Рейтинг
Порталус


УРОВЕНЬ РЕЛИГИОЗНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ (1861 - 1917 ГГ.)

Дата публикации: 10 февраля 2021
Автор(ы): А. В. ЛИТЯГИНА
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
Источник: (c) Вопросы истории, № 9, Сентябрь 2006, C. 117-124
Номер публикации: №1612957220


А. В. ЛИТЯГИНА, (c)

Известный русский философ И. А. Ильин писал о религиозности: "...это один из самых тонких и глубоких вопросов, касающихся человеческого существа. Здесь дело идет о самой интимной сфере внутреннего мира, где многое оказывается столь "воздушным" и неуловимым, безмолвным и избегающим слов, где самое ароматное оказывается невыразимым и неописуемым, так что иногда кажется совершенно невозможным приблизиться к исследуемому предмету, не говоря уже о его логических определениях и об их исчерпывающей точности"1.

 

Религиозность можно разделить на две составные части: 1) внешняя, обрядовая, заключающая в себе посещение церкви, соблюдение всех предписанных христианством таинств, видимое почитание священнослужителей и церковной организации в целом. Это формальная сторона. 2) внутренняя часть религиозности, духовная сторона. Она присутствует в конфессиональном общественном сознании и чрезвычайно важна при оценке религиозности населения. Однако этот показатель труднее измерить в цифрах, визуально его легко можно не заметить, недооценить или переоценить, это весьма тонкая материя. Люди могли пропускать церковные службы, нарушать регулярность в исполнении исповеди и святого причастия, не соблюдать посты, но сохранять внутреннюю связь с православием, крестить своих детей, венчаться, приглашать по случаю в дом священника, знать молитвы, иметь в доме иконы, уважать людей, аккуратно посещающих церковные службы, иметь богобоязненных родственников, членов семьи, соблюдавших посты и т. д. Какая-то часть населения могла совершенно игнорировать формально-обрядовую сторону религиозности, но при этом отождествлять себя с этносом православной культуры, уважать и придерживаться ее нравственных норм.

 

В конце XIX - начале XX вв. в Западной Сибири наблюдались процессы социально-экономической и культурной модернизации. Русская православная церковь (РПЦ) проводила здесь определенную конфессиональную политику, вызванную сосуществованием различных этносов и религий, массовым переселением сюда крестьян российских губерний, возникновением все большего числа городов и сел.

 

На рубеже XIX - XX столетий во всей Сибири велось интенсивное храмовое строительство. Церкви в городах возводились преимущественно из кирпича в русско-византийском архитектурном стиле2. Росло число благо-

 

 

Литягина Алла Владимировна - кандидат исторических наук, доцент Бийского педагогического государственного университета.

 

стр. 117

 

 

чиний в сибирских епархиях, что указывало на увеличение числа приходов и церквей. Количество благочинии Томской епархии увеличилось с 33 в 1892 г. до 67 в 1915 г., то есть за 23 года в 2 раза3.

 

В сибирских, как и в других российских городах, в общественном сознании прочно утвердилась идея необходимости храмов. Современники не представляли себе город без наличия церквей, общество - без священников, свою жизнь - без более или менее длинного перечня религиозных обрядов. Оглядка на бога существовала в массовом сознании, а храм был его символом. Свидетельством является вся совокупность проявления религиозности в быту у населения. Это пожертвования на нужды церквей, завещания, в которых завещатели заботились о поминовении собственных душ, наличие в домах икон, регулярные массовые крестные ходы повсюду, частные обращения к священникам совершить молебствие в желаемом месте по конкретному поводу (например, по поводу урожая на поле), крещение младенцев, освящение домов, отпевание покойных, отправление исповеди и причащения. Большинство таких проявлений религиозности было характерно для подавляющего числа горожан.

 

В отчетах священников о благочиниях и церквах 70-х годов XIX в. состояние религиозности в народе считалось удовлетворительным. Отмечалось, однако, что немногие прихожане исполняют христианский долг ежегодно. Священники объясняли непосещение прихожанами исповеди и святого причастия леностью, нерадением, невниманием к делу своего спасения и преданностью житейским заботам. Прихожане, не бывшие на исповеди и святом причастии, среди причин такого называли одиночество: не на кого оставить дом и малолетних детей. "Иные отзываются бедностью: не в чем выйти в церковь, а многие - отдаленностью от церквей. Некоторые держатся предрассудков, будто бы, по причащению святых таинств не следует в продолжение 6 недель ни плевать на землю, ни ходить в баню, не иметь брачного ложа, потому говорят, нам не содержать причастия". По благочинию N 26 (Алтайский горный округ) отмечались отличия в религиозном поведении городских сословий. Многие прихожане, в особенности крестьяне, строго соблюдали посты воздержанием от скоромной пищи, а в великий пост не ели и рыбу, а также воздерживались от спиртного. Чиновники и их прислуга ели скоромное во все посты, кроме последней недели Великого поста, когда готовились к причащению святых таинств. Некоторые из горнозаводских мастеровых также не постились, особенно во время полевых работ4. Здесь же отмечалось расположение прихожан к служению молебнов как в церкви, так и у себя дома. При постройке нового дома или при переходе в новый некоторые считали долгом освятить дом для жительства. Говорилось об усердии прихожан к поминовению усопших через литургии и панихиды, к служению молебнов о здравии5.

 

5 - 8 июля 1885 г. состоялось собрание архиереев в Казани. На нем обсуждались злободневные, с точки зрения духовных лиц, вопросы: о религиозно-нравственном состоянии паствы, о расколах и сектах, о мусульманах и других иноверцах и о мерах к ослаблению и к пресечению мусульманской пропаганды. Наряду с проявлениями веры и благочестия в принятом собранием документе были отмечены и "многие важные недостатки": "Вместо живых проявлений веры замечается страсть к чувственным наслаждениям, подавляющим дух человека и убивающим высшие его потребности, привязанность к суетным и расслабляющим душу удовольствиям, погоня за наживой, забота об одних только материальных выгодах, воровство, хищения, убийства, самоубийства и многоразличные пороки. В народе, вследствие недостаточного христианского просвещения, живет еще немало суеверий и грубых заблуждений. Между выдающимися пороками в жизни его обращает на себя особенное внимание пьянство, часто доводящее домашнее хозяйство до совершенного расстройства, сквернословие, семейные раздоры, грубость нравов, проявляющее в буйствах, драках, в жестоком обращении мужей с женами, родителей с детьми и проч."6. Отмечался также заметный упадок веры и нравственности у образованного слоя населения, "отчуждение от духа церковности".

 

стр. 118

 

 

На собрании был выработан ряд мер, которые предполагалось осуществлять во всех епархиях и благочиниях. Рекомендовалось улучшение проповедей священников, чтение их в виде систематических бесед по насущным вопросам веры и нравственности, проведения публичных чтений богословско-философского и апологетического содержания, (рекомендовалось соединять их с хоровым духовным пением), духовно-нравственных бесед в домах благочестивых лиц образованного общества. Обращалось внимание на воспитание молодого поколения. Говорилось о необходимости улучшения всего того, что уже было (ведения закона Божия в духе живых, вразумительных бесед, распространение книг, листков духовно-нравственного содержания, написанных на понятном народу языке), а также о необходимости создавать новые церковно-приходские школы. Новым стал призыв приучать детей к общему пению церковно-богослужебных молитв не только в школе, но и в храме. Было заявлено, что "ничто так не возвышает дух человека и не возносит его к Богу, как общее согласное пение". Собрание архиереев призвало также всеми мерами бороться с пьянством, устраивать общества трезвости, стремиться к тому, чтобы "в воскресные и праздничные дни двери увеселительных заведений и мест пьяных сборищ были закрыты, а двери храмов Божьих - открыты"7. По борьбе с расколом, пропагандой ислама и по укреплению православия в среде инородцев также предусматривались различные меры.

 

Духовные консистории выработали соответствующие данным рекомендациям указы и разослали их по благочиниям. Настоятели городских церквей провели собрания священников со всех "градских" церквей (а в некоторых случаях они проходили совместно с сельским духовенством), где после обсуждения были приняты резолюции.

 

По материалам Тобольской губернии видно, что наиболее сложным для духовников оказался вопрос о введении в церквях всеобщего пения. Священники Тобольских церквей отметили, "что это дело чрезвычайно трудное и не прививается у прихожан". Но решено было вводить общее пение с наиболее известных молитв ("Благослови душе моя Господа", "Хвалите имя Господне", "Воскресение Христово видевши" и др.), после воскресных и праздничных вечерен обучать церковному пению прихожан и учить тексты молитв с безграмотными. Тюменское духовенство, признавая необходимость постепенного, поэтапного введения общего пения в церквях как "дела нового", запланировало организацию пения известных молитв на публичных внебогослужебных чтениях. Священники г. Тары и округи решили начать с подготовки учеников в школах, обучая их там петь, а затем приобщать их к пению в церквях, под руководством учителей и псаломщиков8.

 

Священнослужители Тобольска, Тюмени, Ишима, Тары приняли решение регулярно проводить при своих церквях внебогослужебные чтения, беседы на религиозно-нравственные темы с прихожанами, а также выделить средства на приобретение недорогих книг и листков и создание склада таковых для бесплатной раздачи народу. Эти направления в деятельности церкви стали традиционными.

 

События 1905 г. вызвали активизацию церкви на ниве религиозного просвещения. Благочинные связались с книжным складом Общества распространения духовно-нравственного просвещения Русской православной церкви с просьбой прислать новую литературу религиозно-нравственного содержания. Священники церквей докладывали благочинным о состоянии своих библиотек, о приобретении новых книг, о раздаче таковых прихожанам. Благочинный градо-тобольских церквей в рапорте в Тобольскую духовную консисторию отмечал, что "ввиду наплыва безбожной литературы и распространения религиозных сектанств, атеистических и антицерковных лжеучений, ввиду религиозно-нравственных шатаний, какие замечаются в настоящее время не только в интеллигентских слоях общества, но и в простом народе от наплыва вредных для религии и нравственности книг и подобных же учителей ... желательно снабжать библиотеки-читальни миссионерскими журналами, книгами, брошюрами и листками апологетического содержания ... издавае-

 

стр. 119

 

 

мых посредством фирмы "Правда и знание"9. Однако рапорт заканчивался тем, что средств на это у церквей нет.

 

По благочинию N 8 за 1905 г. сообщалось, что "особым рвением в посещении храмов Божих и вообще более высоким религиозно-нравственным состоянием отличаются переселенцы из Российских губерний". Отрицательная оценка давалась религиозности интеллигенции, которая "почти совершенно не посещает храма, за исключением пасхи и других праздничных дней. Книги религиозно-нравственного содержания мало можно видеть в ее руках...". Говорилось о "худшей" части интеллигенции, которая развращала народ прокламациями. Образованные люди сравнивались с другими горожанами, и это сравнение с точки зрения священнослужителей было далеко не в пользу первых: "Купцы, мещане, крестьяне несут копейку в храм и на храм Божий. Интеллигенция несет копейку и рубль в театр и на театр. Простые прихожане нередко хоть и невежественны, и грубы, в религиозном отношении стоят выше прихожан интеллигентных". В отчете по Бийским церквям за 1905 г. отмечалось ухудшение религиозного состояния среди купечества. Говорилось, что купцы стали редко соблюдать пост, посещать богослужения. Это объяснялось подражанием чиновникам и личными интересами10.

 

Отчеты священников содержат противоречивые данные. Так, например, по благочинию N 18 за 1874 г. отмечалось, что "усердия в народе к богослужению и исполнению христианских таинств в здешнем краю Сибири" вообще почти нет. И тут же говорилось, что число исполнявших долг христианской исповеди и святого причастия год от году увеличивается. В другом документе, по благочинию N 23 говорилось о религиозно-нравственном состоянии большинства прихожан как "мало похожем на христианское". "У них свои особые воззрения на жизнь и деятельность свою, но меньшинство подчиняется христианскому учению, его заповедям"11. Одновременно указывалось, что год от года прихожане начинают посещать храм в большем количестве.

 

Показателями религиозной настроенности народа являются завещания в пользу церквей (такие завещания содержатся в архивах в массовом количестве). Томский мещанин А. В. Горбачук завещал "внести в Томскую Воскресенскую и Вознесенскую церкви по 100 рублей в каждую с тем, чтобы капитал оставался неприкосновенным, а проценты с него ежегодно поступали в пользу священнослужителей этих церквей на поминовение души моей". Томская мещанка А. А. Федорова велела выделить 1 тыс. рублей на похороны и поминовение ее души, 100 рублей архиепископу Томскому и Алтайскому Макарию, 100 руб. епископу Барнаульскому Милетию и т. д. Томский мещанин П. Ф. Маньшин завещал "внести в томское отделение госбанка на имя Троицкой единоверческой церкви 1 тыс. руб. с условием, чтобы капитал оставался неприкосновенным, а проценты с него ежегодно поступали в пользу священнослужителей на поминовение души моей". В завещании томской мещанки М. И. Важениной говорилось "...на поминовение души моей и души умершего мужа моего Афанасия уплатить: причту Градо-Томской Никольской церкви 100 руб., мужскому Богородице-Алеексеевскому монастырю 50 руб. и 25 руб. причту Градо-Томского Троицкого Кафедрального собора..., причту Градо-Томской Петропавловской церкви 20 рублей и Томскому женскому Иоанно-Предтеченскому монастырю 20 руб."12. Тюменский мещанин И. Коробейников выразил волю: "Прошу сестру мою, которой я завещаю дом, пожертвовать от себя на поминовение моей многогрешной души в Афонский монастырь 25 рублей, в приход Градо-Тюменской Ильинской церкви - 25 руб., на обновление икон - 25 рублей... и выдать бедной женщине тюменской мещанке А. П. Кочневой, имеющей на руках 5 малолетних детей-сирот, на покупку леса для постройки им, сиротам, своего домика также 25 рублей. И выдавать их Кочневой по моему завещанию только исключительно для сказанной цели"13.

 

Гораздо большие по суммам пожертвования шли от купцов. Бийский купец И. П. Балабужев завещал: "...Еленинской церкви при Пушкинском городском училище на вечный вклад 2 тыс. руб., проценты из указанной суммы поступают на украшение храма..., Тихвинскому женскому монастырю на

 

стр. 120

 

 

поминовение моей души и моей покойной жены 300 руб."14. Тюменский купец Набоких завещал: "в Градо-Тюменскую единоверческую церковь - 500 рублей, в Градо-Тюменскую Спасскую - 100 рублей, в Градо-Тюменский Троицкий монастырь - 300 рублей, в Тюменское Владимирское сиро-питательное заведение - 500 руб. с тем, чтобы поименованный капитал был вложен в госбанк и оставался там неприкосновенным, а проценты с него выдавались причтам названных церквей на поминовение моей души, а сиро-питательному заведению и богадельне на их нужды". Тобольский купец П. Толстых на поминовение его души церквям, расположенным по реке Иртыш, начиная от Тобольска велел выдать по 100 руб. каждой из двенадцати. Тобольской Крестовоздвиженской церкви завещал 700 руб. с тем условием, чтобы проценты с этого капитала употреблялись на украшение этого храма. И еще 300 руб. велел выдать этой же церкви с условием, чтобы проценты с этого капитала поступали в собственность причта этой церкви. Тобольской кладбищенской церкви он завещал 300 руб., проценты с них должны были идти на поминовение его души в так называемые родительские дни. Тобольскому Иоанно-Введенскому женскому монастырю купец также завещал 300 руб., проценты с него - монахиням этого монастыря. Тобольской городской богадельне Толстых велел выдать 500 руб., Тобольской дворянской, бывшей солдатской, богадельне, что в Верхнем посаде, по Большой улице - 200 руб. и Тобольскому детскому приюту - 300 рублей15. Все приведенные примеры относятся к началу XX века.

 

Пожертвования на религиозные нужды могли сочетаться с выделением средств на прочие богоугодные дела: материальная помощь бедным, сиротам, престарелым. Иногда завещания были весьма пространными. В них подробно распределялись средства между родственниками, перечислялись объекты пожертвований, размер сумм, оговаривались особые условия. Например, в завещании тобольской мещанки Е. Н. Ураловой особо оговаривается выделение средств на строительство церковно-приходской двухклассной школы при Тобольской Кресто-Воздвиженской церкви, на нужды которой завещательница жертвовала деревянный дом, 3 тыс. руб. - на постройку нового здания школы и 7 тыс. - на создание неприкосновенного капитала для содержания этой школы. Кроме того, жертвовалось Абалакскому Знаменскому монастырю 300 руб. на вечный вклад, проценты с которого должны поступать в пользу причта, скиту при этом монастыре - 50 руб., Иоанно-Введенскому женскому монастырю - 200 на вечный вклад, при этом проценты со 100 руб. должны были поступать в пользу причта и еще со 100 - в пользу монастыря. Церкви села Мытов жертвовалось 500 руб. на вечный вклад с правом пользования процентами и еще 500 - на вечный вклад для употребления процентов с них на раздачу ежегодно 2 июня и 24 ноября бедным села Мытов, приют-школе для детей переселенцев Тобольской губ. в распоряжение господина начальника губернии - 100 рублей. В конце завещательница обязывала своего родственника выполнить сорокоусты по церквям г. Тобольска, а также раздавать милостыню16.

 

Иногда завещатель распределял между наследниками свои иконы. Например, дочь тюменского потомственного почетного гражданина О. И. Подаруева завещала: "образ "Знамения Божьей Матери" - А. С. Цыпленковой (племяннице. - А. Л.), образ "Умиления злых сердец" - М. С. Серковой (племяннице. - А. Л.), Животворящий крест медный, вызолоченный, - И. С. Серкову (племяннику. - А. Л.), образ "Усекновения Главы Предтечи" - Н. П. Щербаковой (племяннице. - А. Л.), образ Николая-Чудотворца - Н. Ф. Щербакову, внуку моему И. Ф. Щербакову"17.

 

Кроме завещаний, существует еще один вид источника сведений о пожертвованиях церквям, свидетельствующий о религиозности жертвователей. Это так называемые клировые ведомости, характеризующие состояние церквей с разных сторон. Почти все городские церкви Томской и Тобольской губ. имели пожертвованные им неприкосновенные капиталы, проценты с которых шли на содержание церквей и причта. Так, священнослужители церкви

 

стр. 121

 

 

Рождества Пресвятой Богородицы г. Березова жалование из казны не получали, а содержались за счет процентов с пожертвованного неизвестным лицом капитала в размере 10 тыс. рублей. Пополнение церковного капитала могло происходить ежегодно. Названная церковь за отчетный год (1895) получила еще 300 руб. на вечное поминовение. Деньги были переданы в кредитное учреждение, а проценты с них должны были идти в пользу причта. Троицкая церковь в Сургуте имела пожертвованный капитал свыше 3 тыс. рублей. Капитал в размере 300 руб. серебром, внесенный неизвестным лицом на вечное время в пользу священников, имела ишимская церковь Богоявления Господня, причт ишимской Свято-Троицкой церкви содержался с процентов (216 руб. в год) капитала, вложенного в банк в пользу церкви теми же жертвователями, за счет которых был построен сам храм, купеческими дочерьми Еманаковыми18.

 

Безбедное существование имел причт омской Соборно-Воскресенской церкви. На свое содержание священники получали хорошее жалование из казны, а также проценты с капиталов: от жены священника А. Шестаковой - 500 руб., от вдовы генеральши Пураковой - 350, от отставного поручика А. Краснопольского - 500, от вдовы чиновника О. Басаргиной - 100 и еще 100 руб. по духовному завещанию, обращенные по указу консистории на вечное поминовение. Другая омская церковь, Пророко-Ильинская, имела капитал в 2 тыс. руб., внесенный в банк на вечное поминовение по завещанию купца Н. Пальчикова.

 

В отчетном году (1876) церковь получила банковский билет достоинством 100 руб. от купца Г. Терехова на вечное поминовение "рабов Прокопия и Ирины". Причт жаловался на "малодостаточность" своих средств. Омская Воздвиженская церковь к отчетному году просуществовала всего около 6 лет, была построена на средства купца 1 гильдии Г. П. Андреева "из новокрещенных киргиз" и его жены Вассы Петровны, "при небольшой помощи благотворителей", уже имела некоторые пожертвования: от вдовы коллежского ассесора А. А. Скорбеевой государственный 100-рублевый пятипроцентный банковский билет в пользу причта для вечного поминовения, от нее же еще один банковский билет 100-рублевого достоинства в пользу церкви. Градо-Омская войсковая казачья Николаевская церковь, Богородицкая омского военного госпиталя, церковь во имя Святителя Чудотворца Николая сибирской военной гимназии также имели дополнительные средства на содержание причта из пожертвованных по завещанию, на поминовение, сумм19.

 

Подобные пожертвования имели церкви Томской губ., Свято-Троицкий собор г. Колывани имел на содержание причта процентные бумаги на сумму 625 руб., пожертвованные известными и неизвестными лицами на поминовение их родственников. Пожертвования по духовному завещанию на вечное поминовение имели бийский Успенский собор, 12 церквей г. Томска (данные за 1890 г.)20.

 

Церковь вела учет религиозности населения при помощи так называемых исповедных росписей. Это "ведомости о людях православного исповедания, бывших и не бывших у исповеди и св. причастия по губернии". Они содержали множество граф (название мест, число церквей, дворов, прихожан, бывших и не бывших на исповеди и причастии и т. д.). По источнику прослеживается динамика массовости прихожан, ходивших в церковь на исповедь и причастие. Для церкви это был важный показатель религиозности населения. Хождение на исповедь и причастие было делом государственным, это была важная характеристика набожности человека, которую брали во внимание не только духовные, но и светские власти, когда оценивали личность, при прохождении служебной карьеры и т. п. Поэтому нельзя говорить, что на священные таинства все являлись по внутреннему высокому побуждению. А потому исповедные росписи - это лишь косвенный источник уровня религиозности населения. Он может дать ценные сведения об отношении людей к обрядовой, формальной стороне православия, к священнослужителям, к официальным центрам христианства.

 

стр. 122

 

 

Достаточно репрезентативный материал по Томской губ. показывает некоторые изменения данных характеристик с течением времени, которые, впрочем, нельзя однозначно трактовать как неуклонное понижение числа прихожан, регулярно исполнявших христианские таинства. По отдельным городам (Томск, Барнаул) со временем наблюдается рост игнорирования обряда населением, по другим центрам такой вывод сделать нельзя. В 1861 г. количество прихожан, не явившихся на вышеуказанные службы по нерадению, составляло всего лишь от 0,2% (Колывань) до 28% (Бийск). В 1873 г. по благочинию N 25 (Бийский округ) не исповедывавшихся и не причастившихся по нерадению оказалось 14660 прихожан или 69%, по благочинию N 26 (Алтайский горный округ) - 78,7%. В этом же источнике священнослужитель сокрушался о том, что нет религиозной настроенности в народе. В 1890 г. в пяти из семи церквей г. Томска отсутствовали по нерадению на исповеди и причастии около, а в некоторых храмах более 50% прихожан. Так, в Градо-Томской Воскресенской церкви из 1579 православных прихода являлись на священные службы 19,7%, отсутствовали по неуважительным причинам 57%. В другой, Рождественской церкви по нерадению на службах отсутствовали 63%. Правда, в источнике отмечено, что здание церкви тесное21. В Колывани - небольшом городке Томской губ. - прихожане с традиционным прилежанием являлись на исполнение священных таинств. В 1889 г. здесь в Свято-Троицкий собор не явились на исповедь и причастие по нерадению всего 5,7%22, в 1890 г. - 4,8% прихожан23. В Барнауле в 1861 г. по нерадению не явились на исповедь и причастие в пять церквей 20% прихожан24. В 1895 г. по четырем храмам Барнаула не явившихся на св. таинства оказалось уже 45%25. В 1905 г. по благочинию Градо- Бийских церквей процент не явившихся составил меньшее число, чем ранее, - 10%26.

 

Хотя наряду с проявлением обрядовой религиозности имел место такой мотив пожертвований, как стремление повысить свой авторитет и престиж предпринимателя в глазах общества, нельзя не видеть за колоссальными пожертвованиями на храмы искреннее признание купцами бытия иного измерения, чем та мирская жизнь, в которой они пребывали. Н. Н. Зарубина в статье о православных предпринимателях утверждает, что "единственным понятным и доступным путем реализации религиозных чувств для практически-ориентированной личности оказывается повседневное обрядовое благочестие"27. Предприниматели не были зациклены на выражении своего повседневного благочестия, часто отлучаясь по делам, не могли регулярно посещать церковные службы. Такого не скажешь об особо ревностных в религиозном отношении купцах, таких, например, как бийский купец 2-ой гильдии М. С. Сычев, который 18 лет исполнял должность церковного старосты, много жертвовал и отличался своим внешним благочестием28.

 

Зарубина точно отметила расхождение православной этики и аскезы с образом мыслей и отношением к миру предпринимателя-практика, руководствующегося лишь "здравым смыслом". Однако возникла некая недооценка сложной духовной жизни православного мирянина, в том числе и предпринимателя. По словам краеведа Б. Х. Кадикова, который изучал жизнь купцов по рассказам свидетелей, очевидцев, "люди тогда действительно Бога боялись". Духовная внутренняя работа, переосмысление и оценка собственных поступков на основе критериев православия были и у купцов. Они каялись в грехах, вспоминали о Всевышнем. Об этом свидетельствуют и их завещания, и пожертвования на богоугодные дела, помощь бедным, сиротам, престарелым. Другое дело, что предпринимательская деятельность не может существовать без своего идола - культа наживы, и жизнь предпринимателя - наиболее яркий пример сосуществования двух систем ценностей, форм бытия. Нажившие громадные капиталы купцы вспоминали, наконец, о Боге.

 

Думается, что природа людская такова, что религиозное сознание и православная обрядность зачастую могут не совпадать по масштабам своих проявлений; одно не обязательно влечет за собой в полном объеме другое; поступки, дела, помыслы и устремления, соответствующие православным нор-

 

стр. 123

 

 

мам нравственности, могут иметь место при игнорировании личностью повседневной религиозной обрядности. И наоборот, усердное исполнение обрядов может сочетаться с отсутствием в жизнедеятельности человека ориентации на православные ценности.

 

Подводя итоги, можно сделать следующие выводы. Кризис церкви как особое состояние этой организации в эпоху кризиса российского государства и проблем светской власти и управления имел место в связи со статусом института храма как государственного учреждения. Формальная сторона отправления религиозного культа претерпевала некоторые изменения. Отчеты священников свидетельствуют, что многие представители таких городских сословий как чиновничество, интеллигенция, купечество проявляют индифферентизм к церковным службам, к исполнению исповеди и причастия, постов. Наблюдался кризис религиозности в той ее части, которая была связана с институтом храма и являлась формальной, обрядовой стороной. Об этом же свидетельствует рост удельного веса прихожан, не являвшихся на исповеди и причастия. Противоречивость отчетов священников свидетельствовала о сложных модернизационных процессах, о распространении светской, просветительской культуры и о ее влиянии на формальное проявление веры. Что касается религиозного сознания, неформальных проявлений веры, то нет оснований для утверждения о падении этого показателя. Напротив, завещания, клировые ведомости, многочисленные материальные пожертвования на нужды культа свидетельствуют об обратном: о наличии православного сознания и ориентации на вечные религиозные ценности у большинства населения.

 

Примечания

 

1. ИЛЬИН И. А. Путь к очевидности. Сочинения. М. 1998, с. 840.

 

2. СТЕПАНСКАЯ Т. М. О строительстве церковных зданий на Алтае. История православия на Алтае. (Материалы Свято-Макариевских чтений, 17 - 20 сентября 2001 г.). Барнаул. 2001, с. 54.

 

3. УСТЬЯНЦЕВА О. Н. Своеобразие территориально - административного деления Томской епархии в конце XIX - начале XX вв. Сибирь: XX век. Кемерово. 2002, с. 43.

 

4. Государственный архив Томской области (ГАТО), ф. 170, оп. 2, д. 836, л. 67, 68об.

 

5. Там же, д. 3278, л. 216.

 

6. Государственное управление тюменской области "государственный архив в г. Тобольске" (ГУГО "ГАТ"), ф. 156, оп. 11, д. 1461, л. 6.

 

7. Там же, л. 7, 7об.

 

8. Там же, л. 184 - 185, 65об., 169.

 

9. Там же, д. 272, л. 19, 25 - 25об.

 

10. Там же, л. 66 об., 86 - 86 об., 299 об.

 

11. ГАТО, ф. 170, оп. 2, д. 836, л. 57 - 57 об.; д. 3278, л. 215 об. -216.

 

12. Там же, оп. 7, д. 456, л. 15, 24, 149, 160.

 

13. ГУТО "ГАТ", ф. 156, оп. 18, д. 984, л. 2об.

 

14. ГАТО, ф. 170, оп. 7, д. 456, л. 97об.

 

15. ГУТО "ГАТ", ф. 156, оп. 18, д. 1068, л. 2об.; д. 265, л. 2об.

 

16. Там же, д. 445, л. 2 - 2об.

 

17. Там же, д. 631, л. 2об.

 

18. Там же, оп. 19, д. 45, л. 5 - 5об.; д. 165, л. 2-Зоб.; д. 85, л. 1 - 1об., 15 - 15об.

 

19. Там же, д. 131, л. 1 - 1об., 15 - 15об., 25 - 25об., 31, 37 - 37об., 49 - 49об.

 

20. ГАТО, ф. 170, оп. 1, д. 1725, л. 2 - 2об.; д. 396, л. 1; оп. 1, д. 1922, л. 1, 2, 21, 32, 40, 59, 72, 82, 92, 107, 115, 135, 139.

 

21. Там же, ф. 170, оп. 2, д. 1, л. 43об. -49; д. 836, л. 59, 66 об.; оп. 1, д. 1922, л. 1 - 149.

 

22. Там же, д. 1725, л. 13об. Из общего числа прихожан мы сочли нужным отнять число раскольников и из получившейся суммы высчитывать процент не явившихся на св. таинства.

 

23. Там же, л. 12об.. Из общего числа прихожан мы сочли нужным отнять число раскольников и иудеев и из получившейся суммы высчитывать процент не явившихся на св. таинства.

 

24. Там же, оп. 2, д. 1, л. 43об. -44.

 

25. Центр хранения архивных фондов Алтайского края (ЦХАФ АК), ф. 26, оп. 1, д. 768, л. 7об. -8.

 

26. ГАТО, ф. 170, оп. 2, д. 3278, л. 140 об., 299.

 

27. ЗАРУБИНА Н. Н. Православный предприниматель в зеркале русской культуры. - Общественные науки и современность. 2001, N 5, с. 103.

 

28. СКУБНЕВСКИЙ В. А., СТАРЦЕВ А. В., Гончаров Ю. М. Предприниматели Алтая. 1861 - 1917 гг. Энциклопедия. Барнаул. 1996, с. 93 - 94.

 
 

Опубликовано на Порталусе 10 февраля 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама