиянием агитации духовенства в те дни в селениях Сутбук и Урари этого же района учащиеся советских школ отказались идти на занятия32. Решением бюро Лакского РК ВКП(б) от 28 апреля 1930 г. парторганизация района и комсомол были переведены на казарменное положение. Чтобы не допустить агитаторов из мятежных районов в каждом ауле были выставлены вооруженные патрули33. Но и в десятках лакских и аварских аулах отмечались сочувственные настроения. В Казбековском районе в 1930 г. вооруженное сопротивление властям оказывали 9 повстанческих групп, названных властями "бандами".

 

Такие же восстания против насаждения колхозов и антирелигиозных гонений властей вспыхнули в аулах Хнов и Борч Рутульского района, лезгинских аулах Фий, Гдым и Маза Ахтынского района34. Запоздалое неприятие в этих аулах преобразований советской власти Х. М. Махмудов объясняет их отдаленностью и поздним установлением новых порядков35. Действия советских властей зачастую ограничивались лишь назначением руководителей местной администрации и сборами налогов.

 

Бунтарские настроения против колхозов и антирелигиозных мер властей в начале 1930-х гг. зрели и среди крестьян более лояльных к советской власти аулов. Причин тому было предостаточно, в том числе воровство общественного имущества советскими чиновниками. Например, в даргинском селении Урахи Коркмаскалинского района положение с созданием кооперативного хозяйства было охарактеризовано в докладе уполномоченного ОГПУ как "плачевное". Советские работники села и правленцы колхоза расхитили кооперативное имущество. Об этом в известность ставилось и республиканское руководство, но мер никаких не предпринималось36. В связи с этим среди крестьян духовенство вело агитацию против землеустройства и колхозов. Состоявшееся 12 июня 1931 г. собрание Урахинского сельсовета, посвященное колхозному строительству, было сорвано выступлением муллы Магомеда, объявленного "религиозным фанатиком". Между тем, в годы гражданской войны мулла боролся за установление советской власти и имел книжку красного партизана. Он заявил властям: "Дайте нам распоряжаться плодами своих рук так, как этого мы хотим". Другой Урахинский мулла Умалат-Гаджи призывал сельчан объединяться и бороться против организации колхоза, иначе они будут голодать37.

 

Стихийные антиколхозные настроения в селении Урахи вылились в массовый митинг, который проходил 17 июня 1931 г. с участием нескольких тысяч горцев из

 
стр. 129

 

окрестных аулов (агентура ОГПУ сообщала о 10 тысячах). Наиболее активными участниками бунта были женщины, которые громче всех на митинге кричали: "Долой колхозы! Не надо нам землеустройства и переселения!". Присутствующему председателю районного исполкома выступить не дали. В него полетели камни, и ему вместе с другими советскими и партийными работниками пришлось укрыться в верхней части аула. Но толпа окружила дом, в котором они находились, и не выпустила, пока не получила от председателя райисполкома расписку в том, что он обязуется распустить колхозы и больше не организовывать их. Примеру урахинцев последовали жители соседних аулов Н. Мулебки, Ванашимахи и Мекеги. Например, 21 июня 1931 г. состоялся митинг жителей селения Ванашимахи, которые потребовали распустить колхоз. Среди его руководителей муллы и арабисты: М. Сулейманов, А. Магомедов, С. Османов, М. Мурадзи. После митинга план по землеустройству и укреплению местного колхоза был нарушен38.

 

Вышеупомянутые бунты 1929 - 1932 гг. были звеньями одной цепи: неприятие "искусственных" колхозов с экспроприацией собственников и налогами, сопротивление изъятию закятов и вакфов в пользу кресткомов, ликвидация шариатских судов, закрытие мечетей и религиозных школ. В результате массовых волнений в Дагестане начался распад колхозов. Только в одном Хунзахском районе прекратили существование 15 коллективных хозяйств. Колхозы распались также в лезгинских аулах - Гильяр, Цнал, Шеми-кент, Алкадар. Среди причин официально указывались следующие: агитация и распространение провокационных слухов кулачеством и духовенством; арест бедняков и середняков за отказ войти в колхоз (Табасаранский, Махачкалинский районы); запугивание крестьян ссылкой на север и угрозами лишения земель (Лакский, Курахский районы)39. Роспуск колхозов привел к сокращению посевных площадей в 1930 году. В том же году выросли цены на основные продукты питания. Например, по сведениям районных отделений ОГПУ, на основные мясные и мучные продукты цены увеличились в 4 - 5 раз40.

 

Новые вспышки "бандитского движения", как официально назывались антисоветские бунты, в отдельных районах Дагестанской АССР продолжались до середины 1930-х годов. Восстания были жестоко подавлены регулярными частями Красной армии с привлечением бывших красных партизан. Бюро Дагестанского обкома ВКП(б) разрешило силовикам брать заложников из числа родственников главарей и активных участников восстаний, применять к ним конфискацию имущества и разрушать их дома41. Для предотвращения возможных бунтов и устрашения жителей красноармейские части не выводились из республики, а в случае обострения ситуации они передвигались в мятежный населенный пункт42.

 

После подавления восстаний 1930 г. руководством республики было принято решение о поголовном разоружении населения Дагестанской АССР, для чего вновь были привлечены части Красной армии. Причем первое разоружение, вопреки мнению руководства республики, по требованию Политбюро ЦК ВКП(б) было проведено еще в 1926 году. На этот раз у дагестанцев было изъято 10 223 единицы оружия43. Несмотря на обещания властей, стоимость изъятого оружия населению не возместили.

 

Таким образом, преобразования советской власти, проводившиеся командно-административными методами, плохо укладывались в сознании мусульман и натолкнулись на ожесточенное сопротивление со стороны жителей десятков населенных пунктов Дагестанской АССР поскольку противоречили местным обычаям и исламу.

 

Примечания

 

1. См. напр.: АВИЛОВ А. А. Борьба Коммунистической партии за осуществление культурной революции в Дагестане. Махачкала. 1957; АДУХОВ М. Д., МУЦАЛХАНОВ М. С., МАХМУДОВ Х. М. Дагестан в 30 - 50-е годы. Махачкала. 2001; БУЛАТОВ Б. Б. Из истории социально-экономического и культурного развития Дагестана в конце XIX - середине XX вв. Махачкала. 2003; Вопросы истории социалистического и коммунистического строительства в Дагестане. Вып. 2. Махачкала. 1976; История Дагестана. Т. 3. М. 1968; КАЙМАРАЗОВ Г. Ш. Культурное строительство в Дагестане (1920 - 1940 гг.). Махачкала. 1960; ОСМАНОВ А. И. Ликвидация кулачества как класса в Дагестане. Махачкала. 1972; ЕГО ЖЕ. Осуществление новой экономической политики в Дагестане 1921 - 1925 гг. М. 1978; ОСМАНОВ Г. Г. Аграрные отношения в Дагестане в период строительства социализма. Махачкала. 1970 и др.

 

2. См.: ИСКАНДЕРОВ Г. А. Роль кресткомов в восстановлении и развитии сельского хозяйства Дагестана (1921 - 1935 гг.). - Вопросы истории Дагестана и Северного Кавказа (советский период). Вып. 1. Махачкала. 1973, с. 63.

 
стр. 130

 

3. См.: Центральный государственный архив Республики Дагестана (ЦГА РД), ф. 1-п, оп. 1, д. 861, л. 24.

 

4. См.: Там же, ф. Р-800, оп. 2, д. 49, л. 105.

 

5. Там же, ф. 1-п, оп. 1, д. 833, л. 137.

 

6. Там же, ф. Р-800, оп. 2, д. 4, л. 51; ф. 1-п, оп. 5, д. 25, л. 88.

 

7. Кадий ("кади", "казий") - общепризнанное название мусульманского судьи, осуществляющего правосудие на основе норм шариата.

 

8. ЦГА РД, ф. 1-п, оп. 1, д. 861, л. 33.

 

9. Вакф (араб., букв. - удержание) - движимое и недвижимое имущество (земли, дома, мастерские и др.), переданное или завещанное на религиозные и благотворительные нужды. Доходы от вакфов идут на благотворительность.

 

10. См.: ЦГА РД, ф. 1-п, оп. 5, д. 25, л. 88.

 

11. Закят (закат) - налог в пользу нуждающихся единоверцев, обязательный для всех мусульман.

 

12. См.: САЛАХБЕКОВА З. А. Власть и мусульманское духовенство Дагестана: история взаимоотношений. (1920 - 1940 гг.). Автореферат канд. дис. Махачкала. 2003, с. 17.

 

13. См.: ЦГА РД, ф. Р-37, оп. 20, д. 73, л. 31.

 

14. См.: Там же, ф. Р-33, оп. 6, д. 3, л. 28 - 30.

 

15. См.: Революционный Восток. 1936, N 2 - 3 (36 - 37), с. 138; Из доклада секретаря Дагестанского обкома ВКП(б) М. А. Далгата на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) о состоянии Дагестанской парторганизации 27.02.1927 г. В кн.: ЦК РКП(б) - ВКП(б) и национальный вопрос. Кн. 1. 1918 - 1933 гг. М. 2005, с. 473.

 

16. См.: Сергокалинский районный архив, ф. 1, оп. 1, д. 1, л. 15об.

 

17. См.: ОСМАНОВ А. И. Осуществление новой экономической политики в Дагестане, с. 170.

 

18. ЦГА РД, ф. Р-37, оп. 18, д. 25, л. 44.

 

19. Там же, ф. Р-800, оп. 2, д. 49, л. 74.

 

20. Там же, л. 65.

 

21. Мюрид - ученик суфия, последователь, послушник.

 

22. Шейх ("шайх") - от арабского "старик" - почетное наименование, титул видных богословов. В суфизме шейх - наставник братства, под руководством которого проходили подготовку начинающие суфии. Али-Хаджи Акушинский (1845 - 1930) - шейх накшбандийского тариката и видный религиозный и общественный деятель Дагестана 1917 - 1920-х гг., поддержавший большевиков в гражданской войне.

 

23. ЦГА РД, ф. Р-800, оп. 2, д. 49, л. 60.

 

24. Там же, л. 58.

 

25. ОСМАНОВ А. И. Ликвидация кулачества как класса в Дагестане, с. 85, 170.

 

26. См.: ОСМАНОВ А. И., ИСКАНДЕРОВ Г. А. Аграрная политика в Дагестане в 20 - 30-х годах XX века и ее восприятие крестьянством. - Научная мысль Кавказа. 2004, N 4, с. 70.

 

27. Документальные материалы по классовой борьбе в 1930 - 1933 гг. Из материалов МГБ ДАССР, собранных Г. Д. Данияловым. (См.: Рукописный фонд Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН, ф. 2, оп. 1, д. 166, л. 15).

 

28. ЦГА РД, ф. Р-800, оп. 2, д. 20, л. 164 - 170, 180, 184.

 

29. См.: СУЛЕЙМАНОВ С. И. Из истории чекистских органов Дагестана. Махачкала. 2000, с. 45.

 

30. См.: Восстание под руководством шейха Штульского. В кн.: АДУХОВ М. Д., МУЦАЛХАНОВ М. С., МАХМУДОВ Х. М. Ук. соч., с. 33; Архив Управления Федеральной службы безопасности РФ по РД, д. N 2/6297, т. 8, л. 434 - 435.

 

31. См.: ЦГА РД, ф. 1-п, оп. 1, д. 1321, л. 20.

 

32. Там же, д. 1327, л. 25, 27.

 

33. Там же, д. 1321, л. 19, 24; д. 1327, л. 35.

 

34. Там же, д. 1327, л. 33.

 

35. См.: АДУХОВ М. Д., МУЦАЛХАНОВ М. С., МАХМУДОВ Х. М. Ук. соч., с. 36; МАХМУДОВ Х. М. Хновское восстание. - Дагестанская правда, 23 марта 1996 г.

 

36. ЦГА РД, ф. Р-800, оп. 2, д. 15, л. 95.

 

37. Там же, д. 28, л. 20 - 21.

 

38. Там же, л. 22 - 24.

 

39. Там же, л. 12.

 

40. Там же, д. 23, л. 116.

 

41. Там же, ф. 1-п, оп. 1, д. 1302, л. 1; д. 1321, л. 6 - 7.

 

42. Там же, д. 1302, л. 61.

 

43. Там же, ф. Р-800, оп. 2, д. 23, л. 15.

Опубликовано 28 ноября 2020 года

Картинка к публикации:





Полная версия публикации №1606554382

© Portalus.ru

Главная РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ Исламская оппозиция установлению советского режима в Дагестане. 1920-е - 1930-е гг.

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!



Проект для детей старше 12 лет International Library Network Реклама на Portalus.RU